Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

Когда я улёгся в кровать, ко мне проскользнул Бетховен, и я рассказал ему про конфликт с Робом и его приятелями.

«Спокойно, хозяин, — отозвался мой верный котик, — мы справимся. Только возьми меня завтра с собой, когда пойдёшь в гости, хорошо?»

«А хозяева меня не выгонят с таким довеском?» — съехидничал я.

«Ни разу! — отозвался котик. — Англичане котов любят! Особенно таких красивых, как я».

Крыть мне было нечем. Пришлось согласиться. К тому же я вспомнил детство золотое и решил после завтрака применить очумелые ручки по назначению. А именно — сделать рогатку и десяток «бомбочек». Так, на всякий случай.

Я, конечно, могу себя вести, как благородный рыцарь в белых доспехах, но в Робе сотоварищи отнюдь не уверен. Не зря же Лили помчалась мне на выручку с битой наперевес… так что все разглагольствования насчёт «один на один» могут оказаться разговорами в пользу бедных. Поэтому следует подготовиться. Так, на всякий случай — целее буду.

И с кольцами надо что-то решить… Если Бетховен советует расплавить — значит, лучше расплавить. Не забыть завтра расспросить Тобиаса, есть ли на заводе плавильные печи, или местное предприятие не по этой части?

Обдумывая этот вопрос, я постепенно задремал и проснулся только тогда, когда наступило раннее утро. Мой будильник успешно показал шесть часов утра, и я быстренько вскочил. Дел сегодня предстояло много, поэтому я быстренько сделал зарядку, посетил душ, оделся в чистое и причесал волосы, в очередной раз восхитившись шампунем Эйлин. Волосы после него становились мягкими, гладкими и легко расчёсывались. Очень надеюсь, что после вчерашней продажи у Эйлин появятся новые покупатели.

Эйлин спустилась на кухню только чуть позже меня, на сей раз она надела синее платье — приталенное, с белым воротничком, видимо, добыла из своей шкатулки-гардероба. Волосы она заплела в две косы, а косы уложила вокруг головы — короной. Эта причёска очень шла Эйлин, и я искренне восхитился:

— Мама, ты хорошо выглядишь!

— Спасибо, милый,  — улыбнулась Эйлин. — Ну что, ты обещал мне показать, как готовить завтрак.

— Да, мама, сегодня мы будем делать простой омлет на сковороде, папе с собой положим остатки вчерашней запеканки, только её нужно погреть, а ещё испечём ореховое печенье — я нашёл формочки.

Эйлин кивнула. Похоже, она перестала воспринимать процесс готовки, как тяжкую повинность, более того, он начал её развлекать. К тому же омлет — блюдо не из сложных. Молоко, яйца, для начинки — немного уже обжаренного и тонко нарезанного бекона и чуть-чуть тёртого сыра. И, в принципе — всё, главное — не проворонить. И у Эйлин всё получилось.

Её омлет получился почти таким же округлым и пышным, как мой, и я доверил ей делать второй — для Тобиаса, а сам пока замесил тесто для печенья, не забыв добавить ванилин, мёд и орехи, и вымешивал, пока оно не перестало липнуть к пальцам.  Потом я раскатал тесто, достал формочки — округлые, в виде полумесяцев и в виде звёзд — их, похоже, использовали для приготовления традиционного имбирного печенья, но мне-то какая разница? Главное, чтобы вкусно было, а имбирное печенье я ещё испеку. Я быстро вырезал формочками печенье, выложил их на противень и поставил в разогретую духовку. Пятнадцати минут вполне хватит для этого простенького рецепта…

Так что поднявшегося Тобиаса ожидал накрытый стол — омлет, кофе, домашнее печенье, и овсянка с изюмом. Любимая каша англичан. Варил её я, Эйлин наблюдала и запоминала. После успеха омлета ей хотелось попробовать что-нибудь ещё. Вот и хорошо. Надеюсь, к моему отъезду в Хогвартс Эйлин будет готовить на хорошем уровне.

