Цена молчания (гет)

Лили и Гарри выбросило прямо на ковер в гостиной дома Дамблдора. Несмотря на позднее время, в штабе Ордена Феникса были люди, которые немедленно кинулись к ним.

— Лили? В чем дело? — громче всех прозвучал испуганный голос Сириуса.

После перемещения Лили не удержалась на ногах и упала, почти придавив собой Гарри. Возмущенный рев показал ей, что ребенок в порядке, заклинание не достигло цели. Но кого тогда оно настигло?!

— Джеймс… в беде… Срочно… в наш дом, — выдохнула Лили, пока Сириус помогал ей встать.

Зеленые глаза встретились с серыми. Сириусу не нужны были лишние слова — он все понял в то же мгновение.

— Скорее к Джеймсу, — из последних сил вытолкнула из себя Лили.

— Живо все в Годрикову впадину! — взревел Сириус, и Дедалус Дингл, уже державший волшебную палочку наготове, на ходу кинулся к двери.

— Я не знаю, где это, — крикнул Дингл на бегу. — Хватай меня! Аппарируешь нас обоих!

Через секунду оба волшебника выскочили на крыльцо и с хлопком растворились в ночном воздухе.

К дрожащей Лили, которая судорожно баюкала плачущего Гарри, подбежала Мэри Макдональд. Лицо подруги было белее мела.

— Лили, ради бога, что произошло?

— Как хорошо... что сегодня твое дежурство, — прошептала Лили, утыкаясь лбом в плечо подруги. — Я бы просто не вынесла... если бы пришлось кому-то чужому сейчас все объяснять...

— Но как? Вы же были под защитой Фиделиуса! — Мэри непонимающе мотала головой, ее голос дрожал. — Сириус ведь сам говорил, что он хранитель тайны!

Лили из последних сил нашла в себе мужество покачать головой.

— Нет. Не Сириус.

Горло перехватил удушливый, разрывающий грудь спазм.

— А кто? — голос Мэри упал до едва различимого шепота. — Лили, кто?! Нужно немедленно сообщить Дамблдору о предателе! Кто хранитель?

— Лучше сообщи ему... чтобы он срочно аппарировал в Годрикову впадину, — прерывисто, глотая слезы, умоляла Лили. — Там Вол...

Новый спазм не дал Лили договорить.

Почему она оказалась такой идиоткой?! Почему сразу, в первую же секунду, не подумала о Дамблдоре? Отправила на помощь Джеймсу двух обычных волшебников... Да Волдеморт убьет их, не затрудняясь! От этой мысли внутри у Лили все похолодело.

Мэри торопливо достала волшебную палочку, пытаясь совладать с дрожью в пальцах. Наблюдая за ее отчаянными попытками вызвать патронуса, чтобы отправить весть директору, Лили бережно помогла все еще хнычущему Гарри забраться на мягкий диван. Сама она замерла рядом, парализованная пережитым ужасом. Взглядом безмолвно попросив подругу приглядеть за малышом, Лили на ослабевших ногах вышла из гостиной.

Штаб-квартира Ордена Феникса, где они с единомышленниками провели столько сложных, радостных и горьких минут, сейчас казалась зловещей. В этих стенах они часами спорили над картами, бурно праздновали победы и оплакивали павших. Теперь здесь царила мертвая тишина.

Лили медленно поднялась по скрытой в полумраке лестнице на второй этаж. Вот и та самая маленькая комнатка, куда застенчивый Питер часто сбегал от шумных компаний. Лили толкнула незапертую дверь, и та бесшумно поддалась. Сколько раз за последние годы она заглядывала сюда, чтобы ободрить робкого друга и позвать его обратно к общему столу?

А этот друг...

Он был здесь.

На журнальном столике прямо напротив входа мирно лежала его волшебная палочка. В кресле чуть поодаль, уютно вытянув ноги, сидел Питер Петтигрю. Он выглядел абсолютно спокойным и увлеченно перелистывал какой-то журнал, словно в этот самый момент в Годриковой впадине не рушился мир.

— Акцио, палочка Питера, — едва слышно прошептала Лили.

Ее тихий голос и шорох сорвавшегося со стола древка привлекли внимание Хвоста.

— Лили! — испуганно вскрикнул он, пулей вскакивая на ноги. Глянцевое издание с шелестом упало на пол. — Ты... Какой сюрприз!

