От любви любви не ищут (гет)

— Я хочу, чтобы расследование продолжалось, и намерен лично принять в нём участие.

— Дазай-сан, это невозможно.

— Почему?

Фукудзава вздохнул.

— Причин, на самом деле, много. Во-первых, ведущий детектив находится под следствием по подозрению в том преступлении, которое расследует. Во-вторых, этим всерьёз заинтересовалась полиция. В таких случаях мы обязаны передавать правоохранительным органам все материалы по делу и в дальнейшем не вмешиваться. Наконец, в-третьих, вы не являетесь членом Агентства и не имеете права принимать участие в нашей деятельности.

— Вы сами придумали эти правила?

— Да. А что?

Дазай усмехнулся.

— Сурово. А если я выделю из своего кармана неформальное вознаграждение?..

— Я не беру взяток, — резко сказал Фукудзава. — У вас, вижу, всё измеряетя деньгами, как у Огая?

У Дазая стал такой вид, будто ему дали пощёчину.

— Я совершенно не похож на отца, — тихо, но твёрдо выговорил он и с трудом натянул на себя прежнюю маску насмешливости. — Значит, деньгами вас не пронять? Ну ладно. Так даже интереснее.

* * *

Дазай покинул кабинет директора Агентства ещё более озадаченный, чем до посещения Фукудзавы. Агентство было той ниточкой, по которой он надеялся дойти до правды, спасти Софи и найти того, кто хочет убить Мори. Последнее давно не давало ему покоя и очень хотелось узнать: кому отец так сильно насолил? Впрочем, как доказали события последних дней, много кому...

На лестнице Дазай, погружённый в свои мысли, столкнулся с Ацуши. Парень извинился и собрался как можно скорее убраться по добру, по здорову, но Дазай вдруг вспомнил кое-что и удержал его за плечо.

— Эй, ты ведь напарник Софи?

— Д-да, — дрожащим голосом подтвердил Накаджима. Он чуть-чуть побаивался этого странного, саркастичного человека.

— Составил список изготовителей ядов?

— Да, — Ацуши не понимал, к чему он клонит.

— Могу я взглянуть?

— Нет! Ни в коем случае! Вы не имеете права, так как...

Дазай досадливо махнул рукой.

— Не продолжай. Я уже ознакомлен с вашими порядками, — он оценивающе взглянул на Ацуши. — Слушай, а ты тайны хранить умеешь?

* * *

Через двадцать минут Ацуши сидел за столиком в кафе, потрясённый рассказом Дазая. Подумать только! И Софи ведь ничего ему не рассказала!

Дазай помахал ладонью у него перед лицом.

— Завис, что ли?

— Э...

— Прекрасно. Хотел с твоей помощью раскрыть дело, но, похоже, ты для этого слишком тупой.

Ацуши сразу оправился от оцепенения.

— Я не тупой!

— Надеюсь. В противном случае будет очень горько.

— Ваш тирамису, — сквозь зубы сказала Люси, принеся десерт.

Она так резко поставила тарелку, что задела чашку, и чёрный кофе вылился на брюки Дазая. Глаза Ацуши округлились от ужаса.

— Ох, какая жалость! — притворно вздохнула Люси. — Вы ведь не в обиде на глупую, неуклюжую официантку?

Дазай схватил протянутую ему салфетку и исподлобья посмотрел на девушку.

— Вы не столь глупы, на мой взгляд.

— Откуда вам знать?

— А оттуда, что только дурак сочтёт вашу выходку за обычную неуклюжесть. Я видел, что вы намеренно толкнули тарелку. Это месть, да ещё в женском стиле.

— Положим, так, — храбро сказала Люси. — Ну, и что вы теперь со мной сделаете? Посадите, как Софи?

Дазай резко поднялся на ноги и приблизился к официантке. Люси не отшатнулась; она смотрела на него с нескрываемым отвращением.