А потом я подумал, что нужно купить блокнот в плотной обложке и записывать туда рецепты — пусть у Эйлин будет своя кулинарная книга. А то память памятью, но всякое бывает.

Разговор за завтраком шёл неспешный, о погоде и прочих отвлечённостях, но я выбрал время и поинтересовался:

— Папа, скажи, а на твоём заводе есть плавильная печь?

— Нет, сынок, не наш это профиль, — степенно отозвался Тобиас, и я уже было разочарованно вздохнул, но тут Тобиас добавил:

— Зато в соседнем Бриджпорте есть сталелитейный завод. Правда, там не все цеха работают, но плавки проходят. А что?

— Очень хочу посмотреть, как сталь плавят. Просто очень хочу! Пап…

Тобиас только хмыкнул в ответ на мою невысказанную просьбу:

— Ладно. Есть у меня там старый знакомый. Попробую сегодня с ним созвониться. Может быть, он устроит тебе экскурсию.

— Правда? — радостно воскликнул я.

Тобиас важно кивнул:

— Правда. Я с тобой съезжу.

— А как же работа? — спросил я.

— Отпрошусь на день, — ответил Тобиас. — На следующей неделе работы немного, потом крупный заказ подойдёт — некогда будет. Да и дела у меня кое-какие в Бриджпорте-то.

— Что-то серьёзное? — забеспокоилась Эйлин.

— Нет, дорогая, — отозвался Тобиас. — Тебе не о чем беспокоиться.

Тобиас позавтракал, прихватил с собой коробку с едой и отправился на работу вполне в добром расположении духа. А я отложил часть печенья в красивую жестянку (со слонами и танцовщицами) из-под индийского чая и рассказал Эйлин, что к пяти часам пойду на чаепитие к Эвансам и могу задержаться, поэтому нам стоит сделать все дела поскорее, а со встречей Тобиаса с работы ей предстоит управляться самой.

Эйлин только рукой махнула:

— Конечно, иди. С этими девочками тебе ещё вместе учиться в Хогвартсе.

Что? С девочками?

— Мам, я думал, что ведьма только Лили, — честно ответил я.

— Лили очень сильна, — кивнула Эйлин. — Скорее всего, она — Обретённая. Чистая кровь, без проклятий… У этой девочки есть шанс выйти замуж за Лорда.

— И она будет гонять его битой по всему мэнору, если что будет не по ней, — хмыкнул я.

— Да, — кивнула Эйлин, — вполне возможно. Но если она будет достаточно умна — добьётся своего и без биты. А некоторая эксцентричность только украшает леди.

Я рассмеялся, но тут же спросил:

— А Петунья?

— Она слаба только по сравнению с сестрой, — отозвалась матушка. — К тому же она хорошо воспитана и красива. Но она словно полускрыта… Я поняла, что эта девочка тоже ведьма только потому, что знаю, куда смотреть. Ты не знаешь — вот и не понял.

— Но, матушка, если она ведьма — почему ей не пришло  письма? — удивился я. — Петунья почти взрослая, ей… не знаю, лет пятнадцать точно. Ты уверена, что у неё достаточно сил для учёбы в Хогвартсе?

— Вполне, — нахмурилась Эйлин. — Но я уже сказала — её сила выглядит скрытой… и мне это не нравится. И действительно — я только сейчас сообразила, что письмо ей должно было прийти куда раньше.

