Часть 9. Мальчик, который усмирил тролля

К семи часам все приготовления были закончены, и весь факультет собрался в гостиной. Каждый, начиная с самых младших, подходил и кидал в огонь камина что-то небольшое — ягоду, небольшой сухарик, осенний лист. Кинув одним из первых пучок собранных накануне кленовых листьев, Гарри по какому-то наитию взял доставленную накануне Кричером арфу и запел, аккомпанируя себе простеньким перебором. Несмотря на то, что инструмент не был изготовлен самим Гарри, он чувствовал, как его магия наполняет музыку. Видимо, этот кларсах был в незапамятные времена изготовлен его собратом по дару, как бы не самим Брайаном Одноухим с острова Эйри. Слова сами приходили в голову и лились потоком, как осенний дождь.⁽¹⁾

Над холмами, над горами по ветру орёл летит.

Под холмами, под горами звери ищут в зиму скрыт.

За холмами, за горами люди в поле урожай

Собирают, прячут в замки, чтобы встретить новый май.

Лес холмами, лес горами сбросит скоро весь свой лист,

Над холмами, над горами небо — словно аметист.

Под холмами, за горами фейри водят хоровод

Чтобы сытый и обильный здесь случился новый год.

Танец хлеба, танец мёда, танец всех земных плодов,

Всех грядущих и ушедших человеческих годов.

Проставляйте, не скупитесь, пусть звенит посудой он!

Прославляйте, все, кто помнит, славной осени Мабон!

Ни дыма, ни чада от сгоравших в мгновенной вспышке даров не было. После того, как все подношения огню были завершены, ученики расселись за столами.

— Гарри, а ты можешь что-нибудь весёленькое? Застольное, так сказать? — затребовал Ли Джордан.

Гарри достал свирель и заиграл Ev chistr 'ta Laou!⁽²⁾ в аранжировке бретонца Алана Стивела. После первой же музыкальной фразы он услышал, как одна из старшекурсниц запела, и продолжил играть.

Ev chistr 'ta Laou, rak chistr zo mat, loñla. Ev chistr 'ta Laou, rak chistr zo mat.

Когда песня закончилась, все захлопали, а девушка представилась:

— Эловин Роуи⁽³⁾, Гарри, приятно познакомиться!

— Эй-эй, корнишоны! Это всё хорошо, но на нормальном языке кто-нибудь споёт наконец? — возмутился кто-то из «истинных англичан», за что получил пару крепких подзатыльников.

— Извольте! — хитринку в глазах Гарри мог не заметить только тот, кто смотрел в другую сторону. — Эловин, осилишь?

И Гарри протянул ей кларсах. Девушка кивнула.

— Что играть? — спросила она, проведя по струнам.

— А то же самое! — весело отозвался Гарри и вновь начал наигрывать на свирели.

Эловин подхватила перебором. И Гарри выдал. Выдал расширенную голландскую версию⁽⁴⁾. Несмотря на то, что не все хорошо понимали нижненемецкий, некоторые пытались подпевать на повторяющихся строчках. Гриффиндорцы веселились, слушая куплеты про то, как они будут вместе пить, работать, есть, петь… Но всех поставил в тупик последний куплет.

Eerst wil ik vrijen, zeven nachten lang⁽⁵⁾

Eerst wil ik vrijen met mijn lief

Тем более, каким вкрадчивым голосом и с какой кривой улыбкой Гарри начал петь. Надо сказать, за пару месяцев, прошедших с объединения Виктора и Гарри, его голос становился всё ниже и ниже, совершенно не ломаясь, и сейчас уже с детского сопранино достиг полного тенора. То ли сказывалось присутствие второй, более старой, части души, то ли пробуждение Дара сыграло свою роль, но обычная для мальчиков ломка голоса себя не проявила — никаких «петухов» и внезапных провалов в бас. С учётом его более чем нежного возраста Гарри недоумевал, почему ему та же Грейнджер ещё не высказала что-нибудь в духе «у мальчиков не может быть такого низкого голоса».

Несколько человек заулыбались, пара девушек смутились, и все, кто понял эту часть песни, засмеялись, когда он дошёл до припева.

Maar ik vrij niet met iedereen, dus vrij ik samen

Zeven nachten lang, vrij ik samen met mijn lief alleen⁽⁶⁾

Затем было выпито ещё много сидра и съедена куча выпечки с овощами и фруктами, пара магглорождённых ребят тоже выдали что-то в духе музыки кантри, сыграв на гарриной гиталеле (почему-то никому до него не пришло в голову взять с собой в школу гитару), а один чистокровный даже попросил разрешения взять арфу и спел древнюю балладу.

