Второй шанс (гет)

ГЛАВА 8

Второй курс начался с шума. Буквально — с шума, который устроил Добби, явившийся к Гарри посреди лета с предупреждением: «Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс». Эльф наколдовал розовую пену на улице, а Гарри получил первое предупреждение от Министерства Магии.

Хорошо, мама поверила ему:

— Эльфы подчиняются хозяину. В основном эльфы у богатых, знатных чистокровных волшебников. Семья твоего отца, несмотря на длинную чистокровную ветвь, эльфов не держала. Я бы сказала, что кто-то из слизеринцев мог так пошутить.

Гарри задумался. Он готов был обвинить Драко Малфоя, но у него не было доказательств. Мама обвинять кого-либо запретила.

Возможно, зря.

В последние дни августа они отправились в Косой переулок, чтобы купить всё необходимое к школе. С семьёй Уизли они встретились в магазине учебников. Лили с охотой поддержала беседу с Артуром, который выведывал у неё, как работает маггловская техника, и осторожно напросился в гости. Потом, спохватившись, передал приглашение Молли их с Гарри на обед в воскресенье. Лили с радостью его приняла. А потом попросила прощения и отвлеклась на учебники. Она с ностальгией ходила между стеллажами и касалась корешков книг.

Книги, её проводник в этот таинственный мир. Она помнила и свой первый визит в магазин, в который она попала вместе с родителями и профессором МакГонагалл, и последующие — их с Северусом. Её воспоминания нарушил звук затевающейся ссоры.

— С кем ты тут, Поттер? — услышала она едкий звонкий голос. — С нищими Уизли? Чокнутая мамочка ведь сюда больше не может зайти…

— Заткнись, Малфой! — Гарри был на грани, но осознавал, что за драку потом прилетит от матери.

— Разве я не прав? — усмехнулся младший Малфой. — Где забыл свою сквиб-Поттер-грязнокровку?

— За вашей спиной, мистер Малфой, — фирменным тоном Снейпа проговорила Лили, выходя из укрытия стеллажей.

Драко растерял свой пыл. И стычка закончилась бы на этом, если бы в поддержку его не выступил внезапно появившийся Люциус:

— Поттеры, как неожиданно, — он чуть склонил голову, но поклон больше напоминал издёвку.

— Доброго дня, Люциус, — холодно ответила Лили. Её взгляд и голос были вовсе не доброжелательны.

— Как же давно мы не видели вас, миссис Поттер. Пожалуй, с ноября тысяча девятьсот восемьдесят первого…

Лили дёрнулась. Гарри понял, что Малфой напомнил про похороны отца. Но мать поразительно быстро взяла себя в руки.

— Мне кажется, я запомнила более раннюю встречу. Вы, насколько я помню, были обезоружены Сириусом, а сестра вашей жены заработала прядь седых волос от моей руки, — дерзко улыбнулась она. Люциус скрипнул зубами.

— Лили, мы всё нашли, пора найти Молли с Джинни… — подошёл Артур. — Люциус…

— Ба-а! Кого я вижу! Артур Уизли! Слыхал, что у Министерства прибавилось работы. Все эти рейды, знаете ли! Хоть сверхурочные-то вам платят?

С этими словами он сунул в котёл Джинни руку и среди глянцевых книг Локонса откопал старый, потрёпанный учебник «Руководство по перевоплощению для начинающих».

— По-видимому, нет, — вздохнул он. — Стоит ли позорить имя волшебника, если за это даже не платят?

Мистер Уизли покраснел ещё гуще детей.

— У нас с вами разные представления о том, что позорит имя волшебника, мистер Малфой, — отрезал он.

— Это очевидно. — Малфой перевёл белёсые глазки на родителей Гермионы, которые со страхом взирали на разгорающуюся ссору. — С кем вы якшаетесь! Ниже падать некуда.

Тут уж и старший Уизли не выдержал. Пнув ногой жалобно звякнувший котёл, он ринулся на мистера Малфоя, схватил его за грудки и швырнул на книжную полку.

— Я тебе покажу, как обижать моих друзей, — крикнул он, ловя падающие на него тяжеленные книги.

— Так его, отец! Врежь ему хорошенько! — кричали близнецы.

— Артур! Не надо, прошу тебя, — умоляла подошедшая миссис Уизли.

Толпа ринулась к выходу, сметая на своём пути книжные полки.

— Джентльмены! Пожалуйста, прекратите! — надрывался продавец, стараясь навести порядок.

— Чисто сумасшедший дом! А, ну валите всё отсюдова! — громыхнул чей-то голос.

