Второй шанс (гет)

Пролог

Северус чувствовал, как яд растекается по венам. Руки, скованные смертельной дозой, отказывались повиноваться. Он знал, что умрёт. Знал, что не успеет передать Гарри всё — ни правды о прошлом, ни своей боли, ни раскаяния. Дамблдор затеял слишком сложную, жестокую игру, превратив каждого в разменную монету. И теперь Северус умирал, так и не рассказав мальчику главного.

Дрожащими пальцами он извлёк из кармана мантии маленький флакон. Универсальное противоядие — зельевар носил его на всякий случай уже много лет, не зная, от какого именно яда ему придётся спасаться. Северус залпом осушил флакон.

«Неужели я умру, так и не успев?»

Яд отступил — но не полностью. Сознание начало ускользать, но он отчаянно удерживал на поверхности те воспоминания, что должен был передать Гарри. А затем наступила тьма.

Или не тьма?

Северус открыл глаза — и увидел грязный потолок знакомого паба. Кабак, где маг не был семнадцать лет. Когда его душа ещё не сгнила до конца.

— Снейп, хватит грезить о своих зельях! — окликнул его голос, который он узнал бы из тысячи. Долохов. Молодой. Живой. — Сегодня твой день. Тёмный Лорд притащит тебе эту рыжую грязнокровку…

Рыжую грязнокровку?

Северус резко обернулся. Схватил Долохова за грудки, заглянул в глаза — того самого, кто будет пытать и убивать через семнадцать лет. Отпустил. Ничего не сказал. Подошёл к зеркалу.

Из зеркала на него смотрел он сам-двадцать один год. Сальные волосы, тощая фигура, злой, колючий взгляд. Живой. Неизраненный. Не прожжённый проклятиями.

Он не знал, как это произошло. Смерть стала дверью. Или противоядие сработало не так, как ожидалось. Или судьба, в которую он никогда не верил, решила дать ему второй шанс. Северус не знал и не хотел знать — он был жив.

В голове всё встало на свои места. Он вспомнил, о какой грязнокровке идёт речь, и где они сидят. Вспомнил, что сегодня — Хэллоуин. Сегодня ночь, когда Волан-де-Морт идёт в Годрикову Лощину.

Северус вылетел из паба и трансгрессировал на место.

Северус знал, куда трансгрессировать, но очень надеялся, что ничего не выйдет. Дом Поттеров должен быть надёжно защищён чарами. Но, видимо, Волан-де-Морт уже внутри — иначе защита не пропустила бы его. Северус прибавил скорости.

Ворвавшись в гостиную, он споткнулся о распластанное тело Джеймса Поттера. Глаза открыты, но в них больше нет жизни. Мёртв. Северус не стал проверять пульс — знал. И побежал на второй этаж, где раздавались крики.

— Только не Гарри! Убейте меня, но пощадите Гарри!

Её голос — звонкий, полный отчаяния — резанул мужчину в самое сердце. Он видел её, хоть и находился ещё далеко. Лили стояла перед кроваткой сына, заслоняя его собой. Она понимала, что Джеймс мёртв. И всё равно не отступала.

— Отойди, глупая девчонка! — прошипел Волан-де-Морт. — Тебе не обязательно умирать. Мне нужен только он.

— Нет! — её голос прозвучал с такой стальной решимостью, что на миг ошеломила даже тёмного мага.

Волан-де-Морт усмехнулся и направил палочку на неё.

Северус не мог больше медлить. Он заметил палочку Лили на тумбочке, схватил её и выкрикнул заклинание. Ненависть к Волан-де-Морту — не за идеи, а за то, что тот сделал с Лили в прошлом и собирался сделать сейчас, — хлынула из него зелёной вспышкой.

— Авада Кедавра! — произнесли они с Тёмным Лордом одновременно.

Луч с палочки Лили поразил Волан-де-Морта. Тот взмыл в воздух, а затем рухнул на пол и рассы́пался в прах. Луч, сорвавшийся с палочки тёмного мага, летел прямо в Лили. Она зажмурилась. Но прямо перед ней зелёный свет столкнулся с невидимой преградой и рассыпа́лся в искры, пробивая стёкла, круша мебель и сбивая магов с ног. Не пострадала лишь кроватка с младенцем.

