Цель: выжить. Способ: соблазнить дракона??? (гет)

«Её руки подготовлены не были к драке, и она не желала победы. Я теперь буду вместо неё…» (с)

Рада вышла из студии и с чувством полного и безраздельного удовлетворения подняла голову. На небе властвовала полная луна, бархатно-синее небо усыпало звездами — нежная теплая ночь царила вокруг.

Занятие йогой наполнило тело наслаждением от работы, ум был ясным и спокойным.

Идеальный вечер. Идеальная жизнь.

— Невероятно, он тебе прислал букет просто так? — спросила её приятельница, Ириша, разглядывая шикарные кремовые розы.

Рада перехватила букет удобнее.

— Он написал, что я прекрасно выгляжу сегодня, — со смехом в голосе сказала она. — Курьер смог доставить только вечером, вот и пришлось прервать тренировку, — объяснила Рада.

— Вы же даже не встречаетесь?

— Периодически мы пьем кофе на обеде, — пожала плечами Рада. Ей нравилась добрая зависть Ириши. Та была матерью двоих детей, домохозяйкой и глубоко замужней дамой. Рада — полной её противоположностью. Она управляла филиалом крупной компании, её жизнь была полна путешествий, саморазвития, вкусной еды и чужого восхищения.

— Девочки, до среды, — окликнула их тренер.

Пока они прощались, мимо прошла девушка, и Рада поймала завистливый взгляд, упавший на букет.

Рада быстро оценила её: полная, ссутулившаяся, в мешковатой футболке с затертым принтом, джинсах с пузырящимися коленями и грязных кедах. Неопрятные волосы собраны в пучок, а толстые линзы очков скрывали лицо, увеличивая и делая нелепыми глаза. В руках она тащила полиэтиленовый пакет из магазина.

Помахав Ирише, Рада двинулась к парковке, и так получилось, что шла она как раз за этой девушкой. Путь их лежал через тихий опрятный двор.

Рада поморщилась, разглядывая девушку со спины: «Боже, ну вот зачем так себя запускать? Нет денег, чтобы сходить в парикмахерскую, так помой хотя бы голову. Купить нормальные джинсы… да семьсот рублей же потратить, ну. И даже ведь фигура не безнадежна, если бы чуть-чуть спортом заняться. Сидит же, наверное, целый день в своем офисе, жует печеньки, а потом ноет, что жизнь не удалась».

Мысль промелькнула легко и привычно, без злобы — с холодным, снисходительным осуждением благополучного хищника к неудачливой добыче.

«Добыча» свернула в узкий проулок между гаражами. Выглядело, как короткий путь к той пятиэтажке, где Рада оставила свою машину.

Поэтому Рада, погруженная в приятные планы на вечер: ванна, бокал вина, новый сериал, машинально свернула за ней, срезая угол.

Она не сразу осознала опасность. Позади послышались быстрые, хаотичные шаги, но Рада всё еще раздумывала, какое вино открыть, и не подумала обернуться.

«Добыча» исчезла впереди, и Рада как-то резко вдруг осознала, что она в темноте между гаражами, а позади кто-то её догоняет.

Она обернулась. В нос ударил отвратительный запах перегара и пота. Высокий грузный мужчина быстро приближался к ней.

— Красоточка, а красоточка, — просипел он, и лезвие ножа блеснуло в темноте. — Баблишко есть? Пошли-ка погуляем немного?

Рада отшатнулась с отвращением, сердце заколотилось где-то в висках. Инстинкт сработал быстрее мысли. Она изо всех сил швырнула ему в лицо букет, мужчина на секунду ошалел и отклонился, и этой заминки хватило.

Рада рванула прочь, туда, где только что скрылась та девушка.

— Ах ты ж! — рявкнул он, и его тяжелые шаги застучали следом по асфальту.

Проулок был тупиковым. Взгляд Рады упёрся в рыжую от ржавчины стену гаражей. Ни души. Где та девушка? Исчезла?

Рада быстро повернулась направо, потом налево. Везде — ряд дверей.

— Где, блин, тут выход?

И тут Рада ее увидела. Та девушка, «добыча», стояла около щели между гаражами, в странно ярком пятне света от разбитого уличного фонаря.

С другой стороны от фонаря ровно в это же место падал свет луны. Это было неестественное зрелище: пятно света почти липло к этой девушке обволакивало, поглощало её.

Девушка что-то шептала, глядя в небо, на луну, а потом… сделала шаг вперед и начала таять, словно ее стирали ластиком из реальности.

Рада замерла в ошеломлении. Это галлюцинация? Результат панической атаки?

