Свет в руинах. Том второй (джен)

Суббота. Полдник. «Визжащее Шале».

Осеннее солнце Шотландии, бледное и ласковое, заглядывало в панорамные окна гостиной Айнцбернов. После конфискации Диадемы и «технического обслуживания» Локонса в доме воцарилась непривычная, почти медитативная тишина.

Айрисфиль, напевая под нос старинную немецкую колыбельную, расставляла на низком столике у камина фарфоровый сервиз «Райские птицы». Это был не просто фарфор — дедушка Юбштахайт лично зачаровал его так, чтобы чай в чашках всегда имел идеальную температуру и резонировал с настроением пьющего.

Дверь в гостиную тихо скрипнула.

Вошла Луна Лавгуд. На этот раз она была не в школьной мантии, а в ярко-желтом сарафане, надетом поверх полосатых гетр, а за её ушами вместо редисок покачивались маленькие серебряные колокольчики. Она остановилась на пороге, замерла и глубоко вдохнула воздух.

— О… — прошептала Луна, и её серебристые глаза расширились. — Профессор Айнцберн, в вашем доме совсем нет нарглов. Даже за плинтусами. Это потому, что у вас в камине живут искры истинного солнца?

Айрисфиль обернулась и просияла, словно Луна была её давно потерянной дочерью.

— Здравствуй, дорогая Луна! Проходи, присаживайся. Нарглов здесь действительно нет — Селла вчера провела дезинфекцию барьеров с использованием эфирного отбеливателя. Она очень строга к паразитам.

Айри жестом пригласила девочку к столу.

— Но ты права насчет солнца. Этот камин подключен к алхимическому накопителю тепла. Присаживайся! Мы как раз ждем Энакина.

В этот момент из кухни вышел Скайуокер.

Бывший Темный Лорд Ситхов выглядел… монументально нелепо и при этом невероятно уютно. Он был одет в простой бежевый свитер, подаренный Айрисфиль («Черный цвет притягивает уныние, Энакин!»), а на его ногах всё так же красовались розовые пушистые тапочки-кролики. В руках он нес поднос с крошечными японскими вафлями-тайяки, которые Широ испел специально для этого случая.

Энакин остановился, увидев Луну. Он закрыл глаза, на секунду прислушиваясь к Силе.

— Синее пламя, — негромко произнес он, открывая глаза. — Ваша аура, мисс Лавгуд, похожа на холодное синее пламя в вакууме. Очень спокойная. Редкое явление для этого замка.

Луна внимательно посмотрела на Энакина. Она не испугалась его шрама или тяжелого взгляда. Она посмотрела на его розовые тапочки, а затем — выше, прямо в его глаза.

— А ваша аура похожа на старый океан, который наконец-то перестал штормить, сэр, — серьезно ответила она. — И вокруг ваших кроликов на ногах вьются маленькие мозгошмыги. Им очень нравится их пушистость.

Энакин невозмутимо посмотрел на свои тапочки.

— Пусть вьются, — ответил он, ставя поднос на стол. — Главное, чтобы они не мешали мне патрулировать коридоры. Чай готов?

— Почти! — Айрисфиль подняла серебряный чайник. — Луна, дорогая, Энакин — наш лучший эксперт по… — она замялась, — …по структуре пространства. Он пришел к нам из очень далекой-далекой Галактики. Там тоже есть магия, но они называют её Силой.

Луна кивнула так, словно «далекая-далекая Галактика» была просто соседней деревней.

— Сила — это хорошее название. Это как дыхание Земли, только без акцента. Профессор, а в той Галактике водятся морщерогие кизляки? Мой папа говорит, что они могут мигрировать между мирами, когда звезды выстраиваются в форме ромба.

Энакин сел в кресло, изящно подогнув под себя одну ногу в розовом тапке. Он налил себе чаю.

— Кизляки… — Скайуокер задумался. — Если это существа с длинными рогами, которые любят грызть кабели питания на космических станциях… то да, мы называли их «минноками». Очень назойливые твари. Сила в них течет прерывисто.

Айрисфиль восторженно всплеснула руками.

— Вы видите?! — воскликнула она, обращаясь к невидимой аудитории. — Конвергенция видов! Алхимия и Сила подтверждают криптозоологию Лавгудов! Это же научный прорыв!

В этот момент в гостиную вошла Тачи. Она несла в руках вазу с печеньем. Увидев Луну, девочка-щит вежливо поклонилась.

— Гарри-сама и Широ-сан просили передать, что они задержались в теплицах с профессором Стебль. Они придут позже.

Тачи села на коврик у ног Айрисфиль. Луна посмотрела на лиловые волосы Тачи и улыбнулась.

— У вас в волосах запутался солнечный зайчик, Тачи-сан. Он там греется. Вы очень надежная. Как гора, которая умеет обнимать.

Тачи редко смущалась, но от этих слов её щеки едва заметно порозовели.

— Спасибо, Лавгуд-сан. Моя структура… действительно ориентирована на стабильность.