Лили, будто не чувствуя боли, подскочила и бросилась к сыну. Жив. Не ранен. Какое облегчение. А затем настороженно посмотрела на Северуса.

— Сев, ты пришёл с ним? — хрипло спросила она.

— Нет, Лили. — Он заметил недоверие в её глазах. — Я узнал, что он собирается напасть. Я хотел спасти вас. Пожалуйста, поверь мне.

— Как ты узнал?

Она задала вопрос, на который он не знал, что ответить. Между ними лежала чёрная пропасть из недоверия. И как-то надо было начинать строить мост через неё.

— Я всё объясню. Только поверь мне, — быстро проговорил он, протягивая ей её волшебную палочку.

Лили схватила её и направила на Северуса. Тот понятия не имел, где его собственная палочка.

— Я понял, что выбрал неверную сторону, — сказал он. — Когда узнал, что пророчество касается вас, я пошёл к Дамблдору. Директор обещал защитить вас всех.

— Всех? — молодая женщина только что вытащила Гарри из кроватки, продолжая держать палочку нацеленной на Снейпа, и вдруг замерла. — Джеймс? Где Джеймс?

— Лили, он… — Северус замолк, не зная, как сказать ей правду.

— Нет! — возразила Лили, решительно направляясь вниз. — Ему нужна помощь. Сейчас мы всё исправим.

Она спустилась в гостиную. Увидела тело мужа. Замерла.

— Энервейт!

Заклинание не возымело действия. Паника медленно захлёстывала её, но мозг отказывался принимать горькую правду.

— Я свяжусь с Дамблдором. Нужно позвать на помощь.

Северус молчал. Она знала правду. Просто не хотела признавать.

Дамблдор прибыл быстро, и не один — с ним были Блэк, Люпин и Грюм. Последний, увидев тело Поттера, выругался и начал вызывать авроров.

— Альбус, нужны целители. Это какое-то проклятие, обычные заклинания не помогают, — спокойно сказала Лили, стоя на коленях возле мужа. Гарри на её руках плакал.

Сириус, смертельно бледный, молча опустился на колени рядом с погибшим другом.

— Сохатый, это я… Я не должен был…

— Сириус! Перестань! — прикрикнула на него Лили. — Ему просто нужна помощь!

— Лили, — как всегда, ласково обратился к ней Дамблдор. — От Авады нет лекарств.

— Нет! — она была вне себя от горя. — Вы все ошибаетесь. Джеймс сейчас очнётся. Просто сильно ударился.

— Лили… — с болью в голосе остановил её Люпин.

— Мы уже ничего не можем сделать, — добавил директор.

Лили протестующе покачала головой, передала Гарри Люпину и начала делать искусственное дыхание. Массаж сердца. Маггловские методы. Бесполезные при смертельном заклинании.

Она всё делала и делала, потихоньку сдаваясь. А затем и вовсе легла на грудь мужа.

— Это нечестно, Поттер. Ты клялся, что мы будем вместе до конца своих дней. Это время ещё не пришло. Почему?

Северус стоял в стороне и смотрел. Когда-то он мечтал о смерти Поттера. Сейчас же хотел только одного — закрыть его собой. Или успеть раньше. Сделать что угодно, лишь бы не видеть этих слёз.

Грюм обследовал дом, затем спустился и что-то прошептал Дамблдору. В этот момент в гостиной появились Бартемиус Крауч и несколько авроров. Крауч отдал приказ:

— Снейпа и Блэка арестовать по подозрению в пособничестве Волан-де-Морту.

Внутри Северуса всё заледенело. Вот и всё.

Блэк побледнел и попятился.

— Нет, это не я… Мы всё переиграли… Я виноват, что уговорил Джеймса…

— Расскажешь на суде.

На обоих наложили магические кандалы и поволокли к выходу. Блэк отчаянно сопротивлялся, выкрикивая проклятия в адрес Крауча. Снейп не сопротивлялся. Он лишь озирался, стараясь запечатлеть в памяти образ Лили.

