Сбывшаяся мечта Рональда Уизли. Рональда Дж. Уизли (джен)

Одним февральским утром, холодным и дождливым, какой была вся предшествующая ночь, по Тисовой улице городка Литтл Уингинга, пригорода Лондона шли двое — высокий, поседевший, пожилой, еле переставляющий ноги мужчина двигался неуверенными шагами, и вытянувшийся ростом кудрявый блондинчик. Они шагали рядом друг с другом, прикрываясь от дождя одним большим чёрным зонтом. Пожилой человек держался одной рукой за плечо подростка, а тот подстраивал под него свой ход. Улица была пуста и неприветлива, но они упорно шагали к её началу, туда, где она пересекалась с еще одной, такой же унылой в это время года, кем-то названной улицей Магнолий. Их целью был четвёртый номер Тисовой, где они надеялись найти дом своей дальней родственницы.

Дом ничем не отличался от всех остальных домов на этой улице, только табличка с цифрой четыре указывала, что они достигли конечной цели своих поисков.

— А если они не захотят с нами знаться, что будем делать, дядя Том? — спросил мальчик, шаркая ногами по асфальту. — Гоблины нам адрес моих… — голос мальчика сорвался перед следующим словом, -… родителей настоящих не дали. Сказали, надо в Барклай-банк идти, но я боюсь, что это отнимет у нас много времени. Дамблдор в любой момент узнает о нашей с тобой пропаже из Норы…

— Не забывай что сегодня суббота, Рональд, а в субботу обычные банки не работают. Работает Кодекс труда. Так, что нам надо по-любому поговорить сперва и начистоту с твоими, хм-хммм, с нашими родственниками…

Мужчина не успел договорить, как входная дверь коттеджа с треском распахнулась настежь и оттуда выпорхнула, несясь по воздуху девочка шести-семилетнего возраста. За ней шлейфом плыл кусок лёгкой прозрачной ткани розового цвета, который она, весело смеясь, кружила по воздуху ведя его одним пальчиком. В доме номер четыре жила маленькая ведьмочка, девочка удивительной красоты. Тёмные, до попки, шелковистые локоны обрамляли белое, разрумянившееся личико, на котором, как два изумруда сияла пара ярко зелёных глаз. Вид парящей как фея девчонки заставил обоих зрителей перестать дышать и они остановились, уронив от удивления челюсть где-то до области ключиц.

— Гермионочка, немедленно возвращайся в дом, проказница! — прозвучал изнутри звонкий женский голос. — Маглы же увидят…

В дверном проёме возникла фигура высокой русоволосой молодой женщины, которая, протянув руку, сама невербально привлекла к себе непослушную дочурку. Её светлые глаза с испугом остановились на окаменевших наблюдателей за калиткой ограды и она взмахом спрятала за собой дочку. Так они и стояли уставившись друг на друга, пока напряжённую тишину не разорвал дрожащий голос мальчика:

— Дядя Том, а почему гоблины нам соврали, что наши родственники маглы? Здесь нет маглов, здесь живут маги, дядя, маги!!! Мы ошиблись номером…

Седовласый мужчина, приняв очень вежливое, сдержанное выражение, спросил:

— Миссис, мы ищем наших родственников, их фамилия Дурсль. Но они…

— Я миссис Дурсль, мистер…

— Гонт, мэм. Том Риддл-Гонт, — представился ей мужчина, слегка поклонившись. — Рональд, мы у цели, сынок.

— Вы, наверно, тетя Петуния, — выступил вперёд мальчик, схватив дверь калитки руками. — Но эта девочка кто?

Как в трансе хозяйка дома тоже сделала шаг вперёд, закрыв собой девчонку. Её лицо с каждой секундой становилось бледнее и бледнее, а глаза — круглее. Ими она всматривалась в лицо мальчика, в его такие знакомые золотые кудри, в васильковые глаза. По её щекам потекли слезы, а из горла вырвался судорожный вслип. Она схватилась рукой за сердце и еле, одними губами, произнесла:

— Рональд, Том Риддл… Гонт! Ох! Бабушка Мерула будет в восторге! — Женщину пошатнуло и повело назад. Она упала бы, если из внутренности дома не прибежал мальчик — ровесник того, другого, наблюдающего с открытым ртом — и внешностью так похожей на уплывшую внутрь девочку.

