Миссис Малфой по-маггловски (гет)

Они зашли в свою шикарную лондонскую квартиру, и тяжёлая входная дверь с тихим, солидным щелчком закрылась за ними, отсекая шум улицы, суету Министерства и весь внешний мир с его бесконечными претензиями, сплетнями и предрассудками. Здесь, в этих стенах, обитых дорогими панелями тёмного дерева, залитых мягким светом магических светильников, был их остров. Их убежище. Их единственное место, где они могли быть просто мужем и женой, а не мистером и миссис Малфой, объектом пересудов и косых взглядов.

Драко не хотел сегодня никуда уходить. Совершенно. Абсолютно. За последние недели он провёл в библиотеке поместья столько часов, сколько не проводил за всю свою сознательную жизнь, и его голова шла кругом. Бесконечные родословные книги, генеалогические древа, ветвящиеся, словно корни больного, древнего дерева, старые записи о Пакте Крови, устои чистокровных взглядов, от которых веяло такой затхлой, непробиваемой тьмой, что его буквально отравливало изнутри. Он впитывал эту тьму страницу за страницей, и теперь она текла в его жилах, точно яд. За эту неделю он уже успел закошмарить половину своих подчинённых в Министерстве, сорвался на паре нерадивых просителей и едва не испепелил взглядом одного из младших аналитиков, который имел неосторожность принести ему не тот отчёт. Подопечные шарахались от него, как от прокажённого. Секретарша плакала в туалете дважды.

Он не хотел тащить всё это домой. Не хотел шатать и без того наряжённые, хрупкие, только-только начавшие восстанавливаться отношения с женой. Хватит. С него хватит. Сегодня он хотел только одного: тишины, виски и её присутствия рядом.

Но сегодня, вопреки всему, их совместные воспоминания — те самые, что они вытащили на свет в кабинете Элизабет, — стали чем-то светлым. Чем-то тёплым. Чем-то, что неожиданно сблизило их, а не отдалило.

— Она точно думает, что мы сумасшедшие, — заявила Гермиона, входя в гостиную и сбрасывая с ног туфли. Она сделала это с явным облегчением, пошевелила затёкшими пальцами и рухнула на диван.

— Я думаю, — произнёс Драко, направляясь к бару, — что если мы ещё раз скажем при ней про пытки и убийства Волан-де-Морта, она вызовет нам психиатра. И мы поедем туда. Прямиком. Без права на апелляцию.

— О Мерлин, — простонала Гермиона, откидываясь на спинку дивана, — надо как-то выдавать поменьше терминов. Я уже устала придумывать метафоры. «Это аллегория, мисс Элизабет! Это просто такая семейная шутка!» Она посмотрела на Драко, который в этот момент наливал себе в тяжёлый хрустальный стакан янтарный виски. Жидкость плеснулась о стекло, поймав свет торшера, и заиграла золотистыми бликами. — Ещё пара сеансов, и она нас раскусит.

Драко обернулся через плечо, и на его губах заиграла та самая, редкая усмешка — не ядовитая, не саркастичная, а тёплая, почти мальчишеская.

— Да, думаю, мисс Элизабет закончит свою блестящую карьеру на нас, — ответил он. — Выйдет на пенсию. Напишет мемуары. «Мои самые безумные клиенты: история одной пары, которая считала себя Ромео и Джульеттой с примесью расизма, пыток и убийств».

И они оба засмеялись — искренне, легко, без напряжения. Так, как не смеялись уже давно.

Драко, всё ещё сжимая в пальцах стакан, пересёк гостиную и сел рядом с ней на диван — на тот самый, серый, бархатный, свидетель стольких их ссор и примирений. Он опустился совсем близко, так что её бедро коснулось его бедра. Затем он принялся тихонько раскручивать стакан в своих длинных, аристократических пальцах — медленно, ритмично, — чтобы виски быстрее охладилось. Лёд тихо позвякивал о стекло, и этот звук, размеренный и успокаивающий, заполнял тишину.