* * *

Ночью Гарри приснился необычайно яркий и реалистичный сон. Если, конечно, можно назвать яркой пустынную равнину с голыми деревьями, под которыми шуршали листья, и всё вокруг было затянуто полосами тумана, который то тут, то там исчезал и снова появлялся, открывая на мгновение фантасмагорические пейзажи. Гарри не мог определить, как долго он уже стоит среди тумана и слушает шелест листьев, как услышал откуда-то сверху хриплое карканье, в котором ему послышалось приветствие. Подняв глаза, он увидел чёрного ворона на ветке прямо над своей головой. Тут он краем глаза увидел тёмный силуэт, проявившийся в одном из разрывов в тумане. Силуэт рывком приблизился. От него веяло неземной силой, но, считая происходящее сном, Гарри не испугался. Несмотря на то, что силуэт постоянно плыл, Гарри увидел, что перед ним старик в остроконечной шляпе, опирающийся на посох. Или это копьё? Гарри заметил блестящий наконечник. На деревья по сторонам от старика сели два громадных ворона, по сравнению с которыми первый казался птенцом. Неподалёку послышался сдвоенный волчий вой.

— Alfǫðr?⁽⁷⁾ — неуверенно поприветствовал старика Гарри.

— ТЫ ВСЁ ПРАВИЛЬНО ДЕЛАЕШЬ, ЮНЫЙ ГАРОЛЬД, — прозвучали слова на древнем языке. — ГРАНИЦА МИРОВ ИСТОНЧАЕТСЯ. ПОТОМОК ХУГИНА И МУНИНА ПРИЛЕТИТ К ТЕБЕ НА РАССВЕТЕ СЛЕДОМ ЗА НОЧЬЮ АЛЬФАБЛОТ.⁽⁸⁾

И гость (или хозяин?) указал свободной рукой на ворона над головой Гарри.

— ОН ВЫЗВАЛСЯ БЫТЬ ТВОИМ СПУТНИКОМ.

В наступившей тишине было слышно только, как шелестит листва. Старик и гигантские вороны скрылись в набежавшем тумане. Когда туман рассеялся, силуэт старика был на десяток шагов дальше.

— ПРИВЕДИ СВОИХ СОУЧЕНИКОВ НА ПУТЬ, С КОТОРОГО ОНИ СВЕРНУЛИ!

Через мгновение силуэт еле угадывался среди полос тумана.

— ДВА ОСЕННИХ ЛИСТА ОТНЕСЁТ ОТ ДРЕВА, ЕСЛИ НА НИХ ПОВЕЕТ ВЕТЕР МОЕГО ПОБРАТИМА.

Последняя фраза была на грани слышимости, и после неё всё заволокло туманом.

— Sjáumst!⁽⁹⁾ — послышалось в карканье ворона сверху, прежде чем туман сменился чернотой, а Гарри понял, что он лежит с закрытыми глазами на своей постели в спальне первого курса Гриффиндора.

В окно светила полная луна. «То ли песен вчера перепел, то ли сидра перепил, то ли одно из восьми… Ну что ж, до Самайна не так далеко, подождём», подумал Гарри. И тут он вспомнил две последние фразы Одина, если, конечно, его действительно посетил Один, а не приснился простой сон. «Привести соучеников на путь, с которого они свернули» — тут всё ясно. Гриффиндор должен выпускать воинов и воительниц, а не очередное пушечное мясо для Дамблдора. А вот что означает вторая фраза? Гарри уже снова засыпал, как и эта фраза стала ясна. Близнецы! Неужели сам Локи обратил на них внимание? «Отнесёт от древа» — понятно, избавятся от проклятия. Или снова дело в той цитате о Предателях крови, нежданно всплывшей в памяти? Но что тогда должно значить «повеет ветер»? Тут ему послышался серебряный смех, тихий, но отчётливый, как будто его источник находился где-то прямо у изголовья. Гарри вскинулся, но никого не увидел. Комнату наполняло сопение трёх мальчишеских носов и всхрапывания ещё одного. Подумав, что не стоит упоминать имена богов даже мысленно, если не желаешь к ним обратиться, Гарри постепенно снова провалился в сон.

* * *

Между тем закончился относительно солнечный сентябрь и наступил октябрь. Дожди, зарядившие сразу после Мабона, изредка перемежались днём или двумя ясной погоды. Преобладающий в этом месяце южный ветер постоянно приносил с собой дождевые тучи с Атлантики, а температура ночью падала до нуля по Цельсию. По крайней мере, иней на траве, который встречал учеников при утренних прогулках до теплиц профессора Спраут, говорил об этом.

