Правила выживания для соседей по комнате (нет правил без исключений) (гет)

Маринетт проснулась от тихого звона металла и… гудения?

Она нахмурилась, моргая, чтобы прогнать сон. Была суббота. Субботы — это священные дни, чтоб спать до обеда… если только Тикки не решила устроить тайный набег на холодильник. Она посмотрела в другой конец комнаты, но там Тикки и Плагг спали на её туалетном столике. Значит, дело было не в нападении квами.

Босиком она прошла на кухню, остановившись в дверях и прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Адриан стоял у столешницы в пижамных штанах и футболке, рукава которой были закатаны до локтей, волосы припорошены мукой, словно снегом. На столешнице царил хаос — миски, мерные стаканы, открытые пакеты с сахаром и мукой, высыпавшиеся крошечными лавинами. Адриан был по локоть в тесте, его волосы торчали под странными углами, а на лице сияла самая немодельная ухмылка, которую Маринетт когда-либо видела.

Она подняла бровь, прислонившись к дверному косяку.

— Ух ты. Ты…

Он ткнул в неё пальцем, не поднимая глаз.

— Правило номер восемь.

Её губы дрогнули, сдерживая новый смешок.

— Правило восемь, да?

— Да, никакой модной критики до кофе, — радостно процитировал он.

Этого хватило, чтобы она хихикнула.

— Ты хоть понимаешь, что это не столько похоже на критику, сколько на констатацию факта? Выглядишь так, будто проиграл битву целой булочной.

Адриан усмехнулся, не отрываясь от дела.

— Хороший пекарь носит свои боевые шрамы с гордостью.

— Ага, — поддела она, шагнув ближе, чтобы осмотреть поле боя. — Обычно боевыми шрамами не считаются отпечатки мучных ладоней на холодильнике.

Он оглянулся через плечо, поморщившись, потом нахмурился.

— Ты пришла помочь или просто покомментировать моё падение?

— А может быть, и то, и другое, — Она схватила фартук с крючка, надела и завязала его, улыбаясь Адриану. — Хорошо, шеф Агрест, какова миссия?

Следующие полчаса превратились в своего рода организованный хаос, если это вообще можно было так назвать. Маринетт замешивала тесто, пока Адриан раскатывал рядом ещё один шар, и их локти постоянно сталкивались.

— Ты меня теснишь, — пожаловалась она с притворным раздражением.

— Я просто держу конкурента близко, — ответил он, толкнув её бедром.

Когда он потянулся за пакетом муки, она "случайно" подтолкнула его локоть, отправив облако белой пыли на его предплечье.

Адриан замер, глядя на мучное пятно на своей коже.

— О, я понял намёк, — сказал он насмешливым тоном.

— Что? — улыбка Маринетт была слишком невинной, чтобы ей можно было поверить.

Он обмакнул два пальца в муку и щёлкнул ими в её сторону. Она взвизгнула, когда мука обсыпала её топ.

— Ты первый начал! — обвинила она между смешками, хватая горсть муки со стола и швыряя её в его сторону.

Адриан, смеясь, увернулся, но недостаточно быстро, чтобы избежать мягкого белого мазка по щеке.

— Перемирие! — не переставая смеяться, объявил он, подняв обе руки.

— Перемирие принято… — начала она, но не успела закончить, как он провёл большим пальцем по её щеке, оставив идеальную светлую полосу.

— Эй! — пискнула она, мстительно хлопнув его по груди обеими руками, оставив на его рубашке два мучных отпечатка, словно поставив клеймо.

Он уставился вниз на отметины, изобразив на лице фальшивый ужас.

— Уф, я заклеймён.

— Вот что бывает за нарушение перемирия, — поддразнила она.

Они всё ещё улыбались, но скоро смех начал стихать, сменившись тихим гулом духовки и слабым дрожжевым запахом поднимающегося теста. Руки Адриана задержались чуть дольше необходимого на её талии; руки Маринетт оставались на его груди дольше положенного.