Почему она никогда раньше не замечала его привычки подобострастно заглядывать в глаза?

— Полагаю, весьма внезапный, — сдержанно отозвалась она, не отрывая взгляда от предателя.

— Ты одна? Без... без Сохатого? — Питер нервно сглотнул, его маленькие глазки лихорадочно забегали по комнате.

— Сохатый сейчас немного занят. Он сражается с Волдемортом.

Мерлин, пожалуйста, сделай так, чтобы это было правдой. Чтобы он действительно сражался, а не… Только бы не…

— С Во… Сама-Знаешь-Кто напал на вас? — на лице Петтигрю отразился самый настоящий ужас.

Почему она никогда не обращала внимания, что Питер — единственный в их компании, не решающийся называть Волдеморта по имени?

— А для тебя это неожиданность, Хвост? Очевидно, ты просто не знал, что твой новый хозяин решит нанести удар именно сегодня. Иначе ты ни за что не осмелился бы прийти сюда, — голос Лили звенел, как натянутая тетива

— Я... я не понимаю, о чем ты... — жалобно запищал Хвост, затравленно оглядываясь по сторонам в поисках выхода.

Лили не боялась, что он попытается сбежать, превратившись в крысу. Защитные чары штаб-квартиры Ордена Феникса были абсолютными: они блокировали любую магическую маскировку и анимагию.

— Думаю, ты прекрасно все понимаешь, — Лили сделала шаг вперед. — Ты продал нас Волдеморту. Что он тебе пообещал, Питер? Тридцать сребреников?

Однажды Питер, смущаясь, рассказывал, что его отец-магл был священником.

Лили подняла волшебную палочку. Она знала, какое именно заклинание сорвется с ее губ через секунду.

Петтигрю тоже это понял. Взвизгнув, он рухнул перед ней на колени:

— Лили! Пощади! Что ты... Как ты можешь...

Она не боялась последствий. Закон был на ее стороне. Еще в прошлом году Бартемиус Крауч подписал официальный указ Министерства, безоговорочно разрешающий использовать Непростительные заклинания против Пожирателей смерти.

Внезапно Лили вспомнила, как всего пару месяцев назад, незадолго до наложения заклятия доверия, в самые жаркие дни августа Питер приходил к ним в гости в неизменной рубашке с длинным рукавом. Разомлевшие от невыносимого зноя, раздетые до грани приличия Лили, Джеймс, Сириус и Мэри тогда удивленно спрашивали, не жарко ли ему, но Хвост лишь неловко отшучивался, застегивая пуговицы на манжетах. Тогда они проявили деликатность и не стали настаивать. А под этой тканью уже горела Темная метка.

От почти физической боли у Лили перехватило дыхание.

— За что, Питер? — едва слышно прошептала она.

Волшебная палочка затряслась в руке.

За спиной послышались шаги. Лили не успела обернуться, но по тому, как мгновенно перекосилось от ужаса лицо Петтигрю, она все поняла. В комнату вошли двое. Через секунду справа и слева от нее выросли две высокие фигуры — Джеймс и Сириус.

— Ну? — глухо, утробно рыкнул Сириус. Даже без анимагического превращения в огромного пса он сейчас до ужаса напоминал грозного Грима.

Джеймс молчал. Его мантия была измята, лицо осунулось, но главное, что он был жив. Он уцелел в сражении с Волдемортом.

«Живой... Спасибо Мерлину, ты живой!» — стучало в голове Лили.

Поняв, что отпираться бессмысленно, Питер внезапно подскочил на ноги. Вся его напускная покорность испарилась, и он заверещал — пронзительно, брызжа слюной, точь-в-точь как загнанная в угол крыса:

— Вы сами! Вы сами во всем виноваты! Вы столько лет... столько лет зажимали меня! Унижали!

В ту же секунду три волшебные палочки синхронно, безжалостно нацелились прямо ему в грудь.

— Мы любили тебя, — Лили даже не поняла, кто именно из них троих произнес эти слова — они прозвучали общим горьким выдохом.

— Ты! — Хвост с бешеной злобой ткнул коротким толстым пальцем в сторону Сириуса. — Ты постоянно, каждую минуту смеялся надо мной! Издевался! «Хвост, принеси!», «Хвост, не мешай!»!

— Друзья часто шутят друг над другом, Питер. Странно, что ты не сумел заметить разницу за десять лет нашей дружбы, — пугающе тихим, абсолютно неживым голосом произнес Джеймс.