Если бы кто-то из «нормальных» обитателей Хогвартса, вроде Перси Уизли или профессора МакГонагалл, сейчас заглянул в это окно, его мозг просто отказался бы обрабатывать информацию.

За одним столом сидели:

1. Высший гомункул, способный разбирать реальность на нитки.

2. Девочка, видящая эфирных паразитов и читающая судьбы по редискам.

3. Бывший Повелитель Тьмы, уничтожавший звездные системы, а ныне — садовник в кроличьих тапках, обсуждающий космических паразитов.

4. И Деми-Слуга с душой древнего героя, работающая ассистентом по безопасности.

Они пили чай с вафлями в форме рыб и обсуждали влияние лунного света на плотность магических барьеров так непринужденно, словно это были сплетни из «Ежедневного Пророка».

И в этом была пугающая правда. Эти люди, которых школа считала «странными», были единственными в Хогвартсе, кто понимал истинный вес нависшей над замком тени.

— Луна, — Айрисфиль наклонилась к девочке, её голос стал заговорщицким. — А что твои… как ты их называешь… мозгошмыги говорят о профессоре Локонсе?

Луна отпила чаю и задумчиво посмотрела на танцующее пламя в камине.

— Они его очень любят. Мозгошмыгам нравится пустота. В голове профессора Локонса столько свободного места, что там можно устроить целую колонию. Но в последнее время… — Луна нахмурилась, — …там появилось что-то холодное. Как старая железная полка в темном подвале. Этой полке очень одиноко, и она хочет, чтобы все остальные тоже стали железными.

Энакин медленно поставил чашку на блюдце. Его голубые глаза стали стальными.

— Железная полка, — повторил он. — Гордыня, встретившая Разум. Мы убрали Диадему, но её след остался в его цепях.

— Не волнуйся, Энакин, — Айрисфиль легко коснулась его руки. — У нас есть лучший антидот от любой «железной полки».

Она подмигнула Луне и протянула ей самую большую вафельную рыбку.

— Ешь, Луна. Нам нужно много сил. Скоро в школе начнется самый интересный этап «урожая». И я чувствую, что мозгошмыгам Локонса очень не понравится то, что мы приготовили.

Дверь гостиной, ведущая к секретному переходу, тихо отъехала в сторону. В комнату вошли Гарри и Широ.

Оба мальчика выглядели так, словно только что вернулись из экспедиции в джунгли Амазонки: мантии в пятнах земли, волосы растрепаны, но в глазах горел азарт. Широ бережно прижимал к груди большой деревянный ящик, обмотанный светящимися синими нитями его праны.

— Мы на месте, — Гарри с облегчением выдохнул, снимая перчатки. — Профессор Стебль — замечательная женщина, но она категорически не понимает, что такое «структурное укрепление корневой системы».

Широ аккуратно поставил ящик на свободный край стола, подальше от изящных чашек Айрисфиль.

— Она сказала, что мандрагоры должны расти «естественно», — серьезно добавил Широ, вытирая лоб. — Но Гарри, они же постоянно пытаются вылезти из горшков и подраться друг с другом! Это неэффективно. Я просто укрепил керамику и добавил в почву немного алхимической подкормки дедушки. Теперь они сидят тихо. Кажется, они даже начали пытаться петь хором, вместо того чтобы орать.

— Петь хором? — Луна Лавгуд с интересом подалась вперед, её серьги-колокольчики тихо звякнули. — Это потому, что они больше не чувствуют одиночества под землей. Мандрагоры очень социальные существа, просто у них обычно очень плохие соседи — земляные черви-зануды.

Гарри улыбнулся Луне. Он уже привык к её логике.

— Здравствуй, Луна. Рад видеть тебя на нашей «секретной базе».

Широ заметил Энакина в кресле и замер. Его взгляд невольно упал на розовые тапочки-кролики. Рыжеволосый мастер-артефактор моргнул, его «Структурный анализ» на долю секунды выдал системную ошибку при попытке сопоставить ауру великого воина и пушистые уши на его ногах.

— Энакин-сан… — Широ вежливо поклонился. — Ваша обувь… она обладает повышенным коэффициентом… уюта.

— Она обладает коэффициентом «Айрисфиль настояла», — невозмутимо отозвался Скайуокер, отхлебывая чай. — Садись, Широ. Показывай свой биологический проект.

Широ снял магические печати с ящика и приоткрыл крышку.

Внутри, в пушистом черноземе, сидели три мандрагоры. Но они не были похожи на тех сморщенных, уродливых младенцев, которых Гарри видел на уроках месяц назад. Эти мандрагоры выглядели как маленькие, гладкие статуэтки из розового дерева с зелеными хохолками. И они не орали. Они издавали тихий, ритмичный звук, напоминающий мурлыканье кошки или… очень медленный бит-бокс.

— Ой, какие лапочки! — Айрисфиль подпорхнула к ящику. — Широ, ты интегрировал в них резонанс Камня Потока?

— Совсем немного, мама, — Широ начал выкладывать на стол свои записи. — Я заметил, что крик мандрагоры — это не просто звук. Это акустический удар по магическим цепям. Если мы сможем инвертировать эту частоту, мы получим идеальное противоядие от паралича. Любое существо со смертельным взглядом использует схожую механику блокировки праны. Мандрагоры — это наш ключ к защите.