— Теть Туни, что происхо… — Взгляд его зелёных глаз упёрся в золотоволосого сверстника и он тоже заикнулся. — Что за… О! Неужели потерянный брат Джинни… живой? Дядя Вернон, дядя Вернон, звони тёте Тэсс и дяде Джону, пусть немедленно приходят!

* * *

Его родители, его настоящие родители, разговаривали с ним. Долго-долго. Расспрашивали его обо всем — как жил, как к нему относились старшие, так сказать, братья. Чему радовался, чего боялся, с кем играл, где учился. Рон прерывистым голосом рассказывал, потупив взгляд, чтобы не огорчать маму и папу рекой текущими из глаз слезами. Родные мама и папа — другие, нормальные Уизли, а не те, которые когда-то похитили его из родного дома — плакали вместе с ним. А та женщина, которая встретила их у порога своего дома, она же тётя Петуния, вовсю проклинала неряшливую, визгливую бабищу Молли Уизли до девятого колена. За то, что украла родного племянника своего мужа, заобливиэйтив его родителей и внушила ему, Рональду, что она и есть его любимая мамочка.

Сестрёнка Рональда, так на него самого похожая, сидела плотно к нему прижавшись и часто-часто сморкалась, смотря на старшего, нашедшегося наконец братика огромными заплаканными глазами. Её, кстати, звали Вирджиния — как было написано в документе, выданном гоблинским поверенным их рода. Это было его, Рональда, семья, произошедшая от Реджинальда, чистого, незапачканного скверной Предательства, преданного и проклятого своим алчным, завистливым младшим братом Септимусом.

И теперь надо было ехать в Лондон, всей семьёй, включая семью Дурсль и дядю Тома, чтобы собрать единым составом всех гоблинов-поверенных и решить какая будет в дальнейшем «линия партии». Ха-ха, и разыграть номер с помолвкой его сестренки Вирджинии — Джинни, как её называли в семье — с Гарри Поттером. Мальчиком-который-выжил.

А та, другая Джинни, которая Джиневра Молли Уизли, пусть утрётся. Никогда в её жизни не воплотится старательно выпестованная и выращенная её матерью уверенность, что однажды в будущем, она и только она будет миссис Поттер.

Ещё раз — ХА!!!

Девчонка, которая таким экстравагантным образом встретила их с дядей Томом, паря в воздухе как фея — подумать только! — левитация без метлы, без палочки — была Поттеру кузиной, сестрой Дадли, сына тёти Туни и дяди Вернона.

Как странно! Рональд оказался родственником и Гарри, и Дадли с Гермионочкой. А тётя Туни все время рёвет на пару с мамой, не забывая добавлять в его тарелку свой замечательный пирог.

До самого вечера в доме Дурслей разыгрывались настоящие итальянские страсти.

Дядя Том сидел, понуривши голову ниже плеч и тихо трясся от пережитого стресса. Он познакомился со своими родственниками по матери, в своё время столь пострадавшими — кто от стремления Бородатого Шмеля ко всеобщему благу, кто от его — Тома, ака Волдеморта — стремления к чистоте крови. Какая чистота крови, позже недоумевал пожилой волшебник, известный в британском волшебном обществе как террорист номер один, если его родной отец чистейший магл, а собственная мать — полусквиб. Старшее поколение, брат и сестра Гонт, славно потрудилось, бросив друг другу проклятия, тем самым искалечив судьбу своих детей.