Ну конечно, это спешил на подмогу Хагрид. Он с лёгкостью преодолел завалы книг и в мгновение ока растащил в стороны сцепившихся драчунов. У мистера Уизли была рассечена губа, а у мистера Малфоя красовался под глазом здоровенный фингал — след от удара толстенной «Энциклопедией поганок». В руках у старшего Малфоя всё ещё был учебник Джинни. Он сунул его обратно в котёл, глаза у него при этом недобро блеснули.

— Вот твоя книжка, девочка. Получше твой отец не в состоянии купить. Рад был увидеть вас, Лили. Но разочарован, что после смерти мужа вы заводите поразительно неприемлемые знакомства. Хотя, что ожидать от той, что не может больше даже книжку призвать.

— Но я всё ещё способна сварить яд так, что вы ни вкуса, ни запаха не почувствуете, — парировала Лили. — Поэтому советую вам не трогать моих близких.

Она направилась к выходу, Гарри последовал за ней.

Люциус зло посмотрел вслед ей. Затем взял книги сына, отправил всё домой, а потом переместился в бар на встречу с Северусом. Снейп посмотрел на него и без слов наложил целебные чары на глаз.

— Ты же был там, — проговорил Люциус. — Слышал, как она заговорила.

— Она защищается, как может, — заметил Северус.

— Хм, теперь я понимаю, что ты в ней нашёл.

— Это в прошлом…

«Эх, Лили! Не тех ты злишь».

Дуэльный клуб прошёл без происшествий — Снейп унизил Локхарта, студенты разошлись. Профессор радостно выдохнул. Но змея появилась позже.

Гарри шёл по коридору после ужина, один. На втором этаже он услышал шипение. Обернулся. Из трещины в стене выползала небольшая серая змея.

— Ты пахнешь странно, — прошипела она. — Не как другие.

Гарри замер. Он не понимал, что происходит. Просто ответил:

— Тебе тут не место. Уползай.

Змея уползла. Гарри выдохнул и пошёл дальше. Он не знал, что в тени стоял Драко Малфой. Не знал, что тот слышал его разговор со змеёй.

Малфой усмехнулся и побежал в гостиную Слизерина.

На следующий день вся школа знала.

Слухи распространялись быстрее, чем лихорадка в больничном крыле. Гарри Поттер — наследник Слизерина. Гарри Поттер разговаривает со змеями. Гарри Поттер открыл Тайную комнату.

— Я не открывал никакую комнату, — сказал Гарри за завтраком, чувствуя на себе десятки взглядов. — Я просто поговорил со змеёй. Она попросила убраться с дороги.

— Так и говорят только наследники Слизерина, — прошептал Драко с противоположного конца стола, но достаточно громко, чтобы все услышали.

Гермиона тут же начала читать вслух главу из «Хогвартса: история». Рон мрачно жевал тост, поглядывая на братьев. А Гарри хотел только одного — чтобы его оставили в покое.

В подземельях Северус услышал новость от слизеринцев. И замер.

«Он умеет говорить со змеями. Неужели Крестраж всё же создан? Я опять ничего не изменил».

Он написал Лили короткую записку через сову:

«У Гарри проявился дар. Будь осторожна. Он в безопасности, но школа шепчется. С.»

Лили получила записку вечером, после смены. Прочитала, перечитала и села на кухне, глядя в стену.

— Дар разговаривать со змеями, — прошептала она. — Это же дар Слизерина. Но Гарри не потомок Слизерина. Я бы знала.

Она не знала.

И сейчас она волновалась: мог ли он быть потомком Салазара Слизерина? Джеймс никогда не интересовался родословной дальше родителей. Значит, теперь ей надо выяснить всё. Лили отправила сову в Министерство с запросом на копию родословной Поттеров. И ещё одну — Сириусу:

«Ты же изучал старые рода. Джеймс не мог быть потомком Слизерина, правда? Л.»

Ответ пришёл через два часа. Сириус написал:

«Лили, не смеши меня. Поттеры — древний чистокровный род, но они никогда не состояли в родстве со Слизерином. Гарри просто везучий. Или невезучий. Не парься. С.»

Лили выдохнула, но тревога не ушла.

В Хогвартсе тем временем творился хаос. На стенах появились надписи: «Тайная комната открыта. Берегитесь, грязнокровки». Второкурсница из Когтеврана, Джастин Финч-Флетчли, был найден окаменевшим. Потом — ещё один.

Гарри избегали, как чумы. Даже Рон и Гермиона держались чуть поодаль — не из-за страха, а из-за того, что не знали, что сказать.

Северус следил за Гарри исподтишка. На зельях мальчик работал молча, без обычной концентрации. Зелье выходило мутным.

— Поттер, — сказал Снейп, проходя мимо. — Если ты собираешься отравить класс, предупреди меня.

Гарри поднял глаза. В них была усталость — слишком взрослая для двенадцати лет.

— Я не наследник, профессор, — сказал он тихо.

