В неволе слышишь запах книг (гет)

Смертельная опасность — штука мощная. Она и сближает, и мирит, и заставляет открываться с иной стороны.

Новость о том, что Софьюшка в нашей библиотеке отнюдь не местная, разлетелась в народе, словно сибирский пожар. Встрепенулись все, включая тех, кто умудрился оказаться равнодушным к коме Сони. Моему собственному изумлению не было предела. Нет, краем сознания я всегда подозревала, что Софа припасла несколько скелетиков, но такое... Жизнь не готовила меня к подобным сюрпризам, вот правда. Но больше всех удивилась Маргарита: ей как будто в голову из травмата выстрелили. Понимаю её: Рита так долго думала, что она всё контролирует, что она обо всём в курсе... А тут выяснилось, что прямо перед её носом преспокойно маячила неучтённая душа. Мне стрёмно представлять руины, в которые превратилась самооценка Марго.

Говорят, тяжёлые времена сближают людей. В нашем случае тяжёлая для Сонечки ситуация сблизила нас, духов. Я работала с Марго и Аликом так дружно, так чётко, как ранее не работала ни-ког-да. Чего уж там, даже Вика, Виктория, раненная в душу и донельзя суровая волчица — даже она присоединилась к нам. Кажется, несмотря на то, что белокурая душа заняла сердце так горячо любимого Викой Альберта (я так и не перестала верить в то, что Ал в Соню всё-таки втрескался), зеленоглазая душа не желала такой смерти своей сопернице.

Что же мы делали, спросите вы? Отвечаю: искали родную библиотеку Софии. Маргарита по этому поводу говорила: "Мы обязаны хотя бы попытаться её спасти. То, что сейчас происходит с нашей Соней, вызвано точно не ранениями. Никаких физических повреждений на её теле нет. Значит, дело в её... Скажем так, доме. Там начались какие-то проблемы, о которых мы не знаем. Мы должны отыскать её библиотеку, разобраться с бедой, и тогда... И тогда есть шанс, что Соня проснётся. А если нет, то мы хоть будем знать, что сделали для неё всё возможное". Длинная тирада, согласитесь? А Марго её повторяла по шесть раз в сутки. Представляете, с какой силой она долбила остальным по мозгам? Лучше не представляйте.

Действовали наобум. Быстрого и надёжного способа найти Сонины корни у нас, увы, не было. Всё, что нам оставалось — безрезультатно расспрашивать соседей о том, не встречали ли они беглых душ. Ах, ну и ещё книжки разные читали — о мистике всякой, о привидениях, о необычных артефактах и способах связи. Но это, конечно же, тоже не приносило никаких плодов. Бывали моменты, когда у нас попросту опускались руки. Были и мимолётные порывы воодушевления. Однако, как чёрный кот остаётся чёрным вне зависимости от нашего с вами желания, так и происхождение Софьюшки оставалось неопределённым.

* * *

Шёл четвёртый день поисков. Прогресса не было. Между тем состояние белокурой души ухудшалось: с каждым часом она становилась прозрачнее, буквально таяла на глазах, как сахар в чае.

Я совершенно выбилась из сил. Прошерстила, значит, очередную книжную обитель от угла до угла — и ничего. Пусто!.. Тьфу, болото! Ещё и мысли тревожные одолели совсем. В жизни не боялась чьей-либо смерти (да и смерти в целом) настолько сильно.

Я решила сделать небольшой перерыв. Захотелось спокойно посидеть с какой-нибудь книжкой в руках. Мой выбор пал на малоизвестный подростковый роман. Взяв в руки чтиво, я уже направилась в читальный зал... Но до места назначения так и не добралась. Моё внимание привлёк Альберт, вышедший из кладовой прямо на моих глазах. Я инстинктивно юркнула за книжный шкаф и стала наблюдать оттуда.

Видок у Альби был ну совершенно непрезентабельный. Он выглядел даже хуже, чем я. Более того, он совсем не улыбался. Нет, вы только вдумайтесь: сам Альберт, который лыбился, чёрт возьми, на похоронах, теперь не оставил даже тени ухмылки! Мне пришлось заткнуть ладонью рот, чтобы сдержать непрошеный возглас. Покинув пределы каморки, Альби аккуратно прикрыл за собой дверь, а затем со всей дури врезал кулаком по этой самой двери так, что она аж заскрипела. Алик, в свою очередь, шумно выдохнул, пробубнил что-то неразборчивое и с опущенными плечами двинулся вглубь библиотеки, подальше от посторонних глаз.

