Amethyst: пай-миниатюры (гет)

Оригинал: https://portkey-archive.org/story/1273 · Опубликовано: 21.11.2003

Рейтинг: PG · Жанры: Романтика · Канон: книги 1-4 · Пейринг: Гарри/Гермиона

Саммари: Она поняла это, когда смотрела, как он летает.

* * *

Она поняла это, когда смотрела, как он летает.

До того дня ей ни разу не хотелось оказаться в воздухе вместе с ним. Полёты она терпеть не могла. Это был единственный раздел магии, в котором она так и не преуспела, если не считать прорицаний, — впрочем, прорицания она и магией-то не считала.

Какая-то часть её хотела, чтобы Гарри не летал и не играл в квиддич, — просто из зависти; она завидовала ему и мечтала уметь так же. Но в основном её чувства были искренними. Она боялась за лучшего друга, до ужаса боялась, что его в очередной раз собьют с метлы — и на этот раз он не выживет.

И всё же именно в тот день, сидя на трибуне квиддичного поля, пока четырнадцать смазанных силуэтов носились над её головой, она вдруг поняла, что хочет быть там, наверху, вместе с Гарри. Ей хотелось летать с ним — пусть и с приятным дополнением в виде его рук у неё на талии, но прежде всего просто летать. Никогда раньше она ничего не желала с такой силой.

Никто не заметил слезинку, скатившуюся у неё по щеке. Все были слишком увлечены игрой.

Гермиона же смотрела только на Гарри.

Квиддич был скучен. Всегда был. Она пришла сюда только ради Гарри: ему хотелось, чтобы она была рядом, она это знала, и сама хотела быть здесь — чтобы присматривать за ним.

К тому же полёты делали его счастливым. А ей нравилось видеть его таким. Его улыбка разгоняла кошмары их мира. Она успокаивала, словно ободряющее слово вождя, подумала Гермиона. Все они смотрели на Гарри, ожидая, что он укажет путь; он был их защитником. И хотя она понимала, каким тяжёлым бременем это ложится на него, всё равно была этому рада.

Гермиона смотрела, как он пикирует. Его пике были крутыми и изящными, резкими и при этом плавными — и неизменно поразительно красивыми. Вот это, подумала она, и есть настоящее чудо квиддичного матча: не поимка снитча, не забитый гол, а то, как Гарри летит, нацелившись на крошечный золотой шарик; как изящно склоняется над древком метлы, как напряжены его руки, как сосредоточенно и решительно лицо, как ветер отбрасывает назад волосы.

И не успело всё начаться, как уже закончилось. Гарри спустился на землю, высоко подняв руку; доказательство победы было видно всем — маленькие белые крылышки между пальцами и широкая улыбка на лице.

Гермиона ликовала вместе со всем факультетом — и вдруг обнаружила, что уже бежит вниз с трибуны вслед за Роном, торопясь поздравить Гарри вместе со всеми.

Когда она добежала до него, стало ясно: есть только один правильный поступок. Улыбаясь в ответ на его улыбку, она бросилась ему на шею, как делала всего несколько раз в жизни, и на краткое мгновение позволила себе насладиться тем, каков он — Гарри.

Гарри ослепительно улыбнулся ей, когда она отпустила его и уступила остальным гриффиндорцам. Она только отступила на шаг и продолжала улыбаться, пока Гарри вели на профессорскую трибуну вручать Гриффиндору Кубок, — сдерживая желание удержать его взгляд, забрать всё его внимание себе.

В конце концов, он никогда ей не принадлежал.

* * *

Гермиона оторвалась от книги, когда Гарри затормозил рядом, зависнув на метле и дружелюбно улыбаясь.

— Хотела бы и я так уметь, — пробормотала она, откладывая книгу.

— Уметь что? — озадаченно спросил он.

— Летать, — ответила она, махнув рукой в его сторону.

Гарри нахмурился.

— Но ты же умеешь…

Гермиона перебила его:

— Я научилась, но всё равно едва справляюсь, — перебила его Гермиона. — Это… это не просто работа мысли, как всё, что мы изучали раньше. Здесь слишком много…

— Физического, — с пониманием закончил за неё Гарри.

Гермиона кивнула. Конечно, он понял. Он знал её — обычно даже слишком хорошо. Иногда это было приятно. В другие моменты она это ненавидела: такая проницательность не оставляла ей возможности спрятаться.

— Именно. А я, боюсь, никогда не отличалась в вещах, где важна физическая ловкость.

— Хочешь, я попробую научить тебя заново?

Это он тоже знал. Но было ли это жалостью — или ему и правда хотелось сделать это для неё?

Гермиона моргнула и встретилась с ним взглядом. Предложение было искренним; его изумрудные омуты, которые большинство почему-то принимало за самые обычные глаза, ясно это говорили.

— Если тебя не затруднит, — сказала она с лёгкой улыбкой.

— Ну что ж. Тогда иди сюда, — отозвался он с усмешкой.

Не успев толком осознать, что происходит, Гермиона уже сидела на знаменитой «Молнии» перед Гарри и едва сдерживала дрожь, внезапно оказавшись так тесно прижатой к нему. Его руки скользнули поверх её ладоней — чудесно сильные, тонкие, жилистые. Гермиона совсем немного расслабилась, прижавшись к нему спиной, хотя древко всё ещё сжимала так, что побелели костяшки. Они были очень высоко, и ей казалось, что в любой момент она потеряет равновесие и сорвётся вниз. И всё же ей удавалось себя успокаивать. Она верила: Гарри не даст ей упасть.