В ногах Гарри Поттера дядя Том часами ползал, обливался следами, каялся и бился лбом об пол, прося прощения у него, у своего внучатого племянника, за то, что обезумевший он ворвался в его отчий дом, убил его родители и оставил малютку сиротой. Признавая свою вину, он ревел, целовал ручки тёте Туни и маме Тэсс, а те, не осознавая повторяли, как заведенные «Прощаем, дядя, прощаем…». А вокруг всех летали вспышки магии и ломались некие магические оковы на запястьях дяди Тома… Он, стыдясь собой, рассказал им все и ему простили.

А потом, когда всем показалось, что дядя Том вот-вот получит инсульт от нахлынувших эмоций, к нему начали один за другим прилетать и проникать в его вздымающуюся от переизбытка переживаний грудь некие тёмные сгустки.

Дети, все, а не только он, Рональд, огромными глазами наблюдали за разворачивающимся зрелищем, сами не издавая ни единого звука. Чтобы не помешать чем-то старшему родственнику востановить свое здоровье.

Когда всё закончилось и все вздохнули, Дадли увлёк мальчишек на верхний этаж, в свою, общую с Гарри комнату, чтобы поиграть на телевизионной приставке. О существовании таких Рональд слушал от приятелей-маглов, с которыми общался еще в Оттери-Сент-Кэчпоул. Обе девчонки закрылись в своей, девчачьей комнате, чтобы поиграть в куклы. Типа, менять им внешность магией, менять цвет и фасон их платиц — тоже волшебством, такие вот вещи.

Взрослые были оставлены одни, чтобы самим разбираться во взрослых проблемах.

Гортензия давно перестала выть как банши, хотя Джонатан продолжал рваться аппарировать в Нору — ему совсем недавно удалось сделать такое особое колдовское перемещение только с малюсеньким расщеплением мочки левого уха — чтобы заавадить на месте и кузена Артура, и его жёнушку вороватую. Нахрен.

— Не надо, — остановил его рукой новообразовавшийся, возникший как бы из ниоткуда, родственник. Том, так сказать, Марволо Риддл-Гонт. Волдеморт собственной персоной, чтоб его три раза… хммм. — Заавадить ублюдков никогда не поздно, но этим ты повесишь заботу об его многочисленной челяди красноголовой себе на шею. Как старший в Роду. Чует сердце, сегодня им нехилая наконец прилетит ответка за всё зло, которое предки Артура причинили твоим предкам, Джонатан. А мы поступим похитрее. Запасёмся попкорном и будем, из первого ряда театра смотреть спектакль с ними в ролях главных героев. Мне кажется, раскат грома предстоящей бури уже слышно! — И он радостно потрил руки.

— Правильно говорит мистер Гонт, мы никуда аппарировать не будем, Джонни, — прозвучал звонкий голос Гортензии. — Мы поступим гораздо лучше! Соберёмся и все вместе пойдём в наш общий дом. Там бабушка Мерула от нетерпения наверно подняла из могилы свои старые кости, ждёт нас, воет, бренчит железными цепями. А кладбищенские призраки танцуют в гостиную кан-кан, хи-хи-хи!

— Какие кости, какие цепи, Гортензия, не пугай меня! Кан-кан, скажешь тоже, — поднялся с места мистер Гонт. — И называй меня по-родственному, дядя Том, как все дети. А я до вчера намеревался Рональда усыновить, принять в род, а что вышло?

— Вышло, то, что тебе другого мальчика надо усыновлять. Или взять на себя опеку над ним. Над осиротевшим Гарри Поттером, — закончил разговор Вернон Дурсль и все согласно закивали головами.

Через полчаса вся их многочисленная компания медленно побрела по тротуару к другому концу Тисовой, где, невидимый для обычных людей, стоял давно отремонтированный, под чарами Фиделиуса, старый дом Эвансов.

* * *

Не так восторженно, глубоко эмоционально и счастливо прошел этот день для представителей второй семьи с фамилией Уизли. Семьи Артура и Молли Уизли.

Эмоции, всё-таки, тоже присутствовали этим утром, и нехилые при этом. Но... полностью противоположного окраса, не как у Джонатана и Гортензии.