— Я знаю, — ответил Снейп так же тихо, чтобы слышал только Гарри. — Но это не остановит тех, кто хочет верить в обратное.

Гарри удивился. Снейп не утешал, но… признавал факт.

— Спасибо, — сказал Гарри.

Снейп кивнул и пошёл дальше.

В канун Рождества Гарри остался в Хогвартсе. Лили навестила его ненадолго — приехала на поезде, провела день, подарила шарф, связанный своими руками. Гарри прятал его под подушку, чтобы никто не дразнился.

— Ты выглядишь усталым, — сказала Лили, глядя на сына.

— Я справлюсь, мам.

— Я знаю. — Она поцеловала его в лоб. — Но знай, что я рядом. Что всегда помогу тебе.

Она уехала, а Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора. В тот же вечер, бродя по замку после отбоя (он не мог уснуть), он наткнулся на странную вещь. В женском туалете на втором этаже, где плакала Миртл, среди старой сантехники и мусора лежала тонкая чёрная книга.

Гарри поднял её. Страницы были пусты.

Он уже хотел выбросить, но его удивило, что чернила впитываются в бумагу. На первой странице проступили слова: «Привет, Гарри Поттер. Меня зовут Том Реддл».

Гарри замер. И начал общаться с дневником.

Через несколько дней Лили получила срочный вызов из Хогвартса. Дамблдор сообщил, что Попечительский совет собирается на экстренное заседание — вопрос об отставке директора стоит остро. Лили, как член попечительского совета, должна была присутствовать.

Она приехала в замок за час до заседания. Застала Гарри в пустом классе — тот сидел, уставившись в чёрную книгу.

— Что это? — спросила Лили.

— Дневник, — сказал Гарри. — Я нашёл его в туалете Миртл. Он умеет отвечать.

Лили взяла книгу. Перелистнула. Ничего. Потом увидела, как под её пальцами медленно проступают слова: «Кто вы? Вы не Гарри».

— Он пишет, — прошептала Лили.

Она почувствовала это мгновенно — холод, ползущий по пальцам, тяжесть, будто кто-то сел ей на грудь. Что-то тёмное, древнее, злое. Это не просто дневник. Это ловушка.

— Гарри, — сказала она, стараясь говорить ровно, хотя голос предательски дрожал. — Эта книга опасна. Не пиши в неё больше. Ни слова.

— Но он помогает мне, мама! Он знает про способности говорить со змеями, он сказал, что это нормально.

— Не верь разумному магическому предмету, — перебила Лили. — Я чувствую. Дай его мне. Я разберусь: попрошу посмотреть сильного аврора.

Гарри хотел спорить, но посмотрел на лицо матери — бледное, решительное, с каким-то новым, незнакомым выражением — и кивнул.

— Хорошо, мам.

Лили убрала дневник в сумку. Она не знала, как отвести беду от сына. Но знала одно: если книга тянет силу из того, кто в ней пишет, пусть она тянет из неё. Сквиба. Бесполезной. Пустой.

«Я не позволю тебе забрать моего сына», — подумала она. Ей было пора на заседание.

Зал заседаний был полон. Лили вошла последней, чувствуя на себе взгляды. Попечители — двенадцать ведьм и волшебников, большинство из древних чистокровных семей — сидели за длинным столом, покрытым зелёным сукном. Во главе — Дамблдор, спокойный, как всегда. Рядом с ним — Люциус Малфой, бледный, но торжествующий.

— Леди и джентльмены, — начал Дамблдор. — Мы собрались, чтобы обсудить…

— Мы собрались, чтобы потребовать вашей отставки, Альбус, — перебил Люциус поднимаясь. — Тайная комната открыта. Нападения на учеников. Вы не можете защитить школу.

— Я расследую, — спокойно ответил Дамблдор.

— Расследуете? — усмехнулся Люциус. — Три окаменения, паника среди учеников, а вы сидите в своей башне и пьёте чай с лимонными дольками.

Попечители зашумели. Старая ведьма из Попечительского совета, леди Марчбэнк, подала голос:

— Говорят, наследник Слизерина — этот мальчик Поттер. Он разговаривает со змеями. Мой внук учится с ним в одном классе и говорит, что Поттер странный. Себе на уме.

— Мой сын не наследник Слизерина, — раздался голос от входа.

Лили прошла к столу и села на свободное место напротив Люциуса.

— Миссис Поттер, — удивился Люциус. — Вы здесь? А разве сквибам позволено…

— Я здесь как член Попечительского совета, — отрезала Лили. — И я требую, чтобы вы прекратили распускать слухи о моём сыне.

— Слухи? — усмехнулся Люциус. — Ваш сын разговаривает со змеями. Это дар Слизерина. Мой сын сам слышал.