— Гарри просил передать тебе спасибо, — произнесла Гермиона, поворачиваясь к нему. — За инвестиции в отдел авроров. Он сказал, что это очень им помогло. Спасает жизни.

Драко усмехнулся, не поднимая глаз от стакана.

— Интересно, когда-нибудь я дождусь этого «спасибо» лично? — протянул он. — Из уст самого героя. Или он до сих пор боится, что я его укушу?

Он положил свободную руку на колено Гермионе — так просто, так буднично, словно это было самым естественным жестом в мире. Но она вздрогнула. Всем телом. От неожиданности, от тепла его ладони, от того, как давно он не касался её вот так — без повода, без причины, просто потому что хотел. Её сердце пропустило удар, а по коже побежали мурашки.

— Ты бы видела, в чём они гонялись за Пожирателями, — продолжил Драко, и в его голосе зазвучали ленивые, насмешливые нотки. — Старые мантии, протёртые до дыр, снаряжение, которое ещё мой дед высмеял бы. Мне просто стало их жалко. Не обольщайся.

— Как дела на работе? — спросила она, чуть поворачиваясь к нему и чувствуя, как его ладонь всё ещё лежит на её колене — тёплая, тяжёлая, родная.

Драко сделал глоток виски, поморщился — то ли от крепости, то ли от вопроса, — и неопределённо повёл плечом.

— Да какие могут быть у меня дела, Гермиона? — произнёс он. — Я ничего не делаю. Я просто сижу в своём кабинете, выбираю проекты и спонсирую их. Вот и вся моя работа. Кстати, — он оживился, и в его глазах мелькнул тот самый деловой, острый блеск, который она так хорошо знала, — весьма успешно спонсирую. Многие из них принесли нам намного больше денег, чем я туда влил. Ты бы гордилась.

Он снова отпил из стакана, и вдруг его лицо озарилось каким-то новым, почти озорным выражением.

— Кстати, помнишь миссис Грейс? — спросил он.

Гермиона оживилась, и на её губах заиграла усмешка.

— О да. Та самая старая, немного сумасшедшая дама, которая схватила тебя за зад в прошлом году на благотворительном приёме?

— Она самая, — подтвердил Драко с обречённым вздохом. — Твоя главная соперница за мое сердце. Берегись, Грейнджер.

— О да, моя соперница, — усмехнулась Гермиона, и в её карих глазах заплясали бесенята. — Трепещи, Малфой. Ей семьдесят два, и у неё железная хватка.

— Периодически она приносит мне свои разработки и просит под них инвестиции, — продолжил Драко, и его лицо приобрело выражение человека, вспоминающего пережитый ужас. — Гермиона, я боюсь её. Честное слово. В следующий раз, когда она придёт, я позову тебя. Ты будешь сидеть рядом и защищать меня. Иначе она меня изнасилует. Прямо в кабинете. На рабочем месте.

— О Мерлин, — выдохнула Гермиона, едва сдерживая смех.

— Нет, правда, — Драко поднял глаза к потолку с видом мученика, — если уж это должно случиться, пусть это будет двадцатилетняя дама. Ну, или хотя бы тридцатилетняя. Но не миссис Грейс. Умоляю.

И в следующую секунду он почувствовал удар в грудную клетку — несильный, но достаточно ощутимый, чтобы содержимое стакана опасно плеснулось. Гермиона двинула ему кулаком в грудь и теперь смотрела на него своими огненными, пылающими глазами — теми самыми, что когда-то заворожили его в школе, теми самыми, в которых горел гриффиндорский огонь.

— Я шучу! Шучу! — забормотал Драко, выставляя вперёд свободную руку в защитном жесте. — Мерлин, женщина, какие шутки ты понимаешь! Мне никто не нужен, кроме тебя, и ты это знаешь. Особенно миссис Грейс.