Занятия становились всё более интересными. Флитвик так и продолжал каждый урок занимать десять-пятнадцать минут упражнениями на развитие общего баланса, подвижности и мелкой моторики рук, в том числе настаивал на повторении тех же упражнений не только для ведущей руки, но и для другой. «Мало ли, ваша основная рука окажется повреждена! И что, вы останетесь беспомощны? Нет, нет и нет! Развивайте обе руки! Даже если вы не сможете другой рукой изобразить какие-то жутко заковыристые движения, основные чары вы должны уметь колдовать обеими руками!», повторял он раз за разом.

МакГонагалл по-прежнему давала теорию трансфигурации, и к началу октября все уже более-менее освоили превращения без изменения материала. Конечно, качество преобразования зависело от умения вообразить себе результат. Поэтому уроки были наполнены тихим весельем, когда ученики мерились «прямизной» своих произведений. Сначала осваивали работу с глиной. Кирпичи у всех получались разные. Дин, любящий рисовать, каждый раз выдавал на первый взгляд правильный результат, вот только он и объекты представлял себе нарисованными на холсте. Поэтому кирпич был вовсе не прямоугольным, а похож на призму с основанием-трапецией; ваза или чашка были сплюснуты в направлении линии взгляда, а блюдца скорее походили на продолговатые подносы для рыбы. Из гриффиндорцев лучше всего такой тип трансфигурации выходил у Лаванды — за статуэтку пастушки с корзинкой она даже получила плюс двадцать пять баллов факультету. У Гарри таланты лежали в другой области, но и ему удалось сделать копию мишленовского человечка, хотя планировал он зефирного чудика (но бескозырка расплылась, объединившись с головой).

После глины перешли к сыпучим материалам. И если влажная глина потом сохраняла приданную ей колдовством форму, то трансфигурация из сухой глины или песка держала форму от нескольких минут до нескольких часов. Как объяснила МакГонагалл, форма держится, пока не рассеялась вложенная в неё магия. К тому, как и чем скреплять полученный результат, профессор пока не переходила, лишь намекнула, что это будет на последующих курсах. А пока что перешли к трансформации веточек в различные фигуры. Как и в случае сыпучих тел, конечным итогом такой трансфигурации становилась кучка щепочек, зачастую больше напоминающая отходы жизнедеятельности древоточцев. «Целлюлоза и лигнин», прокомментировала начитанная Гермиона. Гарри с ней согласился, чем вызвал вопросы однокурсников, что же это за звери такие. Почему-то к Гермионе с такими вопросами никто подходить не рисковал. Опять же, добавлять чары склейки в материал профессор обещала позже. Гарри и Гермиона переглянулись и, кивнув друг другу, к следующему занятию почитали и про эти чары, и про то, как профессиональные трансфигураторы работают с деревом — всего-то надо было либо предварительно обрабатывать специальным зельем, либо накладывать чары, размягчающие дерево.

— А не проще ли в щёлочи замочить или в реактиве Швейцера? — спросил Гарри Гермиону, совершенно забыв о том, что она всего лишь двенадцатилетняя девочка.

— А? — непонимающе посмотрела на него девочка.

— Упс… Извини. Реактив Швейцера не пойдёт. Он совсем растворит. Да и лучше, наверное обработать паром.

— Вот же, смотри, тут как раз и написано: заклинание Вапоре Тракто⁽¹⁰⁾ предназначено для пропаривания древесины!

— Точно! Правильно Снейп говорит про «невнимательных баранов»…

— Профессор Снейп, Гарри! — по привычке поправила Гермиона.

— Профессср Снейп — не Гарри, а Северус! — с совершенно серьёзной физиономией ответил мальчик.

— Гарри! — ещё больше возмутилась девочка и хлопнула его ладошкой по руке.

— Уже одиннадцать лет и два месяца Гарри! — наконец-то не выдержал и улыбнулся Гарри.

Гермиона тоже не выдержала и тихонько засмеялась.

— И вот, смотри, — сказала она, полистав несколько минут «Руководство для начинающего скульптора по дереву» за авторством некоего (или некоей?) Абиес Атлантика. — Зелье размягчения варится на основе щелочного камня!

Так как до конца сентября администрация не нашла преподавателя Истории Магии (Батильда Бэгшот отказалась наотрез), Министерство прислало свою кандидатуру. Это был сухонький старичок, оказавшийся каким-то дальним дядюшкой Арчера Эвермонда, двадцать третьего Министра Магии, по имени Библиофилиус Картланн, и работавший последние семьдесят пять лет на должности старшего архивариуса Министерства. Ходили слухи, что его давно собирались отправить на заслуженный отдых, тем более, что его полный стаж уже приближался к ста пятидесяти годам, а тут как раз подвернулась оказия. Его место, само собой, было тут же занято («продано», как шептались злые языки) нужным нынешнему Министру Корнелиусу Фаджу⁽¹¹⁾ человечком. Гарри, услышав имя и фамилию нового преподавателя⁽¹²⁾, только возвёл очи к потолку Большого Зала и решил уже ничему не удивляться. Хотя и призадумался, а как тогда звучит полное имя Флитвика? Какой-нибудь «Креатофилиус»? Или «Махифилиус»? «Сфазофилиус»?⁽¹³⁾ Мальчик с трудом удержал серьёзное выражение лица и почёл за лучшее остановиться и не перебирать ещё и латинские корни.

