Антология - Магия Кринна / Anthology The Magic of Krynn (джен)

Флинт прищурился, глядя на клочья блеклого голубого неба, проглядывающие сквозь поредевшие кроны деревьев. Золотистый свет падал на землю от заходящего осеннего солнца. Мысль о том, что ему предстоит провести еще одну ночь в этом мрачном лесу, не улучшала его и без того дурного настроения, испорченного двумя бессонными ночами. Зловещий шепот и полные ужаса стоны были ночной песней этого леса. Он вздрогнул и поймал себя на том, что постукивает по рукояти боевого топора. В этом лесу что-то было не так, и мысли об Утехе и доме никогда ещё не были так желанны для старого гнома, как в этот раз.

Гном сердито посмотрел на Таниса. Проклятая любознательность юного полуэльфа! Значит, он так долго не покидал свою родину, Квалинести. Значит ли это, что он должен водить их по всем коровьим тропам в поисках приключений? И разве он, Флинт Огненный Горн, уважаемый гном и кузнец, не достаточно взрослый, чтобы понимать, что к чему?

Флинт недовольно вздохнул. Он и сам так думал, иначе не оказался бы в таком затруднительном положении, заблудившись в каком-то мрачном лесу, которого не было на его карте.

— Ты еще долго будешь разглядывать землю, — проворчал он, — или мы уже можем искать место для лагеря?

Танис, следовавший за Флинтом по пятам и осматривавший землю слева от тропинки, заросшей корнями, жестом пригласил Флинта присоединиться к нему.

— Посмотри-ка на это. Кусты и пожухлая от мороза трава по обе стороны тропинки примяты и истоптаны, что указывает на то, что кто-то уходил в лес. Клочок коричневой шерсти все еще трепыхается в острых зубцах молодого колючего ясеня.

— Похоже, здесь кто-то прошел, — сказал Флинт. — И совсем недавно.

Танис вгляделся в лес в том направлении, куда ушел одинокий путник. Шум воды, бегущей и перекатывающейся через камни, звучал слабым контрапунктом к шелесту листьев на прохладном ветру. Но потом откуда-то совсем близко донесся тихий звук чьего-то тяжелого прерывистого дыхания, явно свидетельствующего о страхе.

— Флинт? — прошептал он.

— Я слышу.

Танис потянулся за луком и быстро, почти машинально, как человек, годами привыкший к этому оружию, натянул тетиву. Ему хватило одного жеста и кивка, чтобы велеть старому гному следовать за ним.

Танис бесшумно, как эльф, не громче загнанной лисы, сошел с тропинки и скрылся в темнеющем лесу.

Густо растущие дубы и подлесок смыкались, образуя широкую стену из стволов и непроницаемую тень. Танис быстро перебегал от одного дуба к другому, прячась за деревьями. Деревья, растущие в несколько рядов, резко обрывались на поляне, покрытой широкими бронзовыми листьями.

Девочка, сидевшая на корточках на краю поляны, была самым грязным существом, которое когда-либо видел Танис. Ее волосы цвета зацелованных морозом осиновых листьев рассыпались по плечам и упали на лицо. Они не скрывали царапин и порезов, следов неосторожного прикосновения к колючему ясеню, которыми были покрыты ее щеки.

Ей не могло быть больше семнадцати, и это было слишком мало, подумал Танис, даже по меркам людей с короткой жизнью. Скорчившись в густой тени ствола древнего дуба, она стояла совершенно неподвижно. В ее голубых глазах было что-то, что напомнило полуэльфу о лани, попавшей в лапы охотника.

Флинт испуганно выругался. Как будто шепот старого гнома был тем толчком, в котором она нуждалась, девушка бросилась бежать.

— Нет, подожди! — Позвал Танис. Но девушка скрылась за деревьями, слишком напуганная, чтобы даже оглянуться. Танис бросился за ней, на бегу пряча лук и убирая стрелу в колчан. Позади он услышал, как Флинт направляется к ручью. Над ними хрипло каркнул ворон и с шумом взмыл в воздух с высокого дуба.

Танис догнал девушку у ручья.

— Леди, подождите!

Она поспешила вниз по мшистому берегу. Там она опустилась на колени и стала шарить по кромке воды в поисках камня. Ее рука, обветренная от холода и дрожащая от страха, сжала большой камень. Она швырнула камень в полуэльфа со всей силы, но не попала.

Танис пригнулся и услышал, как камень, не причинив вреда, упал в кусты позади него. Флинт вышел из леса чуть выше по течению от девушки. Он бесшумно двинулся вдоль берега. Пока она смотрела на Таниса, который двумя длинными прыжками добрался до берега, Флинт схватил ее за локти. Он заломил ей руки за спину и поднял на ноги.

— Хватит, юная леди, — грубо сказал он. — Мы не собираемся причинять вам вред.

Широко раскрытыми от ужаса глазами девушка переводила взгляд со старого гнома на молодого полуэльфа. Задыхаясь, она попыталась вырваться из хватки Флинта. Танис сделал еще один шаг к ней, показывая свои руки, свободные от оружия.

— Он говорит серьезно, леди. Мы не причиним вам вреда. Флинт, ты можешь отпустить ее.

— Я буду рад, если она пообещает не пытаться разбить нам головы камнями.

Танис улыбнулся девушке.

— Она ведь пообещает, правда, леди?

Она вздернула подбородок и, хотя ее губы дрожали, вызывающе посмотрела на Таниса.

— Какие у вас гарантии?

— Я дам вам две гарантии, — мягко сказал Танис. — Что ни один из нас не причинит вам вреда и что мы предложим вам согреться у очага. Вас это устраивает?

В ее шепоте «да» смешались надежда и страх, и это тронуло Таниса до глубины души. В сумерках, окутавших лес, он увидел, как в ее глазах блестят слезы. Он взял ее за руку и помог подняться на берег.

Он оглянулся через ее голову на Флинта, но гном лишь пожал плечами. Тем не менее Танис знал, что его друг задается тем же вопросом, что и он сам: что эта девушка делает одна в лесу?

Танису удалось подстрелить двух жирных зайцев, пока Флинт и девушка разводили костер. Она сказала, что ее зовут Риана, но больше ничего не рассказала. Танис подумал, что она заговорит охотнее, когда ее накормят и согреют.

Риана молчала все время, пока жарили зайцев, но, похоже, страх начал отступать, когда она услышала непринужденную болтовню Таниса и грубоватые ответы Флинта. Во время трапезы она молчала, но потом поблагодарила их за еду и, наконец, предложила помыть посуду у ручья.

Танис смотрел, как она осторожно спускается к воде. По поляне пробежал холодный ветер, зашуршал листвой и заставил голые ветви деревьев стучать друг о друга. Это были единственные звуки в лесу, притихшем в преддверии зимы.

На закате небо было ясным, но теперь с севера ползли густые тучи. Хотя алое сияние Лунитари освещало каждую их ночь до этого, сегодня оно не светило. Солинари, если бы ее можно было разглядеть, виднелась лишь как тонкая серебристая линия. За отблесками костра скрюченные ветви деревьев царапали мрачное небо. Призрачный туман клубился между их темными стволами, скрывая землю и нижние ветви.

В рюкзаке Флинта был небольшой мешочек, в котором не было ничего, кроме деревянных брусков. Танис улыбнулся, глядя, как его друг лезет в мешочек и достает первый попавшийся брусок. Он был размером с ладонь, гладкий и белый, из сердцевины клена. Кинжал Флинта сверкнул в свете костра, пока он устраивался поудобнее у огня. В дружеской тишине, воцарившейся между ними, маленький деревянный брусок превратился в кролика с опущенным одним ухом и настороженным другим. Кроличьему носу с раздутыми ноздрями, словно принюхивавшемуся к морозному ночному воздуху, оставалось сделать всего несколько надрезов, когда снова раздались тихие, похожие на погребальную песнь стоны, которые преследовали их по ночам.

Танис вздрогнул.

— Во имя богов, Флинт, почему такой ребенок бродит один по этому жалкому лесу?

Но прежде чем Флинт успел ответить, на огонь упала тень Рианы, резкая и черная. Ее голос дрожал.