— Я никогда вам не прощу того, как вы подло обошлись с моей подругой, — вполголоса сказала она. — Она к вам со всей душой, а вы...

— Мне пора, — перебил Дазай. Он отошёл от Люси и положил перед Ацуши визитку. — Позвони, если вдруг захочешь помочь своей напарнице.

— Ты несправедлива! — воскликнул Ацуши, когда Дазай покинул кафе. — Он беспокоится о Софи не меньше нашего!

— Конечно, — фыркнула Люси, — боится, что она успела разузнать что-то тёмное про его семейку.

...Люси вышла из кафе и направилась к автобусной остановке, по дороге копаясь в сумочке. Через несколько шагов её кто-то догнал и схватил за руку. Девушка нащупала и сжала в сумочке перцовый баллончик. Она подняла глаза.

— Вы, — Люси была готова задохнуться от ненависти.

— Тихо, — произнёс Дазай и попытался отвести её к машине.

Люси со всей силы наступила ему на ногу. Он поморщился, но не отпустил девушку.

— Я закричу!

— Кричи, если хочешь, чтобы твою подругу посадили за преступление, которого она не совершала.

Люси удивилась и позволила ему усадить её в машину. В салоне пахло ароматизатором для автомобилей. Большинство из них казались Люси противными, её от них даже подташнивало, но у этого запах был ненавязчивым, приятным и создавал атмосферу безопасности.

— Имейте ввиду, — высокомерно произнесла она, когда Дазай закрыл дверцу, — меня ждёт мой парень. Он знает, где я работаю, и быстро сюда примчится, если меня долго не будет.

— Нет у тебя парня.

— Почём вам знать?

— Никто не выдержит девчонку с таким скверным характером, — Дазай повернулся к ней, на его лице сияла добрая улыбка. — И как такая фурия могла подружиться с моей Софи?

— Вашей? — потрясённо переспросила Люси, пропустив мимо ушей "фурию", тряхнула головой и зло засмеялась. — Она не ваша. У неё есть отец. Пусть и неродной, зато нормальный. Он, в отличие от вас, не предавал её.

— Он предал её вчера, — сказал Дазай, — не явившись к ней в полицию и даже не попытавшись с ней увидеться. Он оставил жену, которая сама не своя от переживаний за дочь, и умотал в университет. Ты по-прежнему считаешь его нормальным отцом?

Люси молчала. Она не могла себе представить, чтобы Фёдор так поступил. Наконец, она сказала:

— Вы лжёте. Хотите перетянуть меня на свою сторону.

— Переубеждать я тебя не стану, — вздохнул Дазай. — Каждый сам создаёт себе иллюзии и выбирает жить в них. Но, если ты захочешь...

— Не захочу.

Люси толкнула дверцу машины, молясь, чтобы та не была заблокирована. Дверь поддалась и открылась. Девушка вышла на улицу.

— Идиотка! — вспылил Дазай.

— Сами такой!

Она быстрым шагом пошла прочь от его машины.

* * *

В баре "Люпин" играла музыка; забавно, за двадцать лет, кажется, она не изменилась. И её звучание всё так же ложилось бальзамом на израненную душу.

— Помнишь кота, которого ты почему-то назвал Учителем? — спросил Ода, заказывая себе сакэ.

— Конечно! — Дазай улыбнулся, временно уходя в воспоминания. — У него правда был очень учёный вид. Эх, старины Сэнсэя уже давно нет на этом свете. Классный был кот. Я его очень любил.

Они выпили, не обмолвившись ни словом, словно в память о покойном коте Сэнсэе.

— Как Софи? — спросил Дазай, немного помолчав.

— Плохо, — честно ответил Ода. — Боится не столько за себя, сколько за тебя.

— За меня-то чего? — удивился Дазай.

— Она опасается, что тебя тоже захотят убить. Ей не даёт покоя мысль, что ты раньше всех докопаешься до правды и пострадаешь от рук преступника.

