Испытание Воина (гет)

Две темные фигуры медленно и осторожно пробирались сквозь серую мглу, которая, подобно плотному савану, затягивала всё вокруг непроницаемой пеленой. В этом зловещем тумане едва различались размытые, призрачные силуэты далёких холмов, словно тени древнего мира. Зловещая местность вокруг них казалась не просто мёртвой землёй — она была живым, дышащим существом, источающим тяжёлый, удушливый запах гнили и застоявшейся сырости, который проникал не только в лёгкие, но, казалось, просачивался в самую душу путников, оставляя там след безысходности и отчаяния.

Каждый их шаг превращался в мучительное испытание: предательская зыбкая почва внезапно проваливалась под ногами, заставляя путников балансировать на грани падения в темные воды. То тут, то там раздавался пронзительный треск тонкого льда, покрывающего чёрную водную гладь — звук, от которого стыла кровь в жилах. Казалось, будто сама земля, подобно голодному хищнику, выжидает момент, чтобы поглотить незваных гостей в свои бездонные топи.

Фродо шёл впереди, за ним следовал Сэм, изо всех сил стараясь не отстать. Голлум, напротив, двигался по болоту словно по знакомой тропе, грациозно, если конечно что-то в этом теле можно было назвать грациозным, перепрыгивая с кочки на кочку. Он знал путь, и это было их единственной надеждой. Но Сэма не покидало чувство, что это же создание однажды может привести их к погибели.

Воздух здесь был густым и вязким, словно отравленный, наполняя лёгкие тяжестью. В тишине болота время от времени раздавались странные звуки: треск ветвей, зловещий плеск воды, будто невидимые существа наблюдали за ними из тёмных глубин. Иногда Сэму казалось, что он видит в тёмных пятнах воды странные отблески, будто чьи-то глаза смотрят на них из-под мутной поверхности.

— Не нравится мне это место, мистер Фродо, — пробормотал Сэм, стараясь не слишком громко дышать. — Здесь что-то не так… Совсем не так.

Фродо оглянулся, его лицо было бледным и измождённым, но решительным.

— Это болота Мёртвых, Сэм. Гэндальф рассказывал мне о них. Здесь сплелись страх и смерть, которые остались от древней войны… Мы должны быть осторожны.

Голлум услышал разговор и обернулся, его глаза блестели в серой дымке.

— А-а-а, хоббитцы боятся? Смеагорл не боится. Знает, где идти. Не смотрите в воду, хоббитцы, не смотрите… Они там. Притаились, ждут…

— Кто они? — выдохнул Сэм, останавливаясь и всматриваясь в тёмную жижу.

— Лица… лица мёртвых, — Голлум прошептал, и его голос прозвучал так зловеще, что даже воздух вокруг, казалось, охладился. — Не смотреть! Они тянут к себе… затянут в воду.

Фродо невольно опустил взгляд и застыл, словно пригвождённый к месту невидимой силой. В мутных глубинах перед ним постепенно проступали жуткие видения — размытые, призрачные очертания лиц, испускающие неестественное, болезненное свечение сквозь тёмную воду. Эти лица, искажённые вечной мукой и безысходностью, казались застывшими в момент предсмертного крика. Их пустые, лишённые жизни глаза, подобно бездонным колодцам скорби, неотрывно смотрели прямо на него, словно пытаясь достучаться до его души. По телу Фродо медленно разлилось леденящее оцепенение, парализующее каждую мышцу, каждый нерв. В этот момент он остро ощутил, как Кольцо в его кармане налилось свинцовой тяжестью, будто отзываясь на зов этой древней тьмы, таящейся в глубинах мёртвых вод.

Сэм схватил его за руку, вырвав из оцепенения.

— Мистер Фродо! Не смотрите! Давайте идти дальше, скорее!

Сэм крепче сжал руку Фродо, напоминая, что, несмотря на мрак вокруг, у них ещё есть цель. Они продолжили путь за Голлумом, стараясь не смотреть вниз, не слушать шёпотов, что казались эхом в их сознании. Болото, словно живое существо, нашёптывало свои проклятия, подстерегая их на каждом шагу.

Больше Фродо старался не опускать взгляд на тёмную жижу под ногами, он устремил глаза на Голлума, который скользил по болотной тропе с почти нечеловеческой грацией. Его узкое тело, согнутое и покрытое тусклой, почти прозрачной кожей, выглядело как слепок из прошлого, которое должно было бы давно исчезнуть. Каждое его движение напоминало о хищной осторожности зверя: сутулые плечи, длинные, изогнутые пальцы, что то и дело касались земли, и большая голова, чуть вытянутая вперёд, словно всё его существо было подчинено лишь одной цели — идти дальше.

