Вперёд — назад, за Родину! (гет)

— Подведём итоги, — командир дежурной группы Эндрю Лим прошёлся вдоль дивана, где сидели сонные герои. — Вы собрались в дружеской компании отпраздновать хелоуин. (А зачем ещё они могли собраться. Вон даже стол с остатками вкусностей стоит, только грязную посуду убрали. Неоткуда им было знать, что Воландеморт сегодня припрётся. Вот если б Питер захотел умереть героем, можно было б и засаду устроить с шпионом в стане врага.) Мистер Питтигрю не пришёл, сославшись на занятость. После праздничного ужина миссис Поттер и мистер Люпин решили прогуляться на свежем воздухе. (И зачем такой недоверчивый тон, другие же гуляли, даже маглы. А у них нет импервиуса от измороси.) Мистер Поттер, мистер Блек, а так же мистер и миссис Лонгботтом поднялись в детскую, зачем, никто не помнит. Ребенок у соседки. (Не надо смотреть на нас с неприкрытой надеждой, мы и сейчас не в состоянии придумать, зачем трём взрослым мужчинам и одной женщине потребовалось в детскую, когда там даже ребенка нет. Ну и что? Зачем после выпускного мы попёрлись на конкурс плетельщиц макрамэ, тоже тайна!) В это время на вас напал некто похожий на Вы-Знаете-Кого с его палочкой. Подробности боя вы вспомнить не в состоянии, но палочка Вы-Знаете-Кого показывает два неизвестных проклятия. (Римус постарался), одну огненную плеть, одну аваду и несколько круцио (последнее ещё до прихода к ним было). Ваши палочки показывают щиты, трансфигурацию стен и стрел, левиосу и оглушающие. Мистер и миссис Лонгботтом мертвы. Предполагаемый Вы-Знаете-Кто взорвался, не оставив после себя ни крови, ни кишок, ни мяса.

В ответ на эту претензию герои сначала согласно покивали, потом пожали плечами.

Аврор Лим понимал, что его откровенно и нагло дурят, но прицепиться возможности не имел.

И тут Джеймса осенило.

— Если вам от этого станет легче, то Лили перед выходом во двор говорила, что беспокоится за Хагрида, и они с Римом пошли его проведать.

Упомянутые Лили и Рим очень старательно делали вид, будто понимают, о чём говорит муж и друг.

— В Хогвартс, что-ли? — едва не зарычал аврор.

— Зачем в Хогвартс? — с невинной улыбкой бывалого мародёра спросил Джеймс. — Хагрид во дворе под ёлкой отсыпается.

Дежурная группа авроров застыла всем составом. Вот кто где стоял, там и замерли. Хагрида знали все, кто лучше, кто хуже. И все примерно представляли, сколько ему надо выпить, чтобы вырубиться. Да он за всю свою отнюдь не трезвую жизнь ни разу от перепоя не вырубился. Поттеру смысла врать нет, но и поверить ему было решительно невозможно. Поэтому вся дежурная группа и арестованный Петтигрю, выйдя из дома, пошли смотреть, есть ли кто под ёлкой.

Вид пьяного Хагрида ввёл авроров в немалое смущение. Неужели и правда их коллега с женой и друзьями просто отмечали хеллоуин?

Если лесничий со своими объёмами и практикой употребления спиртных напитков отрубился… То некоторая нелогичность поведения и провалы памяти у остальных — это естественные мелочи.

— Крхм, — кашлянул Лим, дабы прогнать смущение. — Тела Лонгботтомов… — он хотел сказать, что не уверен, не рассыплются ли тела во время переноса. И ему не хотелось бы подвергать тело коллеги и его супруги магическому воздействию и ставить эксперименты. А ещё если их принести в министерство, отдел тайн набежит со своими исследованиями. Сказать хотелось, но подобрать слова, да ещё сразу перестроиться с обвинительного на дружеский тон не получалось. К счастью, его поняли.

— Мы сохраним тела и передадим родственникам, — мягко, с оттенком горечи, улыбнулась миссис Поттер.

Всё! На них уже смотрели как на своих.

После ухода авроров все выдохнули, а потом начали растерянно переглядываться. Потому что планов на после боя никто не строил.

— Пока дом на наличие крестража не проверили, даже ремонтировать его не стоит, — первым сориентировался Римус. — У Сириуса однокомнатная квартира, то есть вообще не вариант. Значит, либо ко мне, либо к Френку с Алисой, но без меня. У них дома магический фон стандартный для магловского мира.

— Месторасположение дома Френка никому не известно, даже его матери, но я за то, чтобы не разделятся, — проголосовал Сириус.

— Я за дом Римуса, — предсказуемо проголосовал Джеймс. Маги, привыкшие к повышенному магическому фону, никогда не выбирают для проживания, даже временного, место с магловским фоном. Френк исключение. Он настолько привык противостоять родне, гнуть свою линию до упора, не считаясь ни с чем, что готов был, как волк, попавший в капкан, отгрызть себе лапу. А тут всего лишь отказаться от жилья с чуть повышенным магическим фоном. С точки зрения Лили мелочи. Даже проживание в Хогвартсе или в Хогсмиде даёт лишь плюс одну тысячную процента к развитию. Чувствуют себя маги в магловском мире нормально, в отличие от оборотней. Так зачем же страдать от тирании родственников? Ну или стеснять друга?

— К Риму, — проголосовала Лили. — Не настолько я мародёр.

— Насчёт мародёрства, — встрепенулся Лунатик. — Вы как крёстные родители собираетесь забрать себе Невилла? Просто сейчас, когда он у бабушки Алисы, это будет проще чем потом отбирать ребенка у Лонгботтомов.

— Я-то не против, — с немалой долей сомнения протянул Сохатый. — Но забирать единственного внука у женщины, только что потерявшей сына… Это даже для мародёров слишком.

— От этой женщины сын сбежал в магловский дом, — со знанием дела мрачно сообщил Бродяга.

Лили вспомнила, как Римус охарактеризовал своё отношение к сыну Алисы. Любимый племянник.

— Ну раз Джеймс не против, то завтра мы непременно заберём Невилла. Но гостить в чужом доме я всё же предпочитаю по приглашению хозяев, — подвела итог Лили.

Определившись с ближайшей целью, Поттеры побежали собирать вещи первой необходимости.

Сириус и Римус понесли тела Лонгботтомов в подвал, в комнату с комплексом чар длительного хранения.

Потом Лили собрала остатки пиршества, не пропадать же добру. Джеймс написал письма Августе Лонгботтом и старой миссис Блешли, Алисиной бабушке. Как раз утром получат.

Римус попытался починить пол в детской, ну, или потолок в комнате для гостей — не вышло. Собрал упавшие на улицу куски и кусочки дома и трансфигурировал это в заплату на дыру во внешней стене.

Сириус настрочил записку Хагриду. Её прикрепили к бутылке сливочного пива, которую повесили на ветку ели прямо над головой полувеликана. А что делать? Бросать друга совсем без объяснений некрасиво. Будить его сейчас жестоко. Да и куда он, не проспавшись, пойдет? Замёрзнуть в Англии осенью полувеликан не сможет в принципе. Он и зимой не замёрз бы. Тут под ёлкой даже не мокро.

Напоследок они в четыре палочки заключили дом в сплошную бетонную коробку. На пару суток должно хватить. Это чтобы Хагрид, проснувшись, сдуру не полез искать хозяев, и крестраж ему на голову не свалился. Чтобы самого Хагрида никто не побеспокоил, перекрыли двор стандартным набором защитных чар.

Поначалу Гарри, кошку и сову от Батильды планировалось забрать утром, как и договаривались. Но направляясь в совятню, мародёры увидели свет в её окошке… И нет, никто ни о чём не подумал, просто все четыре пары ног сами двинулись к дому старушки. Тем более что она, увидев гостей на подходе, нетерпеливо открыла дверь.

— Мы бы не стали посреди ночи вламываться, — вроде как извинилась Лили. — Если б не увидели, что вы явно нас ждёте.

— Не спалось. Что-то витало в воздухе такое судьбоносное. И я чую вы об этом лучше меня знаете. Заходите в дом, расскажите.

— Воландеморт мёртв, — брякнул Джеймс и добавил: — частично. Но теперь всё будет хорошо.

— Ну, может, не сразу, но будет, — честности ради уточнила Лили.

Батильда вздрогнула и укоризненно посмотрела на беспутного соседа.