Он продолжил пить виски, но руку с её колена не убрал. Напротив — его пальцы принялись медленно, почти рассеянно поглаживать её ногу, выводя невидимые узоры сквозь ткань джинсов. Этот жест был таким привычным, таким давно забытым и таким родным, что у Гермионы снова дрогнуло сердце.

— Последний раз, — продолжил Драко, возвращаясь к теме, — миссис Грейс принесла мне мантию. И сказала, что это мантия со встроенным туалетом.

Гермиона засмеялась — так громко, как только можно. Смех вырвался из её груди свободно, раскатисто, наполняя всю гостиную и отражаясь от стен. Она смеялась до слёз, запрокинув голову, и волосы её рассыпались по спинке дивана.

— И что?! — выдавила она сквозь смех. — Драко, не говори мне, что скоро в продаже появятся такие мантии! Я не переживу!

Драко улыбнулся — широко, открыто, той самой улыбкой, которую он приберегал только для неё.

— Никто не стал проверять эту мантию, — засмеялся он. — Представляешь? Она принесла её, разложила на столе, объяснила принцип действия... и никто, ни один человек в Министерстве, не захотел её тестировать.

Он сделал паузу, отпил ещё глоток и добавил — уже тише, с какой-то задумчивой, самоироничной интонацией:

— Хотя, знаешь... недавно, после четырёхчасового совещания с Кингсли, я бежал в туалет и думал об этой мантии. Серьёзно. Она бы спасла меня.

И они снова засмеялись — громко, искренне, как раньше. Как в те времена, когда им было по двадцать лет и они сидели допоздна в кабинете Гермионы, перебирая отчёты, споря о бюджетах и не замечая, как пролетают часы. Как тогда, когда всё только начиналось и мир казался одновременно пугающим и полным возможностей.

Виски заиграло в голове Драко, разливаясь теплом по телу и смягчая острые углы реальности. Он повернулся к Гермионе — медленно, изучающе, — и в его серых глазах загорелся тот самый огонёк, который она не видела уже давно.

— А можешь надеть то платье? — спросил он тихо, и голос его прозвучал ниже обычного, с какой-то особенной, бархатной интонацией. — С этой... вечеринки.

Гермиона замерла. Улыбка сползла с её лица, сменившись выражением настороженности.

— Драко, я не буду этого делать. Пожалуйста. Не проси меня.

— Нет, — он покачал головой, и в его голосе не было ни злости, ни упрёка. Только что-то другое — мягкое, почти просящее. — Я не для того. Я просто... я видел фото. С твоей подружкой Эммой, с этой вечеринки. И ты на нём просто... шикарная. Правда.

— Где ты видел фото? — Гермиона напряглась, и её глаза сузились.

Драко чуть поморщился, осознав, что проболтался.

— Ну... — он замялся, подбирая слова, — выдрочка, твой дорогой золотой мальчик — мой шпион.

— Гарри?! — Гермиона приподнялась на диване, и её глаза вспыхнули тем самым, гриффиндорским огнём. — Гарри Поттер показывал тебе фото?! Я убью его, Драко. Честное слово. Завтра же. Прямо в Министерстве. При свидетелях.

— Не убивай, — попросил Драко с лёгкой, примирительной усмешкой. — Он полезный. И потом, он же не со зла. Просто... хотел похвастаться, какая у меня красивая жена.

Гермиона сверкнула на него глазами, но в глубине этих глаз уже плясали искорки смеха. Она встала с дивана — резко, решительно, — и направилась в ванную.

— Я убью его, — повторила она уже на ходу, но в голосе её не было злости. Только обречённость и что-то ещё — что-то, подозрительно похожее на предвкушение.

Драко откинулся на спинку дивана, сделал ещё глоток виски и проводил её взглядом. Где-то глубоко в его груди, там, где последние недели царили только холод и бесконечная усталость, разлилось тепло. Настоящее. Живое. Как раньше.