Он был уверен, что это последний раз, когда они видятся.

Несколько дней спустя Годрикова Лощина скорбно замерла, принимая похоронную процессию. Казалось, слёзы всего магического мира пролились в этот день. Лили стояла у гроба, словно окаменевшая. Сквозь пелену отчаяния она слышала слова соболезнования, но не воспринимала их. Что они могли значить? Разве можно вернуть утраченное?

Она кивала, но не улыбалась. Её лицо было бледным, даже веснушки исчезли. Лили стала неузнаваема.

Речи, воспоминания, рыдания. Затем магией гроб опустили в могилу, и комья земли глухо ударили о крышку. Лили рванулась вперёд, но Ремус, предвидевший это, нежно, но твёрдо удержал её за плечо.

— Держись, Лили. Позволь слезам пролиться — станет легче.

Она взглянула на него пустыми глазами, но позволила увести себя в дом. В гостиной Аластор разливал вино немногочисленным выжившим членам Ордена Феникса.

Сириус свернулся на диване, вцепившись в шарф Джеймса. Ремус опустился рядом, коснулся его плеча. Они не говорили — слова были не нужны.

Судьба смилостивилась, и Сириуса быстро освободили из Азкабана. Дамблдор привёл к Краучу сломленную горем Лили, и она дала показания, подтверждающие невиновность Блэка и изобличающие Петтигрю.

— Хвост был Хранителем, — сказала она бесцветным голосом. — Джеймс сменил хранителя за несколько дней до… Зачем? Вы спросите у Сириуса. Я не знаю.

Сириус, едва услышав приговор, рванул искать Петтигрю. Но тот словно сквозь землю провалился. Блэк рыскал по всей Англии, но предатель исчез — возможно, сбежал за границу, возможно, принял облик крысы и затаился. Сириус вернулся в Годрикову Лощину ни с чем, злой и опустошённый. Единственным светом для него стал маленький Гарри. Крёстный носил его на руках, разговаривал с ним, рассказывал о Джеймсе. Гарри, в силу возраста, не понимал страданий крёстного, лишь радостно тянул ручки, хватал его за волосы и лепетал: «Папа?» Каждое это слово причиняло Сириусу острую боль.

Лили оставалась безучастной ко всему. Она всё больше напоминала статую. Ни слезинки. Лишь машинально ухаживала за ребёнком: кормила, укладывала спать, купала. Гарри чувствовал, как изменилась мать, и всё чаще просился на руки к крёстному или Люпину.

Через несколько дней после похорон Дамблдор попросил Лили дать показания на закрытом заседании суда — чтобы спасти Северуса Снейпа. Она согласилась. Не потому, что хотела. Скорее, потому что ей было всё равно.

— Волан-де-Морт явился к нам из-за предательства Питера, — сказала она. — Джеймс задержал его. Я побежала за палочкой. Тёмный Лорд настиг меня в детской. А дальше я не знаю, что произошло. Но Волан-де-Морт исчез, а у Гарри появился шрам.

— Какую роль сыграл в вашем спасении Северус Снейп?

— Он осведомитель Дамблдора. Явился вместе с директором уже после нападения. Больше мне нечего сказать. Мы не общались последние пять лет.

Этого хватило. Снейпа оправдали. Лили вышла из зала суда, даже не взглянув на него.

Похороны состоялись, и все покинули Лили. Близкие друзья и хотели бы быть рядом, но директор намекнул, что ей нужно дать время. И вот она одна утром, готовит завтрак для себя и сына.

Леденящий душу смех раздался в кухне дома Поттеров.

Лили замерла. Мальсибер выбил дверь мощным заклинанием и злобно ухмыльнулся при виде ведьмы. Она молниеносно подхватила Гарри, сжала в руке палочку и приготовилась защищаться. Но заклинание не сорвалось с кончика — палочка молчала.

— Что такое, грязнокровка? Задрожала?

Лили в панике закрыла собой сына. Она не знала, почему палочка не слушается, но времени на размышления не было.

