Мой мир без меня (джен)

Рэрити лежала на песке, смотрела на облака и улыбалась им.

Они плыли по небу медленно, величественно, совершенно не заботясь о том, что там внизу происходит. Пушистые, белые, похожие то на драконов, то на цветы, то на огромные куски сахарной ваты.

— Интересно, — пробормотала Рэрити, провожая взглядом особенно пухлое облако, — а как вы делаетесь? Как из обычного пара получаются такие... произведения искусства?

Она села и задумалась.

— Твайлайт рассказывала, что пегасы управляют погодой. Что облака не просто так летают, их создают специально. А я ни разу не видела, как это делается.

Рэрити вскочила на ноги и отряхнулась от песка.

— Клаудсдейл! — воскликнула она. — Город пегасов в облаках. Там наверняка есть фабрика погоды или что-то вроде того.

Она закрыла глаза и представила.

Город из облаков. Белые улицы, пушистые дома, радужные мосты. И главное — фабрика, где рождаются облака, дожди и молнии.

— Хочу туда!

Открыла глаза.

И чуть не задохнулась от восторга.

Она стояла на облаке.

На самом настоящем, белом, пушистом облаке, которое слегка пружинило под копытами. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался Клаудсдейл — город из облачной ваты, сверкающий в лучах утреннего солнца.

Дома здесь были круглыми, с плавными линиями, без острых углов. Улицы струились между ними, как молочные реки. А высоко-высоко, над всем этим великолепием, парили огромные механизмы — колёса, шестерёнки, трубы, из которых вылетали маленькие облачка.

— Фабрика погоды, — выдохнула Рэрити. — Точно она.

Она побежала по облачной улице, и это было странное чувство — облако пружинило под копытами, но не проваливалось. Иногда она пролетала сквозь пегасов, которые спешили по своим делам, и каждый раз пегасы чихали от лёгкого холодка.

— Будьте здоровы! — кричала она вслед, но её никто не слышал.

Фабрика погоды оказалась огромным сооружением из множества переплетённых облачных труб и резервуаров. Внутри что-то грохотало, свистело и периодически выстреливало маленькими радугами.

Рэрити прошла сквозь стену и оказалась внутри.

— О божечки...

Внутри фабрика напоминала гигантский механизм, собранный из облаков и радуг. Пегасы в форменных кепках сновали между агрегатами, что-то крутили, нажимали, регулировали.

Рэрити подошла к одному из станков поближе.

Пегас — крепкий, с седой гривой — загружал в большую воронку... воду. Обычную воду из ведра.

— Вода, — прошептала Рэрити. — Из воды делают облака?

Пегас нажал рычаг. Машина зажужжала, засвистела, и из трубы наверху начал подниматься пар. Пар собирался в форму, спрессовывался, и через минуту из машины выпало готовое маленькое облачко — пушистое, белое, аккуратное.

— Невероятно, — ахнула Рэрити.

Она пошла дальше.

В следующем цехе делали дождевые тучи. Процесс был сложнее: в воду добавляли какой-то серый порошок, потом взбивали специальными венчиками, потом охлаждали. Готовые тучи висели под потолком, тёмные и тяжёлые, и изредка роняли капли на пол.

— Извините, — сказала Рэрити, проходя сквозь одну из туч, и вышла с другой стороны мокрая с головы до копыт.

— Ну спасибо, — фыркнула она, отряхиваясь.

Потом был цех молний. Туда Рэрити заходить побоялась — слишком громко трещало и сверкало. Она только заглянула в окошко и увидела, как пегасы в защитных костюмах трут огромные стеклянные шары шерстяными тряпками, высекая искры.

— Я думала, молнии сложнее делают, — удивилась она. — А это просто трение.

Самый красивый цех оказался в конце — цех радуг.

Там работали молодые пегасы, явно ученики. Они смешивали цвета в огромных чанах — красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый. Потом заливали смесь в формы и оставляли сушиться.

Готовые радуги висели под потолком, переливаясь всеми цветами. Некоторые были маленькие, для украшения неба после дождя. Другие — огромные, во всю стену, для особых случаев.

Рэрити стояла посреди этого великолепия и не могла отвести глаз.

— Я думала, радуга — это просто свет и вода, — прошептала она. — А это... это искусство. Настоящее искусство.

Она протянула ногу и осторожно коснулась ближайшей радуги. Копыто прошло сквозь цвет, но на шерсти остался лёгкий разноцветный отблеск.

— Красота...

Прораб-пегас, наблюдавший за учениками, вдруг нахмурился.

— Странно, — пробормотал он, глядя на радугу. — Цвета будто потускнели на миг. Наверное, брак.

Рэрити отдёрнула копыто и виновато улыбнулась.

— Извините, — прошептала она. — Не удержалась.

Она вышла из цеха и побрела дальше, рассматривая механизмы. Где-то делали снег (просто замораживали облака), где-то — град (замораживали сильнее и добавляли пылинки), где-то — туман (разбрызгивали воду через мелкое сито).

— Это целая наука, — восхищалась Рэрити. — Целое производство. А я даже не задумывалась, откуда берутся облака. Просто смотрела на них и радовалась.

Она вышла на смотровую площадку фабрики — большой балкон, с которого открывался вид на весь Клаудсдейл.

Город парил в утреннем небе, окружённый белыми пушистыми облаками. Солнце золотило крыши домов. Пегасы летали между улицами, приветствуя друг друга.

— Красиво, — прошептала Рэрити. — Очень красиво.

Она достала часы.

Девять утра.

— Ещё одиннадцать часов, — сказала она. — Что дальше?

Внизу, на облачной улице, маленький пегасёнок учился летать. Он разбегался, прыгал, падал в облачную пыль, вставал и снова пробовал. Рядом стояла его мама и подбадривала:

— Давай, милый! У тебя получится!

Рэрити смотрела на эту сцену и улыбалась.

— Материнство, — тихо сказала она. — Ещё одна вещь, которой у меня нет. И никогда не будет, наверное.

Она вздохнула, но вздох получился лёгким, без горечи.

— Но у меня есть сестрёнка. Милая маленькая Свити Белль. Она тоже учится — правда, не летать, а находить свою талант. И я за ней присматриваю. Как та мама за своим пегасёнком.

Рэрити постояла ещё немного, наслаждаясь видом, а потом решила:

— Пойду-ка я в гости к пегасам. Посмотрю, как они живут. Вдруг что интересное увижу.

Она шагнула с балкона прямо в воздух и...

...оказалась на главной улице Клаудсдейла, полной спешащих по делам пегасов.

* * *