Энакин поставил чашку.

— Если вы планируете использовать их как звуковые гранаты, мне нужно будет провести с вами тренировку по метанию объектов в закрытом пространстве, — его голос стал профессиональным. — И Хлоя наверняка захочет прикрутить к ним дистанционный детонатор.

В этот момент за дверью гостиной раздался какой-то странный шум. Сначала — возмущенный вскрик Селлы, а затем — топот бегущих ног.

В комнату влетела Хлоя, а за ней — Фред и Джордж. В руках у близнецов были огромные, дымящиеся подносы.

— ДОРОГУ КУЛИНАРНЫМ ГЕНИЯМ! — завопил Фред.

— Мы с Хлоей только что изобрели «Взрывные Оладьи»! — Джордж победно водрузил поднос на стол рядом с мандрагорами.

Оладьи выглядели подозрительно… живыми. Они медленно пульсировали, и от них исходил аромат шоколада и пороха.

— Мама! — Хлоя бросилась к Айрисфиль. — Мы использовали твой совет про «творческий хаос»! Фред добавил чары левитации, а я влила в тесто немного нестабильной праны из лаборатории!

В подтверждение её слов одна из оладий внезапно оторвалась от тарелки, сделала сальто в воздухе и, издав тихий звук «Пуфф!», превратилась в маленькую шоколадную бабочку, которая начала летать вокруг головы остолбеневшей Луны.

— О… — выдохнула Луна, протягивая руку к бабочке. — У неё вкус фиолетового цвета. Как красиво.

Через секунду вся тарелка с оладьями «взорвалась» стаей шоколадных насекомых. Гостиная Айнцбернов превратилась в сюрреалистический инсектарий.

Айрисфиль заливисто рассмеялась, хлопая в ладоши.

— Это же гениально! Кирицугу! Кирицугу, иди сюда! Посмотри, наши дети изобрели самораспаковывающийся завтрак!

Из своего кабинета вышел Кирицугу. Он увидел летающие оладьи, розовых кроликов на ногах Энакина, поющих мандрагор и Луну Лавгуд, которая пыталась поймать шоколадную стрекозу ртом.

Убийца Магов замер. Его лицо, привыкшее скрывать любые эмоции, дрогнуло. Он медленно перевел взгляд на Снейпа, который как раз входил в Хижину через главный вход, чтобы отдать Айрисфиль ключи от новой лаборатории.

Северус Снейп остановился на пороге. Он увидел Энакина в тапках. Увидел летающую еду. Увидел мандрагор, которые под его взглядом вдруг дружно затянули басовую партию «God Save the Queen».

Снейп медленно закрыл глаза.

«Я не должен был просыпаться сегодня утром, — подумал Мастер Зелий. — Я должен был остаться в подземельях и варить успокоительное для самого себя».

— Профессор Снейп! — радостно крикнула Хлоя. — Хотите оладушек? У них есть функция автоматического поиска желудка!

Одна из оладий-бабочек решительно спикировала в сторону Снейпа. Тот, проявив чудеса акробатики, увернулся, и оладья с чпоканьем прилипла к портрету какого-то предка Айнцбернов на стене.

Дамблдор, который в этот момент как раз проходил мимо «Шале» по своим директорским делам и заглянул в открытое окно, увидел эту картину и… просто застыл.

Великий маг увидел Снейпа, танцующего танго с летающим тестом, и Энакина, который с абсолютно серьезным лицом пытался отогнать мандрагору от своей чашки чая.

Дамблдор поперхнулся лимонной долькой.

Его хохот, громкий, раскатистый и совершенно недиректорский, разнесся по всему Хогсмиду. Он опирался на забор, буквально складываясь пополам от смеха, глядя на этот триумф жизни над здравым смыслом.

— О, Гарри… — простонал Рон, выглядывая из-за спины Снейпа. — Твоя семья… они реально опаснее Волдеморта. Те хотя бы просто хотели нас убить. А эти… они хотят нас до смерти развеселить!

Гарри Поттер, наследник Айнцбернов, сидел в центре этого хаоса, держа в руке чашку чая. Он посмотрел на свою маму, на своих сестер и братьев, на своего отца и на Луну, которая была абсолютно счастлива.

«Да, — подумал Гарри, и в его груди зазвучал Резонанс. — Ради этого стоило переписывать Камень Фламеля. Ради этого стоило возвращаться из руин».

В этот момент одна из мандрагор взяла высокую ноту, и шоколадные бабочки начали танцевать в такт. Хогвартс еще никогда не был таким… живым.

Шоколадные бабочки постепенно устали порхать и покорно опустились на тарелки, превратившись обратно в вкуснейшие, хоть и слегка подгоревшие оладьи. Северус Снейп сидел в кресле, замерев, как статуя, и пустым взглядом смотрел на чашку чая. Альбус Дамблдор, отсмеявшись, промокал глаза клетчатым платком, с искренним восторгом оглядывая гостиную Визжащего Шале.