Дазай потрясённо покачал головой и нежно прошептал:

— Моя девочка...

Ода больше ничего не говорил, и снова воцарившееся молчание нарушил Дазай:

— Одасаку.

— М?

— Почему ты ушёл? Тогда?

Ода посмотрел на него краем глаза.

— Зачем тебе знать это спустя столько лет?

— Надоело жить ложью и домыслами, — ответил Дазай. — Двадцать лет назад ты работал в службе безопасности моего отца. Он приставил тебя ко мне после моей... попытки самоубийства. Боялся, что я опять что-то выкину. Мы с тобой подружились и стали заходить в этот бар. С нами был ещё Анго. А потом ты исчез. Уволился и ни слова мне не сказал. Почему?

— Ты правда хочешь это знать?

— Да.

Ода вздохнул.

— Я понял, что обеспечивать безопасность богачей — это не моё. Хотел помогать простым людям. Вот и всё.

— Но почему ты мне сразу не сказал?

— Я боялся, что ты уговоришь меня остаться. Ты всегда обладал даром убеждения.

Дазай поставил бокал и горько усмехнулся.

— Одасаку... ты эгоист.

— Пожалуй. Но... спасать людей — это прекрасно. Спокойной ночи, Дазай. Я, как обещал, буду держать тебя в курсе расследования.

Ода встал и ушёл из бара.

* * *

Часы показывали третий час; Чуя, вдоволь промучившись в попытках уснуть, встал с кровати и пошёл на кухню. Из гостиной слышался равномерный храп Дазая. Чуя налил себе воды и встал у окна.

...- Вы хотели меня видеть?

Молодой человек с взъерошенными рыжими волосами стоял перед столом Огая Мори.

— Я знал, что ты согласишься прийти, — улыбнулся тот. — Но всё равно побаивался твоего отказа.

— Что вы хотели? — в душе парня всё дрожало от трепета, который вызывал у него этот человек, но он успешно старался сохранять ровный тон. — Зачем вам вызывать человека с улицы в свой крутой офис?

— Ты ведь не совсем человек с улицы, — возразил Мори, — судя по цепочке.

Он указал взглядом на выглядывающее из-за ворота потрёпанной рубашки парня золото. Тот покраснел и застегнул верхние пуговицы.

— От отца досталось, — буркнул он. — Я не украл. Чтоб вы знали, я учился в университете, только ушёл после первого курса. Обстоятельства так сложились...

— Я знаю, Чуя, — мягко прервал его Мори. — Автокатастрофа, в результате которой погибли твои родители. Проблемы с долгами у старшего брата, из-за чего пришлось продать дом и идти зарабатывать, бросив учёбу.

— Откуда вы знаете?..

— Моя служба безопасности работает на совесть, — улыбнулся Мори.

Чуя отшатнулся. Это была улыбка не человека, а волка, вышедшего на след.

— Что вы хотите? Имейте ввиду, мне уже нечего терять!

— Я хочу, чтобы ты стал другом моего сына.

Повисла пауза, которую разорвал громкий смех Чуи:

— Другом вашего сыночка? Того гада, с которым я подрался в прошлое воскресенье? Вы в своём уме?

Постепенно его смех сошёл на нет, и он посмотрел на Мори. Тот был спокоен.

— Я ожидал подобной реакции. Прости, неверно высказался. Тебе не обязательно становиться другом Осаму. Достаточно просто как можно чаще и дольше быть с ним рядом.

— Зачем? Вам больше нечем заняться? Да я второй раз в жизни видеть не желаю этого смазливого, самодовольного уро...

— Осаму тебя тоже ненавидит, — сказал Мори. — И эта ненависть... делает его живым. Понимаешь?

— Нет.