— Что тебе нужно? В Азкабан захотел? — спросила она холодно.

— Поквитаться. Наши лучшие ребята гниют в Азкабане, чистокровные колдуны мрут, а грязнокровки с министром разговаривают…

— Завидуешь? — дерзко бросила Лили. — Так дай какому-нибудь психопату убить твою жену и покуситься на ребёнка. Слабо?

Она незаметно переместилась к плите. На ней шипел бекон — она готовила завтрак, как делала это каждое утро, только чтобы занять руки.

— Как ты смеешь! — Мальсибер шагнул к ней. Палочка была направлена на неё, но заклинание не последовало.

Лили схватила сковороду и выплеснула горячее масло ему в лицо. Пожиратель закричал. Она схватила Гарри и бросилась в кладовку. Перед тем как запереть дверь, она подхватила одну из мародёрских ловушек, оставшихся от Джеймса, и швырнула её в преследователя.

Какое-то слабое проклятие остановило его. А затем раздались хлопки трансгрессии — подоспели авроры.

— Миссис Поттер! Вы целы?

Лили вышла из кладовки, дрожа, прижимая к себе сына. В кухне были Сириус, Люпин, Грюм и ещё несколько авроров.

— Мы в порядке, — сказала она.

— Чем ты его так разукрасила? — усмехнулся Грюм, кивая на обожжённое лицо Мальсибера.

— Беконом. Любимый завтрак Джеймса.

Все рассмеялись, но смех был нервным. Сириус обнял Лили за плечи, а Ремус молча забрал у неё Гарри.

Грюм отдал приказ увозить Поттеров в Хогвартс. Но когда Лили попыталась создать порт-ключ, ничего не вышло. Она попробовала простое заклинание — и все присутствующие с ужасом осознали, что магия исчезла.

Грюм выругался сквозь зубы.

В кабинете Дамблдора собрались все участники спасательной операции: Сириус, Люпин, Грюм, Снейп, МакГонагалл и Помфри.

— Лили, когда ты в последний раз колдовала? — спросил директор.

Она пожала плечами. Последние дни были как в тумане. Она готовила по-магловски, убирала в доме, стирала пелёнки — только чтобы не сойти с ума.

Помфри провела диагностику, но ничего не обнаружила.

— Проклятий нет, — тихо заключила она.

Дамблдор тоже произвёл диагностику. Они просили Лили пробовать разную магию — ничего не происходило.

— Северус, посмотри, нет ли тёмных проклятий, — попросил директор.

— В этом нет необходимости! — Лили отшатнулась от бывшего друга.

— Лили, на похоронах Поттера была вся магическая Англия, — сухо заметил Снейп. — Тебя могли проклясть. Я там не был и не знаю, кто к тебе подходил.

— Или не хочешь раскрывать, кто ещё из вас избежал Азкабана? — вмешался Блэк.

— Сириус! — одёрнули его Дамблдор и Люпин. — Не сейчас. Нам важно понять, что случилось с Лили.

Сириус замолчал. Лили смирилась. Северус проводил диагностику — палочкой, руками, заклинаниями на древних языках. С каждым жестом становился мрачнее.

— Ничего, — он поджал губы. — Её не проклинали. В ней нет ни капли магии. Будто она никогда не была волшебницей.

Лили вздрогнула. Слёзы градом катились по щекам. Судьба вырвала из её жизни не только Джеймса, но и саму магию.

Дни тянулись бесконечной вереницей. Лили и Гарри оставались в Хогвартсе. Целители со всего мира приезжали по приглашению Дамблдора, осматривали её и разводили руками. То, что произошло с ней, не было ни истощением, ни травмой — просто магия исчезла, будто и не было.

Лили помогала Помфри в больничном крыле, но её усилия были подобны капле в море. Она варила зелья под присмотром Снейпа — и обнаружила, что может варить их без магии, если катализатор зачарован заранее. Это давало ей иллюзию полезности.

Но гнетущее чувство беспомощности не проходило. Женщина чувствовала себя призраком, блуждающим по коридорам. Срывалась на Северусе — грубила, язвила, старалась задеть побольнее. Друг молчал, не отвечал на оскорбления, но продолжал заботиться.