Она внезапно так ясно увидела частички муки, прилипшие к его ресницам, лёгкий румянец на его щеках, то, как его волосы торчали забавными, очаровательными прядками...

Его взгляд опустился, почти незаметно, к её губам. Она сглотнула, перехватывая дыхание…

Дзынь!

Духовка громко и назойливо запищала, объявляя, что закончила разогреваться. Маринетт моргнула, отступив назад так быстро, что едва не споткнулась о табурет.

— Я, эм… пойду приведу себя в порядок, — выпалила она, стаскивая с себя фартук и ретируясь в ванную.

Адриан остался стоять на месте, глядя на пустой дверной проём, в котором только что исчезла Маринетт и приоткрыл рот.

…И что он творил?

Это ведь была не просто драка из-за муки. Не совсем. Лёгкий смех, погоня вокруг столешницы, то, как вспыхнули её щеки, и не только от жара духовки. В его мысли вклинился самодовольный хмык Плагга.

— Ты хоть понимаешь, что последние тридцать минут откровенно флиртовал, да?

Адриан покосился на стойку, где лениво парил Плагг.

— Это был не флирт, это…

— ... было отвратительно, — перебил Плагг, устремляясь к холодильнику. — И если бы ты наклонился ещё на дюйм, ты бы выяснил, пахнет ли она сахарным печеньем.

Адриан застонал, проведя рукой по лицу.

— Всё было не так.

Плагг расплылся в широкой ухмылке.

— Конечно. Убеждай себя в этом, Ромео. Но твои глаза делали то самое.

— Мои глаза не… — начал Адриан, а затем снова протяжно простонал.

— Ага. — Плагг исчез в холодильнике, и появился с ломтиком сыра. — Продолжай убеждать себя в этом. Только не удивляйся, если она тоже в это не поверит.

Адриан отвернулся обратно к столешнице, скорее чтобы избежать самодовольной ухмылки Плагга, а не потому, что уборка была срочной. Он всё ещё слышал далёкий шум воды из ванной, пар поднимался из-под двери. Плагг подплыл ближе, всё ещё сохраняя на лице эту невыносимую ухмылку.

— Ты хоть понимаешь, что именно так люди и влюбляются? Общее пространство, кухонные выходки, затяжные взгляды…

— Плагг, — предупредил Адриан, направив на него лопатку. — Закрыли тему.

Вода выключилась. Адриан выдохнул, думая, что у него есть несколько минут до того, как она выйдет — достаточно времени, чтобы собраться. Он всё ещё вытирал руки, когда дверь открылась.

И он тут же забыл, как дышать.

Маринетт шагнула на кухню в облаке тёплого пара, влажные волосы липли к плечам, она была надёжно завернута в пушистое полотенце, которое закрывало её от самых подмышек до середины бедра. Правила она не нарушала — технически. Но в мозгу Адриана всё равно коротнуло.

Она одарила его мягкой улыбкой, прежде чем кивнуть в сторону ванной:

— Там свободно, если хочешь привести себя в порядок.

Адриан молча кивнул, пока она уходила в спальню, оставив его опираться на столешницу с запрокинутой головой.

— Тебе конец, — хихикнул Плагг, прежде чем скрыться за ближайшей дверью.

* * *

Маринетт закрыла за собой дверь спальни и прислонилась к ней спиной, крепче прижимая к себе полотенце, словно оно могло как-то удержать её мысли вместе.

Она приняла горячий душ в надежде смыть напряжение, но пар не сделал ничего, кроме того, что заставил кожу чувствовать себя слишком горячей, а сердцебиение — слишком громким. То, как Адриан посмотрел на неё на кухне, перегрузило её мозг, и почему ей показалось, что он вот-вот её поцелует.

— Это просто Адриан, — пробормотала она, отталкиваясь от двери. — Мы живём вместе. Мы печём вместе. Мы проводим время вместе. Это нормально.

Тикки выглянула из-за её спины.

— Ты совсем неубедительно звучишь.