Согласен. Это и мне не нравится. А если вспомнить, как Петунья в каноне ненавидела Лили за магию, как сёстры постепенно отдалялись друг от друга, и как аукнулись Гарри эти родственные разборки… А ведь Петунья писала Дамблдору, когда письмо пришло Лили, но тот ответил ей так, что она оскорбилась на всю жизнь. Блин. Вот и всплыл наш бородатый ревнитель Всеобщего Блага. Неужели уже тогда Лили и Петунья стали частями его плана? И малолетний Северус тоже? Но зачем? Я решительно не могу поверить в то, что план с Лордом Волдемортом был разработан уже тогда. И что этот план начался гораздо раньше — когда Дамблдор впервые встретил в приюте Вула мальчика-сироту Тома Риддла. Не могу я поверить в огромность и чудовищность этого замысла хотя бы потому, что не могу понять — зачем Дамблдору это нужно? И отсюда следует что? Что мне нужен умный, серьёзный и авторитетный союзник из магического  мира. И кто у нас может подойти на эту роль? Эйлин я не рассматриваю даже теоретически — их с Тобиасом самих опекать надо. Остаётся только дедуля Принц. И у меня есть некоторая надежда на то, что ему моя судьба не совсем безразлична. И надо подумать, как с ним связаться. А сейчас… сейчас меня ждут обычные дела.

Мы с Эйлин быстро прибрались в домике — где магией, а где и без магии, а потом занялись готовкой. Сегодня я учил матушку запекать треску (вот где пригодилось заклинание для удаления костей из рыбы!) с овощами, потом, для сытости, мы потушили довольно большую кастрюлю картошки с остатками говядины. Я не боялся, что еда пропадёт. Тобиас — мужчина крупный, работа у него физическая, что не съест на ужин — заберёт с собой на перекусы на работе. Уж на хорошую еду себе он точно зарабатывает, несмотря на тяжёлые времена. На сладкое мы напекли вафель, к ним нашёлся клубничный джем, в общем, устав после готовки и домашних хлопот, мы немного поели, а затем Эйлин хотела отправиться в свою домашнюю зельеварню, как вдруг я заметил, что у калитки маячат сразу несколько местных дам различной наружности и явно желают войти. Останавливало их только извечное уважение англичан к чужой частной собственности.

— Мама, смотри! — показал я на них Эйлин. Эйлин, которая ставила чистую посуду в шкафчик, охнула, и тарелка выпала у неё из рук с жалобным «дзинь».

— Репаро! — хладнокровно скомандовал я. — Вингардиум Левиоса!

И тарелка вновь собралась в единое целое, взмыла в воздух и заняла своё место в шкафчике. Обожаю магию!

— Ах, Севи, какой ты молодец! — восхитилась Эйлин. — Но что надо этим магглам!

— Мам, не надо говорить так. Ты тоже живёшь там же, где и они, — покачал головой я. — Скажешь при посторонних — выдашь себя. Просто скажи — что надо этим дамам…

— И что же надо этим дамам? — со странной смесью испуга и агрессии спросила Эйлин.

— А ты разве сделала что-то плохое? — мягко спросил я.

— Нет, — ответила Эйлин.

— И я думаю, что нет. Скорее всего, дело в твоём шампуне. Но если ты опасаешься выходить — я схожу и узнаю. Не бойся, это не злые инквизиторы, а самые обычные домохозяйки.

Эйлин неохотно кивнула:

— Хорошо, Севи, узнай.

Я вышел из дома и направился к калитке. Подойдя, я поздоровался и добавил:

— Я прошу прощения, леди, у вас какое-то дело к моим родителям? Предупреждаю сразу — папа на работе, будет только вечером.

— Нет-нет, милый, — ласково сказала одна из женщин. — Нам хотелось бы поговорить с твоей матушкой. Она дома?

— Да, леди, — ответил я. — Заканчивает уборку. А что?

Женщины переглянулись. Похоже, у них в одном предложении не монтировались Эйлин и уборка. Ничего, пусть привыкают. То ли ещё будет.

— Дело в том, что вчера в прачечной твоя мама  продавала шампунь и крем собственного изготовления… — сказала другая женщина.

— Что-то не так? — настороженно спросил я.

— Да нет, всё так, — нетерпеливо сказала самая молодая. — У неё есть ещё? А если нет — можно  сделать заказ?

— Думаю, леди, что вам об этом лучше поговорить с мамой, — сказал я. — Прошу вас — задайте вопросы ей.

