Небесный гибискус (гет)

Нежные белые лепестки слегка колыхались. Красная бездна в середине цветка затягивала в воронку мысли Чэвон. Она пыталась убежать от них, отвлёкшись на синеву другого цветка. Но её глаза тут же упали в такую же красную пропасть, туго завязывая сомнения на второй узел. Минчжун долго колебался. Его губы подрагивали. Он смотрел то на Чэвон, то на цветы. Наконец он решился, сразу заговорив быстро. Он рассказал всю правду на одном дыхании, чем ошарашил Чэвон ещё сильнее.

— Я Вас обманул. Меня не назначали к Вам в помощники. Всё это время я помогал Вам, потому что хотел. Я и сейчас хочу… Но Вы должны знать правду. Я не могу больше это скрывать.

Чэвон перевела удивлённый взгляд на Минчжуна. Она приоткрыла рот, хотев что-то сказать, но тут же закрыла в нерешительности.

— Спрашивайте, я всё скажу, — поняв её мысли, заверил он.

— Вы… хотели помочь в задании, чтобы Вас тоже похвалило начальство? Чтобы разделить со мной… возможный успех. Или… чтобы побыть со мной?

Чэвон запиналась, неотрывно следя за реакцией Минчжуна. Он же не смотрел на неё, избегая взгляда и изредка вздыхая.

— Я хотел…

В оранжерею вбежал парень. Приблизившись к учёным, он тревожно сообщил:

— Минчжун, господин Хон зовёт тебя.

— Да, Доюн, конечно.

Стыд Минчжуна окрасил его лицо в красный. Он пошёл вслед за другом. Доюн выглядел несколько перепуганным. Это обеспокоило Чэвон.

— Я пойду с вами, — решительно заявила она.

— Но… — хотел было возразить Минчжун.

— Нет, я не хочу, чтобы из-за меня у Вас были проблемы, Чхве Минчжун. Мне будет спокойнее, если я пойду с вами.

Трое сотрудников отправились в отдел сельхоз культур. Про себя Чэвон простила Минчжуна. Всё оказалось не так страшно, как она думала. Он хотел ей помочь. Да, он обманул, но не только её. Весь центр. Своё начальство. Из-за рискованного поступка теперь у него будут неприятности. Они не заставили себя долго ждать. Как только сотрудники вошли в общий кабинет, начальник Минчжуна уже поджидал его там. Господин Хон сразу же сорвался на крик, требуя провинившегося объясниться, почему он не на рабочем месте. В потоке унижений, оскорблений, замечаний, лившихся грубым громким голосом, Минчжун только и успевал смиренно говорить:

— Извините, господин Хон Чёльмин.

Но начальник не останавливался. Он взял со стола ручку и стал с особой старательностью тыкать в плечо провинившегося парня. Тот опускал голову и старался держать себя ровно, как бы его не отталкивали.

Чэвон стало не по себе. Между начальницей её отдела и Чёльмином был ощутимый контраст. Арым никогда не позволяла себе обращаться с сотрудниками так агрессивно. Чэвон решила поинтересоваться у Доюна:

— А почему Ваш начальник так… так себя ведёт?

— Потому что у него такой характер. Пак Юна даже назвала его «злюкой». Мы иногда тоже его так называем.

Чэвон посмотрела на Чёльмина. Морщинистый лоб выдавал частое хмурое настроение. Казалось, он всё время был чем-то недоволен. Его крикливый голос не скупился на самые отборные ругательства. Глаза, пылающие гневом, открыты настолько широко, что казалось, они могли выпасть из орбит. Губы меняли резкие очертания вместе с оскорбительными словами. Лицо выглядело помятым и постаревшим от постоянного стресса.

— Именно господин Хон, — решил продолжить Доюн, — придумал в нашем центре правило, что все сотрудники обращаются друг к другу по фамилии и имени, а начальство мы обязательно должны называть «господинами» и по фамилии.

— Да, я знаю это правило. Но… разве в нём есть что-то плохое?

— Так в том-то и дело. Изначально задумывалось, что обращение всех сотрудников по фамилиям и именам будет сближать коллектив. Будто мы здесь все друзья или приятели. А потом оказалось, что Чёльмин это придумал, чтобы самому возвыситься над остальными в своих же глазах. Поэтому к нему и к Вашей начальнице другое обращение, более почтительное.

