Ноль пропущенных (гет)

В парке было сыро. Ноябрь — не лучшее время для прогулок. Но Алиса любила качели, Света любила тишину, а парк давал и то и другое. Только качели были мокрые, пришлось вытирать салфеткой.

У ларька с мороженым — очередь из детей. Света встала в конец. Алиса рядом — на пятке, как хвостик.

— Какое берём?

— Пломбир в шоколадной глазури.

— Одно?

— Одно.

— А ты?

— Я не хочу.

Алиса посмотрела на неё. Не поверила. Но не стала спорить — умная девочка, знает, когда мама врёт, а когда говорит правду. Сейчас Света врала про «не хочу». Но врала любя. Алиса промолчала. Схватив мороженое, Алиса лизнула и побежала вперёд. Споткнулась о корень дерева — старый, корявый, торчащий из земли — и упала. Мороженое вылетело из рук и шлёпнулось на асфальт, в лужу — глазурью вниз.

Алиса смотрела на лужу и ревела. Тихим, страшным рёвом — не от боли, от обиды. От той детской несправедливости, когда что-то хорошее кончается, даже не начавшись.

Света присела на корточки.

— Давай поделимся моим.

— У тебя нет своего, — всхлипнула Алиса.

— Есть. Честно.

Она достала из кармана куртки второе мороженое — такое же, пломбир в глазури. Такое же холодное, такое же желанное. Она купила два. Сразу. Потому что знала: Алиса упадёт. Алиса всегда падает там, где радость. Слишком быстро бежит. Слишком сильно хочет. Как мать.

Раньше Света говорила: «Купим новое». И покупала. На последние деньги. А потом не хватало на хлеб. Но сейчас — нет. Сейчас она купила два. Один — для падения. Другой — для жизни.

— Откуда ты знала? — спросила Алиса, вытирая нос рукавом.

— Потому что я тоже падаю, — сказала Света. — И всегда радуюсь, когда кто-то рядом протягивает второе.

Они сели на лавочку. Ели из одного стаканчика. Алиса — большими кусками, Света — маленькими.

— Мам, — сказала Алиса, облизывая пластиковую вилку. — А ты завтра пойдёшь пить кофе с этим Денисом?

— Не знаю.

— Ты только не убегай с работы рано. А то опять забудешь.

— Не забуду.

— Обещаешь?

Света помолчала. Обещания — это опасно. Она столько раз обещала себе, что «всё, хватит». И столько раз нарушала.

— Я постараюсь, — сказала она. — Обещать не могу. Но постараюсь.

Алиса кивнула. Ей хватило.

— Мам, — сказала она через минуту. — А Денис красивый?

— Не знаю.

— Как это — не знаешь?

— Я не смотрела.

Алиса уставилась на неё как на инопланетянина.

— Вы целый год работаете вместе и не знаешь, красивый ли он?

— Не смотрела, — повторила Света. — Смотрела в телефон. И на других.

Алиса доела мороженое, облизала вилку — всю, до скрипа.

— Доедай. Там осталось.

Света доела. Там уже ничего не было — только чуть-чуть, на один укус. Но ей хватило. Сладко. Холодно.

Они пошли обратно. Света смотрела под ноги — на мокрый асфальт, на старые листья, на чьи-то окурки. И вдруг краем глаза увидела мужчину в чёрной куртке. Походка знакомая. Широкие плечи. Та же манера держать руки в карманах.

Сердце прыгнуло — Максим?

Она на секунду захотела обернуться. Шея потянулась, плечо повело — уже почти…

Не обернулась. Прошла мимо.

— Мам, быстрее!

— Бегу.

Она пошла быстрее. Телефон в кармане молчал. Не пискнул, не завибрировал. Как камень.

Ноль пропущенных.

Конец

или не конец. Просто пауза. Потому что жизнь не заканчивается на двадцать втором мужчине. Она начинается — на двадцать второй попытке. С кофе. С носками. С человеком, который ждал, пока ты научишься смотреть не в телефон.