Наверное, мне стоило бы оставить юношу в покое. Наверное, слежку за ним вполне можно расценить как дурной тон. Но, как вы догадались, я на манеры начхала с высокой колокольни. Я увязалась за ним хвостом. Сначала пряталась за стеллажами, а потом наплевала на осторожность и перестала скрываться. Либо Ал слишком сильно расстроился, либо устал физически, либо всё вместе — в любом случае он моего присутствия не заметил. В таком составе мы доплелись до одного из самых дальних и миниатюрных разделов — до раздела со старыми журналами. Эта часть книжной обители заметно отличалась от других. Раздел состоял из нескольких табуретов, поставленных к голой стене. На каждой табуретке покоилось по одному ящику. Каждый ящик, в свою очередь, был набит до отказа тоненькими бумажными журнальчиками и газетёнками в матовых и глянцевых обложках, а порой и вовсе без них. Столь неприглядную картину дополняла по-спартански незатейливая люстра, единственная лампочка которой дарила свет скупо, с большой неохотой.

Алик плюхнулся между двумя ящиками и уткнулся лицом в колени, обхватив их руками. Я не услышала ни вздохов, ни всхлипов, ни причитаний. Но и дышал алоглазый дух тихо, через раз. Я ещё капельку посмотрела на то, как его развезло, а потом всё же вмешалась:

— Здрасьте, приехали, дорогая редакция, — я встала напротив Альби, в шаге от него. — Ну и чего ты тут расселся? Всё по любимой тоскуешь?

Альберт одарил меня тяжёлым взглядом. Его губы сложились в улыбку, но от его улыбки мне самой поплохело.

— В шпионы готовишься? Мать в детстве не учила, что подглядывать за другими непристойно? — каждое слово юноша щедро пропитал отборнейшим ядом.

Я стушевалась.

— Ну... Да, ты прав. Сейчас не лучшее время для подколов. Всем тяжело... Я перегнула палку. Извини. Просто... — я запнулась. — Ты и впрямь выглядишь неважно.

— Вау, какое проницательное наблюдение.

— Может, ты хочешь... Поговорить?

— Тебе зачем?

— Да так, поддержать просто хочу...

Вау, класс. Кажись, я собираюсь косячить до победного конца. Мило. Альби явно не из тех, кто ценит разговоры по душам. Он скорее направит вас лесом, чем расскажет о своих эмоциях. Однако... На этот раз алоглазого юношу совсем сплющило. В другой ситуации он бы культурно закидал меня едкими фразочками, но сейчас... Сейчас Ал, подумав, всё же заговорил, потупив взгляд:

— Понимаешь, я... Я не хотел, чтобы всё обернулось вот так. Я не хотел, чтобы кто-то оказался в смертельной опасности. Садизм не подразумевает желание убивать, знаешь ли...

Я кивнула. Сейчас Альби нуждался в слушателе, а не в собеседнике. Не знаю, умна я или глупа, но, по крайней мере, мне хватило мозгов, чтобы не перебивать. Между тем юноша продолжал, периодически вздыхая и делая паузы:

— Я не желал Софе зла... Я не хотел, чтобы она... Чтобы её... Чтобы с ней произошло то, что произошло. Я не хотел и никогда не задумывался о подобном. А она взяла и... Не знаю, может, я что-то сделал не так... Возможно, я слишком сильно обидел её или, наоборот, проигнорировал в самый неподходящий момент... Может, это тоже как-то повлияло на неё...

Я сглотнула ком в горле. Ну вот, Альберт только начал, а меня уже захлестнула грусть. Мда, излишняя сентиментальность порой мешает нормально существовать.

— Я не хочу терять её. Не хочу. Я никогда никого не хотел терять... А ведь я... — тут Ал посмотрел на свою правую ладонь и крепко сжал её. — Я всю жизнь теряю тех, кто оказывается рядом со мной. Раз за разом, снова и снова. От меня отворачиваются и уходят. Меня бросают и предают... Меня... Меня даже собственная мать кинула... Взяла и ушла к своему треклятому любовнику... Я тогда ещё совсем маленьким был, несмышлёным, по слогам толком читать не умел...

Голос Альберта начал дрожать. Я же всё сильнее ощущала груз печали на своих плечах. Помимо этого, я почувствовала серьёзную ответственность. Скорее всего, я стала первой душой, услышавшей факты из жизни Альберта до его превращения в узника книжной обители. Вряд ли он рассказывал об этом кому-то ещё. Даже Соне. Наверное, до сегодняшнего дня он вообще собирался похоронить своё прошлое в тёмных закоулках собственной памяти... Но у него не вышло.