Несмотря на сданное ещё на втором занятии по зельеварению эссе по технике безопасности, перед каждым уроком Снейп устраивал письменный блиц-опрос по мерам безопасности для зелья, которое предполагается варить на данном уроке. Кто не сдал — тех отсаживал за отдельный ряд, и если что-то шло не по плану, приводя к ожогам или ещё каким эффектам от выплеснувшегося зелья (паров, дыма — нужное подчеркнуть), то такой бедолага не только получал отработку после выписки из Больничного крыла (надо же зелье сварить хоть на «удовлетворительно»), но и листок с его ответами и фамилией вывешивался на специальную доску «почёта» возле класса зельеварения. Обычно там висел десяток таких листков, более старые постепенно заменялись более новыми. Так что, если косячили много, то фамилия неудачника могла провисеть всего день-два, а если ученики брались за ум — то и пара недель не предел. Гарри пару раз «перебдел» и указал более жёсткие меры безопасности, по поводу чего Снейп не преминул пройтись в своей обычной язвительной манере, но ни отсаживать, ни других мер применять не стал. Всё же понимал, что «перебдеть» — это не «недобдеть», а всю язвительность в данном случае тратил на «невнимательность очередного барана, который готов в скафандре варить бодроперцовое зелье».

Занятия по ЗоТИ оставались всё такими же нудными. Гарри уже стал подумывать, а не сдать ли тюрбаноносца мистеру Доу? Но, будучи не до конца уверенным в одержимости профессора (а вдруг он и вправду тупой параноик?), решил подождать Самайна.

Спраут с помощью студентов уже подготовила грядки к весне и перенесла занятия в теплицы. Лекционных часов у неё предусмотрено не было, все пояснения она давала непосредственно на практических занятиях. Читать же теорию и писать эссе по свойствам изучаемых растений она задавала на дом.

Приближался Самайн. Как ни странно, слухи про Пушка (Гарри пока для краткости и конспирации называл его про себя именно так) за прошедшие почти два месяца так и не пошли, что могло означать как и то, что Гарри был прав, предполагая, что в запретном коридоре дверь откроется только в его присутствии, так и то, что никакого цербера там и вовсе нет. В одиночку Гарри по лестницам старался не ходить, а если и выходил по ночам для встречи с Кричером, то всегда пользовался хитрыми проходами, консультируясь с Картой, и никогда не ступал на движущиеся недоразумения. Во-первых, чтобы не столкнуться с дежурными, а во-вторых, чтобы не рисковать застрять в запретном крыле третьего этажа, если вдруг лестница его туда занесёт.

Тридцать первого октября Большой зал украсили вырезанные из цельных тыкв фонари, самая большая тыква изображала карету, которой кто-то (ходили слухи, что старшие ученики, ходящие на занятия по Высшей трансфигурации) приделал всё необходимое, хотя кузов так и оставался тыквой, правда, полой, с окошками и дверками. Анимированные бумажные летучие мыши порхали по залу, иногда собираясь в надписи «Хеллоуин», «1991», «Хогвартс» и названия факультетов. Скелетов не было, хотя близнецы и подговорили кого-то с седьмого курса, и он собрал и анимировал скелет какой-то зверушки, кости которой близнецы притащили с опушки леса. Правда, МакГонагалл быстро прекратила это безобразие, впаяв Фреду и Джорджу по отработке. Семикурсник отделался устным выговором. Проходивший мимо Флитвик тихо буркнул: «Десять баллов Гриффиндору за неплохую анимацию». МакГонагалл его явно услышала, но предпочла сделать вид, что её это не касается.

Гарри весь день старался не отпускать от себя Гермиону, вплоть до того, что караулил её возле туалетов под предлогом «подержать сумку с учебниками». Но перед праздничным ужином вынужден был отвлечься — МакГонагалл увела его на встречу с директором, сказав, что это касается Сириуса Блэка.

Директор долго пел соловьём, рассказывая обо всём и ни о чём. Зато чётко дал понять, что ему пришлось употребить всё своё влияние, чтобы обелить Сириуса.

— В понедельник выйдет официальное заявление от Департамента Магического Правопорядка об оправдании Сириуса и заключении Петтигрю в Азкабан, — в итоге завершил свою пространную речь Дамблдор.

— Спасибо, директор. Я рад, что вы оправдали мои ожидания, — кивнул Гарри немного рассеянно, думая о Гермионе и тролле. — Я могу идти?