— Так, — сказал он, накрывая её руки своими. — Чтобы опуститься, чуть-чуть нажми древко вниз…

Она осторожно сделала, как он велел. Руки Гарри направляли её, а собственные ладони двигались словно сами по себе, но сосредоточиться на полёте никак не выходило. Гарри, решила она, отвлекал сильнее всего на свете. Из него уж точно не вышло бы идеального наставника по полётам на метле.

— Попробуем подняться обратно, если ты готова.

Гермиона рассеянно кивнула — и тут же обнаружила, что как-то слишком уж сильно откинулась назад: гравитация будто нарочно тянула её ближе к Гарри.

Их подъём резко оборвался. Гарри выровнял метлу; они зависли где-то посередине пространства и времени, подвешенные между землёй и небом. Гермиона изо всех сил старалась не смотреть вниз и не видеть, насколько ненадёжным было их положение.

— Гарри?

— М-м?

Гермиона оглянулась на него, вытягивая шею, чтобы лучше видеть его лицо.

— А ты можешь спикировать? Как когда летишь за снитчем?

Гарри заметно вздрогнул и явно удивился.

— Зачем?

— Хочу узнать, каково это, — объяснила она, мельком взглянув вниз: до земли было очень далеко. Потом снова посмотрела на него. — Это выглядит потрясающе.

Гарри кивнул; в его глазах мелькнуло понимание.

— Хорошо. Точно?

— Да, — твёрдо ответила Гермиона.

— Тогда держись, — сказал он и сам последовал собственному совету: одной рукой обхватил её за талию, крепко прижимая к себе. Другая его рука напряглась на древке — и в следующую секунду они уже неслись вниз, как ракета.

Сердце у неё забилось чаще ещё в тот миг, когда его рука сомкнулась у неё на талии, но теперь, пока земля стремительно неслась им навстречу, оно колотилось так, будто готово было вырваться из груди. Ей хотелось зажмуриться и откинуться к Гарри, забыв обо всём, но она упрямо держала глаза открытыми, глядя, как навстречу им летит земля, а ветер хлещет по волосам и сушит губы.

В тот самый миг, когда казалось, что они вот-вот врежутся, движение внезапно выровнялось, и метла мягко описала круг у самой земли. Они не спешились, и рука Гарри по-прежнему уверенно лежала у неё на талии. Когда её собственное дыхание немного замедлилось, она почувствовала и его — у себя над ухом, — и по позвоночнику пробежала дрожь.

— Так вот каково это, — выдохнула она, глядя прямо перед собой.

— Да. Именно так.

— Немного страшно, — призналась она; в животе всё ещё трепетало в том месте, где лежала его рука. Почему он её не убирает? Она продолжила, почти скатываясь в нервную болтовню: — Будто падаешь. Будто всё… вне контроля.

— Ну, у тебя и правда не было контроля над метлой.

Ей показалось — или голос его чуть дрогнул?

— Возможно, дело именно в этом. Просто я ненавижу ощущение падения.

— Правда?

Она снова повернулась к нему, удивлённая этой нотой в его голосе.

— Ну… да.

— То есть тебе не нравятся даже хорошие виды падения? — прошептал он, и обе его руки скользнули вокруг неё, крепко прижимая к себе. Его дыхание коснулось её уха и щеки — теперь так близко, что губы почти касались кожи. — Даже падать в любовь?

У Гермионы перехватило дыхание; она извернулась, насколько могла, вытягивая шею, чтобы встретиться с ним взглядом. И то, что она там увидела, медленно расплылось на её губах улыбкой.

— Ты знал, — выдохнула она. — С самого начала знал, да?

Он медленно кивнул, не отводя от неё глаз. Спрашивать, чувствует ли он то же самое, не имело смысла: его взгляд говорил всё.

— А ты… — пробормотала она, когда он начал улыбаться в ответ — одной из самых красивых улыбок, какие ей только доводилось у него видеть. — Ты… как давно?

— Дольше, чем ты, — прошептал он, и Гермионе казалось, что само это мгновение рассыплется, если они заговорят громче.

— Дольше?

— Да. Уже почти год.

Она улыбнулась — ярко, восторженно. Потом перебросила одну ногу через древко, устраиваясь у него на коленях боком. Не успев толком осознать, что делает, она уже прижималась к Гарри всем телом и целовала его в губы.

Она словно горела изнутри — и наслаждалась каждым мгновением. Кровь вскипала, тепло растекалось по телу от одного только прикосновения его губ. Внезапная смена равновесия заставила её распахнуть глаза — и уже в следующую секунду они с Гарри повалились на землю. Гермиона тихо рассмеялась ему в губы, чувствуя себя такой же лёгкой, как облака, которые едва различала за его плечом.

Гарри отстранился, широко улыбаясь.

— Что-то забавное? — поддразнил он.

— Да нет, — ответила она, глядя снизу вверх на его лицо, обрамлённое синевой неба.

Впервые за долгое время он выглядел счастливым — по-настоящему счастливым. От одной этой мысли сердце Гермионы гулко забилось. Это она делает его счастливым.