Цель: выжить. Способ: соблазнить дракона??? (гет)

Вызов поступил неожиданно: дочь богатого купца, одного из щедрых меценатов храма, слегла с лихорадкой. Мать Илдира, ценя успехи Рады в исцелении, поручила ей это дело единолично — как важную миссию и знак доверия.

Карета с гербом храма доставила ее к богатому особняку. Сэр Гавэйн, как тень, следовал за ней. Его обычно спокойные голубые глаза сегодня были насторожены, он постоянно оглядывался, а рука не покидала рукоять меча.

— Дом купца Сегвейна, моя госпожа, — с поклоном протянул он руку, открыв дверь кареты.

Все кареты храма были маленькими и тесными, и запрягались одной лошадью. У таких карте было какое-то чудное название, но Рада его не запомнила.

Рука Гавейна была в белой перчатке. Рада опустила в его руку свою и залюбовалась: её личный рыцарь был чудо как хорош. Высокий, статный, с тонкой талией, подчёркнутой идеально сидящим мундиром...

— Вы кажетесь сегодня встревоженным, сэр Гавэйн, — сказала Рада, спускаясь на брусчатку.

— Командир не раз призывал нас верить интуиции, моя госпожа. Сегодня с утра меня мучают дурные предчувствия, — сэр Гавэйн захлопнул дверцу и кинул кучеру: — Подожди, это ненадолго.

Кучер — невысокий чернявый человек средних лет, мрачный и безмолвный — тронул поводья и увёз карету чуть в сторону, чтобы не мешать проезду.

Рада медленно рассматривала окружающее. Красивый, уютный район с небольшими клумбами у входа в двухэтажные дома. У двери купца росло что-то, похожее на крупные анютины глазки.

Сэр Гавейн постучал в дверь вычурным дверным молотком. Отворили тут же, будто ждали при входе — опрятная девушка в простом платье поклонилась и провела внутрь.

Все прошло как по маслу. Рада смогла снизить жар у девочки, ее руки излучали уверенное, теплое сияние. Обрадованный купец щедро одарил храм, и они уже направлялись обратно к карете, когда мир взорвался.

Карета, казалось, стояла так же, как осталась, только... фигуры кучера не было ни рядом, ни на козлах. Рада окинула пустую улицу недоумевающим взглядом. Движение привлекло её взгляд.

Из узкого переулка медленно, даже как-то лениво вышли три фигуры в темных одеждах. В их руках блеснули короткие клинки.

Изначально Рада не насторожилась, но сэр Гавэйн вдруг за локоть отвел её назад и шагнул вперёд, закрывая её собой.

Движения этих людей вдруг стали быстрыми, точными и страшными. Цель была очевидна — она.

— Назад! — рыкнул Гавэйн, и в его голосе впервые прозвучала сталь.

Он не просто встал на их пути. Он ринулся на нападавших. Его меч взметнулся, двигаясь резко и точно. Гавэйн двигался с грацией и яростью дикого зверя, парируя удары, отвечая молниеносными выпадами. Мышцы на его спине и плечах играли под тканью камзола, белокурые волосы развевались вокруг разгневанного, прекрасного лица.

Рада, прижавшись к стене, замерла в ужасе. Но сквозь страх она с непроизвольным восхищением наблюдала за этими движениями. Он был ужасен и прекрасен, как архангел-мститель.

— Бегите! — крикнул он ей, на мгновение отвлекаясь, и один из клинков пробил его защиту, оставив рану на руке.

Это заставило ее очнуться. Она рванула прочь, не разбирая дороги. За спиной слышались звон стали, сдавленные крики и тяжелые вздохи. Сэр Гавэйн сдерживал их, но их было трое.

Вдруг из тени переулка на неё выскочили ещё двое.

Рада шарахнулась, вскрикнула и рванула вбок.

Она бежала, спотыкаясь о булыжники, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Ёп твою мать, — бормотала она на бегу. — Что за собачья жизнь, почему я вечно от кого-то бегаю или что-то выслушиваю. Это мне за то, что я дома в храм не ходила, — она поперхнулась, закашлялась и замолчала, чтобы сберечь дыхание.