И я пригласил дам в дом. Знаю, у англичан так не принято, но мне важно было разрушить образ Эйлин-неряхи. Пусть убедятся, что у нас всё в порядке. Женщины немного помялись, но в переднюю вошли. И с удивлением стали разглядывать чистый и прибранный дом, наполненный вкусными запахами. Не то они ожидали увидеть, ой, не то…

А ещё их удивила вышедшая наружу Эйлин — с тщательно убранными волосами, в опрятном и красиво сидящем на стройной фигуре платье.

— Ах, миссис Снейп, — всплеснула руками одна из визитёрш. — Вы так хорошо выглядите!

— Благодарю вас, — кивнула Эйлин, — миссис...

— Таусенд, — подсказала женщина. — Элисон Таусенд. А это миссис Пакс, миссис Леннокс и миссис Джеймисон. Мы хотели бы приобрести ваш чудесный шампунь и не менее чудесный крем. Нужно оставить заказ?

— Я могу предложить вам несколько готовых… — сказала Эйлин. — Севи, принеси флаконы, они внизу, в корзине. Я могу сварить и на заказ, но это будет дороже.

— Давайте посмотрим готовые… — согласилась миссис Таусенд. — Сами знаете — времена нынче тяжёлые.

Я кабанчиком метнулся в зельеварню Эйлин и принёс требуемое. В результате  получасовой беседы с элементами торга несколько шампуней и кремов  перекочевали к покупательницам, корзина опустела почти наполовину, а довольная Эйлин стала богаче почти на двадцать фунтов. Мелочи, конечно, но я был рад не столько удавшейся торговле, сколько тому, что Эйлин общение с соседками давалось всё легче. Довольные покупательницы ушли, и я выдохнул. Эйлин сумела создать хорошее впечатление о себе, и теперь отношение к ней будет меняться. Вот и славно.

После ухода женщин Эйлин отправилась варить новую партию шампуня, в я пошёл в сарай, где довольно быстро нашёл всё необходимое для изготовления рогатки. Кстати, там же я нашёл и заготовку для рогатки — рогульку. Похоже, Северус пришёл к тем же выводам, что и я, и не намерен был становиться терпилой. Жалко его. Надеюсь, что его душа ушла на перерождение туда, где ей уготована более счастливая судьба. А здесь остался я. И я твёрдо намерен прожить эту жизнь так, чтобы попросили повторить на «бис».

Рогульку я остругал со всем тщанием и даже пошкурил, чтобы хорошо лежала в руке. Нашлась в гараже и старая камера, от которой я отрезал пару полосок, и одинокий старый кожаный сапог с наполовину порезанным голенищем, от которого я отрезал кусочек кожи. Рогатка получилась что надо. В далёком детстве мы пулялись из подобных кусками изогнутой проволоки, которые почему-то именовали «шпонками», шариками от разобранных подшипников, камнями-голышами и шариками для настольного тенниса, которые наполняли водой с помощью шприца, а дырочки потом запаивали с помощью полиэтиленовой плёнки. Между прочим, все снаряды могли серьёзно  покалечить оппонента, поэтому было негласное правило — никогда не целиться в голову. Я тоже никого калечить не собирался, поэтому насобирал за домом прошлогодних жёлудей, ссыпал их в мешочек, а мешочек уложил в рюкзак. Туда же отправились несколько бумажных «бомбочек», содержащих внутри аццкую смесь соды, песка и перца. В общем, я старался, как мог. Четверо на одного — это серьёзно.

После того, как я подготовился к встрече с местной шпаной, я отправился к Эйлин в подвал, и мы сварили сначала Бодроперцовое зелье, а затем — Рябиновый отвар. Мне точно передалась склонность к зельям от настоящего Северуса, слова Эйлин я схватывал на лету, а варил… мне словно что-то подсказывало, как резать, помешивать и добавлять ингредиенты правильно. И я понял слова канонного взрослого Снейпа про красоту кипящего котла — это реально было красиво. И я понял, что варка зелий доставляет мне не меньше удовольствия, чем моя любимая кулинария. А значит, так тому и быть.

