Боевой Маг / War Wizard (джен)

На следующее утро, когда Луиза пришла обработать раны Девона, он как раз пытался одеться сам. Ему уже удалось натянуть чулки и бриджи, но с рубашкой ничего не выходило: стоило поднять руки, как боль становилась невыносимой.

— Девон, тебе нужно лежать и отдыхать! — мягко, но строго пожурила его Луиза. — Ранам нужно время, чтобы зажить.

Девон упрямо покачал головой.

— Я не позволю отцу думать, будто он может забить меня до покорности. — Он протянул ей рубашку. — Поможете?

Луиза вздохнула и сделала, как он просил. Девон поднял руки настолько, насколько смог, стиснув зубы, чтобы не вскрикнуть от боли. Луиза осторожно надела рубашку ему на руки, а потом натянула через голову.

Когда он был одет, она принялась распутывать колтуны в его длинных светлых волосах.

— А Хума и Грета с вами приехали? — спросил Девон.

— Они с отцом, — ответила Луиза. — Он отправился на охоту и взял их с собой. Завтра они придут тебя навестить.

— Что вы им сказали? — спросил Девон.

— Сказала, что отец наказал тебя за непослушание, — пояснила Луиза. — Я сказала, что не одобряю телесные наказания ни для детей, ни для кого бы то ни было, но он твой отец…

— И это даёт ему право меня избивать, — с горечью произнёс Девон.

— Не должно давать, но в глазах закона — да, — сказала Луиза. — Ты тоже был неправ, Девон. Я не говорю, что ты заслужил эту порку, но не стоило прибегать к магии. Ты обещал мне, что не будешь её использовать.

— Я нашёл книгу, которую отец спрятал на чердаке, — сказал Девон. — Это был гримуар, и он принадлежал моему предку Адриану Эйрширу. Он вовсе не был рыцарем, как утверждает отец. Адриан был волшебником, настолько одарённым, что его называли Магиусом. Он был лучшим другом Винаса Соламна. Про него можно прочесть в книге, которую дал мне сэр Ричард, — «Падение Далтигота». Волшебники пообещали Соламну, что не станут вмешиваться в войну, но на самом деле тайно поддерживали императора и послали ассасинов в чёрных мантиях, чтобы убить его. Адриан сражался с ними при помощи магии и спас друга, хоть и погиб сам. Соламн был убит горем из‑за смерти Адриана, и именно тогда он написал, что людям не стоит доверять тем, кто пользуется магией.

Луиза смотрела на него встревоженно.

— Я никогда не слышала этой истории.

— У меня есть книга, — сказал Девон. — Можете сами прочесть.

Он достал книгу из‑под подушки, открыл и без труда нашёл нужный отрывок.

— Тут всего один абзац, — пояснил он, протягивая книгу Луизе и указывая на страницу.

— Теперь сомнений не остаётся, — признала она. — Но раз я никогда не знала об Адриане, возможно, и ваш отец не знает.

— Знает, — мрачно ответил Девон. — Ему стыдно, что он состоит в родстве с магом. Потому он и спрятал всё на чердаке — и книгу, и гримуар.

— А где этот… гримуар? — нервно спросила Луиза.

— Не знаю, — уныло произнёс Девон. — Я выронил его, когда отец начал меня бить. Наверное, отец его уничтожил.

— Ты использовал его для своей магии? — встревоженно уточнила Луиза.

— Вы имеете в виду, чтобы творить заклинания по книге? — переспросил Девон. — Нет. Я не смог ее прочесть. Чтобы научиться, нужен другой маг.

— Тогда как ты используешь магию? — спросила Луиза.

Девон уже было собрался рассказать ей про дикую магию, но вовремя одумался. Лунитари предостерегала его, и он твёрдо решил её слушаться. И всё же, едва подумав об этом, он ощутил знакомый соблазн, вспомнил тот трепет, когда магия пробегала по телу, словно искрящийся ток.

— Магия — моё наследие, — твёрдо произнёс Девон. — Отец не имеет права отнимать это у меня.