— Мальчик мой, я помню, что ты ставил непременным условием психическое здоровье Сириуса, но тут возникло затруднение. Видишь ли, дементоры не способствуют ясности ума. Несмотря на то, целители дают положительный прогноз, лечение будет долгим. И я боюсь, Гарри, что зимние каникулы тебе придётся провести в замке, — с отеческой улыбкой на лице весомо проговорил Дамблдор. — Если ты, конечно, не хочешь вернуться в дом своей тёти, — сверкнул он очками напоследок.

— А Сириус? Где он проходит лечение?

— В больнице святого Мунго, Гарри.

— А не лучше ли его отправить на материк, сэр? Вроде бы в Цюрихе есть неплохая клиника… — спросил Гарри.

— Мальчик мой, боюсь, лечение Сириуса в Цюрихе будет ему не по карману…

— Чушь! — перебил Гарри, нисколько не заботясь о вежливости. — Ему должны были выплатить компенсацию за несправедливое заключение в течение практически десяти лет, и это в придачу к полной оплате лечения за счёт Министерства! А в вашем Мунго родителей Невилла уже сколько лет «лечат»? — изобразил он пальцами кавычки. — Вы хотите, чтобы и Сириус там лежал овощем десять лет?

— Боюсь, у Министерства нет таких…

— Так у Крауча с Багнольд наверняка есть! Они его посадили, вот пусть они и раскошеливаются! — изображая крайнюю степень негодования, снова перебил его Гарри.

— Для этого придётся подать на них в суд, а ты сам видишь, как долго мне пришлось проталкивать дело Сириуса! — укоризненно покачал головой Дамблдор.

— Не надо вешать мне лапшу на уши⁽¹⁴⁾, директор, сэр! Даже если это займёт полгода, давайте, запускайте процесс! Я, как его крестник, согласен подать все необходимые жалобы. Нынешнее Министерство будет только счастливо переложить всю ответственность на прежнее руководство. А пока — отправляйте его в Цюрих! Пусть оплата пойдёт из компенсации, которая положена Сириусу, а потом мы разденем Краучей до нитки, вместе с этой дурой Багнольд! У меня в сейфе, доставшемся от родителей, денег больше, чем мне сейчас нужно! Я доплачу оттуда. Потом Сириус вернёт.

— Гарри, ну нельзя же министра, пусть и бывшего, называть такими словами! И боюсь, что мы не сможем взять оплату из этой компенсации, так как она рассчитана на выплату в течении двух лет. Да и твой сейф предназначен для оплаты учёбы…

— Так, директор, сэр! У меня нехорошее предчувствие относительно сегодняшнего вечера, а своим предчувствиям я привык доверять! Мне пора идти, сэр, — сказал Гарри, вставая со стула и направляясь к двери. — Отправляйте Сириуса на материк, или этим займусь я. Вы десять лет делали из меня национального героя, и я буду просто дураком, если этим не воспользуюсь!

На последних словах Дамблдор вздрогнул.

— Хорошо, Гарри, я подумаю, что тут можно сделать.

Уже выходя, Гарри повернулся в дверях и кинул последний аргумент.

— Директор, сэр! Я слышал, что волшебное сообщество перечисляло неплохие суммы на счёт «Мальчика-который-выжил-и-победил-Волдеморта». Уверен, что если я использую деньги оттуда на здоровье единственного из оставшихся в живых близкого мне человека, никто и слова не скажет.

* * *

Гарри быстро ссыпался по ступенькам директорского «эскалатора», не дожидаясь, пока лестница его донесёт, и рванул к Большому Залу, жалея, что не взял у близнецов Карту. Влетев в зал, он окинул взглядом гриффиндорский стол. Гермионы не было. Почувствовав жжение в висках, Гарри направился к Парвати и Лаванде, сидевших, как всегда, вместе.

— Где Гермиона? — как можно спокойнее произнёс он.

— Отошла попудрить носик, — захихикали девчонки.

— $Это не шутки, Парвати$⁽¹⁵⁾, — сосредоточившись на её запястье с браслетом в виде змеи, прошипел Гарри как можно тише.

У Лаванды был такой вид, как будто она сейчас грохнется в обморок. Парвати сначала не поняла, что Гарри имеет в виду, а потом увидела круглые глаза Лаванды и кивнула.

— Туалет на первом этаже, направо сразу же, как поднимешься по главной лестнице из холла, — ответила она по-английски и тут же стала успокаивающе что-то шептать Лаванде на ухо.

Гарри нашёл взглядом веселящихся близнецов Уизли и повелительно кивнул им головой на выход. Те, видя нешуточную озабоченность на лице своего младшего партнёра, быстро вышли за ним.

— Карту! — бросил он, взбегая мимо припозднившихся учеников по лестнице.

