А что, если хоккей? (джен)

Матч за чемпионство в премьер-лиге оказался очень занимательным зрелищем. Неистовствовали незамечающие, благоразумно наложившего на себя все необходимые по случаю чары, прилично одетого, очень бородатого старичка, болельщики. Крушили друг друга и даже ворота, и сам стадион носящиеся по полю игроки. По итогу, оставляя наблюдающего за всем этим престарелого мага в нешуточном таком удивлении. Но главным для него открытием в этот день было то, как после матча фанаты обоих команд, обнявшись, побратавшись, по пабам и прочим заведениям увеселительного толка разошлись. Подобное было для наблюдающего за всем этим Дамблдора чем-то воистину изумительным. И лишь теперь он понял, как же это могло произойти. Как этот довольно-таки грубый, как, собственно, и привычный магам квиддич, спорт. До того легко в их мïре, пусть и пока только лишь в рамках Хогвартса, прижился. И именно в этот момент старика и осенило.

Ещё с минуту он понаблюдал за тем, как расходятся болельщики, после чего решительно аппарировал. Ему требовалось как можно быстрее к новому учебному году подготовиться, ведь если у него получится, если только это сработает...

Лето же тем временем пролетало своим чередом и лишь изумлённая идеей директора, слушающая его, открывающая и закрывающая в своём безмолвном шоке рот декан барсучьего факультета была в курсе того, что именно и как именно ожидает в этом, ещё лишь только предстоящем учебном году, школу чародейства и мастерства Хогвартс. Но вот спал первый шок и оказавшаяся пусть и невольно, но на первом крае, женщина кивнула.

— Это прекрасная идея, профессор, я обязательно всё хорошенько обдумаю и в августе, да, скажем, в первой декаде, представлю вам уже проработанный план.

— Это было бы просто изумительно, Помонна, я искренне надеюсь, что это и в самом деле сработает.

* * *

Как и в прошлом году, у платформы Гарри и Жано встретил выпускающийся в этом учебном году из Хогвартса Даниэль. И он же о последних новостях, ребятам, всё лето вдали от магии проведшим, поведал. Так выяснилось, что некий, по мнению министерства едва ли не более опасный, чем сам укокошенный Гарри во младенчестве тёмный лорд, Сириус Блэк сбежал из Азкабана. Из-за чего теперь их школу будут охранять те самые стражи Азкабана. И то, что рассказал о них Даниэль, ребят откровенно напугало. Настолько, что Жано даже дедушкину присказку охранителя забормотал.

Так в поезд и сели, а когда тот совершенно неожиданно затормозил, и того паче нахохлились. Даниел ещё в самом начале в вагон старост ушёл. И даже то, что ребята из команды ещё до отправления поезда подтянулись, не так чтобы успокаивало. Практически моментально похолодало. Унылый, поливающий поезд с самого пересечения им границы Англии и Шотландии дождь как будто бы стал сильнее, хотя куда уж ещё больше, едущим в поезде ребятам было решительно непонятно. Мимо вагона проскользила какая-то тень, и стало как-то уж совсем не по себе. А затем появилось оно, открыло закрытую, будто бы и не была она заперта на встроенный замок, дверь. Огромное, под два метра, в чёрном, подёрнутом тленом балахоне. И мiръ как будто бы померк. Но лишь для того, чтобы миг спустя проясниться, а вместе с прояснением пришли и слова накрепко стиснувшего руку Гарри Жано.

Опекун мой дорогой

Лѣгъ сварожичъ за спиной,

Свѣта волю исполняешь.

От беды меня спасаешь.

Охрани меня от зла,

И сооблазнов без числа,

Буду славить имя рода,

Береги меня в дороге.