— А ты был еще хуже! — яростно завизжал Хвост, резко переводя безумный взгляд на Джеймса. — Тебе всю жизнь абсолютно все удавалось без малейшего труда! Я должен был просиживать над учебниками ночи напролет, чтобы сдать экзамен хотя бы наполовину блестяще, как ты! А квиддич?! А вечные восторженные взгляды девчонок всего Хогвартса?! О, великолепный Поттер, красивый, талантливый, богатый!

— Это называется завистью, Питер, — тихо заметила Лили.

Было очевидно, что Петтигрю в эту минуту окончательно лишился рассудка. Его бессвязная, сорвавшаяся на крик речь, полная застарелых обид, была тому лучшим доказательством.

— А главное — она! — Хвост трясущимся пальцем ткнул в сторону Лили. — Пока она демонстративно отшивала тебя, я был по-настоящему счастлив! Но и тут у тебя все получилось! Ты забрал у меня все!

Лили почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Пора заканчивать с этим.

— Если бы не вы и ваше вечное высокомерие, я бы давно добился успеха! Это вы, вы мешали мне жить! Но, — Питер визгливо расхохотался, — ты, Поттер, сам вложил мне в руки ее жизнь! Темный Лорд поможет мне... Он лично пообещал... пообещал отдать ее мне! Сразу после того, как убьет вашего паршивого щенка!

На Лили в эту секунду было страшно смотреть — ее лицо превратилось в маску, а в зеленых глазах вспыхнуло беспощадное пламя.

— Бомбарда Максима! — во весь голос выкрикнула она.

Но ярость и непривычная волшебная палочка сыграли с ней злую шутку: рука дрогнула, и заклинание ушло в сторону. Разрывное проклятие с оглушительным грохотом врезалось прямо в камин, лишь вскользь зацепив Петтигрю. Наружная стена комнаты с грохотом обрушилась, подняв тучу пыли и битого кирпича. На долю секунды вокруг пролома слабо колыхнулась прозрачная магическая пленка и тут же с жалобным звоном лопнула, как мыльный пузырь.

Защитные чары штаб-квартиры частично пали.

Хвост сообразил это первым. Не успели его бывшие друзья опомниться, как он прыжком подскочил к ошеломленной Лили, силой выхватил у нее из пальцев свою собственную волшебную палочку и прямо на бегу превратился в крысу. Заклинание Джеймса пронзило лишь воздух. Большой черный пес прыгнул к пролому, но через минуту вернулся ни с чем.

Там, где только что стоял выкрикивающий обвинения Питер Петтигрю, осталась лишь небольшая лужа крови и человеческое ухо.

— Это… Это я? — едва слышным, надтреснутым шепотом спросила Лили.

Она покачнулась, глядя на то, что осталось на ковре. Ответ был слишком очевиден.

Лили сделала два нетвердых шага в сторону, и ее шумно вырвало прямо на обломки камина.

Джеймс и Сириус продолжали молча стоять плечом к плечу в полумраке разрушенной комнаты. Лица обоих казались высеченными из камня. Сейчас они вместе, без единого слова, переживали свою оглушительную потерю, предательство и общее, не укладывающееся в голове горе. Человек, которого они десять лет считали братом, оказался чудовищем. На лице Джеймса еще сохранялась тень непонимания и обиды: неужели все годы, пока они делили одну спальню и рисковали жизнями, друг тайно ненавидел его за каждую удачу? Неужели, приходя в гости, он раздевал взглядом Лили? Сириус, казалось, в один миг стал на десяток лет старше. Во взгляде серых глаз до сих пор горела ярость пополам с ощущением вины за то, что он сам, своим «гениальным» планом, привел палача к дому лучшего друга.

— Надо… позвать… Дамблдора, — прохрипела Лили, вытирая рот рукавом.

Но звать уже никого не пришлось. В коридоре второго этажа послышался шум шагов — штаб-квартира Ордена Феникса стремительно заполнялась людьми, поднятыми по тревоге.

Поттеры и Блэк синхронно обернулись на звук. В дверном проеме показались прекрасно знакомые им лица: авроры Министерства магии и ключевые бойцы Ордена. Возглавлял отряд, стуча своей деревянной ногой, хмурый Аластор Грюм.