— Это редкий дар, который бывает у многих, — сказала Лили. — Любой волшебник, изучив архивные сведения, может убедиться, что Поттеры никогда не были в родстве с Салазаром Слизерином. — она выложила на стол пергамент. — И если вы хотите обвинить моего сына — предъявите доказательства.

Попечители склонились над родословной. Леди Марчбэнк крякнула.

— Действительно. Ни одной связи с основателем. Но всё равно странно.

— Что странно? — спросила Лили. — То, что мальчик одарён? Тогда странных очень много. Включая некоторых из вас, леди Марчбэнк. Я слышала, ваша прабабка умела разговаривать с птицами. Это тоже было странно?

Леди Марчбэнк замолчала покраснев.

Люциус не сдавался.

— А вы сами, миссис Поттер? — спросил он, сверкая глазами. — Вы потеряли магию, но до этого были сильной ведьмой. Рыжие волосы — признак древней магии. Откуда вы родом? Не скрываете ли вы свою родословную?

Лили замерла. Этот удар был неожиданным.

— Мои родители — магглы, — сказала она. — Какая разница?

— Разница в том, что вы могли быть потомком Слизерина по материнской линии и не знать этого, — злорадно произнёс Люциус. — А ваш сын тогда — наследник по матери. Дар змееуста мог передаться через вас.

— Это ложь, — ответила Лили, но голос её дрогнул.

— Вы не знаете, — сказал Люциус. — Вы грязнокровка, которая возомнила…

— Мистер Малфой! — предупреждающе повысил голос Альбус.

— Я магглорождённая, — перебила Лили вставая. — И я этим горжусь. Я — волшебница. Бывшая. Но отсутствие магии не помешает мне защитить тех, кто мне дорог. Я не сыплю обвинениями без доказательства. Докажите, Люциус, что в этом деле замешан мой сын, или найдите виновного. А пока вы лишь обвиняете в некомпетентности других, сами при этом ничего не делая.

Она обвела взглядом попечителей.

— Вы все знаете Дамблдора. Вы знаете, что он — величайший волшебник нашего времени. Если кто-то и может остановить это безумие — то только он. Вы хотите его уволить? Заменить кем? Люциусом Малфоем, который тратит время на сплетни вместо расследования? Или, может быть, вы готовы пригласить в школу кого-то из Пожирателей Смерти, которые только и ждут, чтобы захватить Хогвартс?

Попечители зашептались. Леди Марчбэнк подняла руку:

— Миссис Поттер права. Дамблдор — не идеален, но он лучшее, что у нас есть.

— Я тоже так считаю, — подал голос пожилой волшебник с длинной седой бородой. — Давайте дадим директору время.

Люциус побледнел. Он видел, как попечители склоняются на сторону Лили.

— Вы все с ума сошли, — прошипел он. — Эта женщина — сквиб. У неё нет магии. И вы готовы поддаться её сладким речам о силе директора? Последнее время он только и делает, что собирает вокруг себя слабых людей, неспособных защитить даже себя.

— Я могу защитить тех, кого люблю, — тихо сказала Лили. — И этого достаточно.

— Достаточно? — Люциус вскочил. — Вы — беззащитны, миссис Поттер. Вы потеряли мужа, потеряли магию, потеряли уважение. Вы прячетесь среди магглов, как крыса. И вы смеете учить нас?

Лили побледнела, но не отвела взгляда.

— Я не прячусь, — сказала она. — Я живу. В отличие от тех, кто гниёт в Азкабане, мечтая о старых временах. Вы, мистер Малфой, из тех, кто мечтает? А я действую. Раз я не могу использовать магию, я научилась той «магии», которую знают магглы, чтобы спасать людей.

Люциус сделал шаг вперёд. В комнате повеяло холодом.

— Ещё одно слово, миссис Поттер…

— Что вы сделаете? — спросила Лили. — Сразитесь со мной? Попробуйте. Я не боюсь вас.

В зале воцарилась тишина. Лили стояла, глядя на Люциуса, и в её глазах был вызов. Люциус сжал кулаки, но промолчал.

Леди Марчбэнк кашлянула.

— Предлагаю объявить перерыв.

Лили кивнула, развернулась и вышла из зала.

Люциус зло посмотрел ей вслед.

— Она пожалеет об этом, — прошептал он.

Лили вбежала в свою комнату, громко хлопнув дверью. Она прошла в гостиную, рухнула в кресло и заплакала — от бессилия, от унижения, от страха. Потом достала дневник. Открыла. И закрыла. Она знала, что делать.

Кабинет Снейпа она нашла быстро. Он открыл дверь после первого стука, будто ожидая её прихода.

— Гарри нашёл странный дневник, — без приветствий начала она. — Текст, который ты пишешь, исчезает, но дневник отвечает тебе. Будто у него есть разум.

Северус побледнел.