Маринетт бросила на неё взгляд и плюхнулась на кровать, зарываясь лицом в одеяло.

— Я абсолютно убедительна.

Тикки подплыла ближе, её тон был дразнящим.

— Тогда почему ты прячешься, будто только что увидела акуму в коридоре?

— Я не прячусь, — сказала Маринетт, голос её был приглушён тканью. — Я… мысленно готовлюсь снова встретиться с перепачканным мукой Адрианом, не выкинув при этом какую-нибудь глупость.

Тикки хихикнула и устроилась на краю её подушки.

— Удачи тебе с этим.

Маринетт заставила себя сесть, проведя пальцами по влажным волосам перед тем, как одеться. Мягкий свитер, джинсы и любимые ботинки — нейтрально, безопасно. Ничего такого, что кричало бы "Я всё ещё думаю о том, как близко мы были на кухне". Она нанесла немного румян и бальзама для губ для пущей уверенности, притворяясь, что делает это исключительно для собственного спокойствия, а не для этого обсыпанного мукой идиота, который наверняка до сих пор торчит на кухне.

К тому моменту, как она вышла из комнаты, Адриан оказался ровно там, где она и ожидала — рукава всё так же закатаны, волосы чуть менее растрёпаны, но всё ещё усеяны упрямыми пылинками муки, протирает столешницы.

Она тихо прочистила горло.

— Нужна помощь?

Он оглянулся через плечо, улыбаясь.

— Не-а. Беспорядок мой, я и уберу. К тому же… — Его глаза скользнули по её наряду, и его улыбка потеплела. — Похоже, у тебя есть планы.

Маринетт поправила ремень своей сумки.

— Просто встречусь с Альей на пару минут.

Адриан кивнул, прежде чем снова посмотреть на стойку.

— Понял. Иди. Развлекайся. Я посторожу крепость… и постараюсь не начинать новую войну с мукой, пока тебя нет.

Она усмехнулась.

— Пожалуйста, не надо. Не хочу потом отмывать кухню, когда вернусь домой.

Он усмехнулся, махнув рукой в сторону двери.

— Выметайся, Дюпен-Чен.

— Деспот, — поддразнила она, натягивая ботинки.

— Эффективный руководитель, — парировал он, всё ещё улыбаясь, возвращаясь к протиранию стойки.

* * *

Поздневесенний воздух был бодрящим, пока Маринетт шла по улице к той маленькой кофейне, где они с Альей договорились встретиться. Она написала ей сообщение в ту самую секунду, как вышла за дверь квартиры, и Алья быстро бросила все свои дела, чтобы "разобраться с катастрофой".

Пульс Маринетт ещё не совсем успокоился, но она засунула руки в карманы и попыталась сосредоточиться на чём угодно, кроме ухмылки Адриана или того, как загорелись его глаза, когда он увидел её.

Когда она заметила машущую ей Алью за их обычным угловым столиком, и что кофе уже ждал на столе, Маринетт почувствовала смесь облегчения и дурного предчувствия.

Алья даже не стала ждать, пока она сядет.

— Так. Выкладывай. Ты пишешь мне про "катастрофу с мукой" и "кажется, он собирался меня поцеловать" в одном сообщении. Ты не можешь просто оставить меня висеть в таком состоянии.

Маринетт застонала, опускаясь на свой стул.

— Это было не… ладно, хорошо, это было… много всего. Мы пекли. Была драка с мукой. Он улыбнулся мне. Я… кажется, улыбнулась в ответ. Мы были так близко и… потом я пошла в душ, а когда вышла, он всё ещё был там и…

— И? — подтолкнула Алья, подавшись вперёд, как кошка, готовая наброситься.

Маринетт замахала руками.

— Ничего не произошло!

Алья откинулась назад, не впечатлившись.

— Ничего не произошло, потому что ты сама этого не допустила. Девочка, вас двоих отделяет от настоящего поцелуя одна мелкая кухонная катастрофа, а ты всё ещё застряла на вопросе "что, если это разрушит нашу дружбу".