Найдя девчачий туалет, он повернулся к близнецам, которые, постоянно озираясь по сторонам, активировали артефакт. Все опоздавшие уже пробежали мимо. Снизу послышался голос Дамблдора, объявляющего пир открытым. Гарри нашёл точку с надписью «Гермиона Грейнджер». Судя по расположению, она была возле раковин, а не на «горшке». Попросив близнецов покараулить, он заскочил в туалет. Гермиона выпучила на него свои глаза.

— Гарри Поттер! Что ты делаешь в женском туалете?! — в негодовании воскликнула она.

— Я беспокоился. Потом отругаешь меня, идём скорее!

Не успел Гарри схватить Гермиону за руку и потащить на выход, как в туалет ввалились близнецы, лихорадочно запирая дверь неизвестно откуда взявшимся ключом и накладывая все известные им защитные заклинания. Глаза у них обоих были не меньше, чем за минуту до того у Гермионы.

— Тролль? — обреченно спросил Гарри.

— Не просто…

— Тролль…

— А очень большой…

— И очень настоящий…

— Горный тролль! — завершили хором свою обычную речь в духе «один мозг — два рта» близнецы.

— Окна! — вполголоса приказал Гарри.

— Какой ещё тролль? — возмущённо притопнула ножкой Гермиона.

Близнецы бросились к окнам, не обращая на её вопрос внимания. Кое-как взобравшись на стенки кабинок, они попытались открыть, но узкие бойницы не давали развернуться.

— Не открывается!

— Ломайте нахрен!

Очередной возмущённый окрик Гермионы был прерван мощнейшим ударом в дверь, от которого та сотряслась, чуть не вылетев из петель, а со стен и потока посыпалась штукатурка. Второй удар проломил в двери большую дыру, куда немедленно ворвался едкий запах мусорной кучи, политой драконьим навозом. По крайней мере, такая ассоциация возникла у присутствующих. Увидев через дырку нечто громадное и серое, Гермиона завизжала как… как девчонка, да. На попытки Гарри её оттащить она не реагировала, и даже начала сопротивляться. Одному из близнецов уже удалось выбить окно, второй соскочил вниз и схватил Гермиону поперёк туловища, перекинув через плечо и потащив в сторону кабинок.

— Да тут футов пятнадцать, точно ноги переломаем!

— Уж лучше ноги, чем тролль голову откусит!

И тут дверь наконец не выдержала, и разлетелась на мелкие щепки. В дверной проём с трудом протиснулась серая гора, источающая вонь немытых носков, гнилой редьки и протухшей рыбы.

— Villemann gjekk seg på storan å⁽¹⁶⁾ — начал Гарри, притопывая в такт ногой.⁽¹⁷⁾

С этими словами в разбитое окно влетело что-то чёрное и рядом с Гарри опустилась его арфа⁽¹⁸⁾, чуть не отдавив ногу и жалобно звякнув. Что-то чёрное оказалось вороном, который сел на край ближайшей кабинки и вплёл свой каркающий голос в следующую строчку, так что получилось хором.

— Hei, fagraste linden alle!⁽¹⁹⁾

— Der han ville gullharpa slå⁽²⁰⁾ — продолжил Гарри петь своим чистым голосом.

— For de runerne de lyster han å vinne⁽²¹⁾ — снова вступил своеобразным хором, из-за хриплого каркающего голоса и обертонов, ворон.

Тролль в недоумении остановился почти посередине свободного пространства. Не так, чтобы этого пространства осталось хоть сколько-то много с учётом габаритов чудовища. Гарри за это время поднял арфу и перекинул её ремень через плечо. Для маленького мальчика, пусть и подросшего за прошедшие три месяца на добрых три дюйма, это была довольно тяжёлая ноша, но он словно не замечал её веса, как не замечал и того, что струны окрасились в золотой цвет.

Он продолжал петь, а каждую вторую строку его поддерживал ворон, изображая хор. Гарри начал давить магией своей музыки на тролля, потихоньку сдвигая его в угол туалета. Обалдевшие от таких музыкальных номеров близнецы потихоньку стали за спиной Гарри красться к уничтоженной двери — и тот, что был сверху в окне, чуть не снесёный оттуда вороном, и тот, что пытался нести Гермиону. Правда, она уже пришла в себя, заставила опустить её на пол и теперь так же осторожно кралась за близнецами. Тролль глупыми глазами смотрел на то, как играет Гарри, и явно слушал песню. Через какую-то минуту в таком темпе все слова песни закончились, и Гарри врезал по струнам со всей отчаянностью, пытаясь поддержать мелодию. Кровь с пальцев окрасила золотые струны, а тролль зажал лапами уши и сжался в комок прямо там, где стоял, уронив дубину.