— Недавно Осаму бросила девушка. Он очень... тяжело это воспринял. Пытался покончить с собой. К счастью, его удалось спасти, но, — Мори вздохнул, — мой сын перестал быть прежним. Его глаза... они мертвы. Сейчас он проходит курс лечения у психиатра, только сомневаюсь, что это поможет. Я боюсь, что сломал его...

— Но ведь вашей вины в этом нет, — возразил Чуя. — Не из-за вас же девушка его бросила.

Мори улыбнулся так, что молодой человек сразу понял: в истории с девушкой не всё так просто, как кажется, и ему лучше в это не лезть.

— Всё равно я вас не понимаю, — он пожал плечами. — Каким образом ненависть ко мне поможет вашему сыну выбраться из депрессии?

— После вашей драки в баре, — объяснил Мори, — Осаму оживился. Вы ведь там что-то не поделили, так?

— Угу, — Чуя усмехнулся. — Вечный вопрос о равенстве богатых и бедных.

— Вот видишь! Ты — первый, кого Осаму воспринимает как достойного соперника.

— Соперника? Бред. Ну, поругались и подрались, тоже мне! С кем не бывает?

— И всё же я настаиваю, — тон Мори стал твёрже, — чтобы ты принял моё предложение. Давай так: я помогу тебе поступить в университет, где учится Осаму, на один курс с ним, а после его окончания приму вас обоих в мою компанию. Тебе не придётся ничего придумывать — учись и работай на здоровье, а Осаму сам к тебе потянется. Оставайся собой. Ну, что скажешь?

Чуя молчал. Предложение Мори было странным и слишком уж заманчивым.

— Я прошу тебя, как отец, — тихо добавил Огай.

Чуя посмотрел ему в глаза. В них была мольба и крохотная капля тепла. Тепла, которое Чуя всегда видел в глазах своих родителей.

Слёзы невольно выступили на глазах, и он быстро отвернулся.

— Чёрт бы вас побрал... Я согласен. Но...

Он замялся, боясь, что Мори сочтёт его чересчур наглым. Но тому, похоже, было в радость добавить доплату, так как он поторопил:

— Ну? Что-то ещё?

— Мой брат... Он раньше мечтал учиться во Франции, а сейчас затесался в какую-то тёмную компанию... Я боюсь, что эти типы не доведут его добра.

— Я тебя понял, — живо отозвался Мори. — Хорошо. Инсценируем смерть твоего брата, чтобы его и тебя не трогали, сменим ему имя и отправим учиться во Францию. Может, тебе что-то ещё нужно? Проси, не бойся.

— Нет, это всё, — пробормотал Чуя. Ему стало не по себе от направленности рассуждений Мори, но в целом идея понравилась. — Спасибо...

— Это я тебя должен благодарить, — вздохнул Мори. — Полагаю, говорить о том, что наш разговор для всех остаётся тайной, излишне?

— Да...

Чуя опустил голову и стал рассматривать свою руку в лунном свете. Кожа была гладкой, без единой мозоли, если не считать ту, что осталась от ручки. Да уж, без помощи Мори он бы сейчас носил ящики где-нибудь в порту вместо того, чтобы занимать должность заместителя босса крупной компании, а Верлен (Чуя давно привык к фальшивому имени старшего брата) загремел бы в тюрьму по милости своих так называемых друзей или вовсе бы погиб. Чуя был искренне благодарен боссу.

На обратном пути он заглянул в гостиную. Одеяло почти сползло с Дазая, свернувшегося клубочком на диване. На нём была пижама с пёсиками. Дазай терпеть не мог собак, поэтому Чуя с особым удовольствием преподнёс этот подарок ему на Новый год, зная, что тот от него не откажется: качество-то у пижамы хорошее.

Сейчас Дазай крепко спал и беззастенчиво храпел, не смущаясь, видимо, даже пёсиками на одежде. Чуя улыбнулся и пробормотал:

— Чёрт, я ж правда начинаю считать тебя другом...

Он вздохнул и ушёл к себе в спальню.