— Я не застряла, это называется самосохранением, — возразила Маринетт, обхватывая пальцами тёплую чашку с кофе. — То, что у нас есть — это хорошо. Даже отлично. Зачем рисковать?

— Потому что, — твёрдо сказала Алья, — ему явно нравишься ты, а тебе явно нравится он, и если ты будешь тянуть слишком долго, кто-нибудь другой придёт и напечёт с ним печенья вместо тебя.

Маринетт закатила глаза.

— Это не…

— Именно, — отрезала Алья, усмехаясь. — И когда это случится, я скажу "я же говорила", поедая твои пирожные.

Маринетт простонала в свой кофе.

— Зачем я вообще прихожу к тебе за советом?

— Потому что я права, — сказала Алья, отпивая свой напиток с невыносимой уверенностью.

* * *

Адриану удалось убраться на кухне, закончить печь хлеб, принять душ и устроиться на диване с одним из своих учебников, прежде чем в новостях предупредили о возможной грозе. Уткнувшись подбородком в грудь, Адриан вздохнул, после чего потянулся и взял телефон, чтобы написать Маринетт.

"Привет, сегодня вечером гроза. Просто предупреждаю, раз уж я не видел у тебя зонта, когда ты ушла."

"Я уже еду домой. Ты волновался обо мне?"

Адриан моргнул, перечитывая слова. Он усмехнулся, оглядывая комнату.

"Конечно, волновался. Кто-то же должен проследить, чтобы ты не растаяла под дождём."

Он усмехнулся, нажимая "отправить", представляя неизбежное закатывание глаз, которое она ему подарит.

"Я не сахар, Агрест. А ты увиливаешь."

Адриан откинулся на подушки дивана, постукивая краем телефона по колену.

"Ладно. Может, я немного волновался. Довольна?"

"Чрезвычайно."

Адриан улыбнулся, но тут же взглянул в окно, где серые облака уже собирались, низкий раскат грома едва слышался вдалеке.

"Как далеко ты?"

"Два квартала. Почему спрашиваешь?"

"Потому что слежу, чтобы ты зашла внутрь, прежде чем небо разверзнется." "Ты нелепый."

"Вот он я, жду у двери как чересчур заботливый золотистый ретривер."

"А я-то думала, ты домашний кот."

Адриан усмехнулся, бросив телефон на диван, встал и поспешил к входной двери. Минуту спустя быстрый стук ботинок по лестничной клетке эхом донёсся вверх к квартире.

Маринетт шагнула внутрь, неся с собой запах дождя и едва уловимый шлейф своих духов. Она встряхнула волосами, освобождая их от капюшона куртки, и подняла на него взгляд с лукавой улыбкой.

— Видишь? Совершенно сухая.

Он усмехнулся ей.

— А если бы нет?

— Я бы… высохла? — предположила она, вешая куртку у двери.

Адриан закатил глаза, но всё равно улыбнулся.

— Кокетка.

— А ты драматизируешь. — Она прошла мимо него на кухню, разглядывая свежевыпеченный хлеб, остывающий на стойке. — О, готово?

— Твоя награда за выживание в войне с мукой, — сказал он, следуя за ней.

Она отломила кусочек и удовлетворённо замычала.

— Ладно, может, этот раунд твой.

Ещё один низкий раскат грома прокатился по небу, на этот раз ближе. Адриан покосился на окно.

— Похоже, теперь мы заперты внутри.

Маринетт сделала вид, что обдумывает это, беря следующий кусок.

— Хм. Трагедия.

Он усмехнулся ей, его глаза потеплели.

— Да… трагедия.

* * *

Несколько часов спустя они сидели на диване, соблюдая "приличную дистанцию". Между ними стояла общая миска с попкорном — словно нейтральная территория, а второй фильм играл на экране скорее для фона, чем ради сюжета.

Снаружи бушевала буря такой силы, что не требовалось ничего додумывать: ветер завывал по улице, дождь хлестал в окна сплошными потоками, а гром грохотал так, что дребезжали стёкла.