— Я была не одна, когда отправлялась в путь. Мой брат и... и Карел были со мной. — Она поставила посуду сушиться у огня и села поближе к теплу.

Танис пошевелил угли в костре и наблюдал, как яркие языки пламени поднимаются все выше.

— Где они сейчас, Риана?

Девушка вздрогнула и плотнее закуталась в свой потрепанный плащ.

— Я... я не знаю. Это случилось две ночи назад. Мы разбили лагерь дальше к северу, возвращаясь из Хейвена. Наша деревня находится к северу отсюда. Возможно, вы знаете ее — Извилистая долина.

Флинт продолжал стругать и не поднимал головы.

— Мы знаем, — тихо сказал он. — Что случилось с твоим братом и этим Карелом?

— На наш лагерь напали! — Ветер протяжно завывал в кронах деревьев. Риана подтянула колени к груди, чтобы согреться. — На нас напали... какие-то твари, призраки, духи — я не знаю, что это было. Знаю только, что они были ужасны. И когда Карел пронзил одного из них мечом, тот не умер. Он засмеялся, и от этого смеха у меня замерло сердце. Я никогда раньше не видела такого страха в Кареле! А ведь я знаю его всю жизнь. Он смотрел на меня так, словно умолял о помощи. Или прощался со мной. — Она замолчала, в горле у нее застрял всхлип, в широко распахнутых голубых глазах читались горе и почти безудержное отчаяние. — А потом оно коснулось его, взяло его за руку, а другое коснулось Дарина, моего брата, и… и они исчезли.

Она уткнулась лбом в колени и замерла в безмолвном отчаянии. Тронутый ее горем, Танис обнял ее. Она прижалась к нему, дрожа всем телом. В тишине черной ночи потрескивание огня казалось слишком громким.

— И ты два дня блуждала, не зная, где находишься?

— Нет! — Ее голос звучал приглушенно. Танис почувствовал, как она напряглась от гнева. — Я не блуждала, я пытаюсь ИХ НАЙТИ!

— Мне кажется, — пробормотал Флинт, не отрывая глаз от стружки, — это примерно одно и то же.

— Это не одно и то же. — Риана отстранилась от Таниса и откинула волосы, упавшие на залитое слезами лицо.

— Понятно. Тогда, может быть, ты знаешь, куда эти призраки или фантомы унесли твоего брата и его друга?

— Если бы я знала, я бы туда и пошла.

— Заблудилась и сбилась с пути.

Прежде чем Риана успела возразить, Танис взяла ее за руку и резким взглядом заставила Флинта замолчать.

— Риана, что бы ни случилось, ты не можешь бродить по лесу в одиночку. Нам нужно на северо-восток, в Утеху. Мы будем рады, если ты составишь нам компанию.

— Нет. Спасибо, но нет. Я должна найти своего брата и Карела. Ты что, не слышал, что я сказала? — Она перевела взгляд с Таниса на Флинта, затем внезапно поняла, в чем суть вопроса Флинта. — Ты мне не веришь, не так ли?

Танис покачал головой.

— Нет, Риана, дело не в том, что...

— Нет, это ты послушай! Ты думаешь это я? Как ты думаешь, я с ними покончила? С моим родным братом и человеком, который был другом нам обоим на протяжении всей нашей жизни? Или ты думаешь, что я настолько глупа, чтобы бродить в одиночестве по этим проклятым лесам ради удовольствия? — Ее голос прозвучал резко в холодной темноте. — Мой брат и Карел исчезли!

— Риана, позволь нам помочь тебе. Позволь нам отвести тебя в Утеху.

— Я должна найти их. Я не найду их в Утехе. — Ее тон был горьким, в нем сквозило разочарование. — Но я благодарна тебе за огонь и еду. Утром я отправлюсь в путь.

Танис снова взял ее за руку, и внезапно Флинт ощутил мысли своих друзей так же ясно, как мороз в ночном воздухе. "Он собирается помочь этой глупой девчонке!" Гном резко выпрямился, собираясь возразить, но прежде чем он успел заговорить, Танис сказал:

— Тогда ты пойдёшь не одна, Риана.

Глаза девушки засияли, губы растянулись в искренней улыбке удивления и надежды.

— Ты мне поможешь?

— Помогу.

Флинт прищурился, наблюдая за тем, как Риана и Танис разговаривают. Он не пытался вклиниться в их беседу, а сидел, погруженный в свои мысли, у огня. Когда Риана, наконец устав, пожелала ему спокойной ночи, он лишь коротко кивнул в ответ. Когда девочка устроилась поудобнее и уснула, завернувшись в одеяло Таниса, Флинт подался вперед, по-прежнему храня мрачное молчание.

Но Танис не проронил ни слова. Долгий опыт научил его, что лучшая защита от неодобрительных замечаний Флинта — это молчание. Не найдя повода для возражений, Флинт рано или поздно найдет способ нарушить молчание Таниса. С нарочитой осторожностью Танис проверил огонь и взял в руки стрелы, которыми подстрелил зайцев. Зелено-золотые перья, по которым их можно было узнать, были повреждены. Танис молча возился с ними, пока Флинт наконец не заговорил.

— Ну?

Танис оторвался от работы.

— Ну?

— Хватит играть в слова, Танис, — прорычал Флинт. — Что заставило тебя предложить эту глупость?

— Что нам делать, оставить ее здесь?

— Мы могли бы сопроводить ее до Утехи.

— Она не пойдет.

— Откуда ты знаешь? Ты не слишком то давил.

Танис разгладил жесткие перья одной из стрел.

— Мне кажется, все и так ясно.

— Мне ясно одно: ты взялся за безнадежное дело. Танис, мы даже не знаем, сколько правды в истории этой девушки. Призраки? Я бы еще поверил в бандитов. Но призраки, смеющиеся над холодной сталью? — Старый гном покачал головой. — Эта девчонка либо лжёт, либо глупа.

— Нет, Флинт. Она не лжёт и не глупа.

— Ты так уверен?

Танис не был до конца в этом уверен. Он знал лишь, что её решимость идти вперёд, чтобы найти брата и их друга, была неподдельной. Её глаза сверкали решимостью, а в словах звучала страсть человека, который не потерпит возражений. И хотя Танис не мог указать на что-то, что подтверждало бы его догадку, он был уверен, что девушка говорит правду. Он покачал головой. По крайней мере, правду в том виде, в каком она в неё верит.

— Я уверен, хотя и не могу сказать почему. Флинт, девочка напугана. В этом лесу что-то не так. Мы оба это чувствуем. И всё же она пойдёт дальше, с чьей-то помощью или без неё. Я не могу отпустить её одну.

— Не буду отрицать, что в этом месте чувствуется зло. Я почти чувствую его запах, и с каждым днем, что мы продвигаемся на север, он становится все сильнее. Парень, ты еще не настолько взрослый, чтобы вести себя безрассудно, а я для этого уже стар.

Танис перевел взгляд со своего старого друга на Риану, которая тихо спала, подложив одну руку под голову, а другую сжав в кулак, словно даже во сне собираясь с духом. Какие бы сомнения ни возникали по поводу ее истории, он знал, что она продолжит путь, если придется, и без его помощи. И, скорее всего, она быстро погибнет. Он не мог этого допустить.

— Флинт, я не заставляю тебя. Я не хочу идти один. Но если придется, я пойду.

Дым от костра тонкой пеленой окутывал их. Но даже сквозь нее Флинт видел сожаление в глазах друга. Несмотря на его слова, он понимал, что никакого решения принимать не придется.

— Нет, я заметил, что ты старался этого не делать. Хотя странно, что ты решил, будто я отпущу тебя одного. — Он потянулся за стрелами, которые бросил Танис. — Держи, а то они сгорят, если ты не будешь осторожен.

— Значит, ты пойдёшь со мной?

Ветер нашептывал ночи зловещие тайны. Стоны деревьев от мороза могли быть плачем потерянных душ. Флинт вздрогнул, вспомнив рассказ девушки о призраках.

— Я всё ещё не очень-то верю в эту историю с привидениями. Но мне ясно, что вам двоим понадобится кто-то здравомыслящий в этом дурацком деле.

Танис серьезно поблагодарил его, понимая, что сейчас не время улыбаться.