Когда близнецы и Гермиона покинули туалет, Гарри наконец расслышал, что тролль что-то бормочет. Он перестал играть и прислушался. Троль покачивался и гудел:

— Store Øret er ikke ondt, Store Øret stjal Magnhild ikke…⁽²²⁾

И снова по кругу. Гарри наконец решился прервать его.

— Store Øret må ikke skade små trollmenn!⁽²³⁾

Тролль поднял взгляд на маленького мальчика перед собой.

— Gullharpen vil ikke skade de Store Øret?⁽²⁴⁾

— Nei.

— Store Øret vil ikke skade små trollmenn!⁽²⁵⁾ — с готовностью закивал своей маленькой для такого тела головой тролль.

В этот момент в коридоре раздались голоса взрослых. Гарри различил взволнованный голос МакГонагалл, выговаривающей близнецам и Гермионе.

— Kan Store Øret skade store trollmenn?⁽²⁶⁾

— Nei. Ikke idag. Sit her.⁽²⁷⁾

И Гарри вышел спасать ребят, ну и заодно дурашку-тролля. При его виде, с арфой чуть ли не больше него размером, выходящем из разгромленного проёма с вороном на плече, все замолчали. Гарри, заметив взгляд зельевара на свои окровавленные пальцы, как бы невзначай спрятал руку в карман, и в свою очередь выразительно посмотрел на разодранную штанину, мелькнувшую под полой мантии Снейпа. Тот немедленно прикрыл ногу краем мантии. МакГонагалл некоторое время собиралась с тем, что же она выскажет своему непутёвому ученику.

— Мистер Поттер, что вы делали в женском туалете?! — наконец собралась с мыслями декан.

— Уговаривал тролля не нападать на учеников, профессор.

— И как? — язвительно спросил Снейп.

— Да вроде успешно. Только когда он переспросил то же самое насчёт взрослых волшебников, я не знал, что ответить, вдруг он сторожевой какой… В общем, я ему запретил нападать на взрослых только сегодня.

— Сегодня, значит? — ехидности Снейпа можно было только позавидовать. — А где, собственно, сам тролль?

— А вы не чувствуете запах? — деланно удивился Гарри, давно уже перешедший на поверхностное дыхание. — Store Øret, du kanst gå ut!⁽²⁸⁾

Послышалось кряхтенье и бормотание, а потом в проёме, от которого благоразумно заранее отошёл Гарри, показался тролль. Стоявший за деканами Квиррелл изобразил обморок и упал на пол. Деканы мгновенно выхватили палочки.

— Эй-эй! Потише! Я обещал, что ему не причинят вреда!

— Мистер Поттер, вы знаете троллиный язык? — уставилась на него МакГонагалл, впрочем, не отводя кончика палочки от тролля.

— Я? Я что, похож на тролля? — неподдельно удивился Гарри. — А вот Большой Ух прекрасно говорит по-человечески.

Все посмотрели на него недоумённо.

— На том языке, в какой местности он родился и вырос, — со вздохом пояснил Гарри, а потом добавил, повысив голос: — Какой идиот притащил сюда тролля из Норвегии?! Вам что, местных мало?!

— Местных не осталось, мистер Поттер, — с каким-то новым выражением произнёс декан Слизерина.

— Ладно, это всё лирика. Куда его теперь? — Гарри махнул головой на орясину.

— Мистер Поттер, прикажите ему следовать за мной, — решился Снейп. — Пока этого в чувство приведут.

И указал на якобы беспамятного Квиррелла. Тот немедленно пошевелился и открыл глаза.

— А, нет, мистер Поттер, уже не надо.

По пути в Гриффиндорскую башню Гарри мысленно обратился к ворону: «Я думал, ты только завтра прилетишь». В ответ он услышал мысль, которую понял как: «Я почувствовал, что буду нужен тебе сегодня».

«Как твоё имя, потомок Хугина и Мунина?» — спросил затем Гарри.

«Зови меня Сюнгвари».

«Ты хорошо пел. Тебе подходит это имя».⁽²⁹⁾

— А что это за ворон? — спросила МакГонагалл.

— Мой фамилиар, — просто ответил Гарри, не сбавляя шага.

МкГонагалл хотела что-то ещё сказать, но промолчала.

* * *

На следующий день вся школа бурлила, обсуждая произошедшее. Никто ничего не видел, только слышали вопль Квиррелла в Большом Зале, поэтому историй за день было сочинено не менее десятка, не считая вариаций. Среди них, как ни странно, затесалась и более-менее похожая на правду. Гласила она о том, что тролль похитил прекрасную деву, которую затем бесстрашный рыцарь и два его оруженосца вырвали из лап чудовища. Близнецы, которые не умели долго быть серьёзными, стали называть Гарри «о, сеньор наш», не подозревая, что действительно становятся вассалами. А «спасённая принцесса» наутро стала более замкнутой, на уроках преимущественно молчала, и сразу же после занятий побежала в библиотеку, даже не позвав с собой Гарри.

