Цена мечты стать айдолом (джен)

Часы на стене показали 02:47. В общежитии стояла тишина, нарушаемая лишь храпом Хёнхо и тяжёлым дыханием спящих. Ёну сидел на кровати, одетый в чёрную тренировочную форму. Нога почти не болела — организм привык к нагрузке, но внутри холодило от мысли, которую он не мог выгнать.

«Проверка бдительности».

Так не работают. Не рискуют репутацией перед дебютом. Не бледнеют так, словно увидели приговор.

Ёну бесшумно поднялся. Перешагнул через спящего Феникса. Открыл дверь, смазав петли слюной, чтобы не скрипнули.

Коридор погружён во тьму. Только аварийный свет у выхода отбрасывает длинные зелёные тени.

Кабинет Ынсока находится в конце коридора, рядом с выходом. Ёну знал, что директор часто засиживается допоздна, но сегодня он ушёл домой сразу после скандала. Дверь могла быть закрыта.

Ёну подошёл к ручке. Нажал.

Щелчок. Дверь поддалась. Ынсок забыл закрыть её на ключ. Слишком много нервов, слишком много страха.

Внутри пахло старым табаком и пылью. Ёну включил фонарик на телефоне, направив луч в пол, чтобы свет не бил в окна.

Столы завалены бумагами: счета за электричество, контракты на аренду, запросы от типографий. Компания действительно тонет.

Ёну начал перебирать папки. Быстро, бесшумно.

«Счета... Отчёты... Контракты...»

Его пальцы замирают на тонкой папке без надписи, спрятанной под стопкой налоговых деклараций.

Внутри один лист.

«Инвестиционный договор. Signpost Entertainment & Min Group Holdings».

Сумма: $150,000.

Дата: Три недели назад.

Имя инвестора: Мин Инсо.

В документе нет пункта «Ким Ёну должен быть в составе». Нет прямых улик. Это просто финансирование. Но совпадение дат кричит слишком громко.

Ёну сжимает лист в руках.

«Инсо... Ты сказал, что можешь узнать детали. Ты сказал, что это просто шанс».

Это не выглядит как прямая взятка на бумаге. Это выглядит как спонсорство. Но почему директор так испугался? Почему он солгал всем ради одного стажёра?

Ёну аккуратно кладёт лист обратно. Он не стал фотографировать — свет телефона мог быть замечен снаружи.

Он знает, что делать. Завтра в школе он спросит Инсо напрямую. Если это сделка — он узнает цену.

Он выключает фонарик. Выходит из кабинета. Закрывает дверь, тщательно проверяя замок.

Разворачивается, чтобы идти обратно, и замирает.

В конце коридора, у окна, стоит фигура.

Джумин.

Он не спит. Опирается плечом о стену, скрестив руки на груди. В тусклом свете аварийной лампы его лицо кажется маской.

Ёну не дёрнулся. Не стал прятать телефон.

— Ты не спишь? — спрашивает Ёну. Голос тихий, но не дрожит.

— А ты гуляешь ночью? — Джумин отталкивается от стены. Делает шаг навстречу. — Заходил к директору? Попросить ещё защиты?

Ёну молчит. Это не подтверждение, но и не отрицание.

Джумин усмехается. В этой улыбке нет той сладкой лжи, что была при остальных. Только усталость и злость.

— Знаешь, я ведь не видел, что ты там был. Но догадался. Ты слишком спокойно смотришь на меня. Обычно после такого люди боятся смотреть в глаза.

Джумин подходит вплотную.

— Это я подложил кошелек, — говорит он спокойно. Будто признаётся в том, что съел чужое яблоко. — Я думал, тебя выгонят. Честно. Хёнхо был готов тебя убить. Дохён был готов тебя выгнать.

— Зачем ты мне это говоришь? — спрашивает Ёну.

— Потому что мне интересно, — Джумин наклоняет голову. — Почему ты всё ещё здесь? Я подставил тебя. Чисто. Аккуратно. Свидетелей нет. А Ынсок... он встал стеной. Он соврал всем нам. Ради тебя.

Джумин делает паузу, изучая реакцию Ёну.

— У тебя есть связи? Деньги? Шантаж? Что у тебя есть такого, чего нет у меня? Я ведь старался больше всех. Я улыбался, когда хотел кусать. Я ползал, когда хотел стоять. А ты... ты просто появился.

Ёну смотрит на него.

— Я не знаю, почему директор так сделал. Но я узнаю.

Джумин смеётся. Тихо, без звука.

— Узнаешь? Думаешь, это игра в детектива? Нет, Ёну-хён. Это война. И ты даже не знаешь, где фронт.

Он делает шаг назад, в тень.

— Слушай внимательно. Алан — это просто собака. Он лает, кусает, но он понятный. Если ты сильнее — ты победишь. Я не собака. Я тот, кто травит колодец.

Джумин указывает пальцем на грудь Ёну.

— Я не понимаю, почему тебя защищают. Но я найду причину. И когда я её найду... я использую это против тебя. Так что не расслабляйся. Твоя нога зажила? Отлично. Потому что в следующий раз я сломаю не её. Я сломаю твою репутацию. Так, что даже директор не сможет соврать.

Ёну не отводит взгляд.

— Тогда мне придётся стать настолько сильным, чтобы твоя ложь не имела значения.

Джумин прищуривается. В его глазах вспыхивает интерес.

— Ого. Зубы показались. Хорошо. Мне нравится, когда добыча сопротивляется. Это делает охоту интереснее.

Он разворачивается и идёт в сторону спальни, не оглядываясь.

— Возвращайся в кровать, Ёну-хён Завтра тренировка. И не опаздывай. Будет обидно, если тебя выгонят за прогул, а не за воровство.

Ёну остаётся один в темноте коридора.

В ушах звенит от признания Джумин.

«Это я подложил кошелек».

Теперь у него есть имя врага. Но есть и другая тень. Инсо. Директор. Документ в столе.

Ёну идёт к спальне. Нога ступает твёрдо.

Он не знает всей правды. Но он знает одно: его место здесь стоит слишком дорого. Кто-то заплатил. Кто-то рискует.

И если он не узнает почему — он потеряет всё.

Он ложится на кровать. Закрывает глаза.

В голове уже составлен план завтрашнего разговора в школе.

Инсо не сможет отвертеться.

А Джумин...

Пусть пытается травить колодец.

Ёну научился пить даже мутную воду, чтобы выжить.

Завтра он узнает цену своей мечты.

И если она окажется слишком высокой...

Он всё равно заплатит.

Потому что назад дороги нет.