Идущий Вокс: Информатор в альтернативном мире (джен)

С самого первого дня на службе в Эбботимской Страже Калесса иногда поражалась, насколько волнистый социальный серпантин представляет её жизнь, метаясь между самыми высшими и самыми низшими чинами. С одной стороны, должность в «Бронзе», даже такая высокая, как лейтенант, обязывала её часто иметь дело с представителями низших слоёв, живущими в районах Пятой и Четвёртой Башен. Были как нищие, так и малообеспеченные, как Портовые, так и просто те, кого жизнь помотала. Разговаривать приходилось со всеми.

С другой стороны, Калесса (несмотря на то, что носила фамилию матери) всё ещё принадлежала дому Гурр, одному из так называемых «домов первого сорта», приближенных к Совету, хоть и не любила это афишировать. Инграм с семьёй в своей резиденции часто принимали именитых гостей и даже советников — и с какого-то момента Калесса вдруг и сама стала кем-то средним между любимой дочерью, которую всегда рады видеть в родительском гнёздышке, и уважаемой фигурой, к которой относятся с почтением.

Поэтому, прибыв к поместью Инграма Гурра в назначенный час, она чувствовала себя крайне странно: всего несколько часов назад оборванный избитый Портовый чуть ли не капал кровью ей на сапоги, а теперь нужно садиться за стол, где для каждого подготовлено по три ложки и три вилки, и не приведи Кенин перепутать, какая для чего. Калесса сменила служебный доспех на удобный пиджак с зауженной талией, длинным рукавом и высоким воротом, да узкие чёрные брюки. Пояс с ножнами и значком Стражи намеренно оставила на поясе.

— Калесса, дорогая! Рад тебя видеть! — воскликнул Инграм Гурр, стоило ей появиться на пороге просторного гостиного зала. Большой стол был накрыт на четверых, а в воздухе витал аромат превосходного мясного гарнира, от которого у голодной Калессы скрутило живот.

Она поприветствовала отца формальными прикосновениями щеки к щеке.

— Прошу извинить, если я немного опоздала, меня задержали дела, — произнесла Калесса, поспешно отстраняясь.

— О, мы ни в коем случае не осуждаем твою занятость, — улыбаясь, Инграм жестом пригласил её к столу. — Ужин только подали, ты как раз успела вовремя. Полагаю, ты знакома с советницей Асселин?

— Нам доводилось встречаться по вопросу торгового дома Лафаан, — улыбнулась Амбелла Асселин, занявшая одно из пяти накрытых мест за столом. Спокойная и отстранённая советница, надевшая элегантное тёмное платье с высоким воротом и небольшим вырезом в форме капли, всем своим видом внушала невольный холодок, даже если тепло улыбалась.

Нетрудно было догадаться, что ещё два места за столом принадлежали Калессе и Инграму; на четвёртом восседал средних лет пухленький мужчина в синем, расшитом золотом, кафтане, с прилизанной набок и чуть-чуть взлетающей вверх смешной чёлкой.

— А с советником Шелбом Муши вы точно не раз уже встречались! — продолжил Инграм, отодвигая стул, чтобы Калесса села.

Муши радостно закивал, будто довольный пёс:

— Я помню вас ещё совсем крохой, дорогая Калесса. Помните, я подарил вам такого прекрасного плюшевого щенка!

«Прекрасно помню. Он был таким уродливым, ещё и вонял одеколоном так, что я находиться рядом не могла.» — Калесса села на стул, придвинувшись к столу. Ножны пришлось снять с пояса и оставить по правую руку, прислонив к столешнице, иначе бы мешали сидеть.

— Мама не присоединится к нам? — осведомилась Калесса спокойно.

Это был больной вопрос, на который Калесса и так прекрасно знала ответ: Инграм Гурр скорее позволил бы портовой собаке есть прямо со стола, чем позвать за один ужин с советниками свою супругу.

— Кхм, боюсь, у Анпины срочные дела, — Инграм слегка закашлялся, но быстро вернул себе лёгкий тон, — но она искренне сожалела, что не сможет лично повидать тебя. Мы с мамой очень тобой гордимся. Вся Эбботимия гудит о том, какое важное и опасное расследование ты затеяла.

— Я был в таком ужасе, — произнёс Муши, вытаращив глаза и продемонстрировав их всем собравшимся, — когда произошло то ужасное нападение на мой магазин. О, бедный Гирхем! Он мне так нравился, имел по-настоящему деловую хватку!.. Я сегодня ездил высказывать соболезнования его семье. Вы бы видели его сынишку, такой озорник! — Муши сокрушённо покачал головой, схватившись за сердце. — Ах, право, заниматься политикой в этом городе одно расстройство. Моё сердце не выдержит, если подобное повторится…

Асселин почти заботливо положила руку ему на плечо, и Калесса, уже принявшаяся торопливо поедать овощное рагу, обильно политое соусом, живо представила, как тщательно советница будет мылить эту руку после встречи.