— Вы двое, — Грюм резко ткнул тяжелым пальцем в сторону Поттеров, — марш вниз, отдыхать. А вот ты, — его палочка переместилась на Сириуса, — пойдешь со мной.

— Что?! Куда?! — выдохнула Лили.

Сириус оказался догадливее. На его бледном лице проступила обреченная усмешка.

— Аластор… Я не был хранителем тайны, — негромко, но отчетливо произнес он. На то, чтобы спорить или что-то эмоционально доказывать, у него просто не осталось душевных сил.

— Не был. Я официально подтверждаю это, — глухо кивнул Джеймс, выходя вперед. — Я готов прямо сейчас принять веритасерум.

— Я тоже подтверждаю, — Лили подошла ближе к мужу, ее голос окреп. — Я готова немедленно отдать свои воспоминания. Хранителем тайны был Питер Петтигрю.

Грюм внимательно осмотрел их троицу, а затем перевел взгляд на окровавленное ухо на полу.

— Я-то лично готов вам верить, — проворчал старый аврор, и в его голосе проскользнули непривычные, почти сочувственные нотки. — Но два месяца назад в канцелярии Аврората были официально зафиксированы слова Альбуса Дамблдора. В документах черным по белому записано: хранителем тайны дома Поттеров стал Сириус Блэк. И у меня есть приказ. Поэтому я обязан его задержать. Вас всех, разумеется, допросят в установленном порядке, и, я полагаю, Блэка полностью оправдают. Но до тех пор он по закону должен содержаться…

— Где? — внутри у Лили все похолодело.

Грюм с глубокой жалостью посмотрел на нее:

— В Азкабане, Поттер. Нам больше некуда сажать подозреваемых в пособничестве Вы-Знаете-Кому.

Сириус побледнел так сильно, что его кожа приобрела мертвенно-серый оттенок.

— Но… — Лили лихорадочно искала любые слова, способные убедить старого аврора. — Туда же сажают только преступников. А у Сириуса даже Метки нет!

Сириус с готовностью рванул левый рукав рубашки.

— Он официально обвиняется в пособничестве Сами-Знаете-Кому, — глухо, но непреклонно отрезал Грюм. — В условиях войны одного этого подозрения по протоколу достаточно для изоляции.

— Аластор! — в отчаянии закричала Лили. — Дайте ему хотя бы прийти в себя! Он только что пережил бой, чудом спасся от Волдеморта и узнал о предательстве лучшего друга! Отдавать его в таком состоянии дементорам — это же чистое убийство!

— Аластор, — наконец твердо вступил в разговор Джеймс. Он медленно обвел тяжелым взглядом притихших авроров. — И все остальные. Мы с вами знакомы не первый год. Вместе воевали, вместе побеждали и вместе проливали кровь. Половина из нас — действующие сотрудники Министерства магии. Но давайте не забывать, что прежде всего мы — члены Ордена Феникса. Пусть окончательное решение примет Альбус Дамблдор.

Это предложение было встречено одобрительным гулом прибывших бойцов. Никто из авроров с самого начала не верил, что Сириус Блэк мог продать Поттеров врагу. А то, как яростно и самоотверженно Джеймс и Лили заступались за своего предполагаемого палача, окончательно развеяло любые сомнения. И все же служебный долг сурово гласил: аврор, узнавший о вероятной службе лорду Волдеморту, обязан незамедлительно изолировать подозреваемого. Идея переложить эту ответственность на плечи директора Хогвартса пришлась по душе абсолютно всем.

— Ладно, марш в гостиную, — недовольно проворчал Грюм, опуская палочку. — Я запечатаю эту комнату. На данный момент она единственная, с которой спали защитные заклинания штаба. Что вы здесь вообще устроили?

Недавняя мерзкая сцена с Петтигрю ожила в памяти Лили.

— Мы все расскажем, Аластор, — пообещал Джеймс, устало потирая переносицу под очками. — Только давай сначала дождемся Дамблдора.

— Где он, кстати? — негромко спросила Лили мужа, пока они гуськом спускались по полутемной скрипучей лестнице. — Он пришел к вам на помощь?

— Пришел, — хмуро кивнул Джеймс, и в его голосе прорезалось искреннее недоумение. — Только помощь была уже не нужна. Я вообще не понял, что случилось. Надеюсь, Дамблдор сможет это хоть как-то объяснить.

