Между светом и тьмой (джен)

Сентябрь пролетел незаметно и уступил место холодному октябрю. Небо плотно заволокло свинцовыми тучами, из которых бесконечно лили дожди.

Северус воскресным утром зашёл в Большой зал, где, как обычно, стоял невообразимый гвалт. Сегодня в основном все обсуждали предстоящие отборы в команды по квиддичу.

По привычке он занял место с самого края стола. Вскоре рядом расположился Мэйсон Пиритс, а мгновение спустя напротив них сел Септимус⁽¹⁾.

В последние недели Северус много времени проводил в компании Мэйсона. С ним было куда интереснее, чем с сокурсниками и даже, как ни странно, чем с Лили. Пиритс знал о волшебном мире невероятно много, хотя его настойчивое желание втянуть его в компанию Малфоя вызывало немалое раздражение.

Но если подумать... Вопреки своей надменности, Люциус оставался вежливым и подчеркнуто дружелюбным. Возможно, идея о сближении с ним и не была бы такой уж плохой, ведь личные наблюдения лишь подтверждали, что Малфой обладал огромным авторитетом среди слизеринцев.

С Септимусом же он почти не общался, но тот постоянно крутился рядом с Пиритсом...

— Пойдёшь сегодня смотреть отборы? — поинтересовался Мэйсон, вырвав его из размышлений.

— Пойду, — кивнул Северус, дожёвывая тост.

— Я тоже там буду, — добавил Пиритс, отхлебнув сока. — Правда, мне отборы не нужны, я уже в составе.

— Повезло, — хмыкнул Септимус, вклиниваясь в диалог. — Если бы у моего отца было столько же золота, сколько у твоего, я бы в этом году в сборную попал несмотря на то, что я первокурсник.

Мэйсон бросил на него яростный взгляд:

— Я своё место не покупал, и я в сборной со второго курса, — отрезал он.

— Да ладно вам, — толкнул Мэйсона локтем незнакомый Северусу третьекурсник. — Вы лучше объясните, за что Слизерин лишился двадцати очков?

— А, ты же не в курсе, — ответил Мейсон, не желая дальше разбираться с первокурсником. — Вчера в гостиной такое было…

— И что же? — заинтересовался Септимус.

Северусу тоже стало любопытно: его вчера вечером в гостиной не было — он допоздна засиделся с Лили в библиотеке, работая над эссе по зельям.

— Да Бёрк отличилась... В общем, повздорила она с Майей Вайн, — Мэйсон указал на темноволосую первокурсницу. — И они вцепились друг в друга прямо посреди гостиной. Подрались как магглы! — с явным презрением в голосе бросил он.

— М-да… — протянул Септимус. — Жаль, я пропустил такое зрелище.

— Фротифно было смофтреть, — внезапно вмешался Эдмунд, говоря с набитым ртом. Он сидел чуть поодаль и, видимо, слышал их разговор. — Ведёт себя как грязнокровка... — продолжил он наконец дожевав. — Никаких манер. Впрочем, чего ожидать от девчонки из Лютного? Только факультет наш позорит!

Северус вздохнул и перевёл взгляд на Астру. Та сидела с хмурым видом и так яростно ела овсянку, что ему даже стало страшно.

В душе он почувствовал нечто, отдалённо похожее на сочувствие. Возможно, потому что Астру, как и его самого, на Слизерине приняли холодно. У Северуса хотя бы был Пиритс, чьё покровительство заставляло замолчать тех, кто не терпел полукровок... А вот Астра ни с кем не сошлась, держалась особняком и не боялась огрызаться. За прошедший месяц она стала одной из лучших на первом курсе, но на её месте Северус был бы осторожнее. Несмотря на чистокровность, она вызывала у окружающих не больше симпатии, чем он сам — и всё из-за того, что она из Лютного...

Северус поймал себя на мысли: он ожидал от Хогвартса совсем иного. Он надеялся, что в волшебном мире не будет места несправедливости, с которой он сталкивался все годы в Коукворте. Но эта надежда таяла с каждым днём...

* * *

После завтрака он отыскал Лили, и они пошли на поле. Вскоре к ним присоединились Пандора с Эваном, которые тоже шли посмотреть отборы.

Они расположились на трибуне и стали наблюдать, как на поле выходят претенденты. Отборы в этот день проходили сразу в две команды: Гриффиндора и Слизерина.

— А что это Поттер на поле делает? — удивлённо спросила Пандора.