Как заведённый всё повторял и повторял, кажется и вовсе не замечающий происходящего вокруг подросток. А посмотреть то очень даже было на что, и если вначале вроде бы как ничего не происходило, ну разве что теплее как будто бы стало, да и то не точно, то вот на второй, а может быть на третий раз незваный гость отшатнулся, и как-то очень странно всхрапнул. После чего попытался приблизиться ещё раз. Но тут Жано затянул про своего сварожича в четвёртый раз и неожиданно вспыхнул. Явно так, ласково. Будто бы солнышко отдельное во всём мiре только для них во вселенной зажглось. Дышать стало неожиданно легко, и липкий, сковывавший до этого ребят страх отступил. Того, как с диким воем убралась атакованная в этот же момент чем-то серебристым с боку тварь, ребята уже не видели. Вокруг них свѣтился мягкий, золотисто—солнечный энергетический барьер. Будто бы блики солнечные на воде, он переливался и не допускал внутрь себя чего бы то ни было. Но вот в дверях появился тот, кто, судя по всему, каким-то заклинанием отогнал от их купе этого столь нежданного в школьном поезде гостя. И несколько секунд потоптавшись, всё же уточнил:

— Вы там как, всё хорошо?

— Дддааа, сэр, кажется да. — неуверенно протянул посмотревший на друга Гарри.

— Не ожидал, что смогу воочию увидеть что-то, хотя бы частично похожее на высшее изгнание. — пробормотал, рассматривающий всё также оберегающий ребят сияющий солнечным свѣтом щит, мужчина — Как вы это сделали, это же щит апостола Михаила, верно?

— Не знаю такого, — честно ответил шмыгнувший носом Жано — Меня так дедушка мой учил. Он всегда говорил богу, в отличии от рода твоего, дела до тебя нет. Он всю вселенную создал, кто ты ему, букашка. То ли дело род твой, предки, пращуры, щуры. Случись что, их зови, не оставят в беде.

— Интересное у твоего дедушки мнение.

— Зато действенное.

— Не поспоришь, сами то как?

— Нормально, наверное, страшное оно, я снова как будто бы в тот день провалился. А потом он на меня как прикрикнет.

— Понятно, не знаю, что ты там под действием дементора увидел, но не верь тому. Дементор силой своей самое худшее, что в памяти есть, на поверхность выводит. Поверишь — и утонешь в горе, а этой твари того и нужно.

— Тогда понятно, я вспомнил, как дед умер, маленький совсем был, благодарю, что пояснили.

— Пустое, я, кстати, ваш новый преподаватель ЗОТИ, обращаться можно профессор Люпин.

— Рад знакомству, Я Жано Ла Трудель, а это мой друг Гарри Поттер.

— Приятно было познакомиться, мальчики, пойду пожалуй, надо бы остальных по пути его следования проверить, а то прогнать то прогнал, а напакостить то тварь всё равно успела, и о чём только в министерстве думают — пробормотал удаляющийся от их купе, держащий на всякий случай наготове свою палочку Ремус Люпин.

Вагоны дёрнулись, и остановленный решившими поискать среди детей Сириуса Блэка дементорами поезд продолжил свой путь. Что интересно, под вмиг, словно бы по щелчку пальцев, прояснившемуся небу. Покинули вагоны, да так и застыли. От мала до велика на звёзды, всё небо усыпавшие, уставились. Толчею в итоге устроили, и отправку первачков к лодкам задержали. Залюбовались. Но вот порядок как-никак восстановился, и волей старост первачки вокруг встречающего их провожатого столпились. Тогда как все остальные к каретам потянулись. Нестройная, надо признать, вышла процессия. Но да и не в армии же. Строем ходить надобности нет. Погрузились по каретам, да к замку покатили. Полчаса спустя уже места свои на скамьях занимали, о том, что их в этом году ждёт, совершенно не ведая.