Стоя на парапете из черного камня в своем замке, старый маг Гадар поднял лицо к холодному небу. Из-за сжатых кулаков багряных туч просачивался красный свет Лунитари. По земле скользили тени. Словно темное дыхание, они обвивали серые стволы неподвижных сосен и сползали по склонам гор. Ночной ястреб, сверкая когтями в лучах восходящей луны, выпорхнул из своего гнезда: он был подобен стреле, неотвратимо летящей к своей жертве. Кролик закричал — это был его первый и последний крик, короткая песнь прожитой жизни и протест против агонии смерти.

Позади мага, в комнате, освещенной пламенем факелов и очага, каркнул ворон, словно предупреждая его, что время на исходе. Гадар повернулся спиной к горам и вернулся в комнату.

Ворон снова каркнул, задумчиво склонил голову набок и принялся чистить перья.

— Я знаю, — устало пробормотал Гадар. — С ними могут быть проблемы. Но с ними разберутся.

Чистил перья он недолго. Ворон повернул голову в сторону длинного стола, стоявшего перед очагом, и с глубоким недоверием уставился на деревянный сундук в центре. Сундук из полированного палисандра, с серебряными петлями и защелкой, был единственным предметом, на который не падал отблеск огня.

— Да, да, друг мой, тебе лучше уйти, пока есть возможность.

Птица не стала медлить. Она неуклюже взмахнула крыльями, вылетела в окно и растворилась в морозной ночи.

Оставшись один, Гадар взял сундук. Аккуратно отщелкнув изящную серебряную защелку, он закрыл глаза. Слова заклинания призыва пришли сами собой, наполнив его силой и потребовав от него всей его воли, необходимой для того, чтобы управлять тем, кого он призывал.

Знай, кто тебя призывает: тот, кто владеет тем, от чего ты отказался.

Он поднял крышку сундука, едва ощущая под пальцами шелковистое дерево и не замечая, как бесшумно раздвигаются петли. Он открыл глаза и опустил взгляд на роскошный янтарный бархат, покрывающий спрятанное внутри сокровище. Четыре украшенных драгоценными камнями рукояти мечей, прохладные и блестящие, словно отлитые из серебра с позолотой, лежали, соприкасаясь друг с другом и образуя крест.

Знай, кто направляет тебя: тот, кто хранит то, что ты потерял.

Огонь в очаге взметнулся, заплясал и затрещал, вторя глухим голосам неприкаянных духов. По комнате пронесся холодный, словно пронесшийся над ледниками, ветер.

Знай, кто посылает тебя: тот, кому принадлежит то, что ты продал.

Черные, как ночь, бесплотные, как дым погребального костра, четыре призрака возникли перед магом. Их тела были лишь тенями того, чем они когда-то были, живых людей. Их глаза были красны, как пламя в очаге, а сердца пусты, как зимний ветер.

— Где? — спросил самый мрачный из них, умиравший дольше всех.

— В дне пути отсюда. Ты сможешь добраться до них до рассвета. Девушка, гном и полуэльф.

— Привести их?

Гадар замешкался.

Призрак рассмеялся, и по рукам мага побежали мурашки. Он мог управлять духами, но все равно боялся их. Но еще больше он боялся, что кто-то помешает его планам. Он не мог позволить себе остановиться сейчас. Завтра наступит ночь, когда нужно будет произнести заклинание; сегодня — ночь, когда нужно будет выбрать одного из двух молодых людей, ожидающих в его темнице. Он должен снова выпустить на волю этих четырех призраков. Нужно быть уверенным, что ничто не помешает заклинанию сработать.

— Остановите их.

— Будет сделано, — прошептал предводитель.

Так и есть, подумал Гадар, глядя, как бестелесные тела духов истончаются и исчезают. Дело сделано. Эти существа никогда его не подводили. И сейчас они его не подведут.

В сердце старого мага зародилось сожаление. Но оно не было настолько сильным, чтобы заставить его свернуть с тернистого пути, по которому он шел. Его раскаяние было сковано цепями, звенья которых были выкованы из смертей, причиной которых он стал. И эти цепи были тяжелыми, окрашенными в красный цвет огнем его нужды.

Риана спала недолго. Проснувшись как раз в тот момент, когда Флинт разбудил Таниса, чтобы тот заступил на вторую ночную вахту, она подошла к костру, который поддерживала на высоком уровне, подбрасывая в него все, что попадалось под руку. Она была немногословной спутницей, подумал Танис, глядя, как она подбрасывает в огонь еще дров, но большую часть последней вахты она провела, глядя на танцующее пламя.

Теперь он встал и осторожно взял у нее из рук длинную, почерневшую от дыма палку.

— Хватит, — сказал он, отбрасывая палку в сторону. — Из-за тебя мы можем зажариться заживо. — Ему было жаль, что она вздрогнула. Он не хотел ее пугать, но туман, из-за которого деревья превратились в черных призраков, сгустился. И хотя до рассвета оставался всего час, тепло и свет были бы кстати.

— Прости, — пробормотала она. Она плотнее закуталась в плащ, придерживая его дрожащей рукой. Но не сводила глаз с огня.

Танис ощутила горечь ее страха.

— Ты правильно делаешь, что боишься, Риана. Если ты подумываешь о том, чтобы прекратить поиски, тебе нечего стыдиться.

— Нет!

Флинт заворочался, лежа под одеялами на холодной влажной земле.

— Тише, — прошептал Танис. — Он уже отстоял свою смену. Пусть поспит.

Когда Риана заговорила снова, ее голос был тихим и дрожащим.

— Я не брошу Карела и Дарина. — Она прикусила нижнюю губу и теребила ее до тех пор, пока Танис не подумал, что она вот-вот пойдет кровь. — Я ненавижу этот лес. Я не такая дура, как думает твой друг. Я… я бы хотела поехать с тобой в Утеху. Но… я не могу. Разве ты не понимаешь, что я должна хотя бы попытаться их найти? Они — вся моя семья… Ее голос затих, словно она не хотела даже думать о жизни без брата или друга.

В наступившей тишине Танис вздрогнул от внезапного порыва ветра. Пламя взметнулось высоко ввысь, а затем почти погасло. Из костра повалил густой едкий дым, от которого у Таниса защипало глаза. Над головой он услышал низкий рев — такой звук издает ветер, проносясь над верхушками деревьев. Танис не видел Риану, но знал, что она уже на ногах. Он услышал, как она закашлялась, издав сдавленный звук, похожий на прерывистое дыхание. Позади него Флинт поднялся и горько пожаловался на людей, которые не смогли удержать простой костер от того, чтобы спалить целый лес.

Ветер сильнее задувал в костер, разбрасывая яркие угли у их ног, втягивая дым, пока он не поднялся черным столбом и не исчез в невидимых ветвях деревьев над их головами. Страх пробежал по спине Таниса.

— Риана? — позвал он.

Ее голос звучал тихо и сдавленно, она лишь всхлипнула в ответ. Затем ветер стих так же внезапно, как и поднялся. Танис огляделся по сторонам. Риана застыла на месте, стоя по другую сторону костра, а Флинт стоял прямо за ним, с топором в руке. Танис увидел опасность в глазах старого гнома и резко развернулся, положив руку на рукоять кинжала за поясом.

Они могли бы сойти за порождения дыма, такими темными и призрачными они были. Но их глаза, четыре алых уголька, говорили о какой-то нечестивой жизни. Один из них, выше и темнее остальных, отделился от группы и сделал смелый шаг в сторону того места, где раньше горел костер, а теперь остались лишь тлеющие угли.

Риана ахнула от ужаса и страха. Танис увидел свой меч, лежащий совсем рядом, и почувствовал, как у него упало сердце, когда он понял, что это, должно быть, те самые существа, которые напали на лагерь Рианы три ночи назад. Если ее рассказ был правдой, то ни меч, ни кинжал не помогут против этих призрачных налетчиков.

Словно прочитав мысли Таниса, предводитель черных теней расхохотался — высоким пронзительным смехом, от которого у всех, кто его слышал, кровь стыла в жилах.

— Не жалей о своем мече, — сказал он глухим голосом. — Если бы он у тебя был, толку от него не было бы.