— Можно сказать, что есть… — он протянул руку и ожидал, пока Лили даст ему дневник. Он провёл над книгой палочкой, и его лицо стало ещё мрачнее. — Лили, позже я объясню, что это такое. Но эта вещь очень опасна. Её не получится уничтожить так просто. Знаю, что можно клыком Василиска или мечом Годрика Гриффиндора. Но уничтожить дневник мало. Где-то в подземелиях разбужен Василиск.

— Разве Василиск — не миф?

— К сожалению, нет. Мы должны найти Тайную комнату. Мы с тобой.

— Ты хочешь сказать…

— Тебе надо продолжить писать в дневнике. Постараться узнать, где вход в Тайную комнату. Даже если ты не запомнишь, я смогу увидеть в твоих воспоминаниях.

— А если я убью кого-нибудь?

— Я не дам тебе это сделать. Лили, у нас нет другого выхода.

Лили посмотрела на дневник, потом на Северуса.

— Ты предлагаешь мне стать наживкой?

— Да.

— Без магии. Без возможности защитить себя.

— С моей защитой, — поправил он. — Я не отойду от тебя ни на шаг. Но никто не должен знать. Ни Гарри. Ни Блэк. Ни Дамблдор.

— Даже Дамблдор?

— Особенно Дамблдор. — Северус помолчал. — У него свои планы. Свои представления о том, какими должны быть жертвы. Я не позволю ему использовать тебя. Или Гарри.

Лили хотела спорить, но вспомнила слова целителя в кабинете директора: «Не давай ей ложных надежд». Вспомнила, как Дамблдор смотрел на неё тогда — с жалостью, приправленной расчётом.

— Хорошо, — сказала она. — Никому. Но ты будешь рядом?

— Всегда.

Она взяла дневник в руки. Открыла первую страницу. Перо дрожало.

«Привет, Том. Это снова Гарри. Я напугал маму. Она забрала дневник, но я вернул его. Не говори ей».

Чернила впитались. Дневник молчал минуту — слишком долгую, слишком тяжёлую. А затем проступили слова:

«Я никому не скажу, Гарри. Мы — друзья. Расскажи мне о своей маме. Она волнуется за тебя?»

— Он спрашивает обо мне, — прошептала Лили.

— Не отвечай. Перехвати инициативу. Спрашивай про Тайную комнату.

Лили написала:

«В школе все думают, что это я открыл Тайную комнату. Но я не знаю, где она. Ты знаешь?»

Пауза. Затем:

«Знаю. Но тебе пока рано туда идти. Скажи, Гарри, ты слышишь голоса в стенах?»

Лили подняла глаза на Северуса. Тот кивнул — продолжай.

«Да. Шипение. Как будто змея ползёт по трубам».

«Это Василиск, Гарри. Только наследник Слизерина может его контролировать. Ты уверен, что не наследник?»

Лили замерла. Дневник сам задавал вопросы. Сам искал.

— Он проверяет, — сказал Северус. — Хочет понять, насколько Гарри внушаем. Отвечай уклончиво.

«Я не знаю. Мама говорит, что Поттеры не родственники Слизерину. Но я умею говорить со змеями. Разве это не доказательство?»

«Твоя мама может ошибаться, Гарри. Взрослые часто ошибаются. Только ты сам можешь узнать правду. Приходи в Тайную комнату. Я покажу тебе, кто ты на самом деле».

— Он торопится, — сказала Лили. — Хочет, чтобы Гарри пришёл туда немедленно.

— Не торопись с ответом. Сделай вид, что раздумываешь. Скажи, что боишься.

Лили написала:

«Я боюсь. Говорят, Василиск убивает взглядом. А я хочу жить».

Дневник ответил не сразу. Слова проступали медленно, будто их обладатель размышлял, стоит ли открывать карты.

«Василиск не тронет тебя, Гарри. Ты — змееуст. Ты — мой наследник. Мы очистим Хогвартс от грязи. От грязнокровок, которые оскверняют магию. Как твоя мать».

Лили выронила перо.

— Он знает про меня, — прошептала она. — Знает, что я магглорождённая.

— Дневник читает мысли того, кто пишет, — сказал Северус. — Он не знает, что пишет не Гарри. Но он чувствует твои страхи. Твою боль. Будь осторожнее.

Лили подняла перо. Руки тряслись.

«Не трогай мою маму. Она хорошая».

«Хорошие грязнокровки — это оксюморон, Гарри. Но я ничего ей не сделаю. Если ты придёшь ко мне. Один. Завтра в полночь. В ту уборную на втором этаже. Где всё началось. Я жду».

— Он назначил встречу, — сказала Лили. — Завтра в полночь.

— Мы будем там. Но пойду я.

— Нет. Он ждёт Гарри. Если увидит тебя — скроется. И мы никогда его не найдём.