Привела первачков, судя по всему, неизменная в этом действе профессор МакГонагалл. Развернула список. В этом году, что интересно, наибольшее количество детей распределились к воронам и, понять бы, радующимся или же всё-таки нет такой своей популярности, змеям. Гриффиндору и вовсе всего трое досталось. И все девочки, тогда как к барсукам на постой четверо мальчишек пожаловали. На этом, собственно, и закончилось распределение. Спрыгнул со стула расстроивший, если судить по виду профессора, своей отправкой к барсукам Майкл Милс, и та, скатав ненужный теперь уже список, поспешила к своему месту за преподавательским столом, из-за которого едва лишь она заняла своё место, поднялся как и прежде улыбающийся всем присутствующим Дамблдор.

— Добро пожаловать, добро пожаловать в Хогвартс. И дабы не отнимать у вас и без того бесценные моменты, приступим пожалуй. И начать я хотел бы с того, что мне и самому не так чтобы в радость, и тем не менее. В этом учебном году нашу школу будут охранять дементоры. Стражи Азкабана, призванные самим министром, дабы защитить всех нас и наши жизни. А потому прошу вас. Не стоит думать, что это игра. Стражи Азкабана не преподаватели и ни любви, ни тоски, ни жалости они не испытывают. Им нет дела ребёнок перед ними или же матёрый преступник, убийца, маньяк, в конце концов. И я обращаюсь к каждому из вас. Не нарушайте правил. А они, как вы все, как я полагаю, уже знаете, довольно просты. Пока дементоры здесь, никто не должен даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Ведь как я и сказал ранее, ни любовь, ни тоска, ни жалость им неведомы.

Закончить же я хотел бы на более радостной ноте, а именно — тут директор с нескрываемой хитринкой осмотрел весь внимающий его словам Большой зал — хотел у вас кое-что спросить и да, именно у вас, и именно спросить. Как вы смотрите на то, чтобы помимо межфакультетского чемпионата по столь полюбившемуся всем вам хоккею, в нашей жизни появился ещё и общенациональный?

Тишину, которая после этих его слов воцарилась в Большом зале, казалось, что можно было в буквальном смысле пощупать. Но вот секунд тридцать спустя кто-то из сидящих под красными знамёнами неуверенно уточнил, как это, национальный. А Дамблдор, судя по всему, только этого и ждал

— Очень просто, мистер Милтон. На основе сборных факультетов Хогвартс соберёт команду, которая будет представлять не отдельный дом, но именно что школу. И, скажем, в зимней игровой сессии выйдет на лёд против таких же как и вы мальчишек, сверстников, и на льду покажет, что не только квиддичем единым.

— То есть вообще все вместе?! — воскликнул кто-то из воронов, тогда как за столом барсуков все взгляды уже скрестились на сидящих, как это и обычно было, вместе Жано и Гарри.

— Именно, и для того, чтобы это стало возможным, мы все работали всё это лето. К сожалению, человек, что займёт пост главного тренера, прибудет только лишь через неделю. Но да и это не проблема, и в отсутствии оного на все возникающие у вас вопросы вам смогут ответить капитаны ваших сборных. А чтобы им было полегче, даю следующие вводные. Участвовать сборная будет в чемпионате в категории до пятнадцати. И предвещая недовольство. К юношам до семнадцати, здесь присутствующих, ещё никто не готов. А участие в детской лиге до тринадцати мне видится и вовсе бессмысленным. Итак, как основной костяк либо уже, либо вот-вот войдёт именно в категорию до пятнадцати лѣтъ. Именно её я для нашего дебюта и выбрал. Вследствии чего капитанам команд необходимо подготовить списки тех, кто по их мнению готов встать на защиту чести нашей школы.

То, что после этого началось, описать можно было одним единственным словом, но порядок тем не менее довольно-таки быстро был восстановлен. Достаточным, как оказалось, было и того, что на столах как будто бы из ниоткуда появилась приветствующая всех собравшихся в этом новом учебном году пища.

Неделя до прибытия тренера выдалась напряженной, и к среде вылилась в спонтанно собравшийся совет капитанов сборных и их замов. Прямо в спортивном зале собрались и усевшись на закупленных для них в этом году матах, до самого ужина что и как решали.