— Вот ты где, сучка! — сиплый голос прозвучал прямо за спиной.

Мысли смешались. Разумом понимая, что это безумие, она всё равно прыгнула вперёд. В это световое пятно.

Она нырнула в сияние.

И мир побежал вперед и вправо.

* * *

Ее крутило, несло в вихре ослепительного света и воющего ветра.

Сквозь оглушительный гул в ушах прорвались обрывки фраз, произнесенные голосом, от которого замирало сердце — бесконечно древним, полным безраздельной власти и… нежности.

— …дитя моё страждущее. Ты пришла ко мне по зову сердца, и я вижу его боль. Отныне твои дни скорби окончены. Я дарю тебе свою благодать. Ты будешь любима.

Рада почувствовала, как замерла, смогла заякориться, зацепиться за этот голос. Больше ничего вокруг не крутилось.

Она упала на колени, ударившись до искр в глазах. Голова кружилась.

Слепящий свет мешал Раде рассмотреть, где она находилась, вокруг царила лишь темнота. Воздух пах озоном и раскаленным на солнце камнем. Рада потёрла заслезившиеся глаза и, прищурившись, смогла увидеть то, что находилось в свете.

Перед ней — только руку протяни— на коленях, стояла та самая девушка, которую Рада весьма иронично обозвала «жертвой», посчитав себя хищником. Её лицо, блаженное, безмерно счастливое, было обращено вверх. И над ней, касаясь ее лба тонкими, сияющими пальцами, парила дама, словно сошедшая с картин эпохи Возрождения.

Ее фигура была соткана из лунного сияния и ночного тумана. Длинные волосы струились мерцающим серебром, на голове сверкала диадема из крошечных звезд. Ее свободное платье переливалось, как млечный путь, а глаза были бездонными, полными холодной, вечной красоты. И — в воздухе разливалась, прямо таки давлела, гнула Раду к полу сила. Это была... богиня?

— Ты будешь удачлива, — продолжала богиня свою речь. — Ты обретешь все, о чем мечтала. Ты…

Рада поползла назад, натыкаясь на свою спортивную сумку, валявшуюся рядом. Это было явно не её дело.

Когда она уже поднялась на ноги, собираясь бежать куда подальше, вокруг во всё больше сгущающейся темноте что-то зашевелилась. Это что-то двигалось совершенно бесшумно, но Рада почувствовала касания чешуи, жадное дыхание и лязг зубов. Испуганно дернувшись от неожиданности, Рада рухнула вперед — прямо в сияющую фигуру богини.

Мир вокруг вздрогнул и вспыхнул ослепительной вспышкой. Голос богини оборвался.

Величественное лицо повернулось к Раде. Взгляд, полный далеких звезд и устрашающего величия, упал на нее. В нем не было ни гнева, ни доброты — лишь бездонное, леденящее душу изумление.

— Что это? — прозвучал голос, от которого задрожали камни под ногами. — Кто …?

Голос гремел, наполняя все пространство.

Рада зажмурилась.

Слова богини все еще эхом раздавались в её голове, а Рада уже оказалась в другом месте.

Ее резко подхватили под руку и куда-то поволокли, пока она приходила в себя после ослепительного света и того леденящего взгляда.

Теперь она находилась в центре небольшой капеллы: белый камень, высокие стрельчатые окна, столпы солнечного света. В воздухе пахло тонким, незнакомым ароматом — сладковатым и холодным, как запах далеких гор.

Перед ней оказался высокий старик в длинной серебристой мантии, расшитой символами, напоминающими лунные серпы и звезды.

Его лицо были непроницаемо-спокойным.

Рада на секунду обмякла, чтобы освободиться от хватки и тут же выпрямилась, отскакивая назад.

Под руку её держал мужчина лет сорока — высокий, жилистый, с лицом, изъеденным оспинами, и цепким, неприятным взглядом мелкого хищника

Он стоял и разглядывал Раду с откровенным, наглым любопытством, будто оценивал купленный на рынке товар.

И товар, судя по его взгляду, был странным. Её облегающие лосины, спортивное худи и дорогие, но такие неуместные здесь кроссовки — все это вызывало ухмылку у этого хмыря.

Она инстинктивно попыталась натянуть худи, словно оно могло скрыть ее от этого пронзительного взгляда.

Рада поняла, что чувствует себя голой, отчего и разозлилась. Она выпрямилась и вскинула подбородок.

— Да святится имя Той, Что Дарит Свет[П1], — произнес стрик. Голос его был низким и глухим, будто доносящимся со дна колодца. — Приветствуем тебя, избранная Луны. Ты сошла к нам по воле нашей Владычицы, дабы осветить путь Рейнару фон Нордсторм-Альтерис.