— Не беспокойтесь, советник Муши. Если этим занимается Калесса, она наверняка этого не допустит, верно ведь?

— Разумеется, нет! — рассмеялся Инграм, разливая из бутылки вино по бокалам. — Поверьте мне, Калесса, что бы ни решила, своего добьётся, поэтому, пока она на Страже, город может спать спокойно.

«Я вообще нужна в этом разговоре?» — хмуро подумала Калесса. Овощи в пряном соусе были великолепны, и пока её рот был набит — можно было не спешить вставлять реплики, а смаковать вкус, который даже подобная беседа испортить не может.

Было ли совпадением то, что дома у её отца советники оказались именно в этот день? Вспомнились слова Руперта сегодня утром: «Если здесь действительно причастен кто-то из Совета, они скоро с тобой свяжутся и подскажут, в каком направлении лучше копать». Муши здесь пострадавший, вряд ли собственную лавку взорвал он сам. А значит…

— Отрадно видеть, что вы находите время посещать старых друзей в такие сложные времена, советник Муши, — произнесла Калесса, прожевав еду. — Наверняка вам пришлось перенести много встреч.

— Что вы, что вы, — отмахнулся Муши, — я только рад навестить старину Инграма, когда представится возможность!

— Но было бы лукавством скрыть от вас, лейтенант, что и практическая причина нашего визита тоже есть, — подала голос советница Асселин. — Судьба и безопасность Центрального рынка очень волнуют всех в Совете. Вы, Калесса, как человек, который ведёт расследование, могли бы немного пролить свет на это дело и помочь нам немного лучше понять ситуацию?

— Мне жаль это сообщать, — произнесла Калесса твёрдо, прожевав ещё один кусок, — но настоящий преступник пока не найден. У нас есть подозреваемый, но его вину и причастность ещё стоит доказать…

— Я же говорил! — гордо улыбнулся Инграм, расставляя бокалы с чёрным вином перед своими гостями. — Всего день прошёл, а подозреваемый уже в руках правосудия.

— Право, это очень обнадёживает, — выдохнул Муши, отпив из бокала напиток. — Ах, великолепно! Юдемийское чёрное?

— Юдемийское чёрное! — подтвердил хозяин дома, также смакуя вино. — Выдержанное в дубовых бочках, и подаренное мне самим Раткиром Четвёртым…

— И кем же, если это не секрет, оказался подозреваемый? — Асселин едва коснулась вина губами, окрашенными в блестящую тёмную помаду. — Какой-нибудь безумец или террорист?

— Пока что я удержу эту информацию, уважаемая советница, — ответствовала Калесса, вытирая уголками салфетки рот. — Его окончательная вина не доказана. Но расследование двигается, это я вам гарантирую.

— Но вы ведь не намерены всерьёз закрывать Центральный рынок, верно? — рассмеялся Муши, будто над какой-то шуткой. — Это ведь было так, чтобы припугнуть мастеров гильдий?

— Полагаю, что намерена, — медленно произнесла Калесса, взяв бокал с вином, но не спеша отпивать. За столом воцарилась гнетущая тишина, и она продолжила: — Если Центральный рынок будет открыт как прежде, а убийцу не найдут, то ситуация со взрывом почти наверняка повторится. Я не допущу, чтобы кто-то ещё погиб, даже если ради этого придётся на пару недель прекратить торговлю.

— Но… — дёрнулся, было, Муши с места, однако Асселин его остановила мягким взмахом руки. Калесса приготовилась уже к новым возражениям, но к своему удивлению услышала:

— Лейтенант абсолютно права, и я с ней в этом вопросе согласна. Людям нужны безопасность и спокойствие. Однако есть гораздо более тонкие и действенные способы, чтобы сохранить их.

«Не сомневаюсь, что есть. Например, закрыть глаза и сделать вид, что лавки никогда не было.»

— Если мы не будем закрывать Центральный рынок, а временно увеличим количество Стражей и равномерно выставим их в патрули по всему периметру, — продолжала говорить Асселин, — люди поймут, что у нас всё под контролем. Что они в безопасности. Не в обиду вам, лейтенант, но, если закрыть рынок, случится обратное. Торговцы потеряют деньги, у купцов сгорят контракты, будет просрочен товар, и каждый день простоя будет всё больше поднимать народное волнение. К тому же, мелкие рынки не могут обеспечить всех в городе, и если туда стекутся гильдии, то случится коллапс. Это далеко от спокойствия.

Выслушивая её, Калесса аккуратно разрезала тонким лезвием кремовое пирожное на изящном блюдце из почти ювелирно выточенной керамики. Затем вилкой подцепила один кусок и отправила в рот, размышляя над словами советницы.

«Настолько сладко поёт, что почти хочется поверить. Самое смешное, что предсказания этого информатора Вокса, выданные Дамиру, сбылись именно так, как он ему наплёл: рынок не захотят закрывать, рэкета станет меньше, а Стражи больше, а значит, Хотар Гааби лишится части дохода. Правда, Дамир не учёл, что и сам попадёт под раздачу в процессе…»

— Послушайте, — произнесла Калесса, прожевав и проглотив десерт. — Я ценю то, что вы хотите сохранить в Эбботимии спокойствие. Я хочу того же самого.

— Рада, что мы достигли согласия, — мягко улыбнулась Асселин.

— …но и спокойствие может быть разным, — продолжила Калесса настойчиво. — Овца может быть спокойна, даже если волки бродят поблизости, но она об этом не знает. Однако добрый пастух может быть спокоен только если знает, что рядом с его овцами нет волков.

— К чему вы клоните? — спросила Асселин. Муши и Инграм пока что не вмешивались, с интересом слушая их разговор.

— К тому, чтобы каждый из нас в итоге сделал свою работу, советница. Пускай Совет успокоит людей так, как считает нужным, а я, — она положила руку на прислонённые к столу ножны, — займусь волками.

Губы Асселин тронула лёгкая улыбка, к удивлению Калессы, не такая холодная, как другие её выражения. Впрочем, советница быстро спрятала эту улыбку, отхлебнув ещё вина, прежде чем сказать:

— Разумеется. Но, чтобы вам поверили, нужно уже завтра зарубить хотя бы одного.

Покончив с пирожным, Калесса протянула руку к нетронутому до сих пор бокалу с вином и покачала его в руке, глядя на своё отражение в мутной жидкости.

«Если хочешь сделать город чище — разберись, откуда берётся грязь.» — вспомнила она слова Дамира. Может быть, грязь берётся прямо здесь, с молчаливого согласия Инграма, с безукоризненных манипуляций Асселин и с глупого равнодушия Муши, который не хочет себе проблем?

— Вы хотите, чтобы я отправила в тюрьму невиновного, советница? — ровным тоном спросила Калесса, глядя в бокал. Даже не глядя на Инграма, она прекрасно знала, как сейчас напряглось его лицо, да и Шелб Муши, наверное, почувствовал себя не в своей тарелке. Одна только Амбелла Асселин ничем не выдала дискомфорта, продолжая смаковать прекрасное вино.

— Я не верховный судья, лейтенант, и не выношу приговоры. Вы — та, кто выносит. Вам виднее. Но я предупредила вас, чем могут обернуться необдуманные решения: хаосом, который никому из нас не нужен. Так что решение за вами.

«Как удобно.»

Дамир, сейчас сидящий за решёткой в карцере Стражи, действительно преступник — вот только не подрывник, а контрабандист и мошенник, как и большая часть левобережных Портовых, просто сейчас оказался очень удобной жертвой обстоятельств. Кто знает, может быть, он и пошёл бы сам громить лавку «Муши», если бы его не опередили. Так может быть, и хорошо, если посадить его?

Калесса сжала в пальцах бокал с вином. Чуть сильнее — и стекло бы треснуло… но она сдержала силу. Ей не нравились полумеры, простые выходы, ленивые решения, особенно если речь касалась её работы. И сильнее всего она ненавидела серую зону, размывающую всё, что в неё попадает. Дамир не совершал того, в чём его хотели обвинить, но оказался в шаткой ситуации, когда доказательство его вины зависело только от формулировок и мотивации говорящего. Вряд ли его арест кого-то сделает несчастным и вряд ли Эбботимия что-то потеряет, вряд ли этот пустой приговор кому-нибудь всерьёз навредит, а если Стражу действительно выставят на рынке, то и второго подрыва не произойдёт.

«Но это не то, как я работаю.»

Руперт наверняка знал, о чём говорил, когда предупреждал Калессу: «если не прогнёшься, тебя будут гнуть, пока не сломают.» Неужто, он и сам часто встречался с таким выбором? Закрыв глаза, Калесса с тяжёлым сердцем поднесла бокал и пригубила вино.

— Будь по-вашему. Но расследование я продолжу вне зависимости от того, открыт ли рынок.

— Разумеется, — мягко улыбнулась ей Асселин, салютуя ей бокалом. — На меньшее мы и не рассчитывали.

— Правда превосходное вино? — спросил Инграм, кажется, незаметно выдохнувший от облегчения.

Вино было омерзительным.

…Когда гости уже разъезжались, и экипаж Муши исчез где-то в ночи квартала, Асселин подозвала Калессу на пару слов, жестом приказав кучеру обождать несколько минут.

— Что такое? — спросила Калесса, уже готовившаяся отбыть к себе. Асселин мягко отвела её в сторону ото всех, понизив голос на ходу:

— Муши не обязательно об этом знать, но я целиком на вашей стороне, лейтенант, и лишь хотела высказать вам свою личную признательность. Эбботимии нужны такие люди, как вы: кто готов идти на рискованные решения, не боясь вызвать чей-то гнев. Я как никто понимаю, насколько тяжело женщине в наше время выжить и пробиться наверх, поэтому — и это должно остаться только между нами, — вы можете рассчитывать на мою посильную поддержку в любых вопросах.

И вновь не этого Калесса ожидала от советницы, которая должна была ставить её на место, защищать свои интересы, осуждать её решения и убеждать, что лейтенант всё делает не так. А потому создавалось неприятное ощущение, что прямо сейчас с ней играют по правилам, которые ей неизвестны.

— Я… плохо это представляю себе, советница, — прямо сказала Калесса, не меняясь в лице. — При всём уважении, кроме подобных вечеров у нас с вами практически нет личных дел, где мы могли бы быть действовать заодно. Бронзовая Стража куда чаще отчитывается перед домом Совра, который предоставляет нам финансирование, чем перед домом Асселин.

Советница мягко улыбнулась ей краешками губ, глаза в свете блеклых фонарей сверкали, как у кошки. Странной она казалась в своём невероятно дорогом богатом одеянии, но без надзора Стражей, которые сейчас остались охранять её экипаж. В одиночестве Амбелла Асселин всё равно внушала трепет, но какого-то иного рода.

— Это может измениться, лейтенант. Вы никогда не думали о должности в Золотой Страже?

* * *

Вернувшись в свой кабинет заполночь, Калесса обнаружила Гексаля, который клевал носом, но всё равно держался на ногах. При приближении лейтенанта он по привычке вытянулся по струнке.

— Лейтенант!

— Вольно, Гексаль, — устало махнула рукой Калесса, проходя к столу и валясь в кресло. Тяжёлый был вечер… тяжёлый и слишком непредсказуемый для неё. Она чувствовала себя не в своей тарелке и не до конца понимала, из-за чего конкретно: потому ли, что ей предстояло арестовать непричастного к преступлению человека? или потому что там, где она ожидала встретить сопротивление советников, она неожиданно встретила их поддержку? а может быть, из-за внезапного предложения Асселин, которое совершенно выбило её из колеи?

Голова кипела и была такой тяжёлой, будто налилась свинцом. Наверное всё же не стоило ей пробовать юмедийское чёрное вино — всё равно после него остались лишь мигрень и мерзкое послевкусие на языке.

— Про Вокса известно мало, — сказал Гексаль. — На улицах говорят, что он действительно информатор, но фигура ненадёжная: кто-то отзывается о нём резко негативно, мол — «работали, потом он предал». Я пытался узнать, как его найти, и каждый говорил разное, но так или иначе все упоминали таверну «Приют Джуламы» в районе Пятой Башни. Я глянул — место довольно приличное.

Калесса черкнула себе на листе название, решив, что обязательно туда наведается. И ещё подумала, что лучше было бы отправить Людаха: Гексаль порой был слишком прямолинеен и наивен, а вот его напарник мог быть юрким, как змея, и проникать туда, куда любому Стражу путь заказан.

— Что по той наёмнице? — спросила она.

— Абла Заточка, как её кличут. Как я понял, раньше ходила на каперском судне «Лона», а сейчас она наёмница. Известна тем, что носит с собой четыре ножа и постоянно играет в карты, отсюда её кличка. Как я понял, часто бывает в таверне «Пасть Радаша», но там я её не нашёл.

«Значит, мне предстоит рейд по тавернам», — безрадостно подумала Калесса. Вновь она подметила для себя странный контраст: час назад Амбелла Асселин предлагала ей службу в высших кругах Эбботимской Стражи, а собственная инициатива тащит лейтенанта в самые злачные и грязные места района Пятой башни.

— Что дальше, лейтенант? — спросил Гексаль осторожно. Калесса подняла глаза и махнула ему рукой:

— На сегодня отдыхай, я вижу, что ты с ног валишься. Но завтра не смей опаздывать на строевую.

— Есть! — гаркнул Гексаль так, будто не провёл последние несколько часов в беготне по трущобам и тавернам. — Разрешите идти?

— Вольно. Доброй ночи.