— На данный момент нам неизвестно, кто будет тренировать, а от этого зависит почти всё. Начать с того же стиля игры. Мы понятия не имеем, какие игроки интересуют. Может это форварды, как я и Жано. А может тафгаи, как тот же Кребб. — произнёс Гарри, когда они уже по третьему кругу обсуждения пошли.

— Тут не поспоришь, но а делать то что, народ то интересуется? — парировал капитан рейвенкловских воронов.

— Тогда попросту запишем всех, кто по возрасту подходит, директора-то все слышали. До пятнадцати. А это значит, что вилка в тринадцать и пятнадцать лѣтъ. Есть, конечно, нюанс, и в теории, если кто-то ну очень большие надежды подаёт, то его и в двенадцать допустят. Но там проблем много. Обследования, комиссии, разрешения. Да и нет у нас никого из перваков вчерашних, кто бы на льду, как тот Мерлин, блистал.

— Тут ты прав, но Уорингтона жаль, ему шестнадцать уже, ты точно уверен, что никак не прокатит?

— Абсолютно, и если младшего в более старшую лигу ещё хоть как-то, то вот старшего. Тут только молодёжка. Но на неё мы попросту не набираем. Ведь основной костяк прошлого года, а именно на него и ориентируется директор. Это второй, третий и четвёртые курсы. С пятого всего четверо было, с шестого и вовсе двое. Ну и какая нам, с таким количеством, молодёжка?

— Ну да, не поспоришь.

— И вы учитывайте, что те, с кем столкнёмся, тоже не детки. На коньках с пяти, максимум, шести лѣтъ. Как мы с Гарри, к примеру. И разницу вы все в том году наглядно видели. Мы в рыцарях с шести. Я на коньки встал раньше, чем читать научился.

— Серьёзно?

— Абсолютно, у маглов в спорт рано отдают. И как раз именно к двенадцати, тринадцати, и становится ясным. Есть чего или нет. Не все рождаются, чтобы чемпионами мiра стать.

На этой ноте и разошлись, а в пятницу увидели объявление об отборе.

Воскресенье наступило неожиданно быстро. И то ли преподаватели постарались, то ли народу переживать уже попросту надоело. Но факт остался фактом: воскресенье наступило, и подавшие загодя деканам свои списки, ребята потянулись к сооружённому для них в прошлом году тренировочному залу. Именно там на 10:30 и был назначен отбор. Как он будет проходить, ещё в среду до самого ужина предполагали. Но в итоге сошлись на том, что придут и посмотрят.

Вошли, построились, едва толчею в процессе не устроили, обновлённое убранство разглядывая. А поглядеть то, как говорится, было на что. Ведь к стенкам лестницам и прочему ещё и земной лёд добавился. Сразу три установки и висящие над ними упряжки. А также тренировочные ворота, тросы и многое другое. Что-то знакомое, что-то нет.

— Однако — хмыкнул оглядывающий обновления капитан ледяных змей, — Интересно.

Именно в этот момент в зал зашёл их будущий тренер, и увидевшие его Гарри и Жано, вылупившись друг на друга, переглянулись, после чего, скорее по привычке, чем специально. Как с детства привыкли, выдали:

— Доброе утро, тренер Гордон!

— Доброе, молодые люди — автоматически ответил тот и лишь секундой позже, вероятно на голос знакомый отреагировав, обернулся. — Поттер и Ла Трудель, и почему я, собственно, не удивлён.

— Простите, сэр, мы это…

— Можете не пояснять, и теперь хотя бы понятен ваш отказ от Уайт-Холла, магия. Мне стоило ещё тогда догадаться, но да чего уж там, рад видеть.

— Взаимно, сэр.