Вечером, в Норе ждали из командировки в далёкий Египет, куда он ездил по поручению банка Гринготтс, самого старшего из сыновей. Уильяма. Наследника. Надежду своих многочисленных родственников, что с его приходом обратно на родину в их жизни наступит резкий поворот к лучшему.

Хозяйка Норы и матриарх семьи собиралась организовать к приезду старшенького настоящий праздник. Директор Хогвартса и персональный семейный благодетель, сам профессор Дамблдор обещал заглянуть на огонёк, поздравить выдающегося своими способностями разрушителя проклятий Уильяма. Может быть на этот раз Альбуса удасться уговорить помочь Уильяму снять наконец с родных позорящую метку Предательства.

К ужину Молли намеревалась наготовить яств на целый пир — запечённое мясо по-французски, где-то килограммов десять. Три вида картошки — пюре, жареную с грибами и салат с солёными огурцами. Салаты, нарезки, торты, конфеты… Огденское, магловское, сливочное пиво, вино, чай, кофе… Много, много чего. Для всего этого нужны были продукты, а тратить деньги никак не хотелось, жаба давила. Раз существуют так называемые «бесплатные магазины» в больших, по возможности далёких, городах магловских, нечего тут транжирить честно (а временами и не совсем) заработанные Артуром денюжки. Что говорить о кошельках, полных звонкими золотыми монетами, которые после каждого праздника уходя оставлял на столе профессор Дамблдор. Святой, великий человек! Копилка в подвале, где Молли организовала себе зельеварческую мастерскую, росла. Горшок, в который она высыпала сэкономленное, медленно, но уверено заполнялся. Внутри, по её подсчётам было накоплено где-то свыше пять тысяч золотых. Это радовало сердце.

— Хи-хи-хи — хихикнула Молли, развернулась на пятках, взмахнула особым образом палочкой и крикнула: — Аппарейт!

Но, ожидаемая трансгрессия не произошла.

Молли резко подобралась и неверяще огляделась.

Она продолжала стоять у своего необъятного кухонного стола, не переместившись в направлении Лондона ни на шаг.

Она приблизила палочку к своим глазам и оглядела ее кончик. Тот был цел и невредим. Маленькая золотая иголка, заканчивающаяся крохотным шариком, воткнутая Олливандером в деревце палочки, была на месте.

Миссис Уизли тряхнула головой, подумав, что ей померещилось, что неправильно выговорила заклинание перемещения и снова выкрикнула:

— Аппарейт!

Ничего. Как стояла по середине кухни, так и осталась там.

У неё закружилась голова и она присела на ближайший стул, опустив руки на коленях.

Что, что происходит?

С ней такого никогда не бывало. Она, с того, самого первого раза, когда с ними, шестикурсниками в Хогвартсе министерский представитель провёл занятие по перемещениям, успешно трансгресировала. Всегда! Всегда ей удавалось с лёгкостью колдовать Аппарацию, никакой осечки, никакого расщепления. Что происходит, почему палочка не работает?

По лестнице послышались шаги и она подняла лицо к вошедшему на кухню мужу.

— Арти, я… я не смогла аппарировать, представляешь? — с затравленным видом пролепетала она. — Придется камином перемещаться…

— Как так, не смогла? — Глаза Артура округлились от удивления. — Куда хотела отправиться?

— Ну-у, аааа… в центре Лондона, в один скверик, за мусорными баками, — смущаясь ответила она. — Там очень близко к магазинам…

— Какие магазины, Молли? За какими делами тебя ходить по магловским магазинам?

— Продукты забрать…

— Забрать? В каком смысле «забрать»? — Он задумался и вдруг понял. — Аааа, забра-а-ать. Понимаю. — Он почесал лисину на голове. — Камином, так камином. Ты готова?

Артур бросил горсть летучего порошка в огонь, он окрасился в зелёный цвет. Все в штатном порядке, но, когда он, держа жену за руку шагнул в пламя, оно погасло.

Камин не сработал.