— Ты не можешь идти одна, Лили. Ты без магии.

— Я пойду с дневником, — сказала она. — Он думает, что говорит с Гарри. Может, он не заметит подмены. А если заметит… — она посмотрела на Северуса, — ты будешь рядом.

Северус сжал кулаки.

— Это безумие.

— Это единственный шанс. Ты сам сказал.

Они не спали всю ночь. Северус варил зелья — обезболивающее на случай, если Лили пострадает, противоядие от десятка ядов, которые могли быть в подземелье. Лили сидела в кресле, перечитывая ответы дневника, запоминая каждое слово.

— Том, — сказала она вслух. — Он назвал себя Томом. Ты знаешь такого?

— Нет, — ответил Северус, не поднимая головы от котла. — Но я проверю. После.

На следующий день Лили вела себя как обычно. Помогала Помфри, разбирала склянки, кивала преподавателям. Никто не заметил странного блеска в её глазах — страха, смешанного с решимостью.

За ужином она подошла к Гарри.

— Ты сегодня был в туалете Миртл?

Гарри удивился.

— Нет. А что?

— Ничего. — Она поцеловала его в макушку. — Будь осторожен.

— Мам, ты сегодня странная.

— Я всегда странная. Спи спокойно.

В полночь Лили стояла у входа в женский туалет на втором этаже. Дневник был в сумке, на поясе — несколько флаконов с зельями, которые Северус зачаровал так, чтобы они открывались без магии. В руке — обычный маггловский нож.

— Глупо, — прошептала она. — Идти на монстра с ножом.

— Ты идёшь не на монстра, — раздался голос из пустоты. Северус стоял рядом, скрытый дезиллюминационными чарами. — Ты идёшь на дневник. Василиск — проблема Гарри, если он всё-таки сунется сюда. Твоя задача — выманить Реддла.

— Реддла?

— Я проверил архивы. Том Реддл — староста, отличник, награда за особые заслуги. И Пожиратель Смерти. Первый. Самый верный. А ещё — дневник не простой. Он хранит частицу его души.

Лили похолодела.

— Ты хочешь сказать, я разговариваю с…

— С частью Волан-де-Морта. Да.

Она хотела развернуться и уйти. Но ноги не слушались. Или слушались — но несли её вперёд, к раковине с выцарапанной змейкой.

— Как открыть? — спросила она шёпотом.

— Прошипи, как змея, — ответил Северус. — Ты же помнишь, как он говорил.

Лили закрыла глаза. Вспомнила тот день. Тот ужас. Шипение Волан-де-Морта перед тем, как он направил палочку на неё. Выдохнула. И произнесла:

— Откройся.

Раковина дрогнула. Металл заскрежетал, открывая тёмный провал. Воняло сыростью, гнилью и смертью.

— Я иду первым, — сказал Северус.

— Нет. Ты — тень. Ты появишься, только если я позову.

Она шагнула в трубу. Скользнула вниз, обдирая руки о ржавые стыки. Упала на мокрый камень, вскочила, огляделась. Тёмный зал. Статуи. Змеиные морды. И в центре — фигура.

Высокий молодой человек с чёрными волосами и бледным лицом. Красивый. Страшный.

— Здравствуй, Гарри, — сказал он голосом, от которого кровь стыла в жилах. — А я думал, ты струсишь.

Лили выпрямилась. Она уже чувствовала, как дневник тянет из неё силы — не магию, которой не было, а саму жизнь. Веки отяжелели, в голове шумело, будто она не спала несколько суток.

— Я не Гарри, — сказала она. Голос прозвучал слабее, чем хотелось бы.

Том Реддл моргнул. Его совершенное лицо исказилось — на миг, не дольше.

— Лили Поттер, — произнёс он. — Мать. Сквиб. Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты. Пытаюсь защитить того, кого люблю.

— Ты не защитишь его. Он — мой. Он — наследник. Он придёт ко мне, рано или поздно. А ты… — Реддл усмехнулся, — ты просто грязнокровка, которая потеряла магию. Ты никто.

— Может быть, — согласилась Лили. Голос дрожал, но она сжала кулаки, заставляя себя не шататься. — Но я та, кто держит твой дневник.

Она достала книгу. Реддл напрягся.

— Как такое возможно? Я же тянул из владельца дневника магию…

— Значит, во мне что-то осталось, — усмехнулась Лили.

— Мне этого хватит, — зло улыбнулся Реддл. — Ещё немного, и тебя одолеет слабость, тебе захочется спать. Ты уснёшь и больше не проснёшься.

Лили почувствовала, как его слова отзываются в теле — тяжёлой волной, толкающей в забытье. Она закусила губу до крови, чтобы не закрыть глаза.