В гостиной было тихо и полутемно. В глубоком кресле у камина сидела Мэри, на коленях у которой крепко заснул совершенно измученный Гарри.

— Ну наконец-то, — едва слышным, раздраженным шепотом проворчала она, аккуратно перекладывая потяжелевшего малыша на руки подошедшему Джеймсу. — Сижу тут в неведении со спящим ребенком — вашим, между прочим! — а надо мной весь вечер какой-то дикий грохот, крики и взрывы. Я чуть с ума не сошла.

— Спасибо тебе, Мэри, — Лили от всей души обняла подругу, утыкаясь носом в ее волосы. — Я просто не представляю, что бы я без тебя сегодня делала.

Вслед за тремя друзьями в гостиную молча вошли авроры. Стараясь не шуметь, они неловко расположились в креслах и на стульях в дальнем, утопающем в тени конце комнаты, ожидая прибытия главы Ордена Феникса. Звенящее напряжение в воздухе достигло своего пика.

— Так что все-таки произошло? — первой нарушила тишину Мэри. — Сначала Лили буквально вываливается вместе с Гарри, сует его мне в руки и уносится на второй этаж. Через несколько минут прибываете вы двое, дикими голосами орете: «Где Лили?!» и тоже исчезаете наверху. А потом — взрыв, грохот, падающая штукатурка... И главное: кто в конце концов был вашим хранителем?!

В гостиной снова повисла тяжелая тишина. Никому не хотелось произносить это имя вслух.

— Это Питер, — собрав остатки сил, наконец выговорила Лили.

Потрясенное, мертвенное молчание было ей единственным ответом. Мэри замерла, приоткрыв рот от шока.

— Он всегда любил сидеть в той маленькой комнатке на втором этаже, — бесцветным голосом продолжала Лили. Ей было почти физически больно, до тошноты и спазмов в желудке, рассказывать о человеке, который долгие годы искусно притворялся их преданным другом. — Вот и сегодня он преспокойно сидел там. Ждал.

Мэри охнула, прижав ладонь к губам.

— Какая чудовищная наглость, — потрясенно протянула она. — Он что, надеялся, что когда Волдеморт убьет вас в Годриковой впадине, он сможет преспокойно остаться в Ордене и шпионить дальше?

— Непонятно, на что он рассчитывал, — горько сказал Сириус. — Я бы сразу сказал, что хранитель тайны — он. Дальше очная ставка, мое предплечье, его предплечье…

— Хвост никогда не был сильным стратегом, — тяжело вздохнул Джеймс, баюкая на руках спящего Гарри. — Но, Бродяга, в одном его расчет мог оправдаться. Ему вполне могло повезти. Ты только посмотри на то, что произошло пять минут назад: несмотря на все очевидные улики, на то, что мы с Лили стоим здесь живые и кричим о твоей невиновности, Аластор чуть не увел тебя в Азкабан. А теперь представь, если бы нас с Лили не стало? Пока бы вся эта бюрократическая машина дошла до очной ставки с Питером... Дементоры бы уже высосали из тебя душу.

Все присутствующие в комнате снова замолчали, раздавленные этой жуткой логикой. Хвост едва не провернул идеальное преступление.

— Расскажи... что случилось в доме, когда мы с Гарри исчезли? — осторожно спросила Лили мужа. — Последнее, что я помню — это зеленый луч нам вслед. И я видела, как ты кинулся наперерез. Я была уверена, что...

Лили осеклась на полуслове, не в силах вслух произнести слово «смерть».

— Наперерез бросился не только я. Симка... Симка успела первой, — впервые за много лет Лили увидела, как по осунувшемуся лицу Джеймса беззвучно потекли слезы.

За одну эту бесконечную ночь на его долю выпало слишком много страшных потрясений.

— Симка?.. — потрясенно прошептала Лили.

Внутри у нее все болезненно сжалось. Все-таки Лили любила преданную старую эльфийку, которую в сердцах порой именовала «злобной ипостасью свекрови». Старая няня отдала жизнь за то, чтобы их семья получила шанс на спасение.

Похоронную атмосферу немного разбавил приход Дамблдора.

Грюм тут же подскочил к директору и принялся приглушенно, но экспрессивно рапортовать, то и дело указывая волшебной палочкой на притихшего Сириуса. Дамблдор внимательно выслушал его, едва заметно кивнул и тихо ответил старому аврору всего пару фраз. В ту же секунду напряжение среди прибывших бойцов спало: с заметно повеселевшими лицами авроры начали один за другим покидать штаб-квартиру через камин и парадную дверь.