— Кто... — слова застряли у Таниса в горле, скованные страхом, и он резко втянул воздух. — Кто ты такой?

— Это не имеет значения. Важно то, что нас послали остановить тебя. Красные глаза призрака вспыхнули, и он снова рассмеялся. — И ты остановлен.

Риана испуганно застонала, но ее стон прозвучал лишь как шепот. Она склонила голову и закрыла лицо руками.

— Нет, — всхлипнула она, — нет, только не снова…

Призрак обратил на нее внимание, и в его ярких глазах вспыхнуло узнавание.

— Да, малышка, снова. И уже в последний раз. — Он потянулся к ней, и его движение было плавным, как дым, плывущий по ветру.

Танис бросился за мечом, разбрасывая горящие угли костра. Он схватил ножны и вырвал клинок из рукояти, обернувшись как раз вовремя, чтобы увидеть, как на него надвигается еще один призрак. Третий же отпрянул, когда светящиеся угли рассыпались у его ног, словно оранжевые драгоценные камни. Он боялся огня!

— Флинт! Огонь! Нужен огонь!

Но Флинт, столкнувшись с четвертым призраком, не мог и пошевелиться, чтобы броситься к угасающему костру. Инстинктивно сопротивляясь рассказу Рианы о врагах, неуязвимых для обычной стали, он со всей силы обрушил топор на нападавшего. Этот удар снес бы голову смертному врагу. Но лезвие со свистом прошло сквозь шею призрака, не причинив ему вреда.

Проклиная все на свете в гневе и страхе, старый гном пригнулся, уходя от удара нападавшего, и отскочил в сторону, оказавшись достаточно близко к призрачному врагу, чтобы почувствовать смертельный холод, исходящий от его бесплотного тела. Он отполз подальше, ударился ногой об один из поваленных камней на кострище и рухнул на колени. Когда он уперся рукой в землю, чтобы развернуться и снова защититься, его ладонь обожгли раскаленные угли.

— Флинт! Огонь!

— Огонь, — прорычал гном. — Я ЗНАЮ, что это огонь... —

Танис встал между Рианой и предводителем призрачных нападавших, но его меч был бесполезен для защиты. Внезапно Флинт понял, что он имел в виду, и догадался, как можно отогнать этих призрачных воинов.

Быстро, не осмеливаясь оглянуться, чтобы проверить, не собирается ли существо, от которого он только что спасся, снова напасть, Флинт схватил самые большие куски дерева, на которых еще виднелись следы ночного пожара. Не обращая внимания на их раскаленные зубы, он швырнул их в потревоженное огненное кольцо. Он собрал разбросанные щепки из аккуратно сложенной кучи и, насыпав их на тлеющие угли, заставив себя сделать больше, чем просто поверхностно подышать, чтобы раздуть искры в пламя.

— Флинт!

— Я пытаюсь, Я ПЫТАЮСЬ...

Два воина-призрака набросились на гнома, один слева, другой справа. Холод ощущался у него за спиной. Ветер завывал над головой, предвещая ярость и ужасную смерть. И существо, тянувшееся к Танису, вот-вот должно было схватить его за шею ледяной рукой.

Риана закричала. Возможно, это был сигнал к действию.

Пламя взметнулось высоко, закружилось, лизнуло хрупкие поленья и громко затрещало в ночном воздухе. Флинт выхватил из огня полено и бросил его другу. Он не стал ждать, пока Танис опомнится, а снова схватил топор и развернулся к нападавшим.

Но сражаться было не с кем. Они исчезли в ярком пламени. Остались только их высокие, пронзительные крики, разносившиеся в сером предрассветном свете.

Содрогнувшись, Флинт подобрал свой топор и подошел к костру, насколько это было возможно. Однако ему нужен был не жар, а свет. Он поднес обожженные пальцы ко рту, глядя на Таниса и Риану поверх костяшек.

Танис притянул девушку к себе, опустил острие меча и подвел ее к костру. Он молча помог ей сесть, собрал разбросанные одеяла и укутал ее. Он прошептал ей что-то на ухо и подождал, пока она кивнет в ответ. Выйдя из яркого круга света от костра, он жестом позвал Флинта. Старый гном с большой неохотой отошел от света, все еще потирая обожженную руку.

— С тобой все в порядке? — Спросил Танис, поворачивая руку Флинта ладонью вверх.

— Нет, — отрезал Флинт, — это не так! Я обожжен и напуган до смерти!

— Сильно обожжен?

Флинт нахмурился и отдернул руку.

— Достаточно сильно, — проворчал он. Но, увидев неподдельное беспокойство в глазах друга, пожал плечами. — Но не настолько, чтобы я не мог воспользоваться своим топором, если понадобится. Хотя, хотел бы я знать, какой нам от этого прок в борьбе с призраками.

— Значит, ты пересмотрел свое мнение о Риане?

— Что она лгунья? Да, она не лгунья.

— И не слабоумная?

Флинт фыркнул и покачал головой.

— Я согласен с этим. И я добавлю, что мы оба будем слабоумными, если продолжим идти через этот проклятый лес.

— Я продолжу.

— Я так и думал. Что ж, тогда и я продолжу. — Он уставился на свои ладони, хмуро глядя на волдыри, которые уже начали появляться. — Я кое-кому за это должен, а я не люблю неоплаченные долги.

На востоке забрезжил рассвет, омрачив уверенность Гадара в том, что его ночная работа пройдет гладко. Его призрачные воины не справились с задачей, оставив его беззащитным. Их нельзя было призвать на службу до тех пор, пока тьма не поглотит дневной свет. К тому времени незваные гости вполне могли его найти.

А могли и не найти. Приходилось рисковать. Настало время для заклинания, жертва была выбрана. В следующую ночь будет уже слишком поздно.

На мгновение сердце Гадара пронзила острая и даже горькая тоска. Так всегда бывало, когда ему приходилось браться за эту задачу. Молодой человек был полон юношеского задора. Кровь в его жилах текла быстро и бурлила, как и в жилах других. Молодость плясала в его глазах, пела в его теле и озаряла его лицо золотыми бликами надежд.

Стоны, начавшиеся с рассветом, становились все настойчивее, возвещая о том, что кто-то борется с черной тюрьмой бессознательного, сопротивляется ей из последних сил, но с еще большим упорством. Было бы проще сдаться, отдохнуть немного, а потом снова попытаться. Но это был волевой молодой человек. Значит, именно он отдаст свою жизненную силу.

— Мальчик, — прошептал Гадар, — если бы был другой путь... Но другого пути не было. Любой другой путь был бы для него потерян, как только он ступил на эту темную тропу. Что значила еще одна жизнь по сравнению с теми, что он отнял, и той, которую он должен был спасти ценой собственной души? Сожаление не приносило никакой пользы, а лишь отвлекало и сбивало с толку.

Гадар пересек комнату, остановился у большого стола и проверил ингредиенты для заклинания, которое собирался сотворить сегодня вечером. Все было готово: полынь, измельченный в порошок сапфир, веточки розмарина, темная кровь из сердца самки оленя.

Гадар не собирался заключать дух своей избранной жертвы в какую-либо временную тюрьму, и это была самая сложная часть заклинания. Если бы он просто заточил дух молодого человека в тюрьму, то не достиг бы своей цели. Он нашел лучшее применение жизни своей жертвы.

По этой причине он выбрал коренастого молодого человека с густыми каштановыми волосами. Его звали Дарин, и он казался достаточно сильным, чтобы обеспечить мага жизненной силой, в которой тот нуждался.

По крайней мере, до тех пор, пока он не найдет кого-нибудь посильнее.

Маг помолчал, снова взглянув на светлеющее небо. Возможно, подумал он, проверяя новую идею, не так уж и плохо, что его призрачные убийцы потерпели неудачу в своем темном деле. Возможно, если бы он позволил незваным гостям найти себя, то был бы щедро вознагражден. Ни от настойчивой девушки, ни от старого гнома не было никакого толку. Но полуэльф, молодой и сильный, как этот, мог бы прожить на много, много лет дольше, чем жалкие людишки, которых он использовал до сих пор.

— Да, — прошептал он, проводя пальцами по краю стола, — по крайней мере, на какое-то время я обрету покой и отдохну от этой изнурительной работы.