Рада замерла с открытым ртом. «Осветить путь? По воле Владычицы? Это что, розыгрыш? Съемка скрытой камерой?» — пронеслось в её голове. Она даже не успела сформулировать вопрос, но в этот момент в капеллу две девушки в простых серебристых платьях.

— Пожалуйста, пройдемте, госпожа, — тихо, почти шепотом произнесла одна из них, не поднимая глаз. — Вам нужно подготовиться.

— Послушайте, кажется, тут какая-то ошибка… — начала Рада, но служанки уже мягко, но настойчиво взяли ее под руки и повели вглубь коридоров.

Ее вопросы эхом разносились под высокими каменными сводами. Девушки лишь качали головами, опуская глаза еще ниже. «Его Преосвященство все вам объяснит», — был их единственный ответ.

Ее привели в помещение с бассейном, наполненным молочно-белой водой, от которой исходил пар и тот же сладковатый аромат. Здесь с нее сняли спортивную одежду — Рада даже не стала сопротивляться, слишком силен был шок — и помогли войти в воду. Вода оказалась на удивление приятной, мягкой, снимающей напряжение в мышцах.

Служанки помогли ей вымыться, не смотря на просьбы оставить её и хотя бы просто отойти, а затем облачили в струящееся платье серебристого цвета. Ткань была невесомой и приятно холодной. На ноги надели легкие сандалии.

Рада чувствовала шок.

Ее снова повели по коридорам и наконец они все остановились перед высокими дубовыми дверями.

— Его Преосвященство ожидает вас внутри, — сказала одна из девушек и отворила дверь.

Это была уже другая капелла. Всё такая же светлая и полная воздуха и солнечного света, но уже более торжественная, что ли. По крайней мере в высоких стрельчатых окнах обнаружились витражи, изображающие сценки с разными людьми. Стены были украшены вертикальными штандартами с изображениями величественной девы.

В центре капеллы на небольшом возвышении стоял тот самый старик, «Его Преосвященство». Очевидно, старик оказался жрецом какого-то местного культа.

Перед ним, ведя тихий разговор, стоял… Он.

Высокий, на голову выше всех присутствующих. Широкоплечий, с кудрявыми волосами пшеничного цвета, собранными на затылке в низкий хвост. Его лицо было безразлично, но ощущалось, что он довлеет на окружающее, владеет им.

Но главное — его глаза. Когда Он обернулся, Рада вздрогнула. Холодные, пронзительно-золотые глаза, как у хищной птицы. В них не было ни любопытства, ни удивления — лишь плохо скрываемое раздражение и скука.

Девушки бесшумно исчезли, закрыв за собой двери. Жрец сделал приглашающий жест. Рада замерла. Вперёд ей идти очень не хотелось.

И тогда Он быстро двинулся ей навстречу.

Рада попятилась, и, помня, что за спиной закрылись двери, попыталась нащупать ручку.

Он оказался рядом за считанные мгновения и схватил ее за запястье.

— Эй! Руки прочь! — воскликнула Рада и попыталась вырваться.

Напрасный труд. Она отчаянно рванулась, попыталась ударить его свободной рукой, лягнуть — но он даже не дрогнул. Лишь его тонкие губы искривились в гримасе легкого презрения.

Он поднял свободную руку и провел ладонью у нее перед лицом.

И тело Рады вдруг перестало ее слушаться. Оно замерло, будто ее окутали невидимые, тугие нити. Она могла дышать, могла моргать, но не могла пошевелиться. Только смотреть. И чувствовать ледяной ужас, подступающий к горлу.

Он подхватил Раду за талию и легко доволок до возвышения. Она остановилась там, покорная, как живая кукла.

Жрец начал зачитывать что-то непонятное. Рада понимала лишь урывками, какие-то слова о долге, о поддержке, о… рука об руку???

Рада даже дёрнуться не смогла, хотя и была шокирована сверх всякой меры. «Нет, — кричало все внутри Рады. — Нет! Остановите это!»

Тот самый хмырь — теперь она поняла, что это какой-то придворный или слуга этого здоровяка — подошел и с низким поклоном поднес на бархатной подушке два венца. Простые, серебряные, словно сплетенные из ветвей ивы.

Он отпустил ее запястье, чтобы взять свой венец. Рада почувствовала, как власть над ее телом исчезла, но было уже поздно.

Он возложил венец ей на голову. Тяжелый и холодный. Слишком реальный для того сюра, который творился сейчас с ней.

— …и да будут ваши судьбы связаны пред ликом Луны, ныне и вовек, — завершил ритуал жрец.