Джеймс изобразил смущение, но надолго его не хватило, да и Сириус вдруг сообразил:

— Мы, похоже, Гарри забираем, может, мне за мотоциклом смотаться?

Лили хотела было возразить, но быстро оценив варианты (то есть вызвать такси или лететь на мётлах), решила, что мотоцикл — это неплохо. Так-то она каталась, вернее, летала на байке Бродяги, но одно дело сама, а другое ребенок. Надо будет купить вместительную семейную машину. Тем более детей теперь двое. Машину можно будет зачаровать вместе с уже опытным Блеком. И для полёта тоже.

Видя, что супруга не против, Джеймс кивнул другу и сказал:

— Тогда я пока таки прыгну к совятне, письма отправлю.

— Было приятно увидеться, миссис Бэгшот, до свидания, — скороговоркой проговорили оба, убегая.

Лили про их личную, сидящую без работы сову напомнить не успела и махнула рукой.

— Ну вот, пока мальчики бегают, вы мне поподробней расскажете, что да как, — мягким тоном любимой бабушки попросила Батильда.

Ей, разумеется, рассказали официальную версию. Что поделать, если требовать клятву о неразглашении в магическом мире — это серьёзное оскорбление. Да даже не требовать, а просить или намекать… всё равно оскорбление.

Впрочем, выслушав официальную версию, соседка поняла почти всё правильно, то есть абсолютно правильно. Для автора учебников истории осталось за рамками понимания лишь возвращение сознания Бродяги в прошлое.

— Не подскажешь, милая, далеко ли мистер Блек… — бесшумно проплывший мимо окна мотоцикл сделал вопрос старушки неактуальным.

Пока Сириус шёл от мотоцикла до двери, она уже вернула Лили привязку фамилиара. Римус собрал и уменьшил приданое Гарри. И в ответ на стук Сириуса ему была вручена детская переноска, с содержимым, естественно. Которую он вернул Лили, когда она надёжно устроилась в коляске мотоцикла. Кошка залезла ей подмышку. Она хоть и была ведьминым фамилиаром, но летать не любила.

Джеймс прыгнул во двор, как раз когда пришло время снимать фиделиус и отъезжать. Первое они сделали, второе не успели.

— Я тут подумал, — сказал Джеймс, — почему бы мне не взять наш дом под фиделиус. Тогда крестраж точно никто не уведёт.

Остальные с ним согласились и пошли, поехали назад.

После быстрого исполнения последний идеи новых не появилось, так что беготня по деревне на этом закончилась. И победители Воландеморта под дезилюминационными чарами полетели, куда указывало заклинание компаса. Ну не был Римус в курсе, в какой стороне от Годриковой Лощины находится его дом.

Летели кто на мётлах, кто на мотоцикле, сова своими крыльями махала. Лили, сидя в коляске, чувствовала себя почти комфортно. От встречного потока воздуха её прикрывали стекло и чары щита. От вездесущий сегодня измороси мантия и импервиус. Единственное неудобство — это занятость обеих рук. Невозможность свободно использовать палочку напрягала. То, что с обеих сторон мотоцикла на мётлах летели Джеймс и Римус, помогало не до конца. Но одна рука крепко прижимала к животу переноску с ребенком, а другая прижимала к боку лежащую подмышкой кошку. От столь тесных объятий Лили даже слегка запарилась, расслабилась и позволила себе осторожно помечтать. Что всё действительно будет хорошо. И этот маленький человечек, её сын, получит счастливое детство. Вместе с ним счастливое детство получит ещё один маленький человечек. Парни, пользуясь памятью Лонгботомов, в один голос утверждают, что с бабушкой ему будет плохо. Значит, они обязаны его забрать. И она, и Джеймс его обязательно полюбят. Сейчас-то они относятся к крестнику не лучше и не хуже, чем к любому другому ребенку. Но это только пока. Какая может быть любовь к ребенку после одной-единственной встречи. Лучше бы, конечно, забрать Невилла позже, когда собственный дом будет пригоден для жилья. А то малыш родителей лишился, и его вдобавок привычной обстановки лишают. Только он привыкнет к дому Римуса — опять переезд. Может стоило согласиться на дом Френка? В том, что её слово стало б главным и решающим, Лили не сомневалась. Но нет, даже если смотреть с этого ракурса, она решила правильно. Дети хорошо чувствуют нервозность взрослых. А Лили не смогла бы не нервничать в том доме. Не думать о том, что мёртвые хозяева дома их ненавидят. Не пытаться понять, была ли Алиса её подругой, или ей так казалось. Взаимные крестины детей ничего не значат. Многие маги воспринимают крестничество как формальную, обязательную процедуру, которая должна быть. Кто при этом будет крёстными родителями совершенно не важно. Если сопоставить причины и следствие, получается, что когда Магия проиграла Религии, маги отгородились и попрятались. Не как сейчас, а по-настоящему. Колдовать в тех местах, где есть церкви, храмы, монастыри, мечети, или там проживало большое количество верующих, они не могли, потому в такие места не лезли. Благо Земля планета большая. Потом кто-то заметил, что если не бодаться с Религией в лоб, а спокойно вписаться в неё, то проблема исчезает сама. Магия, из платы дьявола за душу, превращается в дар божий и чудо. А надо-то всего-ничего — праздновать религиозные праздники вместе с соседями и креститься. Независимо от причин крестин крёстные действительно считаются вторыми родителями. Мать Френка могла бы помотать им нервы, но не отдать ребенка не могла. Хотя, как подозревала Лили, далеко не все маги понимают, что признание крёстных вторыми родителями напрямую связано с обрядом в магловской церкви. Некая Эйлин Принц, давая в магловской церкви брачные клятвы, совершенно точно не ожидала, что после свадьбы станет практически собственностью мужа. Сказал муж не смей колдовать и зелья варить — она не варит и не колдует.

Магам порой слово «магловское» в описании отводит глаза лучше любых чар.

Вот домик Люпина находится в магловской деревне. И всем всё понятно и совершенно не интересно. Хотя точечное повышение магического фона — это нормальное явление. Домиком сие строение может назвать либо зажравшийся сноб, либо Римус. Он воспринимает как жилую площадь только часть дома с повышенным магическим фоном. Второй этаж по его мнению не жильё.

Если не считать вчерашний день, да, уже вчерашний, Лили была дома у Рима один раз. Они всей компанией помогали сделать его уютным после ухода бывшей миссис Люпин замуж и почти полугодового простоя пустым. Вот вроде бы траур мать Рима выдержала и более того, дождалась семнадцатилетия сына и даже на половину дома не претендовала. Благородная, благонравная женщина. А глядя в несчастные глаза Римуса, так и хотелось сказать — тварь. Видеть сына рядом со своей новой семьёй она не хотела. Дом они тогда переделали почти полностью, чтобы ничего не напоминало.

Может быть, юношеский максимализм излишне сильно повлиял на их работу. Но Римус, вроде, был доволен тогда и до сих пор мнения не изменил.

Лили не ошиблась — Римус действительно был доволен своим домом. Сегодня и сейчас он был доволен количеством комнат, которые может предложить друзьям. То, что эти комнаты сами друзья когда-то организовали, вызывало улыбку с привкусом ностальгии. Какими беззаботными оптимистами они были. Вряд ли в прошлом будущем ему пригодились комнаты для жены и двух детишек. А Джеймс тогда переживал, что если детей будет больше двух, придётся потесниться, так как территория с повышенным магическим фоном закончилась. И так планировка дома выглядела бредом пьяного архитектора.

Для начала к дому была приделана прихожая, дабы даже сантиметр ценной жилплощади не был потрачен впустую. А у случайного гостя не было ни одного шанса прикоснуться к тайне. Пол гостиной архитекторы-любители приподняли на метр от изначального варианта. С потолком они поступили соответствующим образом. Теперь гостиная занимала средний этаж. Под ней, в полуподвале, комфортно расположились две хозяйские спальни. Над гостиной, остатки этажа плюс двадцать сантиметров от чердака, меж собой разделили библиотека и шкафы со всем на свете. В принципе мародёры там ходили не нагибаясь, но Сириусу высоты хватало впритык. Макушка буквально задевала потолок. Две детские разместились на изначальном самом настоящем первом этаже. Под ними в подвале зачарованное «логово». Над ним кухня и комната для гостей. Ну, вдруг заявится кто-то, кого и выгнать нельзя, и впускать нежелательно.