Наступила та самая уютная тишина, когда все просто наслаждались моментом.

Луна Лавгуд, допив свой чай, аккуратно поставила чашку на блюдце. Она поправила свои спектрально-астральные очки с красно-синими стеклами и мечтательно вздохнула.

— Жаль, что вы не можете их видеть, — её легкий, певучий голос прозвучал в тишине очень отчетливо. — Они такие забавные. Особенно та большая.

Гарри, собиравшийся откусить оладушек, замер. Его аналитический мозг, привыкший цепляться за детали, мгновенно выделил несоответствие.

— Какая «большая», Луна? — мягко спросил он.

Девочка пожала плечами, поправляя сережку-редиску.

— Ну, Королева Морщерогих Кизляков, конечно. Она живет глубоко под замком, там, где очень сыро. И иногда ползает по тем самым большим трубам в стенах, о которых говорил мистер Энакин. Она ужасно старая и очень, очень грустная.

Энакин Скайуокер, который как раз объяснял Широ схему магнитного тормоза для их будущей дрезины, замолчал на полуслове. Он медленно повернул голову.

— Ползает по трубам? Какого она размера, Луна?

— О, ну… — Луна развела руками так широко, как смогла. — Наверное, футов шестьдесят в длину. И она полна негативных нарглов! Настолько полна, что её взгляд буквально парализует людей. Они каменеют от того, как много в ней депрессии и одиночества. Я стараюсь не смотреть ей прямо в глаза через трубы.

В гостиной воцарилась мертвая, звенящая, абсолютная тишина.

Северус Снейп медленно, очень медленно повернул голову к Дамблдору. Лицо зельевара стало цвета свежевыпавшего снега. Дамблдор не улыбался. Его голубые глаза расширились до предела.

Кирицугу Эмия, стоявший у окна, бесшумно опустил руку в карман плаща, снимая пистолет с предохранителя.

Шестьдесят футов. Ползает по трубам. Взгляд, обращающий в камень.

Любой мало-мальски образованный маг Британии складывал этот пазл за одну секунду. Василиск. Ужас Слизерина. Миф, оказавшийся реальностью.

Гарри почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. «Трубы. Мы строим там железную дорогу. Эта тварь ползает прямо там, где должны будут ходить студенты».

Но прежде чем Дамблдор успел вскочить на ноги и объявить эвакуацию школы, а Снейп — упасть в обморок от осознания масштабов катастрофы, в дело вступила Айрисфиль фон Айнцберн.

Она не испугалась. Её глаза вспыхнули рубиновым светом чистого, неконтролируемого научного восторга.

— Потрясающе! — Айрисфиль захлопала в ладоши, подлетая к Луне. — Луна, дорогая! Твои очки работают как концептуальный фильтр! Они отсекают обычную оптику и показывают эфирные сигнатуры существ, игнорируя стены! Это же гениальная артефакторика!

— Мама! — Гарри вскочил. — Это Василиск! Оружие массового поражения!

— Это данные, Гарри! — возразила Айрисфиль, её глаза горели. — Широ! Немедленно неси наш «внешний жесткий диск»! Мы обязаны это визуализировать! Я хочу видеть эту Королеву!

Широ, ни на секунду не усомнившись в логике матери (гомункулы и их семья не знали слова «паника», они знали только слово «эксперимент»), метнулся к комоду и вытащил оттуда черный Дневник Тома Реддла. На обложке всё еще красовался розовый стикер: «ОПЫТНЫЙ ОБРАЗЕЦ №1 (Томми)».

— Хлоя, настраивай оптику! — скомандовал Гарри, мгновенно переключаясь с режима «испуганный студент» в режим «научный руководитель». Паника отступила. У них была задача.

Хлоя подскочила к Луне и аккуратно сняла с неё спектрально-астральные очки.

— Извини, Луна, мы на минуточку! Широ, коннект!

Широ положил Дневник на стол, прижал к нему очки Луны и закрыл глаза. Его руки вспыхнули синим светом.

— Trace ON. Структурный анализ фильтра… Захват спектра… Синхронизация с базой данных «Томми». Том-кун! Команда администратора! Обработай видеосигнал с линз и выведи проекцию замка в реальном времени!

Дневник затрясся. На его страницах начали бешено проступать чернильные слова:

«ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! Я ВЕЛИКИЙ ТЕМНЫЙ ЛОРД, А НЕ ПРОЕКТОР! Я НЕ БУДУ… А-А-А-А-А!»

Мощный поток праны Широ, усиленный маной Айрисфиль, которая положила руки на плечи сына, буквально вмял сознание крестража в подчинение. Тетрадь распахнулась.

Из страниц ударил широкий, объемный луч света. В центре гостиной Визжащего Шале соткалась детализированная, трехмерная голограмма замка Хогвартс. Она светилась синим эфирным светом. Сквозь полупрозрачные стены были видны все перекрытия, лестницы и… трубы.

Все присутствующие затаили дыхание.

В самом низу, глубоко под подземельями Слизерина, пульсировал огромный, ярко-красный источник магии.