И действительно, Джеймс стоял среди тех, кто пришёл на отбор в команду. Несмотря на старую школьную метлу в руках, держался он весьма уверенно.

— Ну, для него же правила не писаны, — с раздражением заметил Северус.

Вскоре участникам отбора было велено пролететь круг над полем. Поттер собрался сесть на метлу, но ему помешал это сделать капитан команды Гриффиндора — Ричард Ли, сообщивший, что отборы можно проходить лишь со второго курса, и Джеймсу пришлось с досадливым выражением лица направиться к трибунам.

Северус с нескрываемым торжеством наблюдал за тем, как понурившись Поттер бредёт с поля. Он был рад, что этого нахала поставили на место.

Ему было совершенно непонятно желание Поттера доказать всем своё превосходство. Ведь, казалось бы, тому и вовсе не требовалось ничего подтверждать. Слагхорн на каждом уроке пел ему дифирамбы, твердя, что при должном усердии Джеймс станет таким же блестящим зельеваром, хотя тот в данный момент был полной бездарностью.

МакГонагалл тоже в Поттере души не чаяла. Вообще, как понял Северус за прошедший месяц, она, подобно Слагхорну, любила выделять любимчиков, пусть и не так явно. Остальные учителя тоже относились к Поттеру благодушно. Но больше всего Северуса раздражало то, что Джеймсу — как, впрочем, и другим чистокровным или детям влиятельных родителей — почти всё сходило с рук...

Наблюдать за отборами оказалось на редкость увлекательно. Претенденты сначала просто летали над полем, а затем началась тренировочная игра. Некоторые справлялись необычно плохо, и их тут же отправляли на трибуны, другие же держались не хуже действующих игроков команды. Северус даже поспорил с Эваном, что в сборную Слизерина примут Торфи Роули. Однако он проиграл спор: Торфи, хоть и летал превосходно, не сумел вовремя увернуться от бладжера.

Отборы длились около часа. В итоге в сборную Гриффиндора был принят только Кингсли Бруствер, а Слизерин пополнился сразу двумя четверокурсниками — Джоном Крэббом и Генри Гойлом, которые, как показалось Северусу, внешне были удивительно похожи на троллей, да и летали не лучшим образом. Поэтому было несколько странно, что их взяли...

* * *

В понедельник первым уроком была История магии. Северус разминулся с Лили, поэтому шёл по коридору в одиночестве.

Внезапно ему показалось, что кто-то промчался мимо, задев его сумку. Он резко обернулся, но коридор был пуст. Решив, что это ему показалось, Северус двинулся дальше.

У самых дверей кабинета в нос ударил неописуемо мерзкий запах — нечто среднее между тухлыми яйцами и нестираными сто лет носками.

Поморщившись, он решил, что кто-то разлил в коридоре какую-то гадость, зашёл в класс, и сел за парту рядом с Лили.

— Что это за вонь? — спросила она, брезгливо зажимая нос и оглядываясь.

— Кажется, этот смрад просочился из коридора, — предположил Северус.

В следующий миг дверь распахнулась, и в класс влетели Поттер с Блэком, едва не опоздав к началу урока. Они шумно устроились за парту позади них. Снейп заметил, что оба выглядят подозрительно воодушевлёнными.

— Эй, Снейп, уж не от тебя ли так воняет? — с усмешкой бросил Блэк.

Северус хотел огрызнуться и заявить, что должно быть, воняет именно от них, но внезапно осознал, что источник запаха находился прямо под его партой. Он поднял сумку с пола и принюхался. Сомнений не было — она источала поистине тошнотворный аромат.

Не говоря ни слова, он схватил сумку и пулей вылетел из класса. Профессор Бинс, как раз выплывший из-за доски, но, к счастью, не заметив бегства студента.

Весь урок Северус потратил на то, чтобы постирать сумку, ведь известное ему очищающее заклятие не помогло, а более продвинутых он пока не знал.

Гадать, чьих это рук дело, не приходилось — виновные были очевидны... Но как Поттер и Блэк умудрились незаметно подлить вонючую жидкость? Ведь он ни на секунду не выпускал сумку из рук... Впрочем, способы его уже не интересовали. Снейпа трясло от ярости и унижения. Единственное, чего он желал сейчас — это отомстить им так, чтобы они запомнили это на всю жизнь.

* * *

Вечером того же дня Северус сидел в гостиной Слизерина, пытаясь сосредоточиться на домашнем задании.

Внезапно рядом уселся Эван Розье.

— Расскажешь, что произошло на Истории магии? — с любопытством спросил он.