Здоровяк посмотрел прямо на неё.

Во всём лице здоровяка не было ни капли тепла. Лишь холодное удовлетворение от выполненной неприятной обязанности.

— Закончено, — произнес он тихо, но так, что слова прозвучали громче любого крика. — Теперь вы моя жена. Поздравляю.

[П1] Специфическое жреческое приветствие

— Вы мне сейчас же всё объясните! — голос Рады дрожал не столько от страха, сколько от накопившейся ярости и беспомощности. Она отшатнулась к стене, чувствуя холод камня через тонкую ткань платья. — Что это было? Кто вы все? И что, черт возьми, происходит?

Золотые глаза здоровяка сузились. В них мелькнуло что-то опасное, предупреждающее, но он лишь кивнул в сторону двери.

— Обсудим это в более подходящем месте. Давайте воспользуемся гостеприимством Его Преосвященства.

Его тон не допускал возражений.

Жрец, все так же невозмутимый, возглавил их колонну. Здоровяк тащил Раду за собой, подхватив под руку, а хмырь замыкал шествие.

Они прошли через несколько потайных дверей, скрытых за гобеленами, и вскоре оказались в просторном, аскетичном кабинете.

Кабинет был совмещен с библиотекой: по стенам стояли стеллажи, заставленные фолиантами в кожаных переплетах, у окна был рабочий стол из темного дерева, а в центре комнаты диванный уголок — пара кресел, диван и чайный столик на изящных ножках.

Здоровяк усадил Раду в кресло, сам устроился напротив. Жрец предпочел разместиться на диванчике.

— Моё имя Рэйнар, — начал здоровяк без предисловий, его голос был низким и ровным. — Рейнар фон Нордсторм-Альтерис, под моею рукой Северные земли, я брат ныне правящего короля. Ты теперь леди Альтэрис, эрцгерцогиня. Мне нужна была жена. Выбор, одобренный традицией и дающий политические преимущества, — жрица Луны. Богиня прислала вас.

— Она прислала меня? — фыркнула Рада, забыв о страхе. — Вы сами себя слышите? Меня не «присылали». Меня забросило сюда, пока я спасалась от маньяка с ножом! Я совершенно не в курсе ваших игр, и почему меня вообще не спросили?

Жрец, слушавший с проникновенным вниманием, положил ногу на ногу и сделал благостное лицо.

— Дитя мое, — его голос по-прежнему звучал глухо, — это была воля Той, Что Дарит Свет. Разве вы не осознавали этого, откликнувшись на её зов?

— Я ни на что не откликалась! Я ничего не знаю о вашей богине и уж тем более ей не служу!

— Но вы видели её? — мягко спросил жрец. — Говорили с ней?

Рада замялась. Образ сияющей женщины в диадеме из звезд вспыхнул перед глазами.

— Видела. И… да, она что-то говорила. Но…!

— Достаточно, — резко оборвал Рэйнар. — Брак остается фактом. И теперь нам придется иметь дело с последствиями. — Он кивнул на «хмыря». — Это лорд Вейнар Лангеншильд, мой главный управитель и советник. Ему единственному можно доверять. Помимо меня.

Рада смерила Вейнара взглядом. Тот ответил ей почтительным кивком, в его глазах читался живой, невероятно цепкий ум.

— Сейчас в стране сложная политическая ситуация, — продолжил Рэйнар, его взгляд потяжелел. — Этот брак должен положить конец определенным… амбициям. Теперь, когда богиня предоставила вас, нам придется найти общий язык. — Он отвёл взгляд, осматривая книги на полках. Через несколько секунд он продолжил, — пока что наш союз будет храниться в тайне. В нужный момент мы его обнародуем, представив все как тайный роман, давно длящийся между нами. Для правдоподобия я буду часто наведываться сюда.

В его словах не было ни капли нежности или надежды на «общий язык». Сквозь ровный тон явно проступало требование: «Сиди смирно, играй по моим правилам, и, возможно, ты останешься жива».

Рада поджала губы. Она всё отлично считала. Сопротивляться сейчас — значит нарваться на ту самую магию, что парализовала её в капелле. Нужно было время. Осмотреться. Понять, где она оказалась.

— Развейте мои сомнения, Рэйнар, — она обратилась к эрцгерцогу по имени, заслужив два удивленных взгляда — от жреца и Вейнара. Сам эрцгерцог удержался и не показал чувств. — Если бы на моём месте была девушка, которая жаждет любви, слабая и нежная лилия, которая отказалась бы быть с вами в браке. Что бы вы сделали?