И от этого источника по трубам второго этажа прямо сейчас ползла гигантская, змеевидная сигнатура.

— Мерлинова борода… — прошептал Дамблдор. Великий Архимаг, искавший Тайную Комнату полвека, сейчас стоял и смотрел на неё в формате 3D, транслируемую через очки второкурсницы и кусок души Темного Лорда.

— Видите? — радостно ткнула пальцем в голограмму Луна. — Я же говорила. Вот она, грустная Королева.

Но тут вмешался «рендеринг» Тома Реддла, пропущенный через личный концептуальный фильтр Луны Лавгуд. Дневник, вынужденный транслировать то, что видят очки Луны, просто не справился с её логикой.

Огромная, ужасающая змея на голограмме внезапно окрасилась в нежно-розовый цвет. А на её гигантской, смертоносной голове, прямо между глаз, убивающих одним взглядом, появился огромный, пульсирующий виртуальный бантик в горошек.

«УБЕЙТЕ МЕНЯ… — проступили огромные, дрожащие от слез буквы на страницах Дневника. — ЭТО УЖАС СЛИЗЕРИНА! ВЕЛИКОЕ НАСЛЕДИЕ САЛАЗАРА! ПОЧЕМУ НА НЕМ РОЗОВЫЙ БАНТИК?! СНИМИТЕ ЭТО НЕМЕДЛЕННО! Я ТРЕБУЮ УВАЖЕНИЯ К СВОЕМУ НАСЛЕДИЮ!»

— Ой, как мило! — захлопала в ладоши Хлоя. — Томми возмущается! Широ, добавь змее виртульные погремушки на хвост, пусть Тому будет еще больнее!

Северус Снейп медленно, очень аккуратно опустился на пол прямо там, где стоял. Он сел по-турецки, обхватил колени руками и уставился в одну точку.

— Тысяча лет… — тихо, с истерической ноткой в голосе бормотал Ужас Подземелий. — Тысяча лет лучшие умы Британии искали эту Комнату. Темные лорды. Директора. А они… они просто взяли детские очки из журнальчика, примотали их к крестражу и теперь смотрят, как Василиск ползает по трубам с розовым бантиком на голове. Я увольняюсь. Я ухожу в монастырь.

Дамблдор молчал. Его глаза за стеклами очков-половинок были огромными. Он переводил взгляд с голограммы 60-футового чудовища на Луну, потом на Айрисфиль, которая увлеченно обсуждала с Энакином, как лучше установить в трубы «лежачие полицейские», чтобы змея не превышала скорость.

— Альбус, — Кирицугу подошел к директору, его лицо оставалось абсолютно каменным. Наемник щелкнул зажигалкой, хотя во рту у него был леденец. — Мы видим проблему. Трубопровод скомпрометирован биологической угрозой класса А. Разрешаете зачистку? У нас в багажнике машины осталось немного С-4, а Энакин давно хотел опробовать световой меч на толстой чешуе.

Дамблдор медленно закрыл рот. Он посмотрел на Кирицугу. На Гарри, который уже рисовал на пергаменте схему извлечения яда Василиска («Отличный реагент для зелий, дедушка оценит»). И на Тома Реддла, который на страницах дневника умолял сжечь его адским пламенем, лишь бы не видеть этот позор.

— Знаете, мистер Эмия, — голос Дамблдора дрогнул, а затем сорвался на абсолютно искренний, облегченный и счастливый смех. — Я думаю, что в кои-то веки… я просто постою в стороне и позволю профессионалам делать свою работу. Но прошу вас… сохраните бантик. Он ей очень идет!

В гостиной раздался дружный взрыв хохота. Хлоя торжествующе дала пять Широ. Луна невозмутимо допила чай, радуясь, что взрослые наконец-то поверили в мозгошмыгов. А Гарри Поттер, улыбаясь, смотрел на 3D-карту Хогвартса, понимая, что второй курс только что перестал быть тайной и превратился в грандиозный инженерный проект.

Василиск, мирно ползущий по трубе под замком, вдруг чихнул, почувствовав, как где-то наверху его многовековая репутация монстра была уничтожена одной странной девочкой в очках-редисках и группой немецких алхимиков.

Ноябрь. Визжащее Шале. Гостиная.

Проекция замка Хогвартс, генерируемая глубоко травмированным Дневником Тома Реддла, висела в центре стола, мерцая синим эфирным светом. Розовый бантик на голове гигантской змеи, к счастью Тома, исчез вместе со снятыми очками Луны, но сам факт того, что Великий Темный Артефакт использовался как обычный голопроектор для школьников, заставлял чернила на страницах тетради то и дело возмущенно вскипать.

Вокруг стола собрался весь цвет нового поколения.

Гарри стоял во главе, опираясь руками о столешницу. Рядом с ним, нахмурив брови, карту изучал Рон. Гермиона обложилась справочниками по магозоологии, которые Айрисфиль любезно трансмутировала из пыльных фолиантов в удобные планшеты. Широ, Тачи, Иллия, Хлоя и близнецы Уизли замкнули круг.

