Истории дядюшки Пружины | Tales of Uncle Trapspringer (джен)

Астинус Летописец посмотрел в окно башни и продолжил писать

* * *

Стражник ошарашенно уставился на изуродованное копьё. Пруж тоже не сводил глаз с расколотого деревянного древка и Беглага, который с довольным видом продолжал жевать металлический наконечник.

Инстинкт самосохранения у кендера сработал гораздо быстрее, чем возмущение стражника.

Пруж схватил маленького мерчести за руку и потащил его вперёд, в людской поток, хлынувший через ворота. За спиной кендер услышал, как стражник во всю глотку зовёт товарищей.

Пруж, Халмарейн и Беглаг затерялись в толпе, переходившей мост.

— Надеюсь, больше ничего подобного не случится, — выдохнула Халмарейн, спешившая за кендером.

— А ты видела? Он перекусил копьё пополам! — восторженно воскликнул Пруж, подпрыгивая на ходу, чтобы не отставать от окружавших их высоких людей. — Путешествовать с Беглагом будет ужасно интересно. Жаль только, что мы не остались послушать, как стражник объясняет товарищам, что случилось с его копьём.

— А я ничуть не жалею, — отрезала маленькая волшебница. — Давай-ка скорее затеряемся.

Когда по другую сторону моста толпа поредела, они сбавили шаг. Пруж повёл Халмарейн и Беглага к веренице крестьянских телег.

Они осторожно пристроились позади телеги с яблоками, стараясь держаться подальше от копыт следовавших за ней мулов.

— Они нас сейчас затопчут, — сказала Халмарейн, пригибая голову, когда правый мул слегка задел верхушку её гномьего шлема.

— Ты сама сказала, что не хочешь, чтобы стражники у ворот нас заметили, — напомнил Пруж. — К тому же мулы добрые.

Он сунул руку в кошель и вытащил яблоко, каким-то образом оказавшееся там во время похода по лавкам.

Пруж протянул его левому вьючному мулу. Тот охотно схватил угощение, однако его товарищ тут же принялся настойчиво тыкаться мордой в маленькую волшебницу и едва не сбил её с ног.

Беглаг безропотно позволял вести себя вперёд. Наконечник копья он всё ещё с удовольствием жевал — а тот был довольно крупным.

— Знаешь, пищеварение Беглага должно быть настоящей лавовой ямой, — задумчиво произнёс Пруж. — Он ест самые удивительные вещи. Надо будет попробовать дать ему камень.

— Он просто кошмарный, — огрызнулась волшебница. — И, во имя всех богов, взгляни на его сапоги!

Левый сапог Беглага развернулся набок, носком наружу, а правый вообще оказался надет задом наперёд.

— Может, никто не заметит, — с надеждой предположил кендер.

Прыгая на ходу и подталкивая сапоги Беглага ногой всякий раз, когда тот поднимал ступню, Пружу удалось развернуть носки вперёд.

Через полмили они встретили Риппл и овражных гномов.

Грод сидел на камне, пока Риппл пыталась сбить грязь со спины кольчуги Умпта пучком подобранных веток. Со стороны казалось, будто она его избивает, однако по невозмутимому выражению лица Умпта было ясно: его подобное обращение ничуть не беспокоит.

— Он устал и уселся прямо в лужу грязи, — объяснила Риппл.

— По дороге далеко не уйдём, — сказала Халмарейн, очищая одежду овражного гнома магией посоха. — Если двинемся южнее этих гор, сможем перебраться через предгорья.

Согласно одной из карт Пружа, до Палантаса было сто семьдесят пять миль к северу.

После последнего похода по лавкам среди его вещей каким-то загадочным образом появилась и новая карта.

Решение, каким путём идти, кендер оставил ученице мага: им самим было всё равно, куда направляться.

Овражные гномы тоже не возражали против любого направления, лишь бы в пути хватало еды.

Халмарейн повела их дальше на восток. Ещё через полмили прямо у дороги показались три больших амбара, каждый с просторным загоном.

На выцветшей вывеске значилось:

«Лошади Гломера. Покупка, продажа и постой».

— Я вовсе не собираюсь идти пешком в такую даль, к самому Палантасу, особенно теперь, когда у нас есть волшебный кошель Орандира, — объявила юная волшебница, направляясь во двор. — И не позволяй этим овражным гномам снова усаживаться прямо в грязь, — прошипела она Риппл.

Пруж мог бы провести остаток дня, разглядывая животных, но Халмарейн быстро выбрала им семь пони.

Она заплатила за них, а также за шесть сёдел и вьючное седло почти не торгуясь.

Вскоре они уже вели своих новых верховых животных на восток по дороге.

— Ты слишком много заплатила, — заметил Пруж. — Хотя какая разница. Нам лучше придумать, на что ещё потратить деньги. Кошель уже снова наполнился.

— Я знаю, что переплатила, — ответила маленькая волшебница. — Просто хотела уйти до того, как… до того, как Беглаг съест наковальню кузнеца или овражные гномы усядутся в кучу навоза. Любое из этих происшествий привлечёт больше внимания, чем мы можем себе позволить.