Рэйнар перевел тяжелый взгляд на жреца. Тот пожевал губы.

— Волей богини некоторые жрецы направляются в скиты. Они не имеют ни возможности, ни права общаться с внешним миром. Своим беспримерным подвигом они вымаливают милостивый пригляд богини для этого народа. Пребывая в посте и смирении своих маленьких и тесных келий.

Рада хмыкнула.

— И конечно же, это был бы самый неудобный вариант, — улыбнулся лицемерной улыбкой Рэйнар. — Моя леди.

— Конечно же, — с такой же лицемерной улыбкой выдавила она. — Я поняла. Мой лорд.

* * *

Она жила не в храме, а в постройке, к которой можно было пройти через яблоневый сад. Здание было выстроено из белого камня, с огромными окнами и открытой колоннадой при входе.

Комнаты были просторными: гостиная с камином, письменным столом и книжными шкафами, и смежная с ней спальня. Внешне все выглядело богато: тяжелые темные драпировки, резная мебель, ковры на каменном полу. Но стоит только приглядеться... Из щелей в рамах дул ледяной ветер, на стенах и поду обитала пыль, пахло копченым и затхлым, а неестественно высокий свет от факелов в железных держателях отбрасывал на стены пугающие, пляшущие тени.

К ней приставили служанку — тихую девушку по имени Эльбa, которая, казалось, боялась собственной тени.

После того, как провожающие её оставили, явился Вейнар с небольшим, но тяжелым сундуком.

— От моего господина, — сказал он, бухая его на стол с глухим стуком. Под откинутой крышкой сверкнуло золото монет, блеснули самоцветы и причудливые украшения. — На расходы.

Как только он ушел, Рада снова прошлась по комнатам.

Эльба стояла, сложив руки под грудью в замок. Одежда её была в храмовых цветах — серый, лунно-серебристый, белый и легкие вкрапления голубого.

В целом все встречные были одеты в многослойные одежды. Рада провела руками по однослойному платью.

— Что значит этот наряд? — спросила она у Эльбы.

Та с поклоном ответила.

— Это цере… церемыважные одежды. На посвящение жрицы такое надевают, ну и на большие праздники.

Рада прошлась по гостиной. Распахнула дверь в спальню.

Расшатав ставни, распахнула окно. Запорный механизм напоминал обычный клин из металла.

— Эльба. — Рада замерла, смотря на неё в упор. — Что тебе приказали, Эльба, когда отправили ко мне?

— Приказали служить жрице, — проговорила она тихо, но поклон уже не сделала. — Моя госпожа прибыла из дальних земель, значит, эта... здешних порядков не знает. Нужно помочь понять, что к чему.

Рада оглядела спальню. Тут был туалетный столик с зеркалом, шкаф и кровать.

Над кроватью на шаткой с виду конструкции висел пыльный балдахин из плотной гобеленовой ткани.

— Зачем это? — спросила она у Эльбы.

— Так для защиты, госпожа, — пояснила служанка. — По ночам иногда низшие вампиры прилетают. Это, балдахин на ночь опускать нужно. Они сквозь него пройти не могут, — она перевернула край ткани, показывая на сложную вышивку серебряными нитями. — Вязь защитная, вот тут, с благословением. Она их держит.

У Рады похолодело внутри. Вампиры. Защитные заклятья. Это был какой-то брэмстокеровский адок!

На ужин принесли безвкусную похлебку с жестким мясом и черствый хлеб. Рада еле сдержала рвотные позывы. А мясо и вовсе рассмотрела с подозрением и отставила похлёбку.

Эльба, заметив ее гримасу, робко спросила, может ли она унести еду и как-то жадно схватилась за поднос с тарелками.

Уже в дверях она спохватилась и сообщила, что верховный жрец просил госпожу пока не покидать покои.

Иными словами, пока что её не выпустят.

Рада осталась одна. Она подошла к окну, отдернула тяжелую портьеру. Парк, призывно золотившийся заходящим солнцем был пуст и прекрасен, как Эдемский сад.

— Всё здесь такое: издали красиво, а вблизи — мелочно и грязно, — грустно заметила Рада и села на низкий подоконник в проёме окна.

Камень подоконника холодил, и Раде пришлось пойти за подушкой и одеялом к кровати.

Наконец, усевшись поудобнее с красивым видом на сад, она положила ладонь на холодное стекло.

— Что же ты наделала, богиня? — прошептала она в тишину. — И что же мне теперь делать?

Где-то в глубине коридоров эхом прозвучали тяжелые шаги. Возможно, это просто страж. А возможно — ее новый муж, уже идущий проверять свою собственность.