Адриан бросил горсть попкорна в рот, взглянув на вид за окном.

— Если это продолжится, завтра мы можем проснуться и обнаружить, что булочную уносит вниз по Сене.

Маринетт усмехнулась, поджав ноги под себя.

— Драматично.

— Реалистично, — парировал он, покосившись на неё краем глаза. — А если отключат электричество?

— Тогда мы… зажжём свечи? Поиграем в карты? — предложила она, делая вид, что эта идея не кажется ей на удивление приятной.

Особенно громкий раскат грома заставил лампы мигнуть. Оба застыли, подняв глаза к потолку, словно силой воли могли удержать электричество включенным.

— Пожалуй, стоит достать свечи… на всякий случай, — сказал Адриан, уже поднимаясь.

— Левый ящик кухонного стола, — крикнула ему вслед Маринетт.

Он вернулся с небольшой связкой свечей и поставил их на кофейный столик. Свет снова замигал, и оба рассмеялись — слишком громко, слишком близко друг к другу, чтобы не думать о напряжении между ними.

К тому времени, как пошли титры, дождь стал только сильнее. Маринетт плотнее закуталась в плед.

— Ещё один фильм? — предложила она немного нерешительным голосом. Адриан мягко улыбнулся.

— Конечно.

Миска с попкорном была заброшена где-то между первым актом и серединой фильма, недоеденной жертвой оставшись на кофейном столике. Маринетт пошевелилась, пытаясь натянуть плед повыше на плечи, но заметив, что Адриан сидит со скрещенными руками, оттянув рукава толстовки до самых запястий и делая вид, что не дрожит, — она вздохнула и приподняла уголок своего пледа безмолвным приглашением.

Он помедлил полсекунды, прежде чем скользнуть внутрь, мгновенно ощутив тепло. Их колени соприкоснулись под пледом, и ни один из них не отодвинулся.

Какое-то время они оставались в таком положении — не касаясь друг друга ничем, кроме редких столкновений, когда кто-то тянулся за чашкой сделать глоток какао. Но буря снаружи не утихала, дождь барабанил по окнам, а гром звучал сквозь стены, словно далёкие барабаны. Каждая вспышка молнии заливала комнату резким серебряным светом, и каждый раз Маринетт ловила очень лёгкую улыбку на губах Адриана.

Она тихо зевнула, глубже погружаясь в подушки. Диван был недостаточно велик, чтобы развалиться, поэтому она слегка развернулась к нему, положив голову рядом с его плечом. Это не должно было стать привычкой — просто комфорт против хаоса снаружи, но он машинально сдвинулся, подняв руку, чтобы положить её на спинку дивана.

Пространство между ними растворилось. Его кончики пальцев коснулись её руки, не то держа, не то отпуская, и она чувствовала исходившее от него ровное волнами тепло.

Фильм монотонно продолжался, его знакомые диалоги служили мягким фоном шуму дождя. Веки Маринетт тяжелели с каждым раскатом грома, мысли путались и размывались. Дыхание Адриана замедлилось, стало ровным и спокойным, и сама того не осознавая, она позволила себе ещё сильнее привалиться к его боку.

Он взглянул вниз всего один раз, обнаружив, что её глаза закрыты и губы приоткрыты во сне. Его сердце сжалось так, что он предпочёл бы не думать сейчас о чувствах, которые это вызывали. Медленно, чтобы не разбудить её, он снова шевельнулся, позволив своей руке соскользнуть со спинки дивана и легко лечь на её плечо.

Снаружи выл ветер. Внутри же пледа тепло укрывало их, словно это был их маленький общий мир.

Ни один из них не заметил момента, когда шторм перестал быть причиной, удерживающей их внутри. Никто не заметил, как прошли титры, или того, как автоматически включился следующий фильм. Где-то между одной вспышкой молнии и следующей они просто уплыли, пока тяжесть пледа, гул телевизора и тепло друг друга не затянули их обоих в сон.