У камина, не вмешиваясь, но внимательно слушая, сидели Кирицугу и Энакин. Убийца Магов и Рыцарь-Джедай предоставили детям полную свободу планирования, выступая лишь в роли гарантов безопасности.

— Итак, — Гарри нарушил тишину, его голос был собранным и по-деловому холодным. — Цель: Василиск. Возраст — около тысячи лет. Длина — шестьдесят футов. Задача: нейтрализовать угрозу для школы и, что более важно, аккуратно извлечь яд и железы для нашей алхимической лаборатории. Дедушка Юбштахайт прислал сову — яд тысячелетнего василиска является идеальным растворителем для концептуальных проклятий. Нам нужна каждая капля.

— Добыча ингредиентов — это прекрасно, Гарри, — подала голос Гермиона, не отрывая взгляда от записей. — Но есть нюанс. Взгляд василиска смертелен. Прямой зрительный контакт убивает мгновенно. Непрямой — через отражение или воду — вызывает глубокое окаменение. Мы не можем просто выйти к нему с ведрами для яда! Если мы посмотрим ему в глаза, нас не спасет даже магия твоей семьи.

В комнате повисла напряженная тишина.

Но тут руку подняла Иллия. Её серебряные волосы блестели в свете голограммы.

— Гермиона, а он ведь змея, да? — невинно спросила девочка.

— Да, Иллия. Огромная, смертоносная змея.

— Значит, он хладнокровный? — рубиновые глаза Иллии хитро прищурились. — В книгах по биологии, которые папа привозил из Японии, написано, что рептилии зависят от температуры окружающей среды. Если им становится холодно, их метаболизм замедляется. Они становятся вялыми и засыпают.

Гермиона замерла. Её глаза расширились.

— Термодинамический шок… — прошептала она, хлопая себя по лбу. — Иллия, ты гений! Я всё время думала о магических свойствах, а нужно было думать о биологии! Если мы резко понизим температуру в зоне контакта, василиск впадет в анабиоз! Он даже глаза открыть не сможет!

— Оставить понижение температуры мне! — радостно вызвалась Иллия, подпрыгнув на месте. — Я могу выкачать тепло из целого коридора за три секунды! Я заморожу его так, что он будет звенеть, как хрустальный бокал!

— Отлично, — кивнул Гарри, делая пометку в блокноте. — Биологическая нейтрализация — Иллия. Но нам нужно заманить его в удобное место. Трубы слишком узкие для маневров. Мы должны вытащить его на открытое пространство, где Тачи сможет развернуть щит, а Иллия получит радиус для заморозки.

Рон Уизли, который всё это время не отрывал взгляда от мерцающей 3D-карты трубопровода, вдруг ткнул пальцем в переплетение синих линий.

— Здесь, — уверенно сказал рыжий тактик. — Посмотрите на эту развилку.

Томми-кун (Дневник) неохотно приблизил указанный участок.

— Это коллектор под туалетом Плаксы Миртл на втором этаже, — пояснил Рон, его голос звучал четко, без капли прежней неуверенности. — Там три трубы сходятся в один широкий колодец перед выходом. Если мы устроим засаду прямо в трубе, он может отступить. Но если мы позволим ему выползти в этот коллектор и заблокируем пути отхода…

— …то он окажется в каменном мешке, — закончил Широ, глаза которого засветились одобрением. — Хороший план, Рон. Если я использую Укрепление на решетках коллектора после того, как он туда заползет, он не сможет пробить камень своим весом.

— Но как заставить его выползти именно туда и в нужное время? — Фред почесал затылок. — Мы же не можем просто послать ему приглашение на ужин.

— Нам нужна наживка, — Хлоя кровожадно улыбнулась. — Что-то громкое. Что-то быстрое. И что-то, что его гарантированно взбесит.

В этот момент из своего кресла у камина медленно поднялся Энакин Скайуокер. Бывший генерал Республики хрустнул костяшками живых рук. На его губах играла та самая лихая, чуть безумная улыбка лучшего пилота Галактики.

— Вы забыли про мою дрезину? — глубоким голосом спросил Энакин. — Я уже катался по этим трубам. Змея меня запомнила. Я спущусь вниз, привлеку его внимание и выведу прямо в ваш коллектор.

— На дрезине? По вертикальной трубе вверх?! — ахнул Джордж.

— Я встроил в неё гравитационные компенсаторы и турбины из старых котлов Хлои, — невозмутимо ответил Энакин. — Она может ехать даже по потолку. Я буду приманкой. Вы — захват-группой.

— Это идеальный план! — Гарри обвел взглядом свою команду. Каждый пазл встал на свое место. — Но остается одна проблема. Взгляд. Даже если Иллия начнет его замораживать, у него будет пара секунд, чтобы посмотреть на нас.

— Петушиный крик! — выпалила Гермиона. — В справочнике сказано, что крик петуха для него смертелен!

— Хагрид говорил, что у него кто-то передушил всех петухов на прошлой неделе, — мрачно заметил Рон. — Видимо, Квиррелл… ну, или кто там им управляет, подстраховался.