Причину такого поведения Гермионы Гарри выяснил у Парвати, встретив её в гостиной после ужина. Парвати ещё с утра ему порекомендовала быть осторожнее со змееустостью, заверив, что Лаванда будет молчать. Подошедшая в тот момент Лаванда покивала, заявив, что семейные артефакты не дадут залезть ей в голову, а сама она не трепло. На скептический взгляд Гарри обе захихикали и сказали «это другое». Но самое главное, что девочки вечером признались ему, что раскрутили Гермиону на историю встречи с троллем. Из-за того, что запах из её мантии так и не выветрился до возвращения в комнату, она не смогла увильнуть от ответа. И тут же пояснили, что нет, это не от них пошла история о храбром рыцаре, двух оруженосцах и спасённой принцессе. А Гермиона побежала в библиотеку выяснять всё про Долг Жизни.

— О, нет! — простонал Гарри.

— О, да! — коварно подмигнула Парвати.

— И не вздумай отказываться от этого долга! Этим ты убьёшь её! — предупредила Лаванда.

После урока зельеварения Винс с Грегом уже привычно прикрыли Гарри от толпы, сопроводив его к Драко. Гарри не стал кочевряжиться и рассказал всё, как есть, опустив ненужные подробности о Сюнгвари. Драко только покачал головой, сказав, что обязательно всё опишет отцу. «Только без подробностей», попросил Гарри, на что Драко кивнул.

Вечером Гарри выбрался в Визжащую Хижину и вызвал Кричера. Кричер до сих пор так и не нашёл поттеровских эльфов, как не смог он раздобыть и яда короля змей. Но сейчас домовик ему был нужен не за тем. Гарри попросил принести ему книги, где описывается Долг Жизни. Кричер принёс ему две книги, озаглавленные «О контрактах магических, вольно или невольно заключаемых, и их выполнении способах» первая и «О клятвах, обетах и обещаниях, волшебниками под залог своей магии и жизни даваемых» вторая, обе за авторством Проавуса Нигранима и написанные, по уверению Кричера, дальним предком семьи Блэк две тысячи лет назад. Книги, написанные на латыни унциальным письмом без разрывов между словами, было тяжело читать, поэтому Гарри упросил Кричера оставить их ему на неделю. Кричер согласился оставлять их по одной. «Кричер лучше ещё раз прыгнет к наследнику Гарри», ворчал старый эльф надтреснутым голосом, хотя за время общения с Гарри он уже почти утратил морщины и более не выглядел старой развалиной, готовой рассыпаться в прах от дуновения ветра. Его наволочка тоже стала чистой и выглаженной.

1) Представим, что поёт он всё же на английском. В качестве аккомпанемента — инструментальная композиция OMNIA, которая так и называется, Mabon.

	Agra18 2 апреля в 00:41
История прекрасна, спасибо :))) Ждем продолжения. 2

	agra-elавтор Онлайн 2 апреля в 04:54
Эузебиус Весьма признателен! Исправил. Agra18 Спасибо!

	Zarrrrra вчера в 10:56
Начало было прекрасное !!! Последние 2'главы не порадовали. 😔 . когда Гермиону начинают сокращать , до Мионы или Герми , то прям фуууу 🤢, история сразу превращается в сопли и дешевеет прям. Без обид )

	Galinaner вчера в 11:23
Zarrrrra Не понятно это. В русском может быть Саша , Шура , Александр , Санечка и еще куча производных. Чем Миона не угодила? Тем более , что и сам Гарри скорей всего Генри.

	Galinaner вчера в 11:27
Не удивляет , что большинство и авторов , и читателей хочет видеть Сириуса во-первых взрослым. Во-вторых умным. В фаноне он больше похож на подростка не обременненого мозгами.

	Galinaner вчера в 16:27
Татьяна_1956 Потому что в фаноне жил грешно и умер по дури.

	agra-elавтор Онлайн вчера в 20:38
Дмитрий_Б У Флитвика палочка сверхзвуковая. :))) Поэтому он может делать swish-and-flick

	Дмитрий_Б вчера в 20:47
agra-el это то понятно) "Николай Валуев всегда вставляет флешку с первого раза!!"))

	Дмитрий_Б вчера в 20:58
agra-el Автор, при наличии времени/желания напишите про попадание физика в мир ГП)

	agra-elавтор Онлайн вчера в 21:09
Дмитрий_Б Ну так в Августе 95-го - чем не физик? И химик заодно.

Гарри Поттер и Наследие скальдов (джен)

Часть 9. Мальчик, который усмирил тролля