В канун Рождества она пошла поздравить Дамблдора — связала шарф, потому что ничего другого не умела. У двери кабинета она услышала голос иностранного целителя:

— …Ей не помочь, Альбус. Она сквиб, и это не исправить. Радуйся, что разум не помутился, как у твоей сестры. Не давай ей ложных надежд.

— Габриэль! — возмутился директор.

Лили не слушала дальше. Её била дрожь. Сквиб. Бесполезна. Опасна для сына. Лили побежала в свою комнату.

В её вещах хранились заготовки зелий. Она и сама не знала, зачем держала их. Но сейчас поняла. Руки уверенно смешали зелье и дождались, когда оно будет готово.

Вечером состоялся праздничный ужин. Гарри сидел на руках у Лили, хлопал в ладоши, глядя на фейерверки, которые запускали Сириус и Люпин. Лили не улыбалась.

Северус заметил это. Заметил странную решимость в её глазах. Он попытался подойти к ней, но сначала его задержали преподаватели, потом Дамблдор, а затем она исчезла из зала.

Он побежал к Мародёрам.

— Где Лили?

— И тебе здравствуй, Снейп, — отозвался Блэк. — А тебе-то что?

— Отвечай! Потом выясним отношения.

— Она сказала, что нехорошо себя чувствует, — вмешался Ремус. — А мы вызвались понянчить Гарри…

Северус ринулся в её комнату.

Она сидела в кресле. Пустой взгляд. Пустые руки. Пустая — внутри.

— Что ты приняла? — спросил он.

— О чём ты?

Он схватил её за руку, силой потащил обратно в зал. В коридоре они встретили Мародёров с Гарри. Снейп выхватил ребёнка. Гарри заплакал.

— Что ты приняла?! — кричал Снейп.

Она молчала. Сириус хотел было вмешаться, как делал всегда, но его остановил Рем, смотрящий на пару перед ними с нескрываемой паникой. Чутьё оборотня подсказывало: что-то страшное произошло.

Снейп выругался — глухо, страшно. Схватил её за руки и невербально прочитал её мысли. И снова выругался, но в чёрных глазах плескались отчаяние и страх. У него не было противоядия. Он не успеет его приготовить. Если только…

— Безоар! У Слизнорта есть безоар!

Он потащил её в лабораторию, почти волоком. Безоар нашёлся. Снейп заставил Лили проглотить его и принялся варить противоядие.

Лили сидела рядом, безмолвная. Слёзы текли по её щекам, но она не всхлипывала. Мародёры догнали их и попытались поговорить, но Снейп заткнул их, угрожая выгнать.

Противоядие было готово через два часа. Лили выпила.

Снейп подождал, проверил диагностикой, а затем тряхнул её за плечи:

— Что это было, Лили? К Поттеру захотела?

Она не ответила. Рем и Сириус открыли рты: пожалуй, это был первый и единственный раз, когда они видели проявление сильных эмоций у Нюниуса.

— Что бы ни случилось, у тебя есть жизнь! У тебя есть ребёнок!

— А если ему будет лучше без меня?! — вдруг сорвалась она. Закричала. Зарыдала.

Снейп выдохнул. Пусть кричит. Пусть плачет. Жива. Она жива.

— Конечно, лучше, — сказал он ледяным тоном. — Ты умрёшь, и Гарри отдадут Петунии. Она будет вне себя от счастья — получит сына погибшей чокнутой сестры. Приютит его, обласкает, полюбит как родного.

Лили вздрогнула. Она знала Петунию.

— Я сквиб, — прошептала она. — Я не смогу его защитить.

— Так дай это сделать магам, которые тебя окружают. А сама просто будь рядом. Люби его. Воспитывай. Ты нужна ему.

«Ты нужна мне», — кричала его душа. — «Я за тебя умру. Только живи».

Лили потянулась к сыну. Сириус и Ремус обняли её.

Северус вышел в коридор, прислонился к холодной стене и выдохнул. Впервые за два месяца. Она жива. Она будет жить.

Остальное неважно.