— Нам не нужны живые птицы, — Хлоя закатила глаза и толкнула Фреда локтем. — Мы с парнями акустическую бомбу собрали или где? Запишем крик петуха, наложим на него звуковой резонанс, умножим в сто раз и упакуем в свинцовую гранату! Когда Энакин выведет змею в коллектор, мы сбросим ему на голову эту звуковую бомбу. Он не просто закроет глаза — у него чешуя от ультразвука отвалится!

Фред и Джордж с благоговением посмотрели на Хлою.

— Знаешь, — торжественно произнес Фред. — Когда мы вырастем, мы откроем магазин. И ты будешь нашим главным техническим директором.

— Мы назовем его «Ужастики Уизли и Апокалипсис Айнцбернов», — добавил Джордж.

Гарри кивнул.

— План утвержден.

Он повернулся к дневнику.

— Том. Проложи оптимальный маршрут для дрезины Энакина от Тайной Комнаты до коллектора. И рассчитай время прибытия с учетом массы Василиска.

Дневник мелко затрясся. На его страницах проступили торопливые чернильные слова:

«Вы… вы собираетесь оглушить Великого Змея Салазара акустической бомбой с криком петуха… а потом заморозить его заживо?! ВЫ ВАРВАРЫ! ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ УВАЖЕНИЯ К ДРЕВНЕЙ МАГИИ!»

— Томми, — ласково пропела Айрисфиль, заходя в гостиную с подносом печенья. — Если ты сейчас же не сделаешь расчеты, я попрошу Селлу постирать тебя в режиме кипячения. С отбеливателем.

Проекция карты мгновенно обновилась. Появились стрелочки, таймеры и идеально точный маршрут отхода, заботливо подсвеченный зеленым цветом. Том Реддл знал, когда нужно сдаваться.

Гарри посмотрел на свою команду.

— Операция «Криогенная Змея» начинается в пятницу в полночь. Широ, проверь инструменты для извлечения яда. Тачи, проверь прочность щита. Готовимся к охоте.

Пятница. 23:45. Неработающий женский туалет на втором этаже.

Здесь не было места панике. Атмосфера в заброшенном туалете Плаксы Миртл (саму Миртл Хлоя предусмотрительно заперла в одном из унитазов, наложив на кабинку акустический барьер, чтобы привидение не спугнуло дичь своими рыданиями) напоминала точку сбора элитного спецназа перед штурмом.

Гарри стоял у раковин, натянув на руки плотные перчатки из драконьей кожи. Рядом с ним, на парящей подставке, лежал Дневник, транслирующий трехмерную карту труб. Красная точка (Василиск) медленно ползала в нижних ярусах. Синяя точка (дрезина Энакина) стремительно опускалась к ней.

Рон, как главный тактик, следил за радаром.

Гермиона и Тачи контролировали двери.

Иллия и Хлоя заняли позиции на широких балках под самым потолком, слившись с тенями с помощью дезиллюминационных чар.

— Синяя точка достигла дна, — негромко доложил Рон. — Контакт через три... два... один...

Глубоко, в самых недрах замка, раздался глухой рев. А затем трубы под их ногами завибрировали.

— Он его разбудил, — уголки губ Гарри дрогнули в ледяной усмешке. — Энакин начал подъем.

То, что происходило в шахте, Гарри мог только представлять. Но, судя по бешено мигающей синей точке, летящей вертикально вверх по трубе, и огромной красной кляксе, яростно преследующей её, Энакин Скайуокер прямо сейчас показывал чудеса пилотирования, дрифтуя по отвесным стенам на вагонетке с ракетным двигателем.

ВЖУУУХ-ТАК-ТАК-ТАК!

Звук приближающегося локомотива становился всё громче.

— Приготовиться, — Гарри поднял руку, сжатую в кулак.

Труба под центральной раковиной, которая была раздвинута заранее, с оглушительным скрежетом выплюнула из своей глубины дрезину.

Энакин, чьи волосы были откинуты назад встречным потоком воздуха, влетел в туалет на сумасшедшей скорости. Он не стал тормозить — вместо этого он использовал Силу, чтобы погасить инерцию, спрыгнул с тележки прямо в воздухе, сделал идеальный кувырок и бесшумно приземлился за спиной Тачи. Сама дрезина с лязгом врезалась в заранее укрепленную Широ стену и замерла.

— Цель на подходе. Скорость максимальная. Он очень зол, — ровным, командирским шепотом доложил Энакин, поправляя рубашку. — Я показал ему голограмму розового бантика. Это вывело его из равновесия.

Из зияющей дыры в полу повеяло могильным холодом, гнилью и тысячелетней яростью.

Из мрака показалась колоссальная, покрытая бронированной зеленой чешуей голова. Василиск, ослепленный гневом, распахнул пасть, готовясь испепелить наглого человечишку своим желтым взглядом.

Гарри резко опустил кулак.

С потолка, прямо перед носом змея, упала Хлоя. Она висела вверх ногами на серебряной нити мамы, как спецназовец на тросе. В её руке был зажат свинцовый цилиндр.

— Ку-ку, переросток! — прошептала она.