Поттеры заняли обе детские. Сириусу досталась комната будущей миссис Люпин. Кое-какая мебель в доме была. Что-то, например, кроватку для Невилла, пришлось трансфигурировать. Умничка Гарри крепко спал и на суету неугомонных взрослых никак не реагировал. Лили поставила с одной стороны заглушающие чары, с другой — усилила звук, исходящий из детской. Оставив для дополнительного контроля Багиру, она направилась на кухню. Там парни вовсю готовили не то поздний ужин, не то ранний завтрак. Спать всё равно никто не собирался, зато все хотели есть или даже жрать. Тем не менее парни честно дождались её прихода у накрытого стола. Стола с горячим, ароматным чаем, разогретыми пирогами, пудингами, рулетами. Все эти мучные изделия имели самые разные начинки от мясных до сладких.

Перед последним, в прямом смысле, боем еда была скорее мостиком к приятным воспоминаниям и по прямому назначению почти не использовалась.

Зато сейчас, стоило Лили занять отведённое ей место, парни набросились на еду, как по команде марш. И она, Лили, от них не отставала.

Когда первый голод был утолён, Джеймс предложил провести собрание мародёров.

— Итак, — ехидно ухмыльнулся он. — На повестке ночи два вопроса. Первое — исключение Питера из нашего отряда. Кто за? Кто против? Единогласно! Мистер Петтигрю больше не мародёр, — прокомментировал Сохатый ход голосования.

А Лили вспомнила, как когда-то давно, ещё на первом курсе, она объясняла бестолковым мальчишкам значение слова «мародёр».

— Именно! — гордо расправил тогда плечи Поттер. — Удовольствие, трофеи и игнор приказов!

Как-то так получилось, что на втором курсе она обсуждала этот вопрос с мамой. Кажется, на платформе девять и три четверти Джеймс привлёк к себе её внимание.

— У тебя, я смотрю, появился поклонник, — заметила мама. Несмотря на то, что речь идёт о дураке и задаваке, Лили было приятно. Будто она уже самая настоящая девушка. И чтобы продлить разговор на эту тему, Лили сказала:

— Он же придурок, знаешь, как они с приятелями себя называют? — мародёры.

В ответ на столь шокирующие (с точки зрения Лили) заявление мама лишь снисходительно улыбнулась. Потом, немного поразмыслив, она, видимо, решила, что дочка у неё достаточно взрослая для нормальных объяснений.

— Знаешь, малыш, я в принципе против любых личностей, берущих чужое. Неважно, как они это делают и как называются. Мародёры, воры, пираты, мошенники или вампиры. Но придя на рождественский маскарад, ты встретишь несколько вампиров, пиратов, описанных в литературе маньяков и мошенников, парочку чертей, а может, сразу дьявола, и ни одного врача скорой помощи. Причём от пола и возраста мало что зависит. Девять из десяти, выбирая маскарадный костюм, думают отнюдь не о добрых и милых персонажах. И это не делает их плохими людьми.

Лили и сама уже вспомнила, что на детской площадке мальчишки чаще играют в разного рода разбойников. Но всё же она хотела упрямо возразить, мол, вот конкретно эти ребята своему названию соответствуют. Лили начала подбирать доводы и обнаружила собственную необъективность. Хогвартские мародёры больше соответствуют диверсантам пополам с террористами и немного провокаторами.

А на седьмом курсе её принимали в команду мародёров. Глупость несусветная. Но Лили впервые после смерти родителей почувствовала, что она не одна.

Сейчас они голосовали за исключение Питера из состава мародёров. Казалось бы, какая разница-то, он в Азкабане будет скоро. А оказывается, исключили предателя — и легче стало, чище. Будто до этого он незримо был среди них.

— Второй вопрос, — продолжил Джеймс собрание. — Что мы будем говорить Дамблдору?

Мародёры сначала сочли этот вопрос таким же риторическим, как и с Питом.

— Ничего, — не сговариваясь, хором ответили они.

— Наверно, я недостаточно ясно выразился, — вздохнул Джеймс. — Объясняться с Дамблдором мы не будем, наоборот, для него, как и для всех, мы понятия не имеем, что случилось. Но искать крестражи в одиночку, шарахаясь от всех и каждого, у нас выйдет на порядок дольше, чем если мы в какой-то степени воспользуемся возможностями Дамблдора.

— Мы не можем подключить к делу министерство, так как у них информация растекается в разные стороны. Из-за чего ни одна засада в своё время не сработала, — начал рассуждать вслух Сириус. — Обязательно найдётся идиот, который, узнав о крестражах, решит воплотить Воландеморта. Про Орден Феникса можно сказать то же самое, разве что потечёт медленнее, чем из министерства. В прошлый раз Дамблдор информацию о крестражах хранил и от своих, и от чужих, полагаю, по той же причине. К воплощению Воландеморта уничтожать крестражи он даже не начал. Дневник Гарри уничтожил. Ну а раз не начал уничтожать, значит, не нашёл.

— Но даже той скудной информацией, что у него была, директор с тобой не поделился, — посетовала Лили.

— Знаешь, он меня тогда так огорошил крестражем за шрамом Гарри, что всё, кроме этого, прошло мимо. Хотя, если честно, про план избавления малыша от этой гадости я из Дамблдора ничего вытрясти не смог.

— Ладно, теперь это неактуально, — отмахнулся Джеймс от покаяний Сириуса. Дамблдору они так и так отомстили. А друзьям он легко прощал косяки. Пока они остаются друзьями, конечно. Тень Питера на миг омрачила его мысли, и Джеймс повёл плечами, сбрасывая её.

— Мы уже предположили, что наш идейный руководитель в первую очередь рассчитывал на развоплощение Воландеморта от переизбытка крестражей, то есть он уже сейчас о них знает.

— Вы не туда думаете, — прервал Джеймса Римус. — Конкретно сейчас нам достаточно сказать Дамблдору, что отметить вместе Хелоуин предложили Лонгботтомы. Мы согласились, так как всем хотелось развеяться. По нашему мнению, Френк с Алисой хотели того же: посидеть вместе, выпить, поболтать, вспоминая беззаботные школьные деньки. Нам их предложение странным не показалось. Теперь же можно всякого навоображать. Заклинание, убившее их, нам не знакомо. Что случилось с Воландемортом, не знаем и не видели, так как из-за яркой вспышки закрыли глаза. Всё!

— О чаше у Лестрейнджей и дневнике у Малфоя законными методами мы узнать не могли, — медленно проговорила Лили.

— Именно! — обрадовался Рим, что его поняли правильно. — Дамблдор при желании может воспользоваться своим служебным положением и допросить Питера.

— О чём, разумеется, будет молчать, чтобы не подставиться, — подхватил Джеймс. — Как собственно и мы.

— Когда и если мы найдём у себя дома кусок души Воландеморта, то вернёмся к этому вопросу, — закрыла тему Лили.

— Ладно, — согласился с ней муж, — разберёмся. Сейчас лучше объясните мне, что здесь вчера произошло и как господа Лунатик и Бродяга смогли так извращённо пошутить над законами мироздания.

— Ничего с законами мироздания не случилось, — с причудливой смесью грусти, иронии и удовлетворения в голосе начал объяснять Римус. — Просто Лонгботтомы, проводя свой обряд, оставили слишком много неизвестных неизвестными.

Хелоуин прошёл тяжело. Разумеется, Альбус знал, что инспекция заявилась в Хогвартс, чтобы блокировать его, и блокировали, как стая пикси, даже на минуту не оставляя, небось, какой-нибудь артефакт, не пропускающий патронусы, с собой притащили. Дамблдор не проверял, ведь они старались не пустить его туда, куда он сам не собирался идти. И всё же ему периодически казалось, что Воландеморт уже захватил власть. Иначе почему министерские так рьяно выполняют его желания. Нет, Альбус Дамблдор прекрасно знал, как работает кухня министерства магии. Большую часть времени он относился к этому философски и с долей юмора. Но иногда накатывало. Почему он, директор школы, должен решать проблему с терроризмом? Не глава ДМП, не глава аврората, не министр. Почему именно ему приходится решать? Альбус приговорил к смерти четверых детишек. То, что окончили школу и обзавелись потомством, взрослыми их не сделало. Для Дамблдора все, кто при нём учился в Хогвартсе, навсегда останутся детьми. И он приговорил четверых детишек к смерти, чтобы остальные дети жили. Но почему именно он, Альбус Дамблдор, должен решать проблему Воландеморта. Да, несколько лет назад он мог убить Тома в бою. Магически мог, морально не смог.

Да если б Альбус тогда знал, чем всё кончится… Если б тогда он чувствовал то, что сейчас… Убил бы. Но ему не случалось убивать, по крайней мере сознательно и хладнокровно. И смерть — это навсегда. И почему он, Альбус Дамблдор, должен этим заниматься!

Не должен. Но, как оказалось, больше некому. И как-то резко стало очевидно, что если Альбус сам ничего не сделает, то дети так и будут умирать.

Вот только теперь, когда он готов морально, перестало хватать магических сил.

Поймав себя на прокручивании вновь и вновь одних и тех же мыслей, Альбус передёрнул плечами. Этот хелоуин прошёл слишком тяжело. Он приговорил к смерти четверых детишек, и приговор был приведён в исполнение. А глядя на министерских пикси, Дамблдор сомневался, нужно ли это кому-то кроме него. Может, мир нужен только ему, а остальную магическую Великобританию устраивает состояние войны. Или они вообще в этой войне на стороне Воландеморта. Ну, мало ли, вдруг им приятнее подавать прошение, вставая на колени и целуя подол мантии лорда, а не как заявку в министерство. Может, страх перед круцио стимулирует к развитию, и без него они боятся деградировать. Неужели маги и правда думают, что при Воландеморте происхождение гарантирует им процветание? Ладно те, кто его в глаза не видел, но так, похоже, думает и ближний круг, совершенно не видя ничего, что этому бы противоречило.

Обычно, да, обычно Альбус Дамблдор к странным вывертам человеческого сознания действительно относился с юмором. Но сегодня, как при атаке дементоров, все мысли окрасились в чёрный цвет. Плюс уже привычный за последние дни список проблем Хогвартса. А ещё нужно что-то делать со Снейпом. Преподаватель зельеварения совершенно не желает учить детей зельеварению, не хочет и не учит. Раньше, совсем недавно, Дамблдор успешно игнорировал этот момент. Теперь его корёжит от некачественно сделанной работы. Он всё ещё старательно смотрит в другую сторону, но уже из последних сил. Казалось бы, зачем мучиться — уволить Снейпа и найти нормального преподавателя. На ставку профессора зельеварения и декана Слизерина денег более-менее хватает. После этого хелоуина шпион в стане Воландеморта ему уже не понадобится. Наверное. Вроде бы. Вот было у Дамблдора чувство, что он перехитрил сам себя. Два года назад, когда к нему обратились две молодые пары с просьбой о помощи в проведении брачных обрядов, он, директор Хогвартса, приговорил их к смерти. Но на два года от хелоуина до хелоуина четыре бойца Ордена Феникса стали почти бессмертными. Они получили стопроцентное везение в бою, да и в любых опасных для жизни ситуациях. Если б Воландеморт пришёл к Поттерам или Лонгботтомам до рождения детей, Дамблдор не стал бы заморачиваться с пророчеством. Незачем было бы. Но время близилось к родам. Том не спешил делать бойцам противника предложение, от которого трудно отказаться. Пришлось поторопить ситуацию, организовав пророчество. Разумеется, настоящее. Как бы было просто, если б магов можно было обмануть фальшивым пророчеством. Но увы, даже если маг совсем не способен к предсказаниям, он безоговорочно поверит в настоящее пророчество и не воспримет фальшивое. В тот момент Альбусу казалось, что судьба ему подыгрывает, послав на собеседование родственницу Кассандры. Пусть предсказательницей она не была, а притворялась, но спящие способности слышать магическое поле Земли у неё были по определению. Предсказания не просто всегда имеют непосредственное отношение к месту, людям и происходящим событиям. Предсказания — это ответ магического поля Земли, посланный через медиума. Обычно вопрос задаётся непроизвольно. Альбус Дамблдор нашёл способ не только задать вопрос намеренно, но и сделать его конкретным. «Хватит ли сил детям обряда убить Воландеморта?»

Сам Дамблдор не в курсе, сколько раз Лонгботтомам и Поттерам случалось прикрывать эвакуацию лично от Воландеморта. Но он не сомневался, что Том помнит каждый случай, посчитает и обнаружит цифру три. Дети родятся в конце июля, ведь предсказания всегда напрямую касаются места и времени их произношения. У Тома даже мысль не мелькнёт о календарях других эпох и мест.

А вот дальше всё пошло не по заказу. Или по заказу, но совсем не то, что нужно. Вот тогда-то у Дамблдора впервые появилось чувство, что он перехитрил сам себя. Ладно «отметит как равного себе», но вот «и один из них должен погибнуть от руки другого». До этих слов Альбус Дамблдор искал случай убить Воландеморта. Теперь… Судьба будто ухмыльнулась и сказала: «у тебя была возможность, ты не воспользовался, теперь нельзя, не твоё». А после рождения Гарри и Невилла как в насмешку Фоукс отдал второе перо. С другой стороны, Воландеморта нельзя убить, пока живы его крестражи, можно лишь уничтожить его физическое тело. Что Дамблдор изначально и планировал сделать, позволить Воландеморту прийти в дом к одной из двух пар, убить приговорённых обрядом родителей и развоплотиться. Вот пусть приходит и отмечает равного. Два, даже три убийства вместо одного, плюс ребёнок под особым покровительством духов в хелоуин…

Дамблдор на девяносто девять процентов был уверен в результате. И на те же девяносто девять процентов он был уверен, что Воландеморт вернётся. Потому что «и один из них должен погибнуть от руки другого». Дети пока не могут никого убить, но и их убить не получится. Считать ли крестраж полноценной частью Тома, которую может уничтожить только Избранный, Альбус не знал. Скорее всего, да. По крайней мере пока тот не имеет физического тела и уничтожение крестражей можно приравнять к убийству Воландеморта, судьба позволит это сделать только Избранному. Возможно, все прочие даже близко к ним не смогут подобраться. В общем, удержать рядом с собой шпиона необходимо. И обоснование его нахождения в Хогвартсе должно быть логичным и прозрачным для всех, включая воплотившегося Воландеморта. А капризный мальчишка не желал учить детей. Не хотел и не учил. Ещё недавно Дамблдор думал, что цель оправдывает не столь уж серьёзные жертвы. Право слово, тот, кто хочет научиться, чему-нибудь да научится. В Хогвартсе прекрасная библиотека. Убрать Воландеморта сейчас и после его возвращения не дать разгореться войне — гораздо важнее добросовестного преподавания. Вот только последнее время собственная совесть почему-то отказывалась так считать. После Снейпа она снова напоминала о Бинсе. (Важно не то, что он призрак, а то, что на его уроках спят.) Потом о Трелони. (Вместо того, чтобы знакомить детей со всем, что связано с предсказаниями, она изображает гадалку. О своём предмете Трелони, похоже, просто боится узнать больше.) Следом идут предметы, которые необходимо вернуть в обязательную программу.

Эти мысли вызывали головную боль и заставляли сжимать челюсть от напряжения. Скоро директор Хогвартса и вовсе будет биться головой о любую твердую поверхность и выть на луну. Потому что денег нанимать преподавателей нет. Спать же, когда всем своим существом чувствуешь, как ученики не получают всего необходимого… Недоработка. Упущенные возможности. Нет, скорее, пропущенные возможности. Как проклял кто.

Когда Хагрид, попахивая перегаром, рассказал то немногое, что ему было известно о событиях в Годриковой Лощине, подозрения Альбуса превратились в уверенность. Поскольку стало ясно, кто мог его проклясть.

В первый момент ему стало обидно. Его раскрыли. Воспользовались созданной им ловушкой. И его же прокляли. Альбусу захотелось плюнуть на всё, пройти обряд единения с Хогвартсом, и пусть сами со всем разбираются, раз такие умные. Потом Альбусу Дамблдору стало стыдно. Его раскрыли. О его неблаговидных поступках знают, и они знают, что он знает. Теперь ему захотелось провести обряд единения с Хогвартсом, чтобы сбежать, спрятаться, отсечь прошлое с его грехами и защитить себя от будущих ошибок.

Через мгновение этих мыслей Альбус тоже устыдился. Если уж проводить обряд — то после разговора с Поттерами, Блеком или Люпином, а не трусливо сбежав. Вот ведь странная штука жизнь, то, что вчера казалось ошейником и кандалами, сегодня манит душевным покоем.

Решение Дамблдора не сбегать трусливо сразу же подверглась серьёзному испытанию. И Поттеры, и Блек с Люпином попросили перенести встречу на попозже. Они сейчас заняты, очень. Вежливо попросили, надо заметить. Учитывая рассказ Хагрида и информацию из аврората, можно предложить, что в курсе нечестного поступка директора Хогвартса были только Лонгботтомы. Они никому ничего не объясняли, собрали всех на празднование Хелоуина и каким-то загадочным образом взяли всю ответственность на себя. Как двое могли заменить четверых, было непонятно. Но это просто загадка, которую можно поразгадывать на досуге. Главное то, что живые ничего не знают. Можно не бояться смотреть им в глаза, не стыдиться самого себя.

Потом Альбус вспомнил про мантию Джеймса и обнаружил её пропажу. Никто другой, кроме хозяина, её забрать не мог. Если Поттеру на празднование Хелоуина потребовалась мантия-невидимка, значит, там была засада. И они всё знают. Или не знают?

Надо заметить, мародёры на главу Ордена Феникса и директора Хогвартса действительно уже не злились. Они вообще ребята отходчивые: отомстили и забыли. Их вежливость в письме была отнюдь не показной. А желанную Дамблдором встречу отложили, так как времени свободного не было. Сначала Поттеры и Блек поехали за Невиллом, Люпин в это время сидел с Гарри. Потом, подкинув Риму второго ребенка, они помчались опеку оформлять. И ладно в министерство. У магов бюрократии нет, тем более первого ноября восемьдесят первого года. Точнее будет сказать — маги разводят бюрократию по желанию. Первого ноября восемьдесят первого года одни праздновали, другие подчищали хвосты, третьи вылавливали вторых. Всем было не до игр в бюрократию. Но маги — они такие маги. Им, чтобы передумать, хватит сменившегося настроения. Потому для надёжности после министерства потенциальные опекуны и Блек отправились к маглам. Там даже конфундус не сильно спасает. Зато надёжно. Между делом, чуть ли не посреди магловского бульвара (ладно, за ланчем в кафе на бульваре) договорились о встрече с Августой Лонгботтом и отложили на попозже встречу с Дамблдором. Благо совы первого ноября восемьдесят первого года летали стаями. Одной больше, одной меньше… Лили хотя бы маглоотталкивающие чары поставила, пока Джеймс ответы писал.

Сделав всё, что можно было сделать сегодня для Невилла, мужская часть команды мародёров отправилась в Годрикову Лощину. С детьми осталась Лили. Просто бумагооборот сильнее подпнуть было уже невозможно, а узнать наконец, есть ли у них кусок души для допроса, мародёры очень хотели. А также тела Френка и Алисы нужно было отдать. Тут совсем не до Дамблдора. И разделиться никак нельзя. Рано ещё расслабляться, а три бойца — это лучше, чем два или тем более один. Ответили господину директору — уже хорошо.

К счастью, в Годриковой Лощине мародёров никто (имеются в виду Лестрейнджи с Краучем) не ждал. И хотя проверка детской заняла не менее двух часов, Пожиратели так и не явились. Может, конечно, они не оправились, не сориентировались. Но Джеймс предполагал, что дело в отсутствии пожирательских шпионов в родной деревне, и закономерно ею гордился.

По мнению Римуса у друга действительно были причины для гордости. Неизвестно, как там со шпионами, но с каждым своим посещением Годриковой Лощины он всё свободней себя там чувствовал. Вот сегодня трансгрессировали они недалеко от калитки, рядом по дороге ехала машина с надписью «почта». Водитель и Джеймс просто поздоровались друг с другом и продолжили заниматься своими делами. Если бы он, Римус Люпин, попробовал поступить так же в своей деревне, информация очень быстро дошла бы до прессы и властей, со всеми вытекающими последствиями.

Здесь же совершенно откровенным образом расположена работающая совятня. Да, Римус об этом знал, да, Джеймс вчера при нём туда ходил письма отправить. Но ночью всё выглядит по-другому. Кажется, ночью Рим просто забыл, что это ещё и магловская деревня.

Сейчас, средь бела дня, когда Джеймс просто и обыденно отправил письмо с совой Лагвуду, и на это никто не обратил внимания, Римус заподозрил, что зря они с Сириусом заморачивались с маглоотталкивающими чарами. Похоже, в Годриковой Лощине маги и маглы действительно спокойно уживаются вместе. Когда в продуктовом магазине Джеймс расплатился галеонами, уже и Сириус начал смотреть по сторонам не только в поисках опасности. И ведь он всё это видел, давно, когда жил у Поттеров, видел, но не обращал внимания.

— Здесь торгуют продуктами, выращенными в месте с повышенным магическим фоном, — пояснил Джеймс.

— Но следом за тобой к продавщице подошла магла, вроде бы, — поделился наблюдениями Римус. — Расплачивалась она точно фунтами.

— Магла, — подтвердил Поттер. — Мы вместе в начальной школе учились. Эти продукты, — он выразительно приподнял полный пакет, — гораздо вкуснее обычных. Наши, в смысле, жители деревни, все жители деревни, в курсе.

Римус осмотрел магазин, так сказать, с другого ракурса. Такие продукты действительно вкуснее, но и дороже. Но вся упаковка в магазине, похоже, содержит чары, сохраняющие свежесть и предотвращающие порчу товара. Возможно, для маглов это частично компенсирует повышенную цену.

— Я вот думаю, а не прикупить ли мне домик в Годриковой Лощине? — поделился впечатлениями Сириус.

— Вряд-ли в деревне остались места с повышенным магическим фоном, — оценил его идею Рим и с отчётливым сожалением вздохнул.

— Моя квартира тоже, знаешь ли, в магически нейтральном месте находится, — отмахнулся Блек.

— На самом деле у нас тут половина магов поселилась из тех же соображений, что и Бродяга, — просветил друзей Джеймс. — Нет в деревне столько точек с повышенным магическим фоном. Домов на продажу тоже нет. Можно купить кусок земли за крайним домом. Сколько там до прихода Лонгботтомов? — вдруг спросил он, резко сменив тему и получил в ответ два удивлённо-озадаченных взгляда.

Пока Джеймс уменьшал и убирал пакет, Римус изобразил темпус. До встречи осталось две минуты.

— Нормально, — оценили мародёры и трансгрессировали.

Не то чтобы они забыли о встрече. Просто время на осмотр дома было взято с запасом. Пока крестраж искали… Ну да, получается, забыли. Но вспомнили же вовремя. У дома Дамблдора, который стал ориентиром для Лонгботтомов, мародёры появились на мгновение раньше. Встреча прошла натянуто. Сириус видел в родителях Френка Вальпургу и Ориона. Противоположные убеждения и иной политический курс упрощали общение, но не восприятие.

Для Римуса люди в первую очередь делись на две категории: те, кто примет его таким, как есть, и те, кто не примет. Августа, не принимавшая невестку по не зависящим от Алисы обстоятельствам, ассоциировалась с последними. При обращении с Лонгботтомами у Люпина появилось стойкое чувство, будто он ведёт вежливую беседу с охотниками за оборотнями. Благо беседа не затянулась. Причина встречи не располагала.

Джеймсу впервые в жизни было неудобно. Что бы там ни говорили друзья, он забирал внука у родителей, потерявших сына. Но друзьям Джеймс верил, и Лили ребенка уже не отдаст.

Что думали Лонгботтобы, было непонятно, о Невилле они даже не заикнулись. Похоже, просто не знали, что этот вопрос как-то касается Поттеров. Пришлось Джеймсу самому начать разговор.

Под самый конец, когда тела Френка и Алисы уложили в одолженную министерством машину, он сказал:

— Сейчас ещё неспокойно, но потом, когда последователей Воландеморта переловят, мы будем жить не скрываясь. Думаю, Невилл будет рад познакомиться и общаться с бабушкой и дедушкой.

Несколько мгновений Лонгботтомы переваривал сказанное Поттером.

Завершив в уме логическую цепочку, Августа спросила:

— Почему вы решили, что Невилл будет жить с вами?

— Он наш с Лили крёстный сын. Это решение Френка и Алисы, — Джеймс интонацией выделил слово «сын» и поставил точку между предложениями. Как будто это два довода. И решение Френка с Алисой относится не к крестинам, а к месту будущего проживания их сына.

Впрочем, для всего магического мира так оно и будет, и Лонгботтомов просто не поймут, начни они возражать. Родителями Френка воспринимали крёстных точно так же, как и весь магический мир. Просто будь у них такая возможность, они бы и собственного сына от воспитания внука отстранили бы.