— То есть… начальники будто нам не друзья? — немного удручённо сделала вывод Чэвон.

— Это я и хотел сказать.

Доюн отошёл от учёной. Чэвон продолжила смотреть, как огненный феникс начальственного гнева пожирал близкого ей человека. Ей стало жаль Минчжуна. Она пообещала себе простить его вслух. Минчжун выглядел кротким, принимающим удар на себя, сотрудником. С опущенной головой и смирно вытянутым телом он терпел тычки ручкой, крик Чёльмина, его унижения и замечания. Чэвон отвернулась, обратив внимание на кабинет, чтобы хоть ненадолго отвлечься. Иначе она могла расплакаться. Тогда она точно привлекла бы внимание «злюки».

Чуть поодаль около рабочего стола стояли Юна с Доюном. Они перешёптывались, что-то обсуждая. Юна, с улыбкой хищницы, мельком взглянула на Чэвон, снова возвращая взгляд Доюну. За отдельным столом сидела девушка, длинные чёрные волосы которой скрывали её лицо. Она выглядела не одиноко, а самодостаточно. Казалось, её вовсе не интересовали сплетни про Минчжуна и «злюку». Когда Чэвон закончила наблюдения, она вновь взглянула на гневного начальника и провинившегося сотрудника. Чёльмин раздражённо глядел на него широкими глазами, открыв рот и жадно вбирая воздух. Оказалось, оскорблять и унижать на повышенных тонах очень утомительно. Больше Чёльмин ничего не сказал, удаляясь в свой кабинет. Минчжун наконец поднял голову и обернулся, заглядывая в лицо Чэвон. Она подошла к нему и с надеждой в голосе спросила:

— Что он сказал? Вас же не уволят?

— Нет. Но господин Хон даст мне в наказание какую-то тяжёлую работу. Он мне сообщит.

— Вы в порядке?

— Да. Извините, что Вам пришлось это видеть.

— Ничего.

Минчжун искренне улыбнулся, наблюдая за обеспокоенной Чэвон. Теперь он не выглядел сбегающим от неловкой ситуации человеком. Его взгляд больше не прятался стремительно от выразительных глаз Чэвон.

— Не нервничайте так. Считайте это наказанием за мою ложь.

— Нет, — резко возразила Чэвон. — Я Вас прощаю. Вы можете и дальше помогать мне с заданием, я не против. А с Вашим начальником мы что-нибудь придумаем.

— Ан Чэвон-щи, мой начальник уже всё придумал. Во второй раз я не хочу нарушать правила. Я думаю, Вы тоже. Конечно, я ценю, Вашу поддержку, но я сам виноват. И должен понести наказание.

— Тогда я помогу Вам.

Это заявление удивило Минчжуна. Его брови приподнялись, а лицо застыло в недоумении.

— Поможете? Но, как?

— Я отпрошусь у своей начальницы. Какое бы задание у Вас ни было, я помогу Вам. Пожалуйста, только не спрашивайте и не отговаривайте.

Минчжун по-доброму усмехнулся. Он посмотрел на Чэвон так, будто она была ребёнком, или очень отчаянным человеком.

— У Вас же есть работа до конца лета. Зачем Вам тратить время на такого, как я?

— Потому что… я так хочу.

Она улыбнулась ему в ответ. То ли вспомнив о других делах, то ли застеснявшись, Чэвон быстро попрощалась с Минчжуном. Но она твёрдо решила помочь, чего бы ей это ни стоило.

— Войдите.

Голос Арым вновь не выражал никаких эмоций. Он лишь механически разрешал зайти в её кабинет, что и сделал сотрудник.

— Вы хотели меня видеть, госпожа Бан?

В кабинет зашёл Чондун, светящийся от тщеславной радости. Он надеялся, что его вновь похвалят за заслуги перед научным центром. Но он заметил странно-любопытное лицо начальницы, которое означало, что она хотела что-то выяснить.

— Как я знаю, в один из рабочих дней Вы ездили в центральный парк Сеула?

— Всё верно, госпожа Бан. Я искал важную информацию для нашего центра.

— Вместе с сотрудницей из другого отдела?

Арым хитро прищурилась. Чондун опешил, теряя на лице маску самодовольства и напускной вежливости. Теперь он выглядел растерянным и нервным. Как бы он ни пытался подобрать остатки маски и нацепить обратно, она больше не налезала.