После того, как мы с Эйлин закончили, я начал поспешно собираться в гости к сестричкам Эванс. Эйлин сначала предложила мне надеть костюм и галстук  — да, костюм у меня был, а после очистки и подгонки он стал вообще выглядеть почти новым, но я запротестовал.

— Мама, это просто дружеское чаепитие. Официальность тут ни к чему. К тому же я буду смешно смотреться в костюме на велосипеде, — отбрыкался я, и Эйлин была вынуждена согласиться. Так что я надел синие джинсы с белой отстрочкой и  сине-белый полосатый свитер с вышитым парусником в виде эмблемы. Волосы я тщательно расчесал и собрал в хвост, и Эйлин восхитилась:

— Севи, тебе так идёт!

Я взглянул в зеркало и мысленно с ней согласился. После этого я положил в рюкзак жестянку с печеньем, предупредил Эйлин, что могу задержаться и чтобы она не беспокоилась, вывел из гаража велосипед и неспешно поехал в «чистую» часть Коукворта, по дороге вежливо раскланиваясь с соседями. Бетховен на шлейке устроился на багажнике и невозмутимо взирал на мир своими яркими голубыми глазами, собирая многочисленные комплименты.

У дома Эвансов я стоял ровно без пяти минут пять. Ещё через две минуты я постучал в дверь, и мне открыла Лили. На сей раз она была облачена в джинсовый комбинезон и рубашку в светло-зелёную клетку. Рыжие волосы были забраны в два хвостика над ушами и заколоты заколками с изображением Кермита⁽¹⁾. Смотрелось мило и забавно. 

— Привет! — помахала рукой девочка. — Заходи! Петти как раз закончила и теперь накрывает на стол. Привет, Бетховен! Вы в порядке, мистер Кот?

Я кивнул, Бетховен замурчал, я вошёл, ведя на шлейке Бетховена и стараясь скрыть волнение, и прошёл в столовую, где меня ожидал уже накрытый стол. В центре его красовался двухъярусный шоколадный торт, украшенный белыми кремовыми розами. Розы были сделаны вполне профессионально, да и сам торт выглядел вполне презентабельно. Молодец, Петунья. Если этот торт на вкус такой же, как на вид — ей можно устраиваться на работу в кондитерскую. С руками оторвут.

Стол, кстати, был накрыт практически по всем правилам. Фарфоровый сервиз с тонким растительным орнаментом, серебряные ложечки, лопатка для торта, сахарница и сливочник, кофейник на подставке… И это всё только для того, чтобы впечатлить одного пацана из «рабочей» части городка? Или они всегда так чай пьют?

За столом сидела симпатичная женщина лет сорока — светловолосая, сероглазая, чертами лица похожая и на Лили, и на Петунью. Так что я не боялся ошибиться.

— Здравствуйте, миссис Эванс, — вежливо сказал я. — Петунья меня пригласила…

— Да, я в курсе, Северус, — улыбнулась женщина. — Тебя испугала сервировка?

— Простите, а что, кроме меня к чаю ожидается её величество? — спросил я. Женщина рассмеялась и на щеках у неё появились ямочки — точь-в-точь как у Лили.

— Да нет, это Петунья решила потренироваться в накрывании стола по всем правилам этикета. Ты же знаешь — обычно у нас всё проще. Это твой кот? Он просто очарователен, девочки говорили сущую правду. Как его зовут?

— Бетховен, мэм, — ответил я и достал из рюкзака жестянку с печеньем. — Вот. Это мы с мамой испекли.

Миссис Эванс открыла жестянку и принюхалась:

— О… пахнет просто восхитительно! Вижу, твоей маме стало лучше?

Ага, значит, Тобиас объяснял все проблемы с Эйлин её болезнью? Логично, вообще-то. Будем поддерживать легенду.

— Да, мэм, — ответил я. — Есть надежда на выздоровление. Но пока точно неизвестно.

— Я непременно помолюсь за твою маму, когда мы прослушаем воскресную службу и проповедь, — сказала миссис Эванс. — Твой отец не пропускает их. А мама?