— А кто вообще станет говорить о нас? — искренне удивился Пруж.

— Не знаю… никто… все… Послушай, просто поверь мне. У меня нехорошее предчувствие. Мне кажется, мы не в безопасности.

— Это магия тебе подсказывает? — неожиданно заинтересовался кендер.

Халмарейн вскинула брови.

— Знаешь, возможно, — призналась она. — До того как ты… до того как Орандир прошёл через портал, я пыталась изучить заклинание, позволяющее чувствовать магию. Но я не взяла с собой ту книгу. Если бы она была у меня, я бы занялась этим заклинанием. Нет… Думаю, меня тревожит сама эта поездка.

— Поэтому мы идём на восток, а не на запад, как ты сначала сказала? — спросила Риппл.

Халмарейн некоторое время смотрела на кендера. Потом кивнула, вздохнула и покачала головой.

— Я ведь говорила, что одна не смогу совершить это путешествие. А где находится запад?

Они продолжали двигаться на восток, ведя пони, пока не достигли небольшого лесного массива и не свернули с дороги.

Убедившись, что поблизости нет случайных путников, они привязали животных к деревьям и уложили поклажу на вьючного пони.

Как Халмарейн и предупреждала, она не могла дотянуться достаточно высоко, чтобы завязать ремни. Несколько раз попыталась, но в конце концов раздражённо бросила это занятие и поручила всё кендеру.

— Самое интересное начнётся, когда мы попробуем посадить этого… — Халмарейн уставилась на маленького беса, — этого Беглага в седло.

Овражным гномам пришлось поднять его и усадить верхом.

Риппл тем временем пришла в голову счастливая мысль: она стащила полено из кучи дров возле конюшни.

Угощённый небольшой закуской, мерчести успокоился и перестал сопротивляться.

Вскоре выяснилось, что с овражными гномами хлопот будет ещё больше.

Главная беда заключалась в том, что Агары постоянно путали левую и правую стороны.

Им велели встать слева от пони и поставить левую ногу в стремя.

Умпт встал справа и сунул в стремя левую ногу.

Грод, решивший в точности повторить действия своего предводителя, занял место слева от своего животного — но воспользовался правой ногой.

В итоге оба оказались верхом задом наперёд.

— Пони идёт неправильной стороной, — нахмурился Умпт. Грязь забилась в каждую морщинку его лица.

— Волшебник посадил не туда конец пони, — заметил Грод, пытаясь оглянуться через плечо.

Пони тоже повернул голову и посмотрел на него.

— Слезайте. Попробуем ещё раз, — сказал Пруж.

Кендер рассмеялся.

Маленькая волшебница покачала головой и мрачно предсказала, что до места назначения они вряд ли доберутся без новых неприятностей.

Грод тут же попытался перекинуть правую ногу через круп пони.

Сапог запутался в стремени, и гном полетел с седла.

Руки и плечи ударились о землю, а светлая борода прошлась по утоптанной грязи.

Путник так и остался лежать — его нога намертво застряла в кожаной петле, свисавшей сбоку от седла.

Пруж бросился к испуганному животному.

Он вытащил ногу Грода из сапога, а Риппл тем временем успокоила его пони.

— Мы ещё толком города не увидели, а у нас уже есть несколько новых историй, — засмеялась Риппл, дожидаясь, пока овражный гном снова заберётся в седло.

Спустя ещё десять мучительных минут оба Агар наконец сидели правильно.

Тогда обнаружилась новая проблема: они совершенно не представляли, что делать с поводьями.

Пруж соорудил длинные поводья из верёвок, чтобы самому вести пони Беглага и вьючное животное, а Риппл взяла на себя двух овражных гномов.

— Теперь можно ехать? — спросила Халмарейн.

Она уже успела несколько раз что-то пробормотать, поворчать и нетерпеливо прошагать под деревьями.

Теперь волшебница сердито посмотрела на Риппл.

— Как колесо катить? — потребовал ответа Умпт.

— Придётся его оставить, — сказала волшебница, помогая Пружу сесть на пони.

— Колесо не оставлять, — заявил Грод, вынимая обе ноги из стремян и уже собираясь сползти с седла.

— Нет! Не вздумай, — возразил Пруж.

Он нахмурился, глядя на большое колесо телеги, прислонённое к дереву.

— Делайте вот что.

Пруж укоротил поводья Грода, чтобы два овражных гнома ехали вплотную друг к другу, а затем закатил колесо в зазор между пони.

— Катите его вместе! Один держит с левой стороны, другой со правой — так вы не дадите ему упасть.

— Кендер умный, — одобрил Умпт, держась одной рукой за луку седла, а второй — за обод.

— Маленький волшебница не такой умный, как кендер, — добавил Грод.

— Она всё время ворчит, — подхватил Умпт. — Не любит агарскую магию.

— Да нет у вас никакой магии! — огрызнулась Халмарейн.

— Она тоже не учиться, — кивнул Грод брату.

— Маленький волшебница — маленький ум, — предположил Умпт.

— Маленький ум — маленькая магия, — добавил Грод.

— Если мы немедленно не двинемся с места, я убью этих овражных гