Эхо разбитых зеркал (гет)

Каланта Нил:

После достаточно неоднозначного выговора мы с Мальвинчиком и кошечкой-спасительницей покинули душный, тяжелый, вырвиглазный кабинет Упыря. Он хоть и не вампир, а нервы пьет, как зубастик изголодавшийся. Но его философские строки глубоко засели в голове. Да, мне не стоит жить прошлым, но как же выключить всплывающие в сознании картины безумия? Пока я обдумывала всё услышанное, Селтир изучал меня взглядом, будто хочет что-то сказать. Его руки находились за спиной, на лоб падал свет коридорных ламп, и окутанный голубым освещением юноша с пронзительными синими глазами снова покупал внимание своей внешностью. Оружие массового поражения. Хорошо, что я не падка на обложку. Но он красив, бесспорно. Это же насколько тогда эльфийки красивы, если с юношей писать картины можно?

— Ты права, эльфы милы от природы, потому что такими нас создала Богиня, — будто бы прочел мои мысли этот…, — на твоем лице написано, — он наклонил голову вниз так, чтобы неловко кашлянуть в кулак и скрыть розовеющие щеки волосами. — Но никогда не верь лишь красоте. Не всё золото, что блестит.

— Я уже поняла, что ты пустозвон, спасибо, — состроив бровки в полосочку, честно выдала я, недоуменно наблюдая за тихонечко смеющимся недоразумением.

— Словам тоже не верь, — он изящно стряхнул длинными пальцами слезинки с уголков глаз, загадочно улыбаясь, — в них иногда скрыто много смыслов.

Чего? Как это понимать? Он о других или о себе? Дайте мне переводчик для тугодумов!

— Ты тоже выглядишь миленько в этом платье, — он прикусил нижнюю губу, сдерживая смешок, — особенно милым было то, как ты умудрилась в нем залезть на стол, чтобы выбить из моих рук «яд».

Я уже хотела удушить это беспардонно прекрасное создание, но зависла после переваривания его слов.

— Зелье маны для меня является ядом, — его тон стал собранным и тихим, с ноткой тайны и примесью меланхолии.

— Почему? — клюнула на удочку любопытства я. Нет, ну а что? Начал сам, пусть теперь договаривает!

— Всё-то ты знать хочешь, — он, воспользовавшись моей глубокой задумчивостью, легонько щелкнул меня по носу, за что чуть не огреб «цап-царап» от кисы в моих руках. — Не смотри на меня столь устрашающе. Сама меня за уши таскала без стыда и совести. В нарушении личностных границ счет сравняли, теперь мы пойдем в библиотеку, где я расскажу свою историю, ведь тебе сегодня пришлось открыть личные слабости.

— С чего ты взял, что мне интересно? — неуклюже проводила черту между нами я, путаясь в намерениях парня. Странный он. Опять что-то задумал?

— Ищешь в моих словах подвох? — опять спалил мои мысли он, жестом указывая следовать за ним. — Быстро учишься. Не позволяй другим запудрить свои мозги.

— Ты странный, — честно призналась я, зашагав следом, — зачем тебе в друзьях человек?

— Мне не нужен в друзьях человек. Мне нужна ты. И нет, я не собираюсь нарушать границы приличия и обременять тебя навязыванием своего общества. Я узнал твои слабости и поведаю о своих. Так будет честно. Каждое живое существо, не впустившее в сердце мрак зла, заслуживает к себе уважения. Помни об этом.

Вот это красноречие! У него биполярочка, что ли? То неловкий, то душа наизнанку. Это харт-шот какой-то, господи! Этот эльф то вызывает желание прибить его, то сам с вертухи одним предложением валит мою ненависть, обращенную к эльфам. Моя жизнь пошла по наклонной из-за Элуина. Я была на него зла. Очень-очень зла. Потом надменность Упыря меня опять во тьму вогнала, после этот учтиво-игривый Айболит… А теперь они вдруг такие хорошие, понимающие…

— С меня больше нечего взять, — между прочим, сказала я, вновь созерцая, как это голубоволосое чудо-юдо скрывает смех в ладошке, а его плечи подрагивают. Вот же поганец! Мне аж повторить брюнета захотелось и запульнуть в кое-кого туфлю. — Твой смех станет последним сейчас, если не прекратишь.

— Эльфы бессмертны, знаешь ли, — бодрым тоном обрадовал он.

— Но Каланта же умерла.

— Этого мы точно не знаем, — выдал внезапно логичную мысль Селтир, продолжая меня вести по длинным коридорам. Не замок, а какой-то лабиринт! Еще и мохнатые «Чубаки» на тебя смотрят с картин, скаля зубами. — Однажды один очень нехороший эльф, я упускаю высокие эльфийские метафоры для сохранения твоей психики, завладев чистым мечом Элуина, пожелал открыть портал в мир, где можно найти лекарство от бессмертия для эльфов. Да, этот псих таки нашел растение, способное практически мгновенно лишить эльфа жизни. Господин, конечно, вырыл с самого непрезентабельного дна негодяя, надавал ему тапками, отобрал всю партию растений и по всем законам Аэрлота и Гальтиры отправил его в мир-тюрьму, но… Эльфы до сих пор умирают. То ничтожество продолжает лишать родных своих близких, и теперь тем вечность жить с болью утраты.

— Вот урод! — выругалась я, и даже кошка мяукнула голосом льва… Мы с Селтиром удивленно уставились на животину, а потом переглянулись, нахмурившись. Кошка добавила милое тихое «мяу», и мы, сославшись на слуховые галлюцинации из-за усталости, продолжили путь. — Поэтому на лице Элуина было столько боли…

— Он заподозрил неладное и пришел в ярость, — в голосе лекаря звучало понимание, — потеря любимых и близких оставляет шрамы на сердце не только у людей, — его голос стал тише обычного, с дрожащей ноткой, будто ему это было знакомо. — Проходи до конца зала, где не так ярко светит солнце, — он открыл дверь в библиотеку таких масштабов, что я в жизни столько книг не видела!

— А почему ты сказал солнце, будто оно одно?

— О, это долгая история. Если вкратце, то эльф с магией света потерял как-то ключи от дома, а все лампы распродал. Жил он один вдали от цивилизации, деньги на проезд он тоже потерял (он хранил их в пространственном камне-брелке на ключах). Психанув, эльф решил создать целых два дополнительных солнца, чтобы найти пропажу. Оказалось, что ключи провалились во внутренний карман его плаща, который он скинул с себя, ибо вспотел, нарезая круги во время поисков. Эльфы потом несколько лет его проклинали, но, к счастью, два искусственных солнца начали терять магию постепенно. Сейчас они светят лишь на десять процентов от своей первоначальной мощи.

— Вот он монстр…

— Не поспоришь, — юноша едва заметно улыбнулся. — В твоем мире солнце не такое яркое? — поинтересовался он, и я задумчиво кивнула. — Мы что-нибудь придумаем, чтобы снизить дискомфорт для твоих глаз. Присаживайся за стол, я отлучусь на десять минут.

Я снова кивнула, потому что этот эльф вгоняет меня в ступор. Обо мне еще так не заботились. Очевидно же, что не в сказку попала, почему он такой хороший? А я наехала на него тогда за зелье маны…

Плюхнувшись на мягкий стул за умеренно освещенным столом, я усадила кошку на соседний, и она начала активно умываться. Будто я заразная, в самом деле! Эльфийский язык я понимала, оно и понятно, шизики у храма ждали Элуина. Но получается, что они откуда-то узнали эльфийский язык, ведь Фэлнор их этому не учил… Каланта и Элуин были не единственными попаданцами? Сколько людей было вовлечено в создание меня? Даэлвелис догадывается об этом? Сотрясать воздух теориями мне точно не стоит, и так все на взводе… Я положила на столешницу локти опустила голову на сложенные ладони. Как-то всё странно… Зачем тем психам Элуин? Для создания новых мечей? Если мой предок видел появление Элуина на Земле, он должен был знать, где тот спит… Элуин говорил про суд… Должен же быть меч в этом мире, отправляющий людей на Землю! Вдохновившись мыслью, я резко встала, чем испугала кошку, она из-за внезапной суеты вцепилась мне в ногу под платьем когтями, а я с неожиданности зарядила себе рукой в нос… Нехило так вдарила… Зараза… Вечно всё через… Я уже хотела выругаться, но знакомые руки пробежались над чертами моего лица с едва ощутимым холодом облаков. И когда он успел подобраться так бесшумно со спины? Вот с кем нужно держать ухо востро!

— А ничего, что ты тратишь остатки магии на такие пустяки?

— Тебе же больно, какой же это пустяк? — Селтир, отстранившись, опустил на стол красивый прозрачный изумруд, коснулся того пальцем, и на столе тут же появилась стопка из пледов, две чашки ароматно пахнущего чая, сахарница с ложечками и два кусочка торта с белым кремом. Нет, вот за такое я готова ему простить всё. — Эту, — он с осуждением поднял одной рукой кошку, а второй прочертил кинжалом порталик в какую-то мрачную комнату, — под домашний арест, — и закинул ее туда, быстро закрывая «окошко». — А теперь ногу показывай.

— Это же просто царапина, — отпиралась я, потому что, ну, неловко, как бы. Хоть фактически он и врач, но…

— Это же просто кошка с неизвестной магией в волшебном мире эльфов! Действительно, что может произойти? — давил он фактами, и от расстояния всего в вытянутую руку между нами было еще более неловко. Хочу провалиться сквозь землю. В этом волшебном мире есть же для этого приспособление, да?

— Ого, Мальвинчик умеет злиться! — пыталась съехать с темы я, но игра, — не сильная моя сторона. А, нет, по горящим негодуем васильковым глазам напротив искры пробежали. Ух!

— Хватит. Сравнивать. Меня. С девушкой! — он бы еще ножкой топнул, вот серьезно. Даже злится очаровательно.

— Быстро же ты справки навел. Откуда столько инфы? — меня действительно волновал этот вопрос. Сколько же попаданцев сюда проникало, вываливая земную культуру?

— У меня свои источники, — он победно усмехнулся, заманивая в паутину любопытства. Ему действительно нужен друг в моем лице?

— Весь такой загадочный.

— Так интересно всего меня изучить?

— Противный до ужаса.

— Неблагодарная язва.

— Если поднести к вам дровишки, искрами можно костер разжечь, — вышел из-за книжных полок Рэдди с книгой «Фантастические твари и где они обитают».

Этот парень ищет зацепки о своей рыбе?

Я просто пыталась не залиться смехом, поэтому вцепилась в рукав Селтира, поджав губы. Он же, будучи явно в теме, отвернулся к окну, широко улыбаясь. Конспирация с треском провалилась, и мы, скрючившись в позы креветок, откровенно хохотали.

— Книга смешная, — попыталась спасти наши жизни я, кивнув на предмет в руках выпавшего в осадок повара. Ножи у людей такой профессии всегда наточены…

— Очень, — поддержал мою мысль Селтир, — своеобразная комедия, не для всех.

— Спасибо, что сказали, — задумался Рэдди, нырнув обратно в книжные шкафы.

— Русалочку рекомендую, — на автоматизме зачем-то выпалила я.

— Не жалуйся, если еда завтра будет пересолена, — шепнул Селтир, и тут я вспомнила про пену морскую…

* * *

— В этом мире есть прекрасное время, когда цветочные лепестки, кружась, падают наземь, украшая тропы разными красками (похоже на земную весну), — сидящий напротив Селтир говорил тихо настолько, что можно было услышать голоса неизвестных птиц за приоткрытым окном. Он укрыл мои плечи пледом, чтобы я вдруг не подхватила простуду, а сам в довольно-таки легких одеждах изящно отпил чай, вернувшись на место. — Как ты знаешь, в семь лет у эльфа проявляется магическая сила, и иногда ее мощь зависит от силы рода. Я рос с мамой с самого рождения, а когда на нас напали монстры из иных миров, она ринулась спасать и эльфов, и иномирян, считая долгом воина добиться справедливости, — он бесшумно рисовал круги в чашке чая серебряной ложкой с цветочными узорами. — Однако в погонах чести ее лик затерялся на долгие годы. Быть может, она нырнула в неизвестный мир, а может…, — он опустил голову, собираясь с духом, но просто оборвал мысль, будто бы вытряс ее из своего разума. — В шесть лет я остался один и ушел под опеку дяди, но тот, как выяснилось позже, оказался ничтожеством. Он подкладывал под мою подушку артефакт, вытягивающий магию, и в семь лет я не смог пробудить ее, став посмешищем и позором рода. Тогда в Аэрлоте отцом Даэлвелиса уже был построен центр для вызова магических способностей у неспособных детей, но и там дядюшка решил мне подгадить, обманом всучив якобы оставленный матушкой мне в наследство перстень с красивым радужным камнем.

— Тот урод замаскировал мутный артефакт в перстне? — стараясь не выругаться, осторожно спросила я, читая в поникшей фигуре Селтира настоящего его, — юношу с тяжелым прошлым, которое оставило мерзкий отпечаток на его душе.

— Верно, но из-за того, что моя мама растила меня в честности и любви, я не знал и об артефакте, и о перстне, — он горько усмехнулся, будто бы до сих пор корил себя за наивность. — Я мужественно принял свою бесполезность, но боролся с ней день ото дня. Перерыв множество книг, освоив самые разные техники, научившись варить зелья, я шаг за шагом преодолевал рамки артефкта, что висел у меня на шее в цепочке. Меня не останавливали шрамы, кровь из носа, дикие графики центра… Наверное, я бы сам себя погубил упрямством, если бы не она…, — он выдержал паузу, и мне стало еще больнее. — К нам привели неспособную эльфийку моего возраста: с кудрявыми рыжими волосами, светло-зелеными глазами, с россыпью веснушек на щеках. Она привязалась ко мне, как банный лист, а однажды по секрету поведала, что не эльфийка, а человек. Выдала полнейшую глупость, мол, ее клонировали, поэтому у нее силы не проявились.

Мои глаза расширились в удивлении. Получается, не только Каланту клонировать пытались?

— Конечно же, я ей не поверил, она ведь на эльфийку была похожа, — Селтир меланхолично улыбнулся и посмотрел в окно. — Постоянно рассказывала о несуществующих местах, книгах, историях, я в шутку называл ее чокнутым гением с будущим писателя. Не верил я ей, вот вообще ни разу! Но отчего-то мое сердце потянулось к ней. Мы стали хорошими друзьями, почти родными братом и сестрой. Она помогала сделать мне прорыв магии в день падающих лепестков. Четырнадцатилетние мы стояли под красивым древом, окруженные цветами. Она еще, заправляя волосы за уши, говорила, что цветы похожи на земные ромашки (только те были розовыми). С помощью зелий и артефактов, что мы делали втайне, мы смогли пробудить мою магию. Шарлотта бросилась мне на шею, мы обнимались, кружась с лепестками, а потом моя сила раздробила кольцо на шее, и вся высосанная из меня магия заискрилась, взорвалась, опустилась на мир в округе с неимоверной силой. Даже смертельные раны эльфов излечимы…, — он нервно сглотнул, опустил голову, скрывая под челкой глаза. — Шарлотту отбросило от меня на розовые цветы, и те окрасились в алый… Мои руки дрожали, на ватных ногах я подлетел к ней…

Эльф тяжело вздохнул.

— «Селтир», — сказала она, холодеющей рукой касаясь моей щеки, — «Это не твоя вина, используй силу для защиты, не бойся ее». А я, как безумный, тут же обратился к древней магии искажения внутреннего древа магии, что произрастает в теле каждого эльфа. Я сломал древо своей пробудившейся силы и сквозь боль, почти собственную разруху, изменил природу магии на силу исцеления. Белоснежные облака перекатывались в моих ладонях, исцеляя мои руки, исцеляя ее тело… Но было слишком поздно. Ее сердце уже перестало биться, и мир потерял звук. Тогда я понял, как хрупки люди.

Повисла гнетущая тишина, и я не могла подобрать слов утешений…

— Разумеется, во всем обвинили меня, и я сам винил лишь себя. Но господин Даэлвелис во время суда эффектно украсил лоб судье тапочком, ввалившись в зал в домашнем халате. Он небрежно уронил перед застывшим судьей стопку с документами, где черным по белому были расписаны махинации моего дяди, центра реабилитации и еще тысячи эльфов. Он даже суд клялся с закрытыми глазами распустить на кирпичи, за что его засмеяли… Пока он не вышиб стену вторым тапком, не подошел к судье и не сказал ему: «Жалуешься на проблемы со зрением, слизень? Попроси прощения на коленях у печального мальчишки. Быть может, он тебя подлечит», — красивое лицо озарила мимолетная улыбка. — После громкого скандала меня выпустили, а несчастный случай с Шарлоттой целиком и полностью признали виной моего дяди, использовавшего нелегальные иномирные материалы для создания темного артефакта. Да, сила из перстня могла высвободиться в любой момент, но я до сих пор себя виню, когда думаю об этом, — Селтир снова взглянул в окно, а я, сдавшись, откинулась на своем стуле, запрокинув голову к высокому потолку. Но слезы всё равно проложили дорожки по щекам, как непрошенный дождь скатываясь к подбородку и капая на платье.

Селтир протянул ко мне руку с платком через стол, а я перехватила ее, задирая рукав его рубашки, где всё еще красовалась ссадина. Взяв баночку, что он оставил мне для лечения ноги (дабы избежать моей неловкости), я поддела пальцем облако, и оно, похожее на ощупь на кусочек парящей ваты, перекатывающейся в моих пальцах, ловко скользнуло по запястью юноши.

— Селтир, это действительно не твоя вина. Хватит забывать о себе, — стараясь придать голосу серьезности, выпалила я, глядя в удивленные глаза эльфа. Его побледневшего лица коснулась улыбка, которую я видела впервые: открытая, радостная, искренняя. — Не заставляй своих друзей волноваться, — намекая на свой негодуй, ляпнула я, как бы отвечая согласием на его предложение о дружбе. Как тут откажешься после такого?

— А вдруг, — его глаза хитро-хитро сощурились, губы вытянулись в полуулыбке, а пальцы ловко обвили мое запястье, которое лежало на столе с пустующей склянкой, — я тебе солгал?

Скорую кончину Селтира предотвратил заплаканный Рэдди, подлетевший к нам и уронивший на столешницу книгу о Русалочке. Интересно, а оборотни сразу обращаются в свой истинный облик или частями? Просто похожий на принца из сказок аловолосый юноша с пронзительными глазами цвета коралла не вяжется у меня с руками-клешнями… Вот вообще…

— Довели тут меня до депрессии, а сами милуетесь! — упрекнул он, и Селтир как-то слишком быстро отпустил мою руку, переместив пальцы на баночку и запуская туда новое облачко.

— Хочешь тортика? — я пододвинула к крабу тарелочку с нетронутым десертом и ложечку, наблюдая, как его овальное лицо почти вытянулось в удивлении, и скоро будет похоже на гладильную доску. — Сладкое помогает заесть грусть, — настаивала я.

— Ребят, вы общайтесь, а я, пожалуй, пойду отдыхать, — огорошил меня синеглазик, пододвигая свой нетронутый торт. — Наша гостья посоветует тебе много интересных книг! У нее страсть к морским обитателям! А, вот, своеобразный ключ от твоей комнаты, — он положил на стол кинжалик, которым отправлял в неизвестность кошку. — В течении двух дней меня не будить, иначе вместо лекаря вас будет лечить разве что молитва тапочкам Фэлнора. Хорошего вам дня! — он ловко открыл уже ключом портал и скрылся на наших глазах в нем.

Этот… Попугай общипанный!.. Еще смотрел перед уходом на мои субтитры в глазах, которыми я ясно говорила: «Я тебя убью», а он улыбался, мимикой передавая: «Не сможешь, потому что тебе меня жаль». Черт. Голубоволосый красивый черт. Ненавижу!