— Вот и славно, добрый день, господа маги. И дабы не тянут животное, всем вам хорошо известное, за части тела его, для действа этого не предусмотренные. Мне не нужны ваши слова, а потому. Поттер, Трудель, вы знаете что делать. Ведите разминку. Стандартная, номером пять. Ну а в процессе поглядим, и футболки наденьте, вон там, на лавке.

— Есть, сэр — ответил от всего сердца радующийся хоть чему-то по настоящему понятному и родному Гарри и обернувшись к замершим в нерешительности остальным. — делимся на две группы. Ведущими будем я и Жано. Требуемую разминку мы от и до знаем. Просто повторяйте. Первый круг разминочный.

После чего, дождавшись, когда до всех дойдёт, встал на дорожку и потрусил по кругу, вначале медленно, давая остальным пристроиться, и оказавшиеся именными майки напялить, затем уже с небольшим ускорением. Поглядывая за занимающимся тем же самым Жано. В итоге, с разницей в полкруга работали. Вначале бег, затем упражнения, боком, с оборотами, спиной, и далее по списку. На десятом круге к кувыркам и прочим отжиманиям перешли. После чего стало понятным, что сегодня у них проверка на выносливость. Ибо из принесённой тренером колонки заиграло знакомое "падали, но поднимались" и так по кругу. До изнеможения. Первыми отвалились двое с Гриффиндора и один с Рейвенкло. Далее ещё и ещё. И так продолжалось до тех пор, пока на ногах не остались всего четверо — слизеринцы и наши герои. Как раз в такт захвативший и, вероятно и в самом деле как будто бы отключившей мозги мелодии, с разножки вышли.

— Закончили — разнеслось по залу спустя практически час — Благодарю всех принявших участие. И без обид, парни. То, что сейчас было, это обычная тренировка рыцарей. Поттер и Трудель соврать не дадут. Да они вон собственно и есть те, кто всё ещё на ногах стоит. А теперь пофамильно. Кого назвал, предварительно прошли, с остальными я, увы, вынужден попрощаться. Это не значит, что вообще без шансов. Вы все продолжите играть за свои сборные, и кто его знает. — и без перехода продолжил — Герейвстоун, Гарет, Поттер, ла Трудель, Дженкинс, Карлаил, Уэлси, Найт, Старстоун, Элфорд, Хиггс, Трудель, Уолперт, Нотт, Монтегю, Бранстоун, Смит, Кирк, Саллоу, Эверард, Уингер, Краут, Уиндхэм, Уидгби, Уайтхед, Райт. Остальных прошу нас покинуть, вы все молодцы, но пятнашка — это не ваш уровень.

Следующие пять минут названые тренером ребята приходили в себя растянувшись на матах, тогда как остальные по мере сил покидали зал. Среди таковых был, к примеру, и капитан гриффиндорских львов, на второй четверти не выдержал и сбив дыхание, так и не смог включиться. Но вот все лишние вышли и устроившийся вместе с отобранными на матах, тренер заговорил вновь.

— Директор поставил передо мной, как мне ещё час назад казалось, практически непосильную задачу. Он хочет плей-офф. И признаться, я не был уверен, но теперь вижу, что ошибся. Мистер Найт, передайте мистеру Креббу, что он молодец, и если сумеет похудеть и улучшить выносливость, то как минимум, место в запасе он себе гарантирует. Я видел, что на разножке он травмировал ногу и это ему помешало.

— Да, сэр — с явным усилием ответил один из двоих дотянувших до конца слизеринцев.