Мужчины немного отстали, не ожидая такой прыти от очевидно слабой жрицы. Ха! Она всегда знала: йога, плавание и бег сделают своё дело!

У самого конца переулка, почти на уровне земли, зияло разбитое подвальное окошко. Решение было отчаянным и унизительным. Но выбора не было.

Рухнув на колени, она на четвереньках, раздирая тонкое платье о края рамы, вползла в зловонную, непроглядную темноту подвала.

Что-то резко дернуло ее за бок. Она обернулась и застонала: кусок ее шелкового платья с вышитым полумесяцем зацепился за сколотый кирпич и торчал, как белый флажок на фоне грязной стены. В ужасе она рванула ткань, оторвав ее, и спрятала руку обратно в спасительную тьму.

В этот миг мимо переулка, тяжело дыша, промчались убийцы. Они не заметили. Рада медленно выдохнула.

Ещё добрые полчаса она сидела в холодной, пахнущей плесенью и крысами темноте, трясясь от страха и адреналина. Мысли о побеге из храма и от всей ситуации кружились в голове.

Бежать! Сейчас! Пока они ищут! Но куда? У нее нет денег, нет знаний о городе, ее лицо знают. Она — живая мишень.

Спустя долгое время, когда на улице стихли звуки, она выползла обратно. Ее вид был ужасен: роскошное платье в грязи и разводах, лицо испачкано, волосы растрепаны.

Она прошла по переулку, свернула на какую-то улицу.

Пригляделась.

Вроде бы тут она бежала, но где же дом купца? Побродив по улицам, Рада вернулась, даже нашла почти родной уже подвал.

Через ещё полчаса она выбилась из сил. Туфли она потеряла, когда бежала, подвернутая и стесанная о камни нога страшно болела. Платье превратилось в лохмотья, нарамник был настолько грязен, что на нём больше не было видно ни лун, не облаков, ни красивой пуговки.

Она постучала в первую же прилично выглядящую дверь, до которой доплелась. Открыла старушка, испуганно вглядываясь в грязную фигуру Рады.

— Помогите, — прошептала Рада, — на меня напали разбойники... Мне нужна помощь...

Старуха, колеблясь, впустила ее. Рада, недолго думая, предложила сделку: жидкое благословение, которое она так удачно сложила в карман в обмен на любое платье и накидку. Старуха, глаза которой заблестели при виде серебрящегося благословением фиала, принесла ей синее, выцветшее платье из грубой ткани и широкую потёртую накидку с капюшоном.

Глядя на свое отражение в тусклом зеркале, Рада не узнавала себя: бледная, испуганная девушка, одетая как бедная горожанка или небогатая дворянка. Волосы, обычно забранные вверх — заплетены в косу. Сапоги разбитые и посеревшие от старости. Идеальная маскировка.

Она брела по улицам, голодная, уставшая, совершенно потерянная. Сумерки сгущались, превращаясь в ночь. Ей нужно было срочно найти укрытие.

И вот, на почти пустынной улице, послышался частый, гулкий стук копыт. Из-за поворота на огромной скорости выскочил всадник на огромном, породистом коне цвета воронова крыла. Даже в сумерках она узнала его осанку, его властную, небрежную посадку в седле. Рэйнар.

Он тоже сразу узнал её. Его взгляд, скользнувший по безликой фигурке в капюшоне, дрогнул, и в золотых глазах вспыхнуло удивление, а затем — холодная ярость.

— Вы? — его голос прозвучал как хлыст. — Что, дьявол побери, произошло?

Она могла только покачать головой, не в силах вымолвить ни слова. Слезы позора, страха и облегчения потекли по ее щекам.

Он без лишних слов наклонился в седле, мощной рукой подхватил ее за талию и усадил перед собой. Резким движением он сдернул со своих плеч тяжелый плащ и накинул на нее, грубо закутав с головой, спрятав от чужих глаз. От него пахло холодным ветром, кожей и дорогим табаком.

— Держитесь, — бросил он коротко и, пришпорив коня, помчался прочь от этого места.

Они ехали не в сторону храма. Она поняла это не сразу, лишь через какое-то время узнав это по окружению. Он увозил её к себе.