Теперь он уже не мог послать за полуэльфом своих фантомов. Не при ярком солнечном свете. Но полуэльф придет сам. Гадар холодно улыбнулся. Эта упорная девчонка позаботится об этом. Тогда он позволит им найти себя. Он не станет чинить им препятствий, кроме тех, что необходимы, чтобы выиграть время для этого заклинания.

Юная жизнь Дарина даст ему необходимое время. В конце концов, время — это та покупка, которую он всегда стремился совершить.

Лес погрузился во тьму задолго до захода солнца. Шепот прошлой ночи сменился зловещим рычанием в подлеске и рыданием в ветвях деревьев. Дул сильный ветер. Маленькая группа из трех человек поднималась в гору, осторожно выбирая едва заметную тропинку среди гигантских сосен. Их окутал холод, напомнивший Танису о зиме.

В то утро Флинт в мрачной шутке предположил, что если они просто позволят злу, исходящему от леса, вести их, то, без сомнения, наткнутся на своих призрачных нападавших.

Танис не воспринял это предложение всерьез, пока они не двинулись на север, не имея другого ориентира, и каждый из них не начал испытывать один и тот же безымянный страх.

— Как будто дурной запах, липкое прикосновение, — прошептала Риана. Ее руки, сжатые в кулаки, дрожали. Казалось, что-то страшное нависло прямо у них над головами, дыша в кронах деревьев так, как не дышал ни один ветер, который Танис когда-либо слышал. Оно жалобно стонало и плакало, словно предвестник умирающей зимы.

Дрожа от пронизывающего ветра, Танис кивнул Флинту.

— Мы могли бы идти на этот звук, как по хорошо протоптанной дороге.

— Да, могли бы, — ответил Флинт, поглаживая топорище. — Но что мы там найдем? Полагаю, ничего такого, чего бы нам действительно хотелось. — От воспоминаний о призраках его пробирал еще больший холод, чем от настоящего ветра, хлеставшего его по лицу.

Тропинка, по которой они шли, на какое-то время расширилась и превратилась в каменистую дорогу, лишенную даже намека на почву, ведущую все выше и выше. Иногда казалось, что ветер и впрямь воет, оплакивая утрату жизни. Деревья, голые и чахлые, искривленные, словно чьей-то безжалостной рукой, были лишь уродливыми наростами, цеплявшимися за жизнь по прихоти жестокой природы. Затем, когда вокруг уже ничего не росло, когда леса остались далеко позади, а их дыхание учащалось в разреженном воздухе, тропа снова сузилась и привела их к перевалу между высокими пиками. Она внезапно оборвалась на вершине усеянного валунами утеса. Позади них простирался темный лес, а впереди, далеко внизу, — узкая долина.

Риана, дрожащая от холода и изнеможения, с помощью Таниса преодолела последние несколько ярдов перевала. Но в ее глазах по-прежнему горела стальная решимость, которая привела ее сюда. «В ней больше духа, чем сил», — подумал Танис.

— Риана, давай немного отдохнем. Нам всем это нужно.

Она молча кивнула, слишком устав, чтобы говорить, и опустилась на покрытый льдом валун. Танис с сомнением посмотрел на нее, затем подошел к Флинту на краю обрыва.

— Она не сможет пройти намного дальше, Танис. Девушка очень устала.

— Я знаю. И она не единственная. Ты молчал последние несколько часов, Флинт. Как ты?

Флинт подул на пальцы, которые окоченели и были до боли холодными.

— У меня леденеют кости. Я полагаю, так всегда получается, когда слушаешь дикие истории симпатичных молодых женщин, которые теряют своих братьев и возлюбленных в лесу?

— Возлюбленный? Кто, Карел? Что заставляет тебя так думать?

Флинт фыркнул и покачал головой.

— Это может понять любой, кто слышал ее историю. Хотя, скорее всего, для нее это тоже новость. Она, несомненно, предана своему брату, но мы постоянно слышим об этом молодом Кареле, не так ли? Молодые девушки обычно не краснеют так сильно, когда говорят о друзьях семьи.

— Флинт, ты меня удивляешь.

— Почему, потому что я могу пользоваться своими глазами? Я не так уж стар, юноша. Но сейчас меня волнует не это. Я хочу знать, в какой Пропасти мы находимся.

Танис посмотрел вниз, на долину, глубокую расселину в горах, окутанную густым туманом.

— Я думаю, мы примерно там, где и собирались быть. Смотри — Он указал на просвет в тумане далеко внизу.

Черный, построенный в недрах гор, огромный замок с башенками возвышался, как зазубренный палец скелета. Заходящее солнце было огненной раной на хрупком голубом небе, проливающей свет на неприступный темный камень. Вокруг них рыдал и бессвязно бормотал завывающий ветер.

— Ты чувствуешь это, Флинт?

Ощущение зла, которое привело их в это место, казалось, кипело и рокотало в долине внизу, словно это оно было источником пронзительных ветров и ледяного страха.

— Да, я чувствую. И мне это не очень нравится. — Гном оглянулся через плечо на Риану, которая сидела, съежившись и дрожа, не сводя глаз с замёрзших камней у своих ног. — Танис, я вполне могу поверить, что эти призраки пришли из этой долины. Он снова посмотрел на долину и почувствовал, как что-то более холодное, чем пронизывающий ветер, коснулось его души. — И мне кажется, что-то знает, что мы здесь.

Если бы Танис не так устал, он бы улыбнулся. Он слишком давно знал этого упрямого старого гнома, чтобы не удивиться столь причудливому повороту его мыслей. Он внимательно посмотрел на своего старого друга. От того, что он увидел в глазах Флинта, у него по спине побежали мурашки. Флинт говорил то, что знал наверняка. Однако кривая улыбка говорила Танису, что он понятия не имеет, откуда у него эти знания.

— Просто предчувствие, — пробормотал гном.

— Думаю, ты прав. И я думаю, что то, что знает о нашем присутствии здесь, не позволит нам повернуть назад. Скоро стемнеет, и никто из нас не готов идти в этот замок ночью. Лучше нам поторопиться.

— Ну, Танис, подумай вот о чем: когда эти призрачные налетчики напали на ее лагерь, Риана их, похоже, мало интересовала. Они утащили только Дарина и Карела. И что-то мне подсказывает, что старый гном их тоже не особо интересует.

Танис улыбнулся.

— Ты что, утверждаешь, что обладаешь Зрением, Флинт?

— Нет. Я просто вспоминаю ее историю.

Он помнил это всю дорогу, пока спускался в долину. Хотя найти тропинку, покрытую тонким слоем сланца, было несложно, Флинт, гном холмов, который провел много лет в Харолисовых горах, решил, что тропа дается ему слишком легко. Он не стал бы клясться, что раньше её здесь не было. И все же, она выглядел так, словно её поставили не на свое место.

— Как будто её здесь еще недавно не было, — проворчал он Танису. — Но выглядит старой.

— Это почти то же самое, что идти вертикально вверх, — сказал Танис, подхватывая Риану, которая поскользнулась на рыхлом сланце. — Чем быстрее мы отсюда выберемся, тем в большей безопасности будем.

У Флинта были сомнения. И, судя по едва сдерживаемому страху в ее глазах, Риана разделяла их. Тем не менее она выпрямилась с той же решимостью, которая привела ее сюда. Флинт проникся к ней новым, неохотным уважением. Он протянул руку и взял ее за руку.

— Сюда, Риана. И будь осторожна, куски сланца становятся все более рыхлыми и мелкими. Я не хочу, чтобы мы скатились вниз по склону.

— Риана? Риана… Риана… Риана… — Шепот Карела эхом отдавался в его голове, словно раскаты грома. Каменные плиты под его щекой были твердыми, как лед в середине зимы. Его кожаная куртка не защищала от холодного сквозняка, гулявшего по полу.

— Дарин?

Он медленно осознал, что остался один. Ни цепи, ни кандалы не сковывали его. И все же он не мог пошевелить и пальцем. Риана и Дарин исчезли.

Он остался один! Но где? Несмотря на все усилия, Карел никак не мог вспомнить, что произошло между ледяными объятиями бестелесного воина, который коснулся его руки — когда это было? день назад? два? — и холодом каменного пола. Однако прошло какое-то время. За окном над его головой он видел Лунитари, плывущую в темных облаках. Когда он в последний раз видел багровую луну, она еще убывала. Теперь она снова прибывала, но совсем чуть-чуть.

Где же он?

— Где ты?

Карела охватил страх, но он был так крепко связан, что не мог пошевелиться. Голос был старческим, но твердым и пронизанным смертоносной силой. Словно шепот призрака, он услышал мучительный ответ.

— Здесь, в пределах досягаемости.

— Назови мне свое истинное имя.

— Дарин, сын Теорта.

Хотя на формально заданный вопрос ответил голос его друга, Карел едва узнал его. В нем не было ни прежней уверенности, ни силы воли, ни чего-то еще, что отличало Дарина. Карел внутренне содрогнулся, его затошнило от осознания, что его друг ответил не по своей воле, а по чьей-то чужой.

Где-то вдалеке Карел услышал треск и почуял запах гари. Прохладный воздух наполнился горьким ароматом полыни.

— Услышь меня, Дарин, сын Теорта.

Карел зажмурился, когда властный голос перешел на тайное бормотание. Он почувствовал, как каменный пол начал гудеть и вибрировать. Магия!

Напряжение, такое сильное и ощутимое, что он мог бы протянуть руку и коснуться его, наполнило воздух в зале. Прыгающие языки пламени отбрасывали на стены черные тени и зловещий свет. Напряжение магической силы вырвалось наружу и наполнило комнату танцующими радужными бликами.

Дарин застонал. Звук шел из глубины его сердца, извиваясь и корчась, и наполнял душу Карела ужасом. Он пытался вырваться из невидимых пут. Его мышцы напряглись до предела, голова раскалывалась от боли. Пот застилал ему глаза, разбивая мерцающие радужные блики магического света на осколки яростных красок.

— Дарин! — выдохнул он. Но Дарин не ответил. Он не мог ответить.

В кровавом круге, оглушенный магией, ошеломленный осознанием того, что Гадар завладел его душой, Дарин закричал.

Танис осторожно осмотрелся, когда они пересекли каменистую осыпь и вошли в небольшую долину, но не обнаружил никаких признаков того, что черный замок охраняется. Но как только он вернулся к своим спутникам, на них с пугающей внезапностью опустилась тьма, густая и черная, как плащ скорбящего.

Риана ахнула, но Флинт лишь покачал головой, словно говоря, что ожидал чего-то подобного.

— Ночная тьма никогда не бывает такой непроглядной, — пробормотал он. В кромешной тьме он видел лишь смутные красноватые очертания своих спутников. Танис тоже мог бы что-то разглядеть. Но он знал, что Риана, у которой было только человеческое ночное зрение, слабое по меркам гномов и эльфов, почти ничего не видит.

— Танис, дай ей минутку, — прошептал он. Риане он сказал:

— Закрой глаза на минутку, а потом попробуй привыкнуть к темноте.

Она так и сделала, сосредоточенно склонив голову. Но когда она снова открыла глаза, то лишь покачала головой.

— Я как будто ослепла!

— Да, — согласился Флинт, — и, скорее всего, именно это ты и должна чувствовать. Он взял ее за руку и положил себе на плечо. — Возьми себя в руки, девочка. Танис, что ты там нашёл?

— Ничего особенного. С северной стороны есть задние ворота. Мы можем пойти туда. Главный вход не охраняется, но я бы хотел, чтобы мы проникли как можно тише. Пойдем к задним воротам.

— Не буду спорить. Тогда веди.

Тропинка, по которой вел их Танис, была узкой и каменистой. Она огибала северную часть долины и спускалась по небольшому склону к высокой стройной башне, возвышавшейся над главной крепостью. Прижимаясь к черной стене башни, Танис медленно крался к обшарпанной деревянной двери, где ждал Флинта и Риану, которая все еще держалась за старого гнома.

Дверь сразу же открылась, и они увидели высокую лестницу, ведущую наверх. Ступени, потрескавшиеся и раскрошившиеся от старости, были покрыты опасным на вид серым мхом и были достаточно узкими, чтобы по ним мог пройти только один человек.

— Осторожно, — прошептал он. Он подождал, пока Риана встанет между ним и Флинтом, и только потом сделал первый шаг. В башне было так темно, что они могли подниматься только медленно и осторожно. Бесшумные, как тени, они поднимались все выше и выше, пока Флинт не понял, что лестница заканчивается на вершине горы.

И вот, после бесконечных блужданий вслепую, шаг за шагом, на ощупь, балансируя вдоль осыпающихся каменных стен, Флинт услышал, как Танис шепчет ему в ответ, что лестница заканчивается коридором.

Свет проникал в коридор с высокими потолками из-за поворота в нескольких сотнях футов к западу. В едва рассеивающейся темноте Флинт увидел, как Танис протягивает руку Риане и помогает ей преодолеть последние несколько ступенек.

Сделав глубокий вдох и радуясь, что опасная лестница осталась позади, Флинт поправил топор и шагнул в коридор. Темные каменные стены блестели от влаги, пол под ногами был скользким от покрытых зеленой плесенью луж.

И тут он понял, что ветер воет там, где ветра быть не должно. А под завывание ветра он услышал голоса, холодные и бессвязные.

— Танис, мне это не нравится.

Риана обернулась, в ее глазах читался страх, она вырвала руку из руки Таниса. Вокруг них метались и плясали тени, словно от факела в руках безумного танцора. По высокому сводчатому потолку, словно летучие мыши, вылетевшие из пещеры, пронеслись глухие, бессердечные голоса мертвецов. Коридор наполнился могильным холодом.

Внезапно сгустившиеся тени закружились, превращаясь во что-то черное и отдаленно напоминающее человека.

Не успел Флинт пошевелиться или хотя бы крикнуть, чтобы предупредить друга, как темный призрак протянул руку и схватил его, заставив замереть на месте. В ужасе он увидел, как Танис, с внезапно застывшими остекленевшими глазами и лицом, похожим на высеченную из камня посмертную маску, повернулся.

Флинт прыгнул и бросился к Танису, надеясь вырвать его из смертельной хватки черного призрака. Но, как бы быстро он ни двигался, он опоздал. На мгновение он ощутил под своей ладонью твердое, настоящее тепло руки Таниса. Потом он ничего не почувствовал.

— Нет! — взревел он, в страхе и гневе ударяя кулаком по липкой каменной стене. — Танис! — Но Таниса не было, он исчез, словно его и не было. — Нет! — Флинт снова ударил по стене, не чувствуя, как острые камни впиваются в костяшки пальцев. — Танис! Черт! Где ты?

Он бы снова ударил кулаком по стене в приступе ярости и почти слепой потребности почувствовать что-то твердое и настоящее, но тонкая рука схватила его за запястье и отвела кулак вниз.

— Нет, пожалуйста, остановись! — воскликнула Риана. — Флинт, остановись.

Флинт повернулся к девушке, его глаза опасно сверкнули.

— Где он?

— Они ушли — его забрали, как забрали Карела и Дарина. Я не знаю, где он!

Сквозь крики, наполнявшие воздух, доносились голоса, повествовавшие о пытках и невыносимой агонии.

«Ушли, — яростно подумал Флинт, цепляясь за гнев, чтобы согреть кровь, в которой стыл лед страха. — Ушли! И бросили меня здесь, черт возьми!»

В конце коридора, там, где из какого-то неизвестного источника пробивался серый свет, он увидел потухший факел в старом держателе. Флинт бросился к нему, нашел еще один и схватил оба. Быстро чиркнув кресалом, он зажег оба факела и сунул один Риане в руки.

— Держи, — прорычал он, — и не дай ему погаснуть. Кем бы ни были эти демоны, они творят свои грязные делишки в темноте. Да, им не понравился наш костер, так что они будут держаться подальше от наших факелов. Мы пойдем искать Таниса. И я не сомневаюсь, что там, где мы его найдем, мы найдем и твоего брата с его другом.

Риана обеими руками схватилась за факел, чтобы не уронить его. В дрожащем свете глаза Флинта казались жесткими и пугающими.

— Как... как мы его найдем?

Флинт переложил свой факел в левую руку, а в правую взял боевой топор.

