две путёвки в никуда (гет)

Обратный поезд шёл медленно, словно не хотел возвращать их в реальность. За окном проплывали зелёные холмы и маленькие станции, где никто не выходил.

Снейп и Гермиона сидели в купе вдвоём. Гермиона — у окна, Снейп — напротив неё. Между ними на столике стояли два стакана с уже остывшим чаем и медальон со старого маяка, который они так и не решились открыть.

- Ты молчишь, — сказала девушка.

- Я всегда молчу, — ответил Северус

- Сейчас — иначе.Ты думаешь о чём-то.

- Я думаю о том, что лето кончилось.

- Вовсе нет. Август только начинается.

- Но мы едем домой. В Лондон. К нашим… жизням.

Она поняла, о чём он говорит. Там, в пансионате, между маяком и прибоем, между шёпотом призрака и их собственными признаниями, они будто жили в каком-то другом мире, где не было отчётов, министерства и старых обид.

- Ничего не кончилось, — сказала Гермиона тихо. — мы просто сейчас меняем локацию.

Он усмехнулся уголком своих губ, но не ответил ей.

Поезд качнулся на стыке рельсов и её колено коснулось его. Случайно, или нет.

Снейп посмотрел на это место соприкосновения, а затем перевёл свой взгляд на неё. В её глазах не было ни вызова, ни этой обычной “Гениальной” уверенности. Там была… Надежда. И что-то ещё, от чего у неё сжалось сердце.

- Гермиона, — сказал он, кладя свою ладонь поверх её руки. — Я не знаю, что мы делаем, и я не знаю, как это… называется, но я не хочу, чтобы это вообще заканчивалось.

- А кто говорит о конце? — девушка переплела свои пальцы с его. — это только начало, Северус.

Он медленно поднёс её руку к своим губам и поцеловал -легко, почти невесомо и не отрывая взгляда.

- Тогда, — сказал он хрипло. — Позволь мне хотя бы сделать это правильно.

Гермиона наклонилась через столик. Северус наклонился ей навстречу. Их губы наконец встретились — это был их первый осознанный поцелуй. Без тени сомнений, без спешки и без свидетелей, кроме пробылывающих за окном полей и старого проводника, который сделал вид, что ничего не видит.

Когда они отстранились друг от друга, поезд как раз въезжал в туннель, и в этой темноте только их глаза блестели.

- Это было правильно, — прошептала девушка.

- Точнее, ужасно, неправильно, — поправил её он. Он улыбался. Впервые — Открыто, беззащитно и почти счастливо.

Они ехали дальше, держась за руки, и никто не говорил им ни слова.

За окном снова появилось солнце. Попутный ветер нёс их домой — но и домом теперь был не только Лондон.