— Вот и прекрасно, а теперь то, что касается вас. Отбор, как вы все, вероятно, поняли, я проводил по принципу «кто выносливее». И это не случайно. Шестьдесят минут, три периода. И двадцать два игрока, включая двух вратарей, которых нам ещё предстоит отыскать. Именно так выглядит основной, допускающийся к игре состав. Состав, в котором мне до февраля необходимо выстроить звенья, сыграть оные, и это при учёте того, что ваш общешкольный чемпионат никто не отменял. Будет сложно, но это не невозможно, по крайней мере не для тех, кто владеет магией. И сразу для понимания. Как бы это ни было странно, но запрета на всё это не существует. Так что, если вы выйдете на каток без палочек и не заколдуете никого, ну, скажем, где-то по дороге, то и претензий к вам никаких не будет. Больше скажу, в Канаде и США чуть ли не четверть игроков НХЛ и иных лиг, если их по спискам школьным проверить, учениками той или иной школы магии окажутся. Нейтан Маккиннон, к примеру, выпускник Северной Башни, Бретт Халл — Ильверморни, Райан Миллер — также. Близнецы Седин — Дурмстранг, ну и так далее, играют очень успешно. Я разве что выпускников из Китая, Японии да Африки в высших хоккейных лигах не видел. Но да у них и хоккей не так чтобы развит. Но да, тот же Цюнь Хуншень — догадываетесь, какую школу магии он закончил? Косукай Хагиноси — Махотокоро, как боги прыгают парни, и, как видите, никто им в этом нисколечки не мешает.

И вида замешательство на лицах слушающих его подростков, продолжил:

— Я не шучу, и это далеко не единственные примеры. В мïре спорта, если копнуть, маги участвуют наравне с маглами уже не одно десятилетие. Запретов — никаких, кроме одного: не применять магию во время официальных состязаний. Её использование регулируется примерно десятком строгих правил, нарушение которых грозит немедленной дисквалификацией и даже пожизненным отстранением. Но в остальном — полная свобода. Плавают, прыгают с трамплина, бегут марафоны, гоняют на машинах и лыжах… Поговаривают, даже тот россиянин, что в прошлом году чемпионом «Формулы-1» стал, — из Колдотворца выпустился. Так что, как говорится, живём не квиддичем единым. Вот только о том, чтобы прям командой от школы. Такого, признаться, до директора Дамблдора никто не придумывал, но да тем интереснее.

Ещё полчаса спустя в зале остались одни капитаны, с которыми у тренера был отдельный и весьма познавательный разговор, итогом которого стал весьма красочный, наполненный азартом матч Гриффиндор-Слизерин, ставший стартовым в этом сезоне. Находящееся на трибунах школяры едва ли глотки под ноль не сорвали, настолько зрелище по итогу вышло захватывающим.

И где-то на фоне всего этого профессор Люпин провёл своё занятие с боггартом, на котором Гарри удивил всех тем, что боится новеньких, совершенно идеальных хоккейных перчаток, тогда как Ла Труделя едва оттащить успели, а затем ещё и в больничном крыле выслушивали. Так как его боггарт в ныне уже покойного профессора Снейпа превратился. Чем немало так, смотрящего на всё это Люпина изумил.

Так и подкрался октябрь, а окончание оного ознаменовалось тем, что обратившийся в волка в положенное ему время, употребивший зелье Люпин никак не мог понять, почему ему всё время запах Питера мерещится. Не узнать его он попросту не мог. Слишком много раз ещё в юности ощущал и вот, как наваждение. Даже по классу рискнул пройтись, все углы обнюхал. Наиболее сильно от одной из парт тянуло и именно поэтому, как только в человека обратился, на всё наплевав не менее получаса оную разглядывал. Но так ничего и не найдя, пожал плечами. И вот на урок притопали третьекурсники. Слизерин и Гриффиндор, ничего нового, ничего необычного. Сегодня им предстояло изучать поведение красных колпаков. Но едва лишь только начал, как невольно принюхался. Запах вернулся, усилился, и это потребовало немалых усилий. Зато от кого именно он исходит, выяснилось. Рональд Уизли. Именно он, как припомнил профессор, почти всегда именно за этой самой партой и сидел.