— Я думал, что мне станет легче в школе. Я надеялся завести друзей. Настоящих, преданных, верных приятелей, с которыми можно будет шагнуть и в космический вакуум, и в жерло вулкана, и в пробирку с серной кислотой. Тогда я ещё верил, что дружба существует... И я ошибся. В школе меня тоже предавали. Может, это из-за того, что мои родители появились на свет не в России? Или я сам по себе не из того теста замешан? Не знаю, почему именно меня окружающие решили не воспринимать как равного, как "своего". Мне кажется, на самом деле люди вообще не умеют становиться друг для друга "своими"... Но, как бы то ни было, мне с родственными душами не везло больше всех. Одни уезжали и переставали звонить, другие вдруг находили себе новых приятелей и понемногу прекращали общение со мной. Нашлись и те, кто изначально налаживал со мной контакт из личной корысти или чтобы провернуть злую шутку. Некоторые позволяли себе в открытую смеяться надо мной после того, как вонзали нож в спину. Это было так ужасно... Просто отвратительно...

Следующая пауза Алика длилась чуть дольше остальных.

— Сначала я думал, что предательства — это всего-навсего особенность мужской дружбы. Тогда я решил попробовать дружить с девочками... Но, как оказалось, из девчонок товарищей вообще не сделать. Они сами по себе не умеют дружить, тем более... Тем более с мальчиками. Я попытался подружиться с одной особой, так она и двух недель не продержалась. А вторая... Она... Кажется, она была моей первой симпатией... Я её не любил всерьёз, но, если бы карты легли иначе, то, возможно, и полюбил бы... Но и она сначала подпустила меня к себе, а потом ранила. Она была такой же, как и все.

Я всхлипнула. Рассказ юноши с алыми глазами растрогал меня. Впервые за всё время нашего знакомства мне стало действительно жаль его. Нет, я не могла оправдать его непростительное поведение, все его колкости и выходки, его манипуляции чувствами Вики... И всё же теперь он меня бесил капельку меньше. Между тем самому Альби стало хуже. Ему было больно от своего монолога, но он всё равно продолжал выворачивать сердце наизнанк

— Мне постоянно не везло. Я постоянно оказывался у разбитого корыта. С этим и жил. Кажется, незадолго до того, как я стал духом, меня снова кинули... Ещё один друг... Не могу вспомнить его имени... Да и то событие тоже... Помню только, что, очутившись в новой среде, я избрал другой путь. Я решил, что буду бить первым, не дожидаясь ударов извне. Чтобы мне не успели причинить боль, я начал причинять боль другим. Со временем мне это даже понравилось... Нестандартное хобби, не правда ли?

Тут Алик раскис окончательно. Он, судорожно вцепившись в густую каштановую шевелюру, уткнулся носом в колени. Его голос задрожал сильнее. Он был готов вот-вот заплакать.

— Я не собирался пускать в душу посторонних... Но потом появилась Соня... И... Что-то пошло не так... Совсем не так!.. Так не должно было быть... Я не должен был привязываться к ней. И я не должен был привязываться к тем, к кому привязалась она. Эта блондинка меня раньше вообще бесила! Только... Она оказалась другой! Совсем другой! Общаясь с ней, я наконец-то почувствовал спокойствие. Я увидел в ней личность, к которой могу приблизиться... Я захотел доверять ей... Но... Я не... Я не смог!.. Не смог выстроить с ней нормальные отношения... Потому что я... Псих! Садист! Ненормальный! Жестокий! Безжалостный!

Алик подавил желание впасть в иступлённую истерику. Он не обратил ни малейшего внимания на меня, уже полминуты рыдавшую в четыре ручья.

— Я... Я всё испортил... Я постоянно шутил над ней... А в самые важные моменты отталкивал её от себя... Мне стоило поверить в неё... Поверить в себя... Признаться в собственных чувствах, разрешить себе проживать их, несмотря на возможность очередного падения! Я должен был быть храбрее. Я должен был научиться принимать боль, бороться с ней... А я взял и улизнул... Соня... Она ведь, в отличие от Вики, даже не о любви думала... Она просто хотела дружить... Дружить, только и всего...

Альберт кончил. Замолчав, он принялся глубоко дышать, дабы восстановить дыхание и вернуть внутренний баланс. Я, выплакавшись как следует, поняла: теперь юноше не помешала бы поддержка. Вот только подходящих слов найти не смогла. А впрочем... Поддержка не всегда заключена в ярких речах, верно? Красиво сотрясать воздух может каждый третий, а вот помочь в нужный момент — нет. Всё, до чего я додумалась, — сесть на корточки рядом с Альби, положить руку ему на плечо и молча побыть рядом.

Так мы и сидели, пока нашу хрупкую гармонию не нарушили.

— О, чертёныш! — раздался чей-то звонкий голос. — Здоро́во! А у вас тут тихий час, что ли? Вялые вы какие-то...

— Калёный... Пожалуйста, только не ты... — Альберт шепнул так тихо, что услышала его одна я.