Глаза Фродо не могли оторваться от этой фигуры. Он пытался увидеть в нём следы того, кем Смеагол был когда-то — хоббитом, как и он сам. Но чем дольше он смотрел, тем яснее понимал, что от прошлого Голлума ничего не осталось. Это был пустой сосуд, искривлённый и запятнанный временем, который с трудом сохранял остатки души.

Они встретили его несколько дней назад, когда пытались найти путь через горы. Голлум преследовал их с самого начала, крадясь в тени, словно призрак. Фродо часто чувствовал его присутствие, но не мог быть уверен, пока однажды ночью они не поймали его, пытающегося подобраться к ним во время сна.

Сэм хотел убить его сразу же, но Фродо остановил его. Что-то в глубине души подсказывало ему, что Голлум может быть полезен. И действительно, после того как они связали его эльфийской верёвкой, существо поклялось служить «хозяину Драгоценности». Фродо заставил его поклясться на Кольце — единственной вещи, которую Голлум всё ещё почитал священной.

Теперь он вёл их через болота, утверждая, что знает тайный путь в Мордор. «Есть другая тропа, да-да, тайная тропа», — шептал он своим хриплым голосом. «Смеагорл покажет. Через болота и горы, мимо злых глаз к Чёрным воротам, да-да…»

Путь через Мёртвые болота был его выбором — место настолько жуткое и опасное, что даже слуги Врага избегали его. И хотя ни Фродо, ни Сэм не доверяли Голлуму полностью, у них не было другого выбора, кроме как следовать за ним. Ведь прямая дорога к Чёрным воротам была слишком опасна, а других проводников у них не было.

В груди Фродо иногда возникало чувство жалости. Не к Голлуму — хитрому, зловещему существу, что вело их вперёд, — а к Смеаголу, который когда-то жил мирной жизнью, полной простых радостей. Фродо почувствовал, как его рука невольно тянется к Кольцу под одеждой. Оно стало тяжёлым, давя на грудь.

Он стиснул пальцы, коснувшись его гладкой, холодной поверхности. В сознании тут же вспыхнули странные образы: шёпот, обещающий силу, власть и нечто большее, не поддающееся описанию. Его пальцы застыли, а внутри поднялась тягучая, болезненная тяга. Это ОНО. Только ОНО. Оно было причиной всего: его ухода из Шира, утраты мирной жизни. Из-за него люди, эльфы, гномы и даже сам маг Гэндальф оказались втянуты в этот страшный поход. Оно разрушало всё, к чему прикасалось, переворачивая жизни и судьбы.

Фродо задумался: что же шептало Кольцо Смеаголу, когда он впервые нашёл его? Какие давало обещания? Фродо не знал ни страстей Голлума, ни его пороков, ни того, что в конечном итоге заставило его подчиниться воле артефакта.

С Боромиром всё было проще — его мотивы были понятны, хоть и не менее опасны.

Продолжая путь, Фродо погружался в размышления всё глубже. Кольцо — этот маленький, но могущественный предмет — обнажало слабости каждого, кто с ним соприкасался. Оно словно знало, где искать трещины в душе, куда бить, чтобы разрушить. Сравнивая Боромира и Голлума, Фродо начал понимать: Кольцо подчиняет себе людей и существ по-разному, но всегда бесповоротно.

Боромир ярко показал, как Кольцо воздействует на сильных и амбициозных. Этот благородный воин искренне хотел спасти свой народ, защитить Гондор от надвигающейся тьмы. Но именно его жажда могущества, вера в силу как единственный способ победить Саурона и стала его слабостью. Даже сейчас, в тишине болот, Фродо вспоминал тот безумный блеск в глазах Боромира при попытке отнять Кольцо — не лицо благородного рыцаря, а гримаса человека, охваченного жаждой.

Исильдур служил ещё одним примером. Легенда гласила, что он не смог уничтожить Кольцо, посчитав его законным трофеем. Видимо, он видел в нём символ своей власти и силы. Эта амбиция и самодовольство обрекли его на гибель.

Фродо вздохнул. Амбиция, несомненно, была одной из главных слабостей, на которые охотилось Кольцо. Оно сулило власть, которой нельзя было насытиться, и силу, не поддающуюся контролю.

С Голлумом всё было сложнее. Слабый? Безусловно. Алчный? Возможно. Но Фродо не знал, кем был Смеагол до встречи с Кольцом. Шептало ли оно ему о богатстве или сулило вечную жизнь? Или просто проникло в самые тёмные уголки разума, выискивая страхи и желания, чтобы растоптать душу? Фродо с трудом представлял, каково это — жить столетиями, измученным жаждой обладать тем, что разрушает изнутри. Смеагол пал не сразу — медленно, слой за слоем теряя себя, пока не осталась одна оболочка.