На то, чтобы всё выяснить, времени ушло почти до самого ноября, и вот в один из дней во время патрулирования поганец и попался. Произошло это после того, как у входа в тайный лаз до Сладкого королевства близнецов Уизли поймал. Минерва МакГонагалл попросила. Найди, мол, огневиски поганцы протащили, попойку устроили. И пусть напрямую он парней так и не сдал, зато картой, которую сам же некогда и рисовал, обзавёлся. Ну и огневиски, разумеется. Последнее, правда, он без зазрения совести прямо на глазах у парней в унитаз вылил. После чего, так и не сняв баллов, прямо до гостиной Гриффиндора проводил и проследив за тем, как те за портретом Полной дамы скрываются, к себе направился. Справедливо полагая, что того, что он показал, что об лазе этом в курсе, вполне себе достаточно. А днём позже напал Сириус, точнее, даже не напал, но портрет Полной дамы капитально так, надо признаться, попортил.

Весь Хогвартс в итоге в Большом зале переночевал. И тогда же Ремус и решился, открыл карту и принялся за поиски. Всего пять минут, и причина всему отыскалась. Точка подписанная как Питер Петтигрю, судя по её положению, в кровати Рональда Уизли без задних лап дрыхла. На то, чтобы выяснить, что именно без лап и что именно дрыхла, ещё три дня ушли. У тех же близнецов выспросил. Отловил в коридоре, после отбоя естественно, и те как на духу, как есть выложили. Крысюк, мол, у брата. С тем собственно и отпустил, да и к директору направился. Так, мол, и так.

Сутки спустя в кабинете директора

Трясущийся от страха, сбившийся в комок в предназначенном для посетителей кресле, крысоподобный человек выглядел до неприличия жалко. Тогда как смотрящий на него директор Хогвартса — скорее задумчивым.

— Анимагия, значит, а остальные, ты ведь не можешь не знать, Ремус? — произнёс он неопределённое время спустя.

— Сохатый, то есть, простите, Джеймс обращался в оленя, а Блэк, в смысле, Сириус — в ирландского волкодава.

— Мистер Петтигрю, вы ведь понимаете, в насколько двусмысленном положении вы оказались?

— Я.., простите меня, я испугался, я очень испугался. — принялся блеять тот, заискивающе так, противно. Наверное, ему казалось, что это могло бы разжалобить. Вот только заместо жалости все эти ужимки вызывали у наблюдающего за всем этим Дамблдора только и исключительно отвращение. С кем-то другим, быть может и сработало бы. С кем-то другим, но не с ним, и этот тон. Он вовсе не помогал. Скорее даже наоборот, могилу рыл. И тем не менее, в момент, когда Дамблдор вновь заговорил, его голос как и прежде был наполнен радушием и не показным, настоящим. Тем, в которое с лёгкостью веришь. Вначале с неверием, но затем проникаешься.

— Я мог бы поверить в ваши слова, если бы вы, к примеру, обнаружили себя, ну скажем где-нибудь во Франции, Италии, южной Америке наконец. Подобное бы без каких-либо проблем полностью вписывалось. Вот только вы были найдены в Хогвартсе. В своей анимагической форме. Притворяющимся питомцем одного из учеников. Подобное, как минимум, настораживает. — произнёс сложивший ладони домиком Дамблдор и без перехода продолжил — Ремус, будь добр, покажи мне его руки.

— Простите?

— Рукава ему закатай.

— Эм, ладно — произнёс несколько растерянный столь быстрой сменой, принятый в этом году на должность профессора Люпин и минутой спустя в неверии уставился на показавшийся на предплечье того, кого он некогда считал своим другом, знак. — профессор, это же…

— Да, мальчик мой, это она, тёмная метка — подтвердил догадку Люпина, внимательно смотрящий на трясущегося полу-крыса Дамблдор и вновь без перехода, резко ударив руками по столу, произнёс — кто был хранителем тайны Поттеров?

Получилось, надо признать, что очень эффектно. Внушительно, и даже немного зловеще. И этого оказалось достаточно.