Надо заметить, почти во всех чистокровных семьях так и делалось. Как правило, несколько поколений живёт в одном доме. И молодые родители имеют в вопросах воспитания своих детей только совещательный голос. Старшее поколение держит в своих руках финансы, а главное — жильё с повышенным (идеальным, ни больше ни меньше) магическим фоном. Крёстных родителей, естественно, также выбирают они.

Это Френк, Сириус и Андромеда, обнаружив себя в капкане, оказались готовы отгрызть себе ногу и уйти. Больше таких примеров Джеймс не знал.

— Что ж. Полагаю, мы вернёмся к этому вопросу достаточно скоро, — взял паузу на «собрать информацию и подумать» мистер Лонгботтом.

— Я тоже надеюсь, что в ближайшее время необходимость прятать свои дома отпадёт, и улицы станут безопасными.

На этом тягостная встреча закончилась. Лонгботтомы, попрощавшись, уехали. Джеймс передёрнул плечами, сбрасывая неприятное послевкусие. Он действительно на сто процентов верил друзьям, что так будет лучше для их с Лили крёстного сына. Просто верить, даже на сто процентов, и знать — это чуточку разные вещи. А чувство вины на самом деле так себе чувство, ничего приятного. Ведь какими бы ни были старшие Лонгботтомы родителями, ему, Джеймсу, они ничего дурного не сделали. Получается, он напал первым. С другой стороны, Невилл хоть и крёстный, а всё же сын. Такой, которого они с Лили не делали, не вынашивали, не ждали, но воспринимают как сына. Магия.

Питер Петтигрю хотел жить, даже в Азкабане, но лучше где-нибудь в другом, более приятном месте. Друзья, бывшие друзья, перекрыли ему возможность просто сбежать. Но он немало знает, и ему есть о чём торговаться с главой ДМП.

Преступник, жаждущий сдать своих подельников в обмен на послабление приговора — это нормально. В желании договариваться с кем-то посерьёзнее простого дознавателя тоже нет ничего странного. Может, в другой раз его бы потрясли сначала, дабы убедиться что Петтигрю владеет стоящей информацией. Но сейчас, когда Все-Знают-Кто, похоже, исчез, а может, даже умер, его последователям нельзя позволить перестроиться. И желание Питера встретиться с главой ДМП быстро удовлетворили.

Бертемус Крауч так же, как и его подчинённые, не видел ничего странного в желании преступника договориться. Но Крауча смущал один нюанс. Петтигрю привёл Все-Знают-Кого в дом Поттеров. Джеймс Поттер и Сириус Блек его победили и, возможно, даже убили. Скрыть это или как-то приуменьшить их заслуги не получится. Они передали в руки правосудия Петтигрю. Вот и возникает вопрос, как молодые Гриффиндорцы-идеалисты воспримут освобождение лично ими пойманного преступника-предателя. И что будет с его перспективой занять министерское кресло, если он, Крауч, вызовет неудовольствие героев. Сможет ли ряд арестов Пожирателей компенсировать это неудовольствие. Или аресты сочтут закономерным итогом пропажи Все-Знают-Кого. То есть косвенно это тоже будет считаться заслугой героических Гриффиндорцев.

Питер Петтигрю своей крысиной натурой чуял, о чём думает Крауч, и дабы перевесить чашу весов в свою пользу он решил выложить последний козырь.

— Я не хотел говорить, вам это не понравится, но об этом могут сказать и другие. Среди Пожирателей был ваш сын, Бартемеус Крауч.

То, что Петтигрю считал козырем, вполне могло стать его смертным приговором. Глава ДМП решал, насколько ему необходим конкретно этот Пожиратель. Имена тех, кто знает о Барти, он может вытрясти из сына, если надо, под империо. Для дачи показаний в суде найдутся и другие желающие. Молодые герои наверняка будут рады, если предатель будет наказан.

— Я проверю твою информацию, и тогда мы поговорим, — закончил взвешивать имеющийся расклад Крауч. Питер судорожно сглотнул. Не лучше ли было промолчать? Нет, не лучше. Сын Пожиратель — это отставка для главы ДМП. На смену неподкупному борцу с тёмными магами может прийти тот, кому его, Пита, показания не нужны и даже вредны.

Расслабившись Петтигрю не заметил, как был взят под империо.

Бартемеус Крауч покачал головой. Он был собой недоволен. Шок отрицательно сказался на скорости и ясности его мышления. Очевидный и самый правильный вариант действий пришёл ему в голову с запозданием.

По мнению Петтигрю о Барти знали Лестрейнджи, все трое. Разумеется, самого Барти тоже нужно будет допросить.

— Конфундус, обливиэйт, ты никогда не видел Барти Крауча младшего среди Пожирателей.

Дальнейшая судьба Питера Петтигрю будет зависеть от Поттеров. Всё же было бы неплохо иметь в суде такого свидетеля.

А для арестов достаточно уже имеющихся показаний. К Лестрейнджам Крауч направил отряд авроров, принявших всерьез разрешение на использование непростительных. Маги и ведьмы, состоящие в нём, имели личные счёты к Пожирателям.

В общем, нет ничего странного что этот отряд выполнил задание первым. Крауч едва успел допросить сына и вернуться на рабочее место. Естественно, вместо арестованных Лестрейнджей они принесли три мёртвых тела. Сам отряд тоже слегка поредел, на одного погибшего и одного тяжело раненого. Но справиться с Игорем Каркаровым им будет по силам.

Для ведьмы что с одним ребенком заниматься, что с двумя — невелика разница. Единственная заминка случилась, когда детей потребовалось покормить. Кормить с ложечки двоих сразу не то чтобы невозможно, но неудобно. Поэтому дети тут же были повышены до «почти взрослых» и рассажены кушать самостоятельно. Чтобы всё выглядело натурально, Лили села обедать с ними. Они все взрослые. Гарри с Невиллом новым званием прониклись и кушали старательно. Может, давно пора было? Гарри даже испачкался меньше обычного, раза в два. Потом-то наверняка будут пробовать хулиганить. Дети же.

Но сегодня зашкаливающее количество необычного полностью поглощало излишки энергии у детей.

Главной новостью, просто-таки выходящей за рамки добра и зла, для Гарри стало существование таких же, как он, маленьких людей. Видел ли до сегодняшнего дня других детей Невилл, Лили не поняла. Но мама им сегодня была нужна только книжку почитать. Это было перед тихим часом, сразу после ухода парней. Ну, ещё для организации быта. Горшки почистить. Одежду поменять. Приготовить еду, разложить по тарелкам и чистить мордашки с одеждой время от времени. Играли дети после тихого часа самостоятельно (под присмотром Багиры) изучали друг друга или игрушки друг друга.

Лили тоже изучала — своё магическое тело с нового ракурса. Теперь оно (изучение) вроде бы должно пойти веселее, так как на чистенькую себя смотреть гораздо приятнее. Хотя да, статистику набрать сложнее будет. Под рукой имеется лишь поредевшая команда мародёров. Привлечь к делу ещё кого-то будет непросто. Это в детстве все бесстрашные и бессмертные. Взрослые демонстрировать своё магическое тело поостерегутся. Вот она, Лили, когда-то показала всё Алисе, и Лонгботтомы это знание использовали против неё. Попытались использовать. Информация-то устаревшая была и неполная. А если б нет? Вот то-то и оно. Придется работать с тем, что есть. Зачем? А просто так. Хочется.

Сейчас магическое тело Лили интенсивно наполнялось благодарностью. В отличие от грязи она растворяется в магическом теле, делая его гуще, ярче. Благодарность концентрируется там, где появляются нити, несущие грязь и проклятия. Они взаимно уничтожаются. Но благодарности больше, и тело остаётся чистым. А много, оказывается, магов горюет о Воландеморте. Или тут всё немного сложнее. Воландеморт был гарантом безопасности для своих людей. Ещё есть отданный дээмпешникам Питер. То есть они, мародёры, стали причиной чьих-то бед, но счастья принесли всё-таки больше. Если подумать, есть ещё старшие Лонгботтомы, тоже небось «всего хорошего» желают от души.