— Девон, он лишь пытается тебя защитить! Мы все пытаемся! — воскликнула Луиза. — Мир недобр к тем, кто владеет магией. И один эпизод в забытой истории, один абзац в никому не известной книге этого не изменит.

— Он не защищает меня, — отрезал Девон. — Он защищает себя. Думает, что если люди узнают, что я маг, семья будет опозорена. А мне всё равно. Я буду использовать свою магию. Ему придётся меня убить, чтобы остановить!

— Девон, не говори так! — строго осадила его Луиза. Она взяла его за руку. — Давай заключим сделку. Продолжай готовиться к посвящению в рыцари, а я не стану требовать, чтобы ты отказался от магии. Единственное, о чём прошу, — будь осторожен. И постарайся, чтобы Джаспер ничего не узнал. Я понимаю, что хранить секреты от отца — неправильно, но я пыталась с ним говорить, а он не желает слушать.

— Я и так собираюсь продолжать тренировки, — сказал Девон. — Передайте сэру Ричарду, что я буду стараться изо всех сил. Пока я тут лежал, у меня появилась мысль. Я хочу изучить, как применять магию в бою.

Луиза посмотрела на него с ужасом.

— Ох, Девон, я вовсе не это имела в виду!

— Где отец? — внезапно спросил Девон.

— Он уехал на фабрику, — ответила Луиза.

Девон заметно расслабился.

— Хорошо. Можно я задам вам один вопрос?

— Ты можешь спросить меня о чём угодно, дитя, — мягко сказала Луиза.

— Расскажите мне про мою мать, — попросил Девон. — Никто не хочет о ней говорить. Я спрашивал мадам Лэнгстон, а она сказала, чтобы я спросил у отца. А когда я спросил, он ужасно разозлился. Сказал, что у меня нет матери и чтобы я больше никогда не поднимал эту тему. Но у меня ведь должна была быть мать. Вы её знали? Она умерла?

— Это непросто объяснить, — запнулась Луиза. — Я хотела рассказать тебе, когда станешь постарше.

— Я хочу знать сейчас, — твёрдо сказал Девон. — Я имею право знать.

Луиза вздохнула и сдалась.

— Твою мать звали Клара. Она была очень красива, хотя, как сказано в Писании, «красота — в поступках, а не в лице». Джаспер увидел её на шерстопрядильне и влюбился. Она была намного моложе твоего отца и, по её собственным словам, вышла за него только из‑за денег. По крайней мере, она была в этом честна, — снова вздохнула Луиза.

— Что с ней стало? — спросил Девон.

— Через несколько дней после твоего рождения Клара сбежала. Позже до нас дошли слухи, что она сошлась с солдатом и уехала с ним. Но точно никто не знает.

— Это из‑за меня? — тихо спросил Девон. — Я сделал что‑то такое, из‑за чего она меня бросила?

— Дитя моё, ты был совсем младенцем! — с теплотой сказала Луиза.

— И милее младенца свет не видывал, — добавила мадам Лэнгстон, входя с подносом, на котором стоял завтрак. — Хотя со странностями ты уже тогда был. А что до твоей матери — она была дикой, как горная рысь. Не могла выносить, когда её к чему‑то привязывали. Готова поспорить, этому солдату с ней пришлось несладко!

Лэнгстон поставила поднос на стол.

— А теперь выпей говяжий бульон, пока горячий. Он кровь укрепляет.

— Не терзайся из‑за матери, дорогой, — добавила Луиза. — Твой отец тебя любит…

— Нет, не любит, — возразил Девон. — Простите, госпожа, не стоило мне с вами спорить, но отец меня не любит. Ему стыдно за меня.

Луиза поцеловала Девона в макушку.

— Ешь суп. Я загляну завтра.

Девон съел суп и долго обдумывал всё, что рассказала Луиза. Как ни странно, ему стало легче. Отец стыдится его, мать бросила — значит, он свободен, ничем не обязан ни тому, ни другой.

Доев, он осторожно выбрался из постели, стараясь, чтобы мадам Лэнгстон его не заметила и не загнала обратно. Он тихонько выскользнул через заднюю калитку и медленно, превозмогая боль, пошёл обратно к крепости. Нужно было вернуть гримуар. Он вернулся на то место, где выронил книгу. На земле виднелись пятна крови, но самого гримуара не было.