— Я позволил оказаться в тюрьме невиновному человеку. — как будто бы самому себе произнёс, отвернувшийся от забившегося в кресло Питера Петтигрю, по прошествии десяти минут погрузивший своего "гостя" в сон Дамблдор.

— То есть, получается…

— Да, мальчик мой, Сириус был непричастен. Если не считать того, что он во время погони за, как теперь мы понимаем , предателем учинил.

— Но тогда…!

— Именно, при всём желании на пожизненное там никаким образом не набиралось. Ускоренное, нет ли. Но обвинение, по которому Сириус Блэк отправился в Азкабан, от и до не правомерно. И в худшем случае ему можно вменить разве что мелкое хулиганство.

— А как быть с побегом, он ведь…?

— А никак, не было никакого побега, так как не было обвинения. С точки зрения закона всё будет именно так, ещё и компенсацию выплатят, я позабочусь, напомню. Ведь Сириус не должен был в принципе оказаться там, где оказался.

— Значит вы ему поможете?

— Ну для начала его надо поймать, и в этом я хотел бы положиться на тебя. Думаю, ты понимаешь.

— Я сделаю всё от меня зависящее.

Остаток ноября и первая декада декабря прошли в напряжении. Но вот начался матч между Слизерином и Хаффлпаффом и пришедший на него Люпин наконец-таки увидел его. Под одной из трибун, черный ирландский волкодав. "Это многое объясняет", — подумал незаметно для всех сломавший в своём кармане зачарованную чуть менее месяца назад спичку преподаватель ЗОТИ. Именно благодаря ей также присутствующий на трибунах директор школы чародейства и волшебства Хогвартс узнал, что интересующий его объект здесь.

Дальнейшее было делом техники. И спустя два часа пятнадцать минут Сириус уже сидел в том же самом, что и Питер, кресле для посетителей. Закутанный в наколдованное для него сидящим напротив него директором одеяло. Он с огромным трудом боролся с тем, чтобы не расплескать находящийся в оказавшейся у него в руках кружке чай. Горячий, ароматный, с бергамотом и чебрецом. Он согревал, так давно не знавшие этого столь простого тепла ладони. А сидящий напротив него Альбус Дамблдор тем временем, что и как они сделают пояснял. В то, что это всё не какой-то сон, практически не верилось. Но вот на столе оказалась клетка с запертым в ней Питером и всего один простой вопрос. И он рассказал, рассказал всё, и как придумали план, и как реализовали. В процессе обвинял себя в том, что вообще предложил, но да подобное, как сказал ему, деловито черкающий что-то по пергаменту Дамблдор, как раз таки к делу никак не относится.

Суд был назначен за день до Рождества, внезапный, неожиданный, он был инициирован Дамблдором как главой Визенгамота. А далее был, не иначе как сон. Фадж, упрямо требующий для него поцелуя и смотрящий на него, будто бы на ребёнка, монотонно зачитывающий статьи и акты Дамблдор. Ну не зря же он должность свою занимает. И вот по прошествии часа и двадцати минут исполняющий сейчас роль судьи Лорд Макфастер стукнул молотком и произнёс.

— Кто за то, чтобы снять с обвиняемого Сириуса Ориона Блэка все выдвинутые ему ранее обвинения? Единогласно — Спустя минуту произнёс осмотревший зал Лорд Макфастер. Сириус Орион Блэк, вы признаны невиновным. Согласно Криминальному магическому правовому акту от одна тысяча девятьсот семьдесят третьего года, вам присуждается компенсация в размере четырёхсот тридцати восьми тысяч галеонов, по сто галеонов за каждый день вашего пребывания в Азкабане, а также оплачиваемая из казны министерства медицинская и магическая реабилитации. Трижды ударил о свою подставку деревянный молоток и сдерживавшие его до этого как подсудимого чары опали. О том, что и как там было потом, мужчина не думал. Практически тут же оказался в объятьях, уже раз наверное двести за эти недели извинившегося перед ним Ремуса.