— Мы его найдем, — прорычал он. — Не сомневайся, девочка. Мы его найдем. "И когда я его найду, — подумал он, все еще борясь с гневом и страхом, — ему повезет, если я не вышвырну его отсюда, чтобы он забыл об Утехе и о том, что отправил нас в этот кошмар!"

Когда они начали находить первые тела, ярость Флинта сменилась леденящим страхом. Риана, уже не сдерживая слез, стояла в коридоре, не в силах пошевелиться, и смотрела на безжизненные тела, которые когда-то были крепкими телами молодых людей. Ни на одном из тел, некоторые из которых уже разлагались, а некоторые превратились в выбеленные временем скелеты, не было следов борьбы: ни переломанных костей, ни проломленных черепов. Ни один из них не встретил смерть в бою.

Они валялись в коридоре, как выброшенные игрушки, использованные, сломанные и никому не нужные.

Скрепя сердце, готовясь увидеть то, что, как он знал, не сможет вынести, Флинт осторожно пробирался среди трупов в поисках Карела или Дарина. Кровь болезненно пульсировала в его висках, дыхание было прерывистым, он шептал обрывки молитв богам, которых мало кто почитает. Медленно, порой почти нежно, он переступал с ноги на ногу, держась за топор. Но среди тел не было Таниса, а те, что умерли совсем недавно, не были ни Карелом, ни Дарином.

С облегчением вздохнув, он вернулся к Риане, взял ее за руки и повел мимо мертвецов.

— Нет, сопротивляться бесполезно. Ты не можешь двигаться. — Несмотря на собственное предостережение, Карел инстинктивно попытался протянуть руку незнакомцу. Он поморщился и снова прошептал:

— Не пытайся, ты только зря потратишь силы. А они тебе еще пригодятся.

Слова эхом отдавались в голове Таниса, сменяя друг друга так быстро, что он едва мог их разобрать. Где он был? С пугающей ясностью он вспомнил прикосновение жестких холодных пальцев к своему запястью, хватку костлявой руки и стонущий, манящий голос, призывавший его следовать за ним. И он последовал, не в силах отказаться. Затем его окутала тьма, горькая, как угасшая надежда, наполнившая его ужасом и пронзительным страхом.

Флинт? Риана? С мрачным и безнадежным чувством он вспомнил слова Флинта, сказанные на скале: «Эти призрачные налетчики, похоже, не слишком интересовались Рианой... а старый гном и подавно не вызовет у них особого интереса». Где Риана и Флинт? Мертвы? Мертвы. Он услышал собственный стон страха и понял, что может говорить.

— Кто это? Где ты?

— Здесь, рядом с тобой. — Карел кисло усмехнулся. — Если бы ты мог повернуть голову, ты бы меня увидел. А так тебе придется довольствоваться тем, что ты пялишься в потолок, друг. Подожди, пока он снова не погрузится в транс. Тогда попробуй пошевелиться.

Свет, переливаясь всеми цветами радуги, заплясал перед глазами Таниса, расходясь дугами и брызгами по всему полю зрения. Он зажмурился, пытаясь заглушить острую, как игла, боль.

— Кто ты?

— Карел. Тише!

— Дарин. — Слово мага прозвучало громом, прокатилось по залу, наполнив воздух ощущением опасности. — Встань!

Танис услышал, как рядом с ним ахнул Карел. Он стиснул зубы и заставил себя пошевелиться. От этого усилия он должен был подняться на ноги. Но смог лишь перевернуться на бок. Этого было достаточно, чтобы увидеть всю комнату, и достаточно, чтобы содрогнуться от ужаса при виде того, что он увидел.

Приказы отдавал невысокий и очень старый мужчина. Годы не красили его. Они лежали на нем тяжким бременем. Его глаза сверкали магией, красные одежды развевались, когда он поднял руку.

Алая кровь окружала слабо сопротивлявшегося юношу. «Дарин, — подумал Танис, — брат Рианы!» Негромкое бормотание мага то усиливалось, то затихало, то звучало ласково, то требовательно.

Затем Дарин с неожиданной силой вскочил на ноги. Его руки задрожали, ноги едва не подогнулись, но он взял себя в руки и твердо встал на каменный пол. В руке мага зашуршали сушеные листья розмарина. Огонь в жаровне вздохнул. Ловким движением он отправил пыль от измельченного в порошок сапфира, синюю и сверкающую, как высокое осеннее небо, в сторону кровавого круга. Он завис в воздухе, лазурным ореолом окружив голову Дарина, а затем плавно и с большой точностью опустился внутрь кровавого круга, образовав еще одну границу.

Дарин стоял, скованный магическими кругами Гадара, с осунувшимся и побелевшим лицом. В этот момент его охватило полное понимание происходящего, и на его лице отразился ужас.

И в этот момент дверь, которую Танис едва мог разглядеть в дальнем конце зала, с грохотом распахнулась. Странный свет заплясал на остро заточенном лезвии топора Флинта.

Всхлип Карела от страха, когда он увидел Риану позади Флинта, мог быть голосом Дарина, который стоял немой и перепуганный в двойном круге чар. А мог быть и голосом самого Таниса, охваченного ужасом. Гадар резко развернулся, его глаза горели ненавистью и жаждой мести. Из его пальцев вырвались белые лучи — смертоносные огненные стрелы.

— Флинт! Ложись!

Но Танису не пришлось кричать, чтобы заставить старого гнома увернуться и броситься в укрытие, волоча за собой Риану. Карел сильно хлопнул его по ноге и крикнул:

— Давай! Вставай, друг, мы можем двигаться!

Маг взвыл от ярости, как дикий кот, и набросился на Таниса и Карела. Едва поднявшись на ноги, Танис снова рухнул на каменный пол. Раскаленные добела стрелы света пронеслись мимо его лица, обжигая и жаля, наполняя воздух сернистой, едкой вонью. Краем глаза Танис увидел, как Карел бросился через зал к Дарину, который стоял в заколдованном круге из крови.

Дарин застонал, и Карел, пригнувшись к кровавому кругу, протянул руку другу. Он вскрикнул от боли, отброшенный назад жгучей силой магии Гадара.

Риана закричала, и Танис прыгнул к магу, обхватил его за колени и с грохотом повалил на пол. Откуда-то из потайного места в рукаве Гадар достал нож. Холодное лезвие сверкнуло раз, затем другой в пляшущем свете факелов, скользнув по тыльной стороне ладони Таниса.

Почти не чувствуя боли, Танис перевернул мага на живот и ударил его рукой с ножом об пол. Стальное лезвие ударилось о камень и громко звякнуло. Танис крепко заломил магу руки за спину и прижал его коленом в области поясницы.

Испуганная, охваченная ужасом и отчаянием, Риана застонала и зарыдала. Горькая ругань на гномьем языке подсказала ему, что Флинт цел и невредим.

— Отпусти Дарина, маг, — жестко приказал Танис. — Все кончено. Отпусти его.

Гадар, дрожа и задыхаясь, повернул голову, чтобы взглянуть на своего похитителя. Его голос, твердый, как лед и сталь, звучал скрежещущим рычанием.

— Все не закончится, пока заклинатель не объявит, что все кончено. И даже не думайте пытаться освободить его из магического круга. Тот, кто пересечет его границы, не проживет и мгновения.

— Нет смысла его удерживать. Отпусти его.

— На твой взгляд смысла нет, а на мой — предостаточно. — Гадар закашлялся и вздрогнул. На мгновение Танису показалось, что глаза старика потускнели, а в их черном блеске, полном ненависти, промелькнуло горе. — Но теперь, возможно, и это ушло, исчезло навсегда, несмотря на все, что я сделал. — Мрачная решимость снова исказила лицо мага. — Нет! Я буду сражаться до конца! Сражусь так, как сражался всегда!

Понимая, что нужно нанести удар до того, как Гадар начнет колдовать, Танис поднял кулак. Но Гадар был стар! И, судя по его виду, он устал.

— Старый и изможденный, — прошептал в его голове сухой, надтреснутый голос. — Молодой человек, достаточно одного удара, всего одного, если вы решите нанести его столь хрупкому противнику. Что я могу противопоставить твоей твердой руке?