— Тебя это не касается, — огрызнулся Снейп.

— Да брось, — ухмыльнулся Эван. — Вонь стояла невыносимая... Тебе что, сумку каким-то зельем облили? Очевидно же, что дело было в тебе: как только ты вылетел из кабинета — запах исчез.

«Только этого не хватало, — в ярости подумал Северус. — Если все начнут это обсуждать, я стану посмешищем».

А Розье между тем продолжал:

— Думаю, это дело рук гриффиндорцев? Может, Блэк?

Он нехотя кивнул.

— Можешь не сомневаться. Это точно Поттер и Блэк.

— Эй, Снейп, так это из-за тебя в классе так несло? — в разговор внезапно вмешался Септимус, как всегда, появившийся рядом, когда разговор заходил о чём-то интересном.

Северус побелел и, плотно сжав губы, прошипел:

— Убирайся, иначе…

— Иначе что? — тот вызывающе ухмыльнулся.

— Септимус, отстань, — махнул рукой Розье.

— Не указывай мне, что делать, Розье, — вскинул брови тот.

Эван вздохнул и переглянулся с Северусом, а затем, обращаясь к Септимусу, произнёс:

— Слушай, мы тут как раз думали, как проучить Поттера и Блэка. Если хочешь, присоединяйся.

Хотя идея привлечь Мальсибера совсем не нравилась Северусу, считавшему его самовлюбленным выскочкой, протестовать сейчас было глупо. Эван искренне предлагал помощь, и портить отношения с Розье из-за личной неприязни казалось неразумным. В конце концов, он ведь и так терпел Мальсибера все предыдущие недели...

* * *

На следующий день, в перерыве между Трансфигурацией и Полётами, Северус проскользнул в коридор к тому самому заброшенному классу. Вчера, обсуждая план мести, они решили, что неплохо бы опробовать на Блэке и Поттере какое-нибудь особенно неприятное зелье. Лили бы эта затея точно не понравилась. Она наверняка сказала бы что-то вроде: «Не опускайся до их уровня». В её словах была бы доля истины, но сейчас Северусу было не до морали — он жаждал реванша. Он считал: что бы ни думала Лили, она просто не понимала — для него умение защищаться было вопросом выживания, ведь годы в «Тупике Прядильщиков» научили, что не отплатить — значит признать слабость.

Переступив порог, он раскрыл тяжёлый фолиант на странице, где описывался улучшенный рецепт «Зелья безудержного смеха». Обычный отвар действовал всего пятнадцать минут, но эта модификация гарантировала целый час безудержного хохота.

Северус с горечью подумал, что такие сокровища незаслуженно пылятся в заброшенном классе, ведь в книге было действительно много разных улучшенных версий зелий. Став взрослым, он мог бы присвоить эти открытия, но подобное воровство было ниже его достоинства. Куда интереснее было другое: понять логику автора, уловить закономерность и научиться самому совершенствовать классические составы или даже создавать новые.

Покинув класс он отправился на урок полётов, который прошёл, как обычно, скверно. Метла отказывалась слушаться и словно жила своей жизнью, то и дело норовила сбросить его на землю. Лили уже летала не хуже тех, кто сидел на метле с самого детства, а он едва успевал пролететь пару кругов над полем. Из-за этого над ним постоянно насмехались, и больше всех — Поттер. Лили, желая помочь, даже предложила записаться в любительский клуб полётов. Туда могли ходить отставшие первокурсники или студенты постарше, у которых этот предмет уже закончился.

* * *

— Эй, Снейп, я достал ингредиенты! — с этими словами на следующий день к нему подошёл Эван. Он сообщил, что благодаря «Руке славы» смог ночью в темноте пробраться в кабинет Слагхорна. Старик даже не додумался защитить шкаф специальными заклинаниями, поэтому похищение прошло удачно. Оставалось только надеяться, что профессор не заметит пропажи.

В тот же день Северус сварил зелье в заброшенном классе. Его они ещё не проходили, но, несмотря на это, результат весьма порадовал. Перелив состав во флакон, он спрятал его в карман. Теперь оставалось только незаметно подлить жидкость Блэку и Поттеру... Впрочем, с этой задачей обещал справиться Розье, а вот от Мальсибера толку никакого не было.

Во время ужина Эван с довольным видом плюхнулся к нему на лавку.

— У тебя всё получилось? — поинтересовался Северус.

— Ещё бы, — ухмыльнулся тот.

— Ты уверен, что тебя не заметили?