Нашлись и пустые нити, тоже последствие развоплощения Воландеморта. Видимо, люди на том конце нити благодарными быть не желают. Является ли эта нить свидетельством долга жизни или нет — непонятно. Вроде бы напрямую они никого не спасали, но если эти люди были, например, в чёрном списке. И их смерть была делом решённым. Но раз они не испытывают благодарности, значит, Воландеморт не мешал им жить: ходить где хочется, учиться, работать, развлекаться. Ведь все, кто сейчас заливают своей благодарностью магические тела мародёров, просто получили обоснованную надежду на возвращение мирной жизни.

Ладно, не совсем надежду, гораздо больше, чем надежду, но о спасении их жизней говорить не приходится.

Рассуждать дальше на эту тему бесполезно из-за недостатка информации. Пусть Джеймс, когда время будет, пощупает ниточки, может, что новое увидит.

Насчёт того, что благодарность, растворяясь в магическом теле, делает его гуще, Лили, пожалуй, погорячилась. То есть выглядит-то оно гуще, но на качество магии это не влияет. Точнее, благодарность просто не покидает магическое тело и в заклинании не участвует. Увы, хорошими делами десять поколений магических предков не заменить, а жаль.

Нет, Лили на густоту магического тела грех жаловаться. Там не десять поколений, там все сто проглядываются. Но для социальной разрядки этого факта недостаточно. Всем хочется жить и работать в местах с повышенным (идеальным) магическим фоном. Потому что это делает личную магию гуще. Ага, на одну тысячную процента. Ещё её делает гуще сам факт колдовства в течение жизни. Чем больше колдуешь, тем гуще становится. Но речь опять идёт о тысячных процента. Всё накопленное передаётся по наследству. Ну как всё. Среднее арифметическое между мамой и папой на момент зачатия. Лично Лили на одну тысячную процента наплевала бы. Но это она. Казалось бы, в данном контексте весть об очистительном влиянии благодарности должна быть воспринята хорошо. Не грязнокровки в магический мир возвращаются, а потомки древних родов с чистыми телами. Но то «казалось бы», а на деле, престижных женихов и невест «самим мало». Под выгодные браки подведена железобетонная основа. «Не корысти ради, а для магической мощи всё»! А тут какие-то коварные личности лозунг воруют. Вдруг так окажется, что Люциусу Малфою следовало брать в жёны не Нарциссу Блек, а Мэри Макдональдс. Магическое тело у неё гуще и чище. (Вряд ли, конечно, но это же для примера.)

Информацию о пользе добрых дел Лили всё равно донесёт до широкой общественности. Как-нибудь потом. И не официально как упомянутый Сириусом первооткрыватель, а анонимно. Можно, следуя примеру всех революционеров, листовки изобразить. Интересно, чего ей больше в ответ прилетит, грязи или благодарности. Хотя если подумать Лили, несколько преувеличила количество маглорожденных с чистыми и густыми магическими телами. Среди тех, кого в своё время она вовлекла в исследования, таких не было. И Марлин, и Френк с Алисой полагали, что грязнокровки — это сквибы, либо с более широкими магическими каналами, либо с пробитой в стрессовой ситуации грязью. То есть дети с большой долей вероятности будут сквибами. Даже с учётом того, что у потомственных магов больше шансов на магический выброс. Они гарантировано рождены с активированной магоуправляющей извилиной, знают о магии и знают к чему взывать в стрессовой ситуации. Маглорожденным, всем — и потомкам сквибов, и потомкам маглов, нужно сначала родиться с активированной магоуправляющей извилиной. Чистеньким или таким, как Лили, с широкими магическими каналами, по жизни проще. Им и выбросы не нужны. Такой ребенок, живущий в мире магии, просто возьмёт палочку и начнёт колдовать. В магловском мире, чтобы начать колдовать, нужна причина, не обязательно гнев или страх, пробой ведь совершать не нужно, просто сильное желание. Достаточно сильное для полной концентрации сознания и чтоб забыть о невозможности колдовства. А если сразу после «этого» поверить в магию, то можно пытаться колдовать уже осознано. К детским попыткам концентрировать разум добавляется вера в плюс какой-то степени. Если только в магию — это один расклад, если в магию и себя — это ого. Уж Лили-то знает, у неё так и было. А когда с Северусом познакомилась, то степень веры в магию доросла до знания, а это уже ого-го.

Детям с забитыми магическими каналами нужна не только стрессовая и иногда опасная для жизни ситуация, но и своевременный пробой. Особенно в опасной ситуации… Такой пробой происходит, когда ребенок на инстинктах шевелит магоуправляющей извилиной. Если к инстинктам добавить веру в себя или знания о магии, выйдет мощнее. А если и то, и другое, то шансы удваиваются.

Детям с жидким магическим телом такой пробой осуществить проще, чем потомкам магов. (Никто же не думал, что маглорожденные все сплошь чистенькие и маглы грязью да проклятиями на обиды не отвечают. Нет.) Вопрос, почему проще, остаётся открытым. Возможно, жидкая магия, в отличие от густой, изначально размягчает грязь. Похоже, именно отсюда пошло поверье о необходимости разбавлять кровь. У данного поверья есть свои последователи. Немного, правда, но они есть.

Обед с детьми сместил направление мыслей Лили на пищевую трансфигурацию. Так-то она готовила съедобную и даже вкусную, относительно вкусную, малышовую еду. Её не корёжило от необходимости съесть то же, что и они. Иногда. Но теперь-то им предстоит кушать вместе на постоянной основе. И пищевая трансфигурация — это гениальное решение проблемы. Шикарная идея. Тот, кто придумал это, без преувеличения великий маг. Миллион благодарностей ему и всего хорошего. Лили честно оценивала ситуацию и осознавала, что такая, вроде бы простая, мысль в голову бы ей не пришла.

Теперь главное — чтобы дети не увидели, как мама с едой играет. Дети в выделенной им комнате были заняты чем-то очень важным. Багира излучала спокойствие и ленивую расслабленность. Продуктов, правда, маловато было. Но на тренировку должно хватить. Сам процесс трансформации одной еды в другую для Лили не выглядел сложно. Она даже не высчитывала формулу, а сразу её представила и тренировала соответствие вкуса, запаха и достоверности при осязании. Для получения приличного результата хватило времени одного парного урока.

Вернувшихся парней Лили осмотрела на предмет повреждений и возможных изменений в поведении. Этот взгляд стал привычкой. Он не бросался в глаза и был непонятен несведущему. Но наверное ещё долго домашняя девочка Лили вместе с приветствием будет искать следы нападения.

— Нашли, — коротко отчитался Сириус, демонстрируя коробочку из драконьей кожи.

Джеймс скинул Римусу пакет с продуктами как единственному мужчине, умеющему готовить.

— Мы с Бродягой пока с детьми поиграем, — определил он себе и фронт работ, и помощника.

— Хорошо, давайте, я быстро новости расскажу, потом вы в детскую, а мы готовить, — согласилась Лили и без паузы перешла к новостям: — Лестрейджи погибли при задержании. Крауч просит согласия на договор с Питом…

Сказать, что она «за», Лили не успела, её прервал усиленный магией детский рёв. Мысленно потянувшись к Багире, она получила от той полный спокойствия мыслеобраз. «Всё нормально и правильно, котята дерутся на равных, не переходя границ».

Багира уже успела вырастить своих котят, потому в некоторых вопросах Лили ей доверяла. И в детскую она бросилась не за малышами проследить, а за Джеймсом и Сириусом. Парни связи с Багирой не имели, ни одного котёнка, то бишь ребенка, ещё не вырастили. Но прибежав в детскую, они пришли к тому же выводу, что и кошка. Ну правда, стоят два карапуза, упираясь руками в плечи друг друга, толкаются (пытаются толкаться) и вопят.

Лили развернулась и, прихватив подошедшего Римуса, отправилась на кухню. Здесь Багира присмотрит.

В результате ужин получился праздничным, так как у Невилла случился магический выброс. Возможно, даже первый.

Дети к ужину забыли, из-за чего дрались, и угощали друг друга шоколадным печеньем с фруктовыми муссами. Всё это было трансфигурировано из протёртого полезного питания. Лили демонстрировала свои успехи в пищевой трансфигурации.

Взрослым, разумеется, тоже хотелось попробовать.

— Что я ем? — полюбопытствовал Сириус.

— Дай подумать, — протянул Джеймс и, подмигнув детям продолжил, — по-моему, шоколадное печенье с кремом из взбитой клубники с сахарной пудрой.

Довольные мальчики согласно закивали головами.

— Пюре из рыбы и перетёртые брокколи, — ехидно фыркнула Лили.