Усталость, древнее бремя горя наполнили этот голос, и размытые образы жалких, но отважных попыток сложились в сознании полуэльфа в четкие картины, словно живые воспоминания. В мерцающем свете факелов его собственный кулак казался чем-то черным и зловещим. Он старик!

Танис ослабил хватку и начал отпускать мага. Затем, повернув голову, пристыженный мыслью о том, что ударил столь беспомощного противника, он увидел, как губы Гадара медленно шевелятся, беззвучно произнося слова смертельного заклинания. Его черные глаза сверкали, как у древней змеи, готовящейся к броску.

Чтобы обездвижить мага, хватило одного удара. Но когда радужный магический свет снова вспыхнул, пульсируя и вибрируя в воздухе, Танис понял, что опоздал.

Карел ссутулился и склонил голову, намереваясь пробить стену силы Гадара.

— Нет! — закричала Риана.

— Карел! — Это был не крик Рианы, а голос Дарина. — В его глазах мелькнуло узнавание. Он вытянул руку, как будто хотел остановить Карела, который присел на корточки, готовый прыгнуть через очерченный кровью круг. Глаза Дэрина потемнели от страха, затем, наконец, освободившись от влияния кукловода и воли мага, он понял. Наконец, его собственная воля привела в движение его конечности. Он, шатаясь, подошел к Карелу, врезался в пульсирующую стену магии и взмахнул рукой в свободном воздухе комнаты.

— Нет, Карел! Его голос звучал глухо, в нем уже слышалась безысходная мука призраков, населявших замок.

Комната взревела от вырвавшейся на свободу магии, которую Гадар загнал в рамки. Дарин схватил друга за плечо, с силой толкнул его, и тот рухнул на пол.

Дарин корчился в такой невыносимой агонии, что не мог издать ни звука, его трясло от боли. Затем радужные огни, шипя и потрескивая, померкли, на мгновение бесцельно задрожали и исчезли.

В заколдованном круге больше не было жизни, которую можно было бы поймать.

В гробовой тишине, в окружении ослабевающей силы и осознания того, какую жертву принес Дарин, Танис инстинктивно потянулась к Риане.

Ошеломленная, она, спотыкаясь, сделала шаг к теперь уже безопасному кругу, в котором лежал ее брат. Танис схватил ее за руку и осторожно подвел к Карелу. Карел, стоя на коленях и склонив голову, слепо потянулся к ее руке.

— Почему? — спросила она, и этот вопрос был вырван с болью из ее плачущего сердца. — Почему, Карел?

Карел крепко прижал ее к себе, но ничего не ответил. Он посмотрел на Таниса, словно задавая тот же вопрос. Но у Таниса не было ответа. Позади него раздался стон мага, он пошевелился и затих. Несмотря на тяжелое дыхание Карела и рыдания Рианы, в комнате внезапно воцарилась тишина. Старый маг больше не дышал.

Ответы должны были быть, но маг не собирался давать их сейчас. Танис задался вопросом, счел бы он их достаточными или хотя бы понятными, если бы мог их услышать.

Какая извращенная цель, думал он, чувствуя, как от недоумения разболелась голова, могла подтолкнуть человека к такому извращенному использованию магии?

Старик с кожей цвета пергамента и скрюченными, как когти, руками, покрытыми толстыми, извитыми венами. Возраст? Неужели маг хотел отсрочить его с помощью жизненной силы юного Дарина? Неужели он крал молодость у других, чтобы выжить? Отвращение, в котором не было даже намека на жалость, наполнило Таниса до такой степени, что у него скрутило живот.

Он устало повернулся в поисках Флинта. Гном стоял на коленях в самом темном углу комнаты рядом с маленькой, богато украшенной кроватью. На кровати, укрытой толстыми одеялами, лежал худенький, хрупкий мальчик.

На мгновение Танис подумал, что мальчик мертв. Его дыхание, такое слабое, что казалось, будто по его груди скользят тени, не издавало ни звука.

— Флинт?

Старый гном покачал головой.

— Он жив, но едва держится.

Мальчик вздохнул, открыл глаза, и Танис почувствовал, как в них отражается боль, которую он там увидел. Казалось, это была древняя боль, которую долго терпели и от которой долго скрывались. На мгновение в глазах мальчика появилась мольба, а затем страх.

— Отец?

— Нет, — ответил Танис, опускаясь на колени у кровати.

— Отец, хватит.

Танис посмотрел на Флинта, но тот покачал головой. Мальчик был так слаб, что едва мог видеть, и так измучен, что не понимал, что Танис — не его отец. Таниса переполнила жалость, и он взял мальчика за руку.

— Успокойся, — прошептал он.

Но мальчик слабо попытался поднять руку.

— Нет. Хватит. Отец. Пожалуйста, я не могу. Хватит.

— Тише, сынок. Отдохни.

— Пожалуйста, отец. Я бы... я бы остался, если бы мог. Пожалуйста, отец. Хватит. Я... не хочу больше этих украденных жизней.

Даже услышав прерывистый вздох Флинта, Танис понял, почему маг так яростно боролся за жизнь Дарина. Это было ради мальчика! Мальчику могло быть всего двенадцать или тринадцать, но его глаза говорили о том, что он пережил гораздо больше. И все эти годы, внезапно осознал Танис, были зимними.

— Отец? Отпусти меня. Я так устал… Отпусти меня. Отец?

— Танис, дай ему то, что он хочет. — Флинт тяжело опустился на холодный каменный пол, прислонившись спиной к кровати мальчика. Танису показалось, что старый гном больше не может смотреть на мальчика.

И, по правде говоря, он бы и сам отвернулся. Но он не смог, хотя и думал, что утонет в мольбе, которую видел в глазах мальчика.

— Он хочет умереть, Флинт.

Мальчик вздрогнул и снова зашевелился, пытаясь дотянуться до руки Таниса. Тихий шорох простыней был похож на бесшумное приближение Смерти.

— Танис, помоги ему, — прошептал Флинт. — Он думает, что ты его отец.

Танис нежно обнял мальчика и осторожно прижал его к себе. Ему хотелось удержать в мальчике тонкую искру жизни, как будто одна лишь его жалость могла заставить ее разгореться. В другом конце комнаты он видел Риану, которая рыдала в объятиях Карела, поглаживая брата по лицу. Он чувствовал на своей шее слабое дыхание умирающего мальчика, теплое, но с каждым мгновением угасающее. «Он не хочет умирать, — понял Танис, — ему нужно только разрешение».

— Да. — Танис прошептал слово, которое мальчик хотел услышать, — благословение, которого маг так и не дал. Мальчик поднял на него слабый, ищущий взгляд и улыбнулся.

— Я люблю тебя. Отец.

— Я знаю, — выдохнул Танис, с трудом произнося эти слова. — Но уходи, уходи вместе с моей любовью. На мгновение он хотел взять свои слова обратно. Но мальчик вздохнул, и его вздох был похож на трепет крыльев мотылька. Танис крепче прижал к себе хрупкое тело, в котором уже не было жизни, и склонил голову.

Спустя долгое время он услышал, как рядом зашевелился Флинт. Полуэльф не сопротивлялся, когда друг взял мальчика у него из рук и осторожно положил на кровать.

— Ты в порядке, парень?

Танис кивнул.

— О чем ты думаешь?

— О том, что всеми этими людьми двигала любовь, когда они делали то, что делали. Риана и ее брат, Карел, и даже маг с сыном. Но посмотри, каким горьким был урожай.

— Да, — сказал Флинт, протягивая руку, чтобы помочь ему подняться. — Некоторые плоды горьки.

Танис коснулся спокойного лица мальчика на кровати, подумав, что, возможно, это просто сон сгладил резкие черты, выдающие боль, а не смерть.

— А некоторые плоды так и остаются несъедобными.

Флинт долго молчал. Затем он улыбнулся, словно про себя. Он взял Таниса за руку и мягко отвёл его от кровати мальчика.

— Какой-то горек, а какой-то нет. Урожай зависит от почвы, в которую посажено семя, парень, и от ухода за ним. — Он кивнул в сторону Рианы, которая теперь спокойно лежала в объятиях Карела. — Как думаешь, может, у них ещё всё наладится?

Нэнси Вариан Берберик