— Кажется, немедленный Азкабан Бродяге больше не грозит, — глухо прокомментировал Джеймс. На его осунувшемся, все еще мокром от слез лице промелькнула слабая тень облегчения.

Когда в просторной гостиной остались только Мародеры (а Лили и Мэри давно причисляли себя к их числу), Дамблдор устало опустился в свободное кресло у камина. Его проницательный взгляд из-под очков-половинок остановился на Джеймсе.

— Это был не Сириус, — немедленно, упреждая любые вопросы, отозвался Поттер.

— Я уже догадался, — мягко согласился Дамблдор, и в его голосе прозвучала усталость. — Но я хочу доподлинно узнать, что именно произошло. И здесь, на втором этаже штаба, и там, в Годриковой впадине.

— Альбус, умоляю… нельзя ли обойтись без подробного рассказа? — взмолился Джеймс. Он крепче прижал к себе спящего на его коленях Гарри, и Лили рядом отчаянно, согласно закивала. — Я готов отдать вам любые свои воспоминания для Омута памяти. Прямо сейчас. Но я просто не в силах проживать этот кошмар еще раз.

Лили зажмурилась. Перед ее глазами рваным калейдоскопом до сих пор вертелись картинки этой бесконечной ночи: то уютный хэллоуинский вечер с бумажными тыквами, то зажатый в угол, визжащий от бессильной злобы Хвост, то летящий в нее смертоносный зеленый луч, то окровавленное человеческое ухо на ковре… Она определенно была не готова говорить об этом вслух.

Дамблдор грустно, с глубоким состраданием посмотрел на притихших молодых людей:

— Лили, Джеймс… Сириус… Если бы я верил, что смогу помочь вам, позволив отложить эти воспоминания на потом, я бы сделал это, не задумываясь. Но мой жизненный опыт подсказывает, что это не поможет. Завтра вам будет только хуже. Боль должна выйти наружу. Пожалуйста, расскажите мне все, что случилось сегодня вечером.

Джеймс тяжело сглотнул, собираясь с духом.

— Я был в гостиной нашего дома, — сиплым голосом начал он, — когда услышал, как открылась входная дверь. Я сперва не поверил своим ушам. Выбежал в прихожую и… это был Волдеморт.

При звуках этого имени у всех собравшихся в комнате по коже пробежали ледяные мурашки. Мэри испуганно, тихо вскрикнула и сжалась в комок.

— Я сразу понял, что Хвост… Альбус, вы ведь уже поняли, что мы в самый последний момент тайно сделали хранителем тайны Питера Петтигрю? — Дамблдор едва заметно кивнул. — Я понял, что он нас предал. Я закричал Лили, чтобы они с Гарри немедленно спасались, а сам вступил в бой. Волшебная палочка оказалась при мне совершенно случайно — я ее машинально прихватил со стола, когда выходил из комнаты. Я мечтал продержаться хотя бы пару минут, чтобы Лили и Гарри успели активировать портал… Я даже не надеялся выкарабкаться, но… мне на помощь пришла моя няня…

Голос Джеймса резко прервался. Он судорожно вздохнул, замолчал и резко отвернулся к окну, пряча вновь подступившие слезы.

— Няня? — с искренним удивлением переспросил Дамблдор, и его седые брови озадаченно поползли вверх.

— Старая домашняя эльфийка, — тихо пояснила Лили, поближе пододвигаясь к мужу и крепко обнимая его за плечи. — Ее приставили нянькой к Джеймсу в тот самый день, когда он родился. Она безумно любила его, всю жизнь оберегала. И даже когда мы поженились, Симка упорно отказывалась признавать, что ее мальчик вырос, стал аврором и отцом... О Гарри она заботилась с неменьшим обожанием.

— Я начинаю понимать, — негромко произнес Дамблдор, и в его глазах вспыхнул исследовательский интерес. — Она вступила в противоборство с Волдемортом?

— Кажется, да, — ответила Лили, заметив, что Джеймс все еще с трудом овладевает собой. — Когда я металась по детской, искала палочку, то успела заметить в коридоре странное сияние... Это было прямо перед самой активацией портключа.

