Пожалуйста, Сев, не шути! (джен)

Решение Гермионы созрело не мгновенно. Оно кристаллизовалось по мере наблюдения. Она видела, как он без малейшей дрожи в руке препарировал жука-отшельника для зелья, в то время как Пепел, свернувшись у него на коленях, мурлыкал от удовольствия. Она видела, как он читал свои заметки о «социальном симбиозе» с тем же выражением, с каким она сама читала «Укрощение ядовитой зоологии». Он не был злым. Он был... пустым. И эта пустота была для неё вызовом, сложнейшей научной проблемой, затмевающей даже Тёмную метку на руке Гарри.

Однажды вечером, когда они втроём (если можно было считать присутствие Снейпа полноценным участием) находились в доме в Паучьем Тупике, Гермиона отложила пергамент с расчётами к новому защитному барьеру.

— Профессор, — начала она, стараясь, чтобы её голос звучал так же нейтрально, как и его. — У меня к вам исследовательское предложение.

Снейп поднял на неё взгляд. В его шестнадцатилетних глазах читалось лишь лёгкое любопытство.

— Продолжайте.

— Ваше состояние. Та самая... эмоциональная тупость, как её назвал маггловский психолог. Вы рассматривали возможность его коррекции?

Снейп уставился на неё с тем же выражением, с каким смотрел на своего жука-отшельника — изучающе, без тени личной заинтересованности.

— Коррекции? С какой целью? Моя психическая архитектура стабильна и эффективна. Она не требует «исправлений».

— Но она ограничивает вас! — не удержалась Гермиона. — Вы не понимаете огромный пласт человеческих взаимодействий! Вы не можете...

— Я не могу испытывать гнев, вину, стыд или привязанность в их иррациональном, животном проявлении, — закончил он за неё. — Это не ограничение, мисс Грейнджер. Это освобождение от эволюционного балласта, мешающего принимать рациональные решения.

— Но это же делает вас уязвимым! — настаивала она. — Вы не можете предсказать действия людей, движимых эмоциями, потому что не понимаете их мотивацию! Вы недооцениваете месть, преданность, самопожертвование!

Она видела, как он просчитывает её слова. Это был слабый аргумент, и она это знала. Для Снейпа неспособность предсказать иррациональное была не уязвимостью, а изъяном в самой системе, которую он изучал.

И тогда она сменила тактику. Научную на научную.

— Рассмотрите это как纯粹ое исследование, — сказала она, подбирая слово, которое могло бы его зацепить. — Академический интерес. Вы создали карту одного типа психики — своей собственной. Но разве не интересно было бы составить карту другого? Изучить механизмы работы тех самых эмоций, которые вы считаете балластом? Понять их эволюционную целесообразность, их химическую и магическую природу? Вы же учёный.

Она сделала паузу, видя, как в его глазах загорается холодный, аналитический огонёк.

— Мы могли бы провести совместное исследование. Изучить маггловские и магические труды по психопатии и... и её потенциальной обратимости. Не для того, чтобы «вылечить» вас. А чтобы понять, можно ли вообще «вылечить» такое состояние. Это же фундаментальный вопрос о природе сознания и магии.

Снейп медленно отложил перо, которым делал пометки.

— Вы предлагаете мне стать объектом и соисследователем в одном лице, — констатировал он. — Изучать сам процесс возможного изменения собственной психики. Как если бы хирург проводил операцию на самом себе, одновременно записывая наблюдения.

— Да, — выдохнула Гермиона. — Именно так.

Он замолчал. Минута тянулась мучительно долго. Гарри, наблюдавший со стороны, был уверен, что Снейп высмеет её или просто прикажет уйти.

— Интригующая постановка задачи, — наконец произнёс Снейп. — Непрактично. Вероятность успеха стремится к нулю. Однако... — его взгляд скользнул по стопке книг. — Сам вопрос о возможности целенаправленного изменения глубинных структур личности с помощью магии... действительно, представляет академический интерес.

Он посмотрел на Гермиону оценивающе.

— Вы допускаете, что в результате исследования мы можем прийти к выводу, что «лечение» невозможно или нецелесообразно?

— Да, — честно ответила Гермиона. — Но сам процесс даст нам уникальные данные.

— Согласен, — Снейп кивнул. — Хорошо, мисс Грейнджер. Вы получаете своё исследование. Мы будем изучать психопатию и методы её «коррекции» параллельно. Вы — как сторонний наблюдатель, желающий понять. Я — как субъект, фиксирующий внутренние изменения, если таковые произойдут.

В его голосе не было ни надежды, ни страха. Было лишь любопытство. Как у учёного, запускающего рискованный эксперимент с непредсказуемым результатом.

Гермиона почувствовала прилив странного воодушевления. Она не обманывалась. Она не собиралась «исцелить» его добротой или дружбой. Она вступила с ним в его же игру — игру разума, логики и холодного расчёта. Её единственным шансом было заинтересовать его самой загадкой его собственной природы.

Он не хотел меняться. Но он был готов изучить процесс изменения. И для начала этого было достаточно.

— С чего начнём? — спросила она, доставая свежий пергамент.

— С маггловских диагностических критериев, — безразлично ответил Снейп. — Мне необходимо понять, по каким параметрам вы будете оценивать «успех» или «неудачу» нашего предприятия.

Проект «Эмпатия» был официально открыт. Самый бесчеловечный человек и самая сострадательная ведьма своего поколения объединились, чтобы раскрыть величайшую тайну — тайну отсутствующей души. И Гарри, наблюдая за ними, с содроганием думал, что из этого может получиться.