— Отец её уничтожил, — произнёс Девон, смахивая слёзы с ресниц. — Наверное, швырнул в реку.

Он ещё немного постоял на месте, лелея в душе тайную надежду, что Лунитари увидит его, сжалится над ним. Но она не пришла, и Девон понял: она и правда на него сердится — за то, что он не перестал пользоваться дикой магией.

Тем вечером он сел ужинать вместе с Джаспером, твёрдо решив показать отцу, что не боится его. От долгой ходьбы всё тело ныло, но Девон терпел боль молча. Он не доставит отцу удовольствия знать, как ему плохо. Аппетита не было вовсе, но он заставлял себя есть — по той же причине.

Джаспер смотрел на него с одобрением.

— Рад видеть, что ты принимаешь наказание как мужчина. Мой отец порол меня ивовым прутом — и заставлял меня же его срезать. Волдыри не сходили несколько дней. Я усвоил урок. Надеюсь, и ты тоже.

— Да, отец, — покорно отозвался Девон, не отрывая взгляда от тарелки.

Он боялся, что, если посмотрит отцу прямо в глаза, Джаспер увидит в них отвращение.

— Сэр Ричард придёт завтра, чтобы продолжить твою подготовку к посвящению в рыцари, — продолжил Джаспер. — Я опасался, что он откажется быть твоим покровителем, раз знает правду о твоём… недуге. Но мне удалось убедить его не придавать этому значения. Я жду, что ты будешь усердно трудиться и заслужишь свои шпоры. А через несколько лет, когда подрастёшь, я введу тебя в семейное дело. Научу всему, что касается торговли шерстью. Ричард уверяет, что ты сможешь совмещать и то, и другое.

От этих слов душа Девона словно съёжилась.

— Да, отец, — снова пробормотал он.

Джаспер остался доволен его смирением и принялся рассказывать о своём дне на шерстопрядильне: о том, как собирается осушить участок болота, чтобы расширить посевы, и о своём убеждении, будто один из арендаторов его обманывает.

Девон перестал слушать. Голос отца звучал где‑то далеко, будто сквозь вату.

Опустошённый и подавленный, он спрашивал себя: может, стоит вовсе отказаться от магии и смириться с тем, что ему суждено сидеть в кабинете, сгорбившись над столом, складывать цифры, высчитывать прибыль и убытки?

Девон положил вилку.

— Можно я пойду, отец? Хочу как следует отдохнуть перед завтрашней тренировкой.

Джаспер велел слуге принести свой вечерний кувшин вина. Настроение у него было хорошее, и он пожелал сыну спокойной ночи.

Девон ушёл к себе, но долго не мог уснуть. Всё зависело от завтрашнего дня. Завтра решится его судьба. Он расскажет правду Хуме и Грете. Если они захотят, чтобы он отказался от магии, — он сделает это.

На следующий день Хума и Грета приехали вместе с отцом и мастером боя. Ричард объявил, что сегодня они будут учиться держаться в седле и при этом оставлять руки свободными, чтобы можно было сражаться. Он отправил Девона в конюшню оседлать свою лошадь, а Хуме и Грете велел ему помочь.

Сегодня Девон двигался чуть свободнее, но всё равно шёл медленно и скованно. Грета смотрела на него с тревогой.

— За что отец тебя избил? Что ты такого ужасного сделал?

— Грета! Это не твоё дело! — возмутился Хума, потрясённый её прямотой.

— Девон — мой друг, а значит, это моё дело, — возразила Грета. — Не могу поверить, что ты и правда натворил что‑то очень плохое.

Девон шёл молча, собираясь с духом. Наконец он остановился и повернулся к ним лицом.

— Я расскажу вам правду. Когда вы её услышите, возможно, больше не захотите со мной дружить. И я пойму.

— С чего бы нам не хотеть с тобой дружить? — озадаченно спросила Грета.

— Он имеет в виду, потому что он маг, — пояснил Хума.

— А, это! — беспечно отозвалась Грета.

Девон уставился на них, не веря своим ушам.