— Это древняя магия эльфов, — Джеймс наконец сделал глубокий вдох, заставляя свой голос звучать тверже. — Я, разумеется, знал, что у домовиков есть свое, особое колдовство, но даже в мыслях не мог представить всей его истинной мощи.

— Лорд Волдеморт, полагаю, тоже не мог, — грустно констатировал Дамблдор, мерно покачивая головой. — Что же произошло дальше, Джеймс?

— Наш бой докатился до детской. Волдеморт выкрикнул смертельное заклинание... Аваду... вслед Лили и Гарри. Я кинулся прикрыть их, но моя няня оказалась быстрее. Она... она просто подставилась под этот зеленый луч... — голос Джеймса вновь предательски сорвался, но, шумно всхлипнув, он упрямо продолжил: — Лили успела исчезнуть. А я остался один на один с ним. Я швырял в него все, что помнил из боевого курса, потому что банально не имел ни секунды, чтобы нащупать на шее бусины портключа и внятно выкрикнуть пароль...

— Здесь я немедленно отправила Джеймсу подмогу, — снова заговорила Лили, переводя дыхание. — А сама... впрочем, об этом потом. Сириус, чем в итоге закончилось сражение?

— Мы с Дедалусом аппарировали прямо к забору вашего дома, — подхватил Сириус. Его серые глаза лихорадочно блестели в полумраке гостиной. — Заклятие доверия рухнуло, и особняк стал виден. Из окон детской вовсю полыхали разноцветные вспышки, так что мы сразу поняли, куда бежать. Джеймс дрался с Волдемортом один на один. Это было просто потрясающе и абсолютно безумно!

— Кажется, он бился вполсилы, — хрипло отозвался Джеймс, качнув головой. — Похоже, эльфийское колдовство как-то... ослабило его.

Дамблдор понимающе кивнул:

— Полагаю, так оно и есть. Я прибыл в Годрикову впадину в самый финал дуэли, но тоже успел заметить, что лорд Волдеморт сражается далеко не так мощно, как обычно.

— Альбус, так это вы... уничтожили его? — затаив дыхание, спросил Сириус.

— Что?! — хором, в один голос выдохнули Лили и Мэри, подавшись вперед.

— Нет, Сириус, — мягко, но серьезно ответил Дамблдор, проигнорировав удивление девушек. — Я сам до конца не понимаю, чему именно стал свидетелем в те секунды. Я видел, как яркий зеленый луч — вне всяких сомнений, заклинание Авада Кедавра, пускай оно и было невербальным, — полетел прямо в Джеймса. Он в то же мгновение выкрикивал свои защитные чары… и на стыке двух магий произошло нечто необъяснимое. Вспышка ослепительного света. Волдеморт внезапно упал на колени, страшно скорчился, будто от невыносимой внутренней судороги… Из его тела повалил густой черный дым… А сам лорд Волдеморт просто исчез.

В гостиной штаба повисла полная тишина. Слышно было только, как мирно посапывает на руках у отца маленький Гарри.

— Исчез — в смысле аппарировал оттуда? — уточнила Мэри, силясь осознать услышанное.

Дамблдор тяжело вздохнул:

— Я оставался в разрушенном доме все это время, Мэри. Я досконально изучил остаточные магические эманации, проверил любые возможные аппарационные следы в радиусе мили. Я снял точнейший слепок со всех заклинаний, применявшихся в комнате за последний час. Наконец, я обратился к своему агенту, имеющему Темную метку. И теперь я могу с абсолютной уверенностью заявить: лорда Волдеморта в данное время нет в нашем мире. Я пока не рискну утверждать, что он мертв, — но никакой непосредственной опасности для нас он сейчас не представляет. Его сторонники в панике. Метки бледнеют.

Молодые члены Ордена Феникса сидели на своих местах, глубоко шокированные этим внезапным, оглушительным известием. Война, казавшаяся бесконечной и проигранной, прекратилась в один хэллоуинский вечер. Краткий рассказ Лили о произошедшем на втором этаже уже не произвел особого впечатления.

— Кстати, Джеймс, — Дамблдор уже поднялся с кресла, собираясь уходить, но внезапно вспомнил о чем-то важном. — Я хочу вернуть тебе это.

На глазах у потрясенных, замерших друзей Дамблдор запустил руку под полы своего широкого одеяния и бережно передал Джеймсу его старинную мантию-невидимку. Ткань скользнула между пальцами Поттера, отливая серебром.