Гарри с Невиллом засмеялись хорошей на их взгляд шутке. Как можно сладости с едой перепутать! Жаль, что у них магия не каждый день случается.

Очередное общее собрание мародёров произошло, когда закончилось детское время и мальчики уснули. Началось оно с голосования за сделку с Петтигрю. В изменившихся обстоятельствах даже Сириус его уже не ненавидел, хотя и опасался.

— Проблема в том, что нормальный человек даже предположить не сможет, что этому чудику в голову взбредёт, — сказал он со знанием дела. — Каким извращённым мазохистом надо быть, чтобы воплотить Воландеморта. И ведь сам, сам же ныл, какой страшный зверь Воландеморт, и он просто таки вынужден был предать.

— Мне кажется, даже воплотив Воландеморта, Пит принёс меньше вреда, чем Пожиратели хозяйничающие в министерстве, — предположил Римус и в ответ на удивлённые лица друзей пояснил: — Судя по воспоминаниям Сириуса, Пожиратели захватили власть задолго до воплощения Воландеморта. Раньше я этого не понимал, но теперь очевидно, что у нас сейчас полное равноправие. Собственно, единственный закон, ущемляющий чьи-то прова, — это запрет пользоваться волшебными палочками для некоторых народов. Всё прочие проявления неравенства законодательно не оформлены. В общем, мне кажется, что если б в прошлом будущем Пит не воплотил бы Воландеморта, через пару-тройку лет Пожиратели бы хозяйничали уже во всей Магической Великобритании открыто.

— Возможно, именно поэтому мы проголосовали за сделку, — констатировал Джеймс. — Чем больше Пожирателей сейчас сядет, тем чище будет воздух.

— Главное — чтобы сели именно Пожиратели, — напомнила Лили историю Сириуса. — Потому предлагаю написать Краучу о том, что мы за сделку, но доверять Петтигрю более не можем, и все его обвинения следует проверять. Вместо последнего слова обвиняемому можно предложить дать непреложный обет о своей невиновности. Только формулировку надо тщательно продумать, чтобы ничего не упустить.

— Вот это правильно, — от души согласился Сириус Блек. — И отсюда следует второй вопрос сегодняшнего собрания мародёров.

— С большой долей вероятности Лестрейнджей убили, дабы они не выдали Крауча младшего, — продолжил вместо Бродяги Сохатый. — И нам придется иметь это ввиду.

— Бартемеус Крауч младший — фанатик, — снова взял слово Сириус. — И если его отец не воспользуется, как в прошлый раз, империо, то в рамках не удержит.

— Старший серьёзность намерений продемонстрировал, — принялся за рассуждения Римус. — Если это действительно он смерть Лестрейнджей организовал, ну и в прошлом будущем соответственно не постеснялся империо воспользоваться. Хотя там обстоятельства другие были. Но при нынешних есть шанс, что Старший не совсем добровольно вспомнив про сына, пообщался с ним, всё про него понял и взял под империо до того, как тот пойдёт вразнос.

— В сущности прошлый будущий министр был откровенно негодным, — сделала вывод Лили. — И если глава ДМП пойдет нам навстречу, думаю, мы не полезем в его семейные дела.

— Полагаешь, Крауч будет лучше? — спросил Джеймс.

— Ну уж хуже точно не будет.

— Оптимистка, — оценил подругу Сириус. Но тем не менее он, как и прочие мародёры, согласился с её выводами.

А если Крауч не оправдает доверия, можно будет снять империо с Младшего и дать возможность ему прикопать папочку.

— Уважаемые мародёры, — к следующей повестке собрания перешёл Джеймс Поттер. — Я написал Лагвуду, предложил встретиться завтра.

— Ты помнишь, что завтра у нас продолжение магловской бюрократии? — прервал друга Римус.

— Помню, и написал, что завтра у нас свободна вторая половина дня. Дальше планов пока нет, но хотелось бы побыстрее.

— Дом нужно в порядок привести, — спохватилась Лили. — Так что если Лагвуд сейчас занят…

— Даже если не занят, больше часа на встречу у нас не уйдет, — предположил Сириус. — Будет время домом заняться.

— Это если он действительно шаман, — засомневался в своих прошлых выводах Римус.

— Ну, наверно найти крестраж важнее, чем отремонтировать дом, — вздохнув, постаралась побороть свой эгоизм Лили, не очень уверенно, правда.

В ответ парни наперебой поддержали её эгоизм. Мол, никуда эти крестражи не денутся, дом важнее. Одно другому не мешает. И вообще.

Хозяйка вышеупомянутого дома мило поулыбалась и спорить не стала. С такой качественной поддержкой эгоизм победил.

— А ведь у нас есть ещё одна тема, — спохватилась она, — должники.

Полюбовавшись тремя сосредоточенными взглядами, в которых отражалась напряжённая работа мысли, Лили поведала о сегодняшних наблюдениях за магическим телом. — Вот я и думаю, не перегрузить ли их как ниточку Северуса Снейпа, — закончила она рассказ.

Джеймс, выслушав жену, создал себе зеркало и начал тыкать палочкой в нити.

— Непонятно чьи, — поделился он результатом. — Но тут явно не долг жизни, поменьше посыл пройдет.

— Эти нити нам не мешают, вроде, — сказал Римус. — Стоит ли спешить с их уничтожением.

— Думаешь, можно будет вычислить должников и сделать посыл более конкретный, ювелирный? — спросил Сириус.

Римус кивнул.

— Мысль интересная, — оценил Джеймс. — Хотя я не представляю, как вычислить должников.

— Мне кажется, что вычислить тут самое подходящее слово, — проворчала Лили.

— Так, давай поподробней, чем тебе не нравятся эти нити? — поинтересовался у неё любящий муж.

Его друзья взглядами дали понять, что тоже ничего не понимают, но знать хотят!

— Есть у меня смутное подозрение, что эти нити притягивают связанных меж собой людей друг к другу. Они как будто дают возможность должнику расплатиться. Вот какого чёрта Снейп постоянно оказывался рядом с Гарри. Судя по воспоминаниям Сириуса он раз десять мог рассчитаться. Только выбор платить или не платить за должником. Мы можем вовсе не узнать о возникновении опасной ситуации и будем зависеть от решения как минимум неблагодарного человека. Снейп ни разу не принял решения в пользу Гарри, сколько бы жизнь ему шансов ни давала. Лучше мы сейчас скинем всем нежелание ссориться с нашей компанией. Пусть маленькое, пусть слабенькое, но оно ляжет на нашу славу и, случись что, может сыграть в нашу пользу. Может, конечно, и не сыграть, но это лучше, чем притягивать к решающим нашу судьбу событиям сомнительных личностей.

— Вообще, сходится, — по-новому посмотрел на прошлое будущее Сириус.

— Да ну нафиг. Солнышко, ты права, — впечатлился речью супруги Джеймс.

Мародёры, сформулировав послание, отправили его по каждой имеющийся нити.

Прошло, как и ожидалось, совсем немного. Кому два предложения, кому одно.

Но Лонгботтомам этого хватило, чтобы отказаться от идеи попытаться забрать внука с помощью Дамблдора.

Надо заметить, они вовсе не были плохими и неблагодарными людьми. Но Френк погиб в доме Поттеров, защищая их.

Так официальная версия воспринималась Лонгботтомами. Не совместный бой, где выжившие отомстили за павших, поблагодарим их.

Родственники погибших порой винят в своём горе выживших. Это нехорошо, но бывает. И внука им бы хотелось воспитать самостоятельно, исключив все ошибки, совершённые с сыном. Чтоб Невилл вырос таким же умным, сильным, смелым, как отец, но послушным. Поттеры — крёстные родители их внука — это всё равно что родные. В старых семьях молодёжи не особо доверяют воспитание детей. Дамблдор — глава Визенгамота, и Лонгботтомы всегда его поддерживали. Поттеры герои, с друзьями по пьяни завалили Тёмного Лорда. То, что не все выжили, общество воспринимает спокойно, не первые жертвы. Тёмного Лорда завалить нелегко даже по пьяни. Погибшие считают, что их сына должны воспитывать друзья. Воля погибших — это святое. Тем более она ясно выражена крестинами. Тем более ничьи интересы (кроме Лонгботтомов) она не затрагивает. Крёстные не против общения бабушек, дедушек с их крёстным сыном.

И маленький грузик в виде проклятия-пожелания на чашу весов в пользу Поттеров. Не стоит портить отношения с крёстными родителями внука.