Полностью избежать влияния Кольца, видимо, невозможно. Даже сильнейшие духом чувствовали его соблазн, но, осознавая природу этой силы, сопротивлялись. Гэндальф понимал: Кольцо лишь усилит его могущество, но в итоге погубит, потому даже не прикасался к нему. Галадриэль тоже искушалась возможностью стать великой королевой, но поняла, что это приведёт к её падению.

Фродо и сам ощущал воздействие Кольца, хотя природа хоббитов — их скромность и бескорыстие — делала их устойчивее к его тёмному влиянию. Мериадок и Перегрин, благодаря своей простой и мирной натуре, тоже оказались относительно защищены.

А что с людьми? Может, сила духа и цельность натуры помогают выстоять? Арагорн прекрасно понимал опасность Кольца и не позволял себе даже думать о его использовании. И Боромир, и Исильдур были, несомненно, сильными духом людьми. Почему же старший наместник Гондора не устоял? У Арагорна ведь было не меньше причин желать этот артефакт. Фродо предположил, что дело в возрасте и мудрости: Арагорн был намного старше сородичей и видел всю глубину угрозы.

И тут Фродо задумался о Кае — молодом воине из Рохана, который, подобно немногим другим, казалось, сохранял стойкость перед искушением Кольца. Неужели оно действительно не имело над ним власти? Фродо знал, что это не так. В тихие ночные часы он замечал, как рохиррим метался во сне, как его лицо искажалось от внутренней борьбы, а пробуждаясь в холодном поту, он невольно бросал жадные взгляды на шею Фродо, где на цепочке висело Кольцо. В такие моменты Кай, дрожащими губами, словно молитву, повторял одни и те же слова: «Отец. Мой отец». Фродо начал понимать: именно эта цель — спасти, исцелить отца — служила тем священным якорем, что удерживал душу молодого воина от падения в бездну. Кольцо, при всей своей хитрости и коварстве, не могло предложить ему ничего более ценного, чем возможность вернуть здоровье родителю, и потому его тёмная сила, способная сломить даже могучих владык, разбивалась о простую, но нерушимую сыновнюю любовь.

В отличие от Боромира, чьи благородные, но слишком широкие амбиции сделали его уязвимым для искушения Кольца, человек с единственной, личной целью мог дольше противостоять его влиянию. Но Фродо понимал, что даже такая защита не была абсолютной — рано или поздно тьма находила способ проникнуть в самые светлые уголки души. И всё же, эта преданность конкретной цели, будь то любовь к отцу или верность долгу, а не мечты о спасении целого королевства, давала драгоценное время, необходимое для выполнения важной миссии.

Всё это привело Фродо к пониманию: Кольцо искушает всех, но каждый противостоит ему по-своему. Сила духа, ясность цели и глубокая привязанность к чему-то более важному, чем власть, помогают сохранить себя.

Фродо вздрогнул, когда высокий, пронзительный голос вырвал его из раздумий:

— Сюда, сюда, не отставайте, хоббитцы! Сюда!

Голос Голлума был странно вибрирующим, словно разносился в воздухе, как эхо. Его интонации, то ласковые, то настороженные, поднимали в Фродо непрошеное ощущение тревоги. Тонкие пальцы существа указывали на узкую тропинку, которая извивалась между зияющих трясин, словно ускользающая змейка.

Сэм тяжело дышал, он еле успевал за Голлумом, который всё так же ловко скакал с одной кочки на другую, словно это был его родной дом. Болото вокруг них густело, запах гниения становился ещё сильнее, воздух был сырой и удушливый. Даже шорох их шагов казался громким в этой мёртвой тишине.

— Ну вот ещё, куда так спешить! — недовольно проворчал Сэм, поправляя мешок за спиной. — Как будто нам легко идти по этой трясине.

Фродо остановился на мгновение, чтобы перевести дух, и поднял глаза на Сэма. В свете меркнущей луны лицо его верного друга казалось измождённым, но решительным. Это придало Фродо сил. Он сжал в руке Кольцо, но теперь больше не ощущал панического страха, только холодное осознание тяжести миссии, возложенной на него.

— Мы должны идти, Сэм, — тихо сказал он, взглядом напоминая, что пути назад нет.

Сэм хмуро кивнул, но не произнёс ни слова, только шагнул вперёд, стараясь не отставать от Фродо и Голлума.

— Дальше, дальше! Скоро будет другое место, лучшее место для отдыха, — шипел Голлум, оглядываясь через плечо. Его глаза блестели, как два крохотных огонька, отражающих лунный свет.

И они продолжили путь, каждый шаг утопая в вязкой тишине. Фродо чувствовал, что болота не отпустят их без борьбы, но мысль о доме, о друзьях и о том, что ждёт их впереди, помогала ему двигаться дальше.

Впереди, где-то в далёкой тьме, сиял слабый свет их надежды — путь к Мордорским вратам, где решалась судьба всего Средиземья.