— Не раньше, чем уничтожу тебя.

— Как ты собираешься это сделать? Ты не владеешь магией, даже палочку не взяла с собой. У тебя никого и ничего нет.

— У меня есть вера в то, что я делаю правое дело, и твой дневник.

— Отдай!

— Поговори со мной. Расскажи, где Василиск. Как его убить. И я подумаю.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться, — прошипел он. Свистнул. — Выходи!

Стены зала дрогнули. Из темноты выползала тень — огромная, с горящими жёлтыми глазами. Лили зажмурилась. Но ничего не случилось. Только помещение заполнила красивая песня — чистая, пронзительная, как первый луч солнца после долгой ночи.

В этой песне Лили вдруг услышала нечто большее. Не звук — а голос. Не слова — а чувство. Ей показалось, что Гарри зовёт её. Или Джеймс. Или кто-то, кто был с ней всегда, кого она забыла, но кто не забывал её.

«Вставай, — сказала песня. — Ты не одна».

— Фоукс? — прошептала Лили, открывая глаза.

Феникс подлетел к ней и бросил ей в руки Распределяющую Шляпу. Старая, потрёпанная, заплатанная — но живая. Лили растерянно поймала её, не понимая, зачем птица принесла этот артефакт.

— Шляпа не поможет тебе, грязнокровка, — прошипел Реддл. Его голос стал выше, нетерпеливее. — Ты умрёшь здесь. Одна. Без магии. Без оружия.

Лили сжала Шляпу в руках. И вдруг почувствовала — под пальцами, под старой тканью, что-то твёрдое, холодное. Металл.

Она сунула руку внутрь. И вытащила меч.

Серебряный клинок вспыхнул в полумраке подземелья, отражая жёлтые глаза Василиска. Лили никогда не держала в руках ничего подобного — тяжёлого, живого, опасного. Но меч будто знал, чего она хочет. Будто сам лёг в ладонь.

— Меч Годрика Гриффиндора, — прошептала она.

— Не может быть! — Реддл отшатнулся. — Ты не достойна! Ты — грязнокровка! Ты — сквиб! Меч не подчинится тебе!

— А он и не подчиняется, — сказала Лили, глядя на клинок. — Он просто… помогает.

Она перевела взгляд на Василиска. Чудовище замерло, раскачиваясь, будто гигантская пружина. Лили чувствовала, как силы покидают её — каждое движение давалось через «не могу», каждый вдох стоил усилия. Но она стояла.

«Не смотри в глаза, — вспомнила она слова Северуса. — Даже мёртвый взгляд убивает».

Фоукс взмыл в воздух, запел — пронзительно, чисто, громче прежнего. И жёлтые глаза Василиска дрогнули. Чудовище зашипело, заметалось, ослеплённое светом. Когти скрежетали по камню.

— Убей её! — заорал Реддл.

Василиск бросился вперёд.

Лили нырнула в сторону, перекатилась по скользкому полу. Меч волочился следом, тяжёлый, неудобный. Она никогда не сражалась на мечах. Но отступать не привыкла.

— Помоги! — крикнула она в пустоту.

В темноте у входа в зал что-то дрогнуло. Северус сделал шаг вперёд — Лили увидела краем глаза его силуэт, палочку, направленную на Василиска. Он был готов вмешаться. Но он медлил. Ждал.

«Сама, — поняла Лили. — Он хочет, чтобы я сама».

Василиск развернулся, ударил хвостом. Каменный пол треснул, осколки полетели в лицо. Лили зажмурилась, пригнулась. Меч выпал из рук.

Она осталась без оружия. Перед монстром. Без магии. Без надежды. Голова кружилась, в глазах темнело — дневник делал своё дело.

— Жалкая, — прошептал Реддл из темноты. — Никчёмная. Так и знал.

Лили смотрела на меч в трёх шагах от себя. Между ней и клинком — Василиск. Огромный, слепой на миг, но всё ещё смертоносный. Северус замер в проходе. Она видела, как он сжимает палочку, как хочет вмешаться — и не вмешивается. Потому что обещал. Потому что верит.

«Не получится, — поняла Лили. — Не добежать. Не увернуться».

И тогда она сделала единственное, что могла.

Она закрыла глаза.

— Гарри, — прошептала она. — Я люблю тебя.

И шагнула вперёд.

Не за мечом. Навстречу.

Василиск раскрыл пасть. Лили услышала шипение, свист, запах гнилой плоти. Всё тело замерло в ожидании удара.

Но удара не было.

Вместо него — крик. Нечеловеческий, полный боли и ярости. Лили открыла глаза.

Фоукс вцепился когтями в морду чудовища, выклёвывая глаза. Василиск забился в агонии, слепой, обезумевший. Его голова металась из стороны в сторону.

— Сейчас! — крикнул Северус.