Вздрогнув, как наэлектризованная, я вскочила на ноги и устремила взор на подобравшегося к нам духа. Им оказался невысокого роста парнишка с сияющими глазами цвета майской травы, невероятно рыжими волосами, забавным чубчиком и, вдобавок, в мешковатой одежде. Его Альби и назвал Калёным. Я видела этого духа впервые. Нет, могла бы познакомиться и раньше, если б пошла расспрашивать о Софе в его библиотеку, но Алик заверил меня, что это бесполезно. Зато я слышала о нём, а потому знала: Калёный — глава библиотеки имени Грушницкого и тот, из-за кого алоглазый юнец однажды пришёл с разбитым шнобелем. Поскольку немногочисленные рассказы о лохматом рыжике в основной своей массе были негативными, я решила быть начеку.

Пока я прокручивала в голове истории, в которых фигурировал Калёный, Альберт успел встать и безуспешно постарался натянуть ухмылку.

— Ах, так вот почему вдруг варёненьким запахло... — процедил он. — И тебе не хворать, уважаемый. Какими судьбами такую важную шишку, как ты, занесло в наше захолустье?

— Ах ты ж... — Калёному пришлось изрядно попотеть, чтобы сдержать нахлынувшую ярость и не отвесить Алу оплеуху. — Забей, проехали. Я тут не собираюсь задерживаться, зашёл только спросить. Точнее, попросить кое-что. Глава ваша отправила своего человечка взять у нас несколько книг. Она пообещала вернуть их через десять дней. Срок истёк два дня назад, вот я и зашёл напомнить про должок. А то нехорошо обделять наших, нехорошо.

— Ну простите, Ваше Высочество Король Горячих Поворотов, у холопов дела появились, — Алик произнёс с сарказмом всю фразу, но больше всего яда вложил в необычное прозвище.

— Завались, чертёныш! — огрызнулся "король".

— И, позволь спросить, где твоя свита? Почему ты не поручил свою миссию другому?

— Потому что захотел взять ситуацию под свой контроль, разве не понятно? И что ж за дела такие неотложные? — тут Калёный позволил себе улыбнуться. — Кстати, а где та белокурая чучундра? Ну, та, которую ты припёр к нам однажды? Я хотел малость побазарить с ней, раз уж всё равно тут торчу.

— Обойдёшься без разговоров.

— А ты не решай за неё, с кем и когда ей говорить. И вообще, может, она мне понравилась, и я надумал переманить её к себе в библиотеку?

— Не пойдёт она.

— С какой стати?

— А с такой!

— Ты откуда знаешь?

— Не пойдёт, и точка!

— И почему же?

— Да потому что она...

Тут Альберт, который на пару с Калёным успел перейти на крик, осёкся. Ноги перестали держать его, и алоглазый дух был вынужден опереться о стенку, чтобы не упасть.

— Потому что она не ходит. Совсем, — пролепетал юноша.

Боевой настрой рыжеволосого гостя как рукой сняло:

— Не ходит? Ходила ж раньше... Стряслось что-то?

— Да, — с лицом обречённого узника кивнул Ал.

Я вкратце пересказала события, случившиеся за последние дни. Калёный внимательно слушал, не перебивая.

— Ох ты ж перепачканный веник... Мда, шабаш... — вылетело из него, когда я окончила повествование.

— И не говори, — я тяжело выдохнула.

— То есть эта ваша Софа как бы в коме? Вы выяснили, что она из беглых, но не нашли её территорию? И у вас нет ни зацепок, ни связей?

Я отвечала едва слышным "угу" на каждый его вопрос.

— Хм... — рыжик задумался. — А вы с ней связаться пробовали?

— Она немножечко сильно не с нами, — Алик, доселе стоявший тихо, поспешил вставить возражение. — Как ты собрался с ней контактировать?

— А через сны пытались? Кажется, ваша чучундра обычно очень много дрыхнет. Если так, то почему бы вам не попробовать достучаться до неё в её же грёзах?

— Как? Обряды? Заговоры? Молитвы? Психология? Сам понимаешь, что это всё ерунда. Пустая трата времени, вот и всё.

— А я бы на вашем месте попробовал. В любом случае попытка — не пытка. — рыжеволосый гость выдержал паузу. — Окей, вы пробуйте, а я обратно, к себе. На должок пока забейте, потом вернёте... Когда разберётесь, пришлите мне от вас человечка. Пусть с книгами занесёт новости о чучундре. А пока... Бывайте.

И минуты не прошло, как Калёный скрылся из виду. Я проводила его взглядом. "А он не такой уж и плохой тип, как оказалось", — подумалось мне.

— Ну что, Ал, рискнём? — спросила я немного погодя.

— Ну... Ну... — алоглазый дух заколебался. — В принципе, Рите намекнуть-то можно... Думаю, если мы ей расскажем, Земля с орбиты не соскочит.

А ещё смертельная опасность порой вынуждает идти на, казалось бы, совершенно пустые, иррациональные, глупые авантюры.