— Вы знаете? И давно?

— С тех самых пор, как ты заставил игрушечных солдатиков ходить, — сказала Грета. — Я хотела спросить, как ты это сделал, но Хума сказал, что не надо. Он сказал, что ты используешь магию и что мы должны хранить твой секрет.

— Я знал, что ты расскажешь, когда будешь готов, — добавил Хума.

— Значит, вы меня не ненавидите? — тихо спросил Девон.

Грета даже вздрогнула от удивления.

— С какой стати нам тебя ненавидеть?

— Потому что в Мере сказано…

— Да пропади оно пропадом, эта Мера! — нетерпеливо оборвал его Хума.

Девон хотел ещё что‑то сказать, но они уже подошли к конюшням. Хума покачал головой и кивнул в сторону конюха, который вычищал стойло.

— Подождём, пока он уйдёт.

— Я собираюсь вывести Домино на галоп, Уилфред, — сказал Девон конюху. — Я сам его оседлаю. Можешь идти обедать.

Уилфред только рад был принять предложение. Он отложил грабли и неторопливо пошёл прочь.

— Теперь, когда мы одни, покажешь нам какое‑нибудь волшебство? — с горящими глазами спросила Грета.

— Не стоит, — покачал головой Девон. — Отец этого не одобряет.

— Так поэтому он тебя и избил? — нахмурился Хума.

Девон медленно кивнул.

— Я старался, чтобы он ничего не узнал. Ходил в старую крепость. Там я пытался творить заклинания, а он меня застал. Он пришёл в ярость. Снял ремень и…

Девон замолчал. Ему было невыносимо даже думать о тех нескольких жутких минутах, не то что говорить. Боль была сильной, но страшнее всего было видеть перекошенное от гнева лицо Джаспера, снова и снова опускавшего ремень.

— Твой отец — жестокий человек! — выпалила Грета. — Мама с папой так считают. Я слышала, как они говорили.

— Тсс! Говори тише, — одёрнул её Хума. — Нам лучше поторопиться.

Они оседлали пони, а потом повели его под уздцы обратно к дому.

— Ты будешь и дальше пользоваться магией? — спросил Хума.

— А ты будешь и дальше дышать? — парировал Девон.

Хума улыбнулся.

— Я серьёзно спрашиваю.

— И я серьёзно отвечаю, — сказал Девон. — Магия — это часть меня. Как дыхание.

Он помолчал, а потом тихо продолжил:

— Сразу после порки я лежал и терпел эту ужасную боль и вдруг понял, что должен сделать выбор. Если я буду и дальше использовать магию, мне никто не станет доверять — ведь её считают «коварной и бесчестной». Меня могут отдать под суд, изгнать. Я спрашивал себя: стоит ли магия всего этого?

— Стоит? — тихо спросила Грета.

— Да, — просто ответил Девон. — Магия — дар, который дали мне боги. Это не проклятие и не недуг. Магия священна. Она наполняет меня радостью. Когда я её использую, хоть на краткий миг, я становлюсь единым целым с богами. А боль от того, что я не смогу ею пользоваться, будет в сто раз страшнее любой боли, которую может причинить кто‑то другой. Даже если меня поймают и отправят в изгнание, я не буду одинок: боги пойдут со мной рядом.

— Мы, конечно, не боги, но мы тоже будем рядом, — спокойно произнёс Хума.

Грета взяла Девона за руку и крепко, сочувственно сжала её.

— И мама с папой тоже. Мы все тебя поддерживаем.

У Девона защипало в глазах, и он торопливо смахнул слёзы, пока их не заметил отец и не истолковал неправильно.

— Я собираюсь усердно тренироваться и для посвящения в рыцари, и в маги, — твёрдо сказал Девон. — Хочу показать рыцарям, что в Мере ошибаются. Докажу, что маг может быть и воином.

— А я докажу, что и девушка может стать рыцарем, — заявила Грета. — Мы втроём поедем в бой вместе. Когда же ты покажешь нам свою магию?

— Как‑нибудь, когда отец уедет на фабрику и рядом никого не будет, — пообещал Девон. — Тогда я сотворю для вас заклинание.