— Думаю, нет. Блэк и Поттер сидели на самом краю. Я проскользнул мимо, пока они отвернулись поболтать с Люпином, я быстро подлил зелье. Сомневаюсь, что кто-то успел среагировать, — ответил Эван.

Спустя пять минут Большой зал пронзил истерический хохот, доносившийся со стороны гриффиндорского стола.

Профессор МакГонагалл сперва строго отчитала мальчиков за неподобающее поведение. Однако, быстро сообразив, что дело в чём-то другом, и поспешила увести их в Больничное крыло.

Северус, наблюдая за тем, как те буквально сгибаются от смеха, испытывал странное удивление. Видимо, это чувство слишком явно отразилось на его выражение лица: Лили, сидевшая за столом Гриффиндора, пристально смотрела на него, красноречиво вскинув брови. Он буквально слышал её мысли: «Я знаю, что это твоих рук дело. И ты знаешь, что я этого не одобряю».

* * *

В пятницу поздно вечером Северус и Эван шли по тёмному коридору, тускло освещённому факелами. Они возвращались с отработки у Слагхорна. Им пришлось целых два часа драить котлы, и всё потому, что кто-то доложил, что в случившемся с Блэком и Поттером виноваты именно они.

Зелье смеха выдалось на редкость эффективным, из-за чего эти двое непрерывно хохотали почти час. Мадам Помфри перепробовала множество антидотов, но ни один не подействовал должным образом, пока эффект состава не прошёл сам собой. Северус был необычайно рад, что рецепт сработал, ведь это значило, что книга действительно оказалась полезной.

— Эван, стой! — услышали мальчики у себя за спиной голос Пандоры, и обернулись.

Она быстрым шагом догоняла их.

— Ты что-то хотела? — поинтересовался Эван.

Пандора остановилась и, сложив руки на груди, окинула их презрительным взглядом. Северусу показалось, что сейчас она очень похожа на Лили, когда та злилась.

— Я написала отцу, что ты маешься ерундой! — сердито заявила она. — У тебя это уже третья отработка!

Эван закатил глаза:

— Ну и ябеда! Ты ничего не понимаешь, это был просто розыгрыш. Слышала, как им было весело? — с иронией спросил он.

— Конечно, ещё бы, — вскинула она брови. — Из-за этого ужасного зелья или заклинания — я не знаю, что это было! — она сделала паузу. — Они смеялись целый час, Эван! Нет, я, конечно, знаю, что ты полный кретин и не смог бы сварить столь мощный состав, да и с заклинаниями у тебя не очень, а вот ты, Снейп, вполне мог, — она посмотрела на Северуса, а потом ткнула пальцем в Эвана и продолжила: — А ты, Эван, видимо, помог подлить его гриффиндорцам. Я ведь правильно всё поняла?

— Так это ты нажаловалась профессорам, и из-за тебя мы отбывали наказание? — выпучив глаза, спросил Эван.

— Нет, — ответила она. — Я думаю, это была Эванс… Я видела, как она смотрела на вас, когда профессор МакГонагалл уводила этих двоих из Большого зала.

Услышав это, Северус мысленно согласился: он и сам размышлял о том же. Он прекрасно помнил, как Лили листала ту книгу и могла наткнуться на рецепт улучшенного зелья смеха. Именно поэтому она могла бы так легко догадаться, чьих это рук дело, а потом пожаловалась профессору МакГонагалл, надеясь отбить у него всякое желание мстить.

Но в любом случае это оставалось лишь догадкой... С тем же успехом кто-то другой мог заметить, как Эван подходил к столу Гриффиндора прямо перед тем, как Поттер и Блэк зашлись в истерическом смехе.

— Ну спасибо, хоть, что не ты, — между тем продолжал Эван. — Но как ты вообще могла пожаловаться отцу?

— Я просто хочу, чтобы ты не позорил нашу семью! — отрезала девочка.

— Ах, это я её позорю?! — ответил Эван. — Ты вообще поступила на Когтевран!

— Да тихо вы, — перебил его Северус, услышав чьи-то шаги. — Если Филч нас поймает, возможно, придётся отбывать новую отработку!

Закончив фразу, он развернулся и зашагал в сторону гостиной Слизерина, оставив близнецов разбираться между собой. С него вполне хватило Лили, и выслушивать, как Пандора отчитывает брата, не хотелось совершенно.

Впрочем, на душе было скверно. Если нажаловалась именно Лили, это означало бы настоящее предательство.

1) Имя Мальсибера

Вернуться к тексту