— Мама принадлежит к конгрегации евангельских христиан-баптистов, — оттарабанил я уже сказанное сёстрам. — Мы читаем Библию дома. Но в это воскресенье я пойду в церковь с папой.

— Это будет просто здорово! — заявила миссис Эванс. — Мы с девочками и мистером Эвансом тоже непременно пойдём. Кстати… пора пить чай. Лили, а где папа?

— Разговаривает с Петти. Но они уже идут, — заявила Лили, и через пару минут в столовой появились Петунья и отец семейства Эванс. Он был старше жены, по моим прикидкам, самое меньшее — лет на десять, а цвет его волос выяснить не представлялось возможным, потому как половина причёски этого достойного человека представляла собой седину, а другая половина — лысину.

Впрочем он улыбнулся мне вполне по-дружески, восхитился Бетховеном, похвалил принесённое мною печенье и уселся за стол рядом с женой.

Петунья, появившаяся в столовой последней, на сей раз была в светло-сиреневом платье с широкой юбкой, которое красиво подчёркивало её тонкую талию. Действительно, очень милая девушка. И совсем не пара борову-Дурслю. Она реально заслуживает большего. А сейчас ведёт себя, словно готовится в олимпийскую сборную по натиранию полов и намыванию посуды. Почему она решила, что замужество — высшая цель любой девушки? Двадцатый век на исходе… Неужели это ей в семье так внушили? Да что-то не похож мистер Эванс на домашнего тирана. И мать явно любит обеих дочек… А ещё Петунья — тоже ведьма. Что же случилось с тобой, Петунья Эванс?

Торт реально оказался выше всяких похвал, и я не пожалел слов, чтобы его похвалить. А все Эвансы, включая Петунью, попробовали принесённое мной печенье и похвалили его тоже. А Петунья даже попросила рецепт. Я дал.

И вообще — мне понравились Эвансы. У них в доме было тепло. И они не баловали Лили и не задвигали Петунью в сторону. Они любили обеих своих дочерей, а Лили с Петти любили родителей и друг друга. И кто сможет разрушить мир этой семьи? А главное — для чего?

Разговор за столом был лёгкий, необременительный — обычный разговор взрослых с подростками. О каникулах, о школе, о новом фильме, который привезли в местный кинотеатр, о Бетховене, который демонстрировал безупречные манеры и вполне заслужил мисочку сливок, о многом ещё… В основном говорили Лили и Петунья, изредка их дополняли родители, а я умело создавал иллюзию активного участия в беседе, кивая, соглашаясь, периодически задавая наводящие вопросы и активно жестикулируя. Так мне удалось получить немало полезной информации, в том числе и о Робе. Кое-что рассерженная Лили ещё рассказала мне позже, когда вышла провожать к калитке.

Как выяснилось, этот многообещающий юноша был местным хулиганом, сколотившим вокруг себя крысиную банду прихлебателей. Звали приятелей Роба Джек, Джон и Дик. Эти милые детки дразнили малышей, поколачивали ровесников и устраивали пакости тем, кто им по каким-то причинам не нравился. Я  — не нравился. Лили сообщила мне, кстати, что эти мальчики (о, ужас!) курят, а деньги на это неблагое дело регулярно «берут взаймы» у малышей, и запуганные дети не жалуются. В общем, ничего необычного, рядовая гопота и будущие обитатели пабов, полицейских участков и тюрем. Полиции ведь тоже надо за что-то зарплату получать. Ладно, теперь расклад мне понятен. Можно и напрямую пообщаться.

«Да, хозяин, самое время», — согласился Бетховен.

1) Лягушонок Ке́рмит (англ. Kermit the Frog) — самая известная из кукол Маппет, созданных американским кукольником Джимом Хенсоном. Кермит выступал в качестве режиссёра и распорядителя «Маппет-Шоу» (англ. The Muppet Show), в главной роли в «Улице Сезам» и появлялся во множестве других телепередач.

Вернуться к тексту