Она сдернула чеку, швырнула гранату прямо в открытую пасть чудовища и мгновенно дернула нить, взмывая обратно под потолок.

— ГЛАЗА! — рявкнул Гарри.

Все в комнате синхронно зажмурились и закрыли уши.

Граната не просто взорвалась. Она сработала идеально.

В замкнутом пространстве каменной трубы раздался усиленный алхимией, концентрированный КРИК ПЕТУХА, наложенный на акустический удар такой частоты, что задрожала вода в унитазах. А следом полыхнула вспышка магния.

Для Василиска, чьи чувства были настроены на темноту и тишину подземелий, это был абсолютный, парализующий сенсорный шок. Биологическое оружие непреодолимой силы.

Смертоносный петушиный крик ударил по его нервной системе, вызвав мгновенный паралич моторных функций, а вспышка выжгла сетчатку его желтых глаз, лишая его главного оружия.

Змей издал задушенный, беспомощный хрип и рухнул подбородком на край трубы, оглушенный и ослепленный.

— Иллия! Давай! — скомандовал Гарри, открывая глаза.

С соседней балки изящно спрыгнула Иллия. Её белое платье развевалось. Она не стала тратить время на палочку. Девочка просто приземлилась прямо на гигантскую чешуйчатую морду монстра и прижала к ней обе свои маленькие, изящные ладошки.

Её рубиновые глаза вспыхнули ледяным светом.

— Абсолютный Ноль, — нежным, почти ласковым голосом произнесла принцесса Айнцбернов.

Вся её колоссальная, искусственно усиленная прана обрушилась на холоднокровную рептилию.

Термодинамический удар был мгновенным. Вода в воздухе вокруг морды змея кристаллизовалась. От ладоней Иллии по зеленой чешуе побежала толстая, непробиваемая корка иссиня-белого льда.

Метаболизм тысячелетнего чудовища, уже парализованного криком петуха, просто остановился. Кровь замедлила бег, сердце рептилии перешло в режим глубокого, анабиозного сна.

Лед сковал челюсти, заморозил глаза и покрыл толстым панцирем всю верхнюю часть туловища, зафиксировав Василиска в открытой трубе, как муху в янтаре.

Тишина.

Никаких эпичных битв. Никакого размахивания мечом Гриффиндора. Тридцать секунд чистого, расчетливого профессионализма.

Иллия отряхнула ручки и спрыгнула на пол.

— Готово, братик! — радостно отчиталась она. — Температура минус сто двадцать по Цельсию. Он проспит до весны, даже если мы будем бить в барабаны.

Гарри шагнул вперед. Он окинул взглядом замерзшую, абсолютно беспомощную гору чешуи. Ледяной Принц удовлетворенно кивнул.

— Великолепная работа, отряд. Никакого шума. Никаких следов. Рон, Гермиона, Тачи — контроль периметра. Широ... доставай контейнеры. Пора собирать урожай.

Широ подошел к морде змея, вынимая из сумки хрустальные флаконы с титановыми крышками. Гарри встал рядом.

Они не выглядели как школьники. Они выглядели как опытные охотники за головами, которые только что «убрали» цель и теперь методично подчищают улики.

Гарри аккуратно, используя инструменты Юбштахайта, наложил на клыки змея разогревающие руны, чтобы лед только вокруг пасти слегка подтаял.

Кап... кап...

Бесценный, разъедающий реальность яд Василиска тихо полился в подготовленные, стабилизированные алхимией колбы. Широ тем временем с помощью своих укрепленных резцов аккуратно снимал несколько чешуек с шеи монстра — идеальный материал для будущих бронежилетов семьи.

Через пятнадцать минут всё было кончено.

Флаконы с ядом, полные до краев, покоились в сейфе внутри сумки Гарри. Кожа, чешуя и немного крови (взятой так аккуратно, что змей даже не заметил) были надежно упакованы.

— Сворачиваемся, — Гарри застегнул сумку. — Иллия, добавь еще один слой льда на трубу, чтобы он точно не оттаял до лета.

Когда всё было закончено, а дрезина Энакина была разобрана Широ на атомы, Гарри подошел к двери туалета.

Он приоткрыл её ровно на дюйм.

В коридоре второго этажа было пусто. Лунный свет падал на каменные плиты. Тишина.

Гарри хищно, как Агент 47, окинул взглядом левый и правый фланги. Ни Филча, ни Снейпа, ни призраков. Идеальный стелс.

Он повернулся к своей команде.

— Периметр чист, — одними губами произнес он, опуская на всех Мантию-невидимку. — Возвращаемся на базу. Операция «Тихий Час» прошла успешно.

Под покровом мантии шестеро теней бесшумно выскользнули из туалета. Дверь тихо закрылась за ними, скрывая внутри гигантскую, замороженную во льдах рептилию, которая так и не поняла, как именно она превратилась из Ужаса Слизерина в донора ингредиентов для семьи Айнцберн.

Где-то в спальне Гриффиндора Дневник Тома Реддла тоскливо высветил на своих страницах:

«Они его даже не разбудили толком... Салазар, за что мне это всё...»