Лили рванула вперёд, схватила меч, взмахнула. Не глядя. Не целясь. Просто вкладывая в удар всю злость, всю боль, весь страх, всю любовь к сыну, которого не хотела оставлять сиротой.

Клинок вошёл в нёбо Василиска. Чудовище взревело, дёрнулось, повалилось на бок. Тяжёлая туша рухнула на каменный пол, подняв волну грязной воды.

Лили выдернула меч. Отступила, тяжело дыша. Всё тело дрожало, перед глазами плыли чёрные круги.

— Жива? — спросил Северус из темноты. Голос его был напряжённым, он уже шагнул к ней, готовый подхватить.

— Жива, — выдохнула она.

Она повернулась к Реддлу.

Он стоял у статуи Салазара, бледный как смерть. Его призрачная фигура мерцала, распадалась на глазах.

— Ты… не можешь… — прошептал он. — Я бессмертен…

— Не сегодня, — сказала Лили.

Она подошла к дневнику, который упал на пол в суматохе. Подняла. Руки почти не слушались, но она заставила себя держать книгу ровно. Открыла. И не раздумывая вонзила в страницы клык Василиска — один из тех, что торчали из мёртвой пасти.

Чернила брызнули во все стороны. Дневник закричал — тонко, по-детски, разрывая тишину. Реддл замер на миг, глядя на неё с ненавистью и ужасом. А затем рассы́пался в прах.

Тишина.

Лили опустилась на колени, выронила меч и клык. Руки тряслись. Дыхание сбивалось. Сознание плыло, но она заставляла себя не отключаться — только не здесь, не в этой грязи.

— Всё кончено, — сказал Северус, появляясь рядом.

Он помог ей подняться. Лили шаталась, и он поддерживал её за локоть, не давая упасть.

— Я не думала, что получится, — прошептала она.

— А я знал, — ответил он. — Ты сильнее, чем кажешься.

Фоукс тихо сел ей на плечо. Лили погладила птицу по алому оперению слабеющей рукой.

Они выбрались наверх через трубу. На втором этаже было темно и тихо. Лили прислонилась к стене, закрыла глаза. Всё тело болело, голова гудела.

— Ты как? — спросил Северус.

— Жива, — повторила она. — Но едва.

Он стоял рядом не уходя. Лили открыла глаза, посмотрела на него. В тусклом свете коридора его лицо казалось ещё более бледным, чем обычно.

— Ты почти вмешался, — сказала она.

— Почти, — согласился он.

— Почему не вмешался?

Северус помолчал.

— Потому что ты должна была сделать это сама. Чтобы знать — ты можешь. Без магии. Без меня.

Лили покачала головой, устало усмехнулась.

— Глупо.

— Возможно, — сказал он. — Но ты справилась.

Она посмотрела на свои руки. Царапины, ссадины, въевшаяся грязь. И маленький шрам от чего-то острого — откуда?

— Я чуть не умерла там, — тихо сказала она.

— Но не умерла, — ответил Северус.

— Ты не боялся?

Он снова помолчал. Дольше.

— Боялся, — сказал он наконец. — Каждую секунду. Но я верил.

— Во что?

— В тебя, — просто ответил он.

Лили смотрела на него долго, пытаясь понять — говорит ли он правду или просто то, что она хочет услышать. Но его глаза — тёмные, усталые, беззащитные в этот миг — не лгали.

— Спасибо, Северус, — сказала она. — За то, что был рядом.

Он кивнул.

— Всегда.

Она улыбнулась устало и пошла в свою комнату. У входа обернулась.

— Северус.

— Да?

— Ты сказал, что я сильнее, чем кажусь. — Она помолчала. — Может быть, ты прав.

Он не ответил. Только кивнул ещё раз, коротко.

Лили скрылась за поворотом. Северус остался в коридоре. Смотрел ей вслед, пока шаги не затихли.

Потом развернулся и ушёл в темноту.

Тень.

Как всегда.

Утром Лили проснулась от того, что Гарри тряс её за плечо.

— Мам! Мам, вставай! Ты проспишь завтрак!

Она открыла глаза. Сын стоял над ней, взъерошенный, счастливый.

— Что случилось? — спросила она хрипло.

— Ничего! Просто я голодный, а ты спишь уже целую вечность!

Лили посмотрела на свои руки. Чистые. Ни крови, ни грязи. Только небольшая царапина на ладони — откуда?

Она не помнила.

Или не хотела помнить.

— Иду, — сказала она вставая. — Дай мне пять минут.

Гарри выбежал из комнаты. Лили подошла к зеркалу. На неё смотрела уставшая женщина с красными глазами и бледным лицом.

«Мы сделали это, — подумала она. — Я сделала это».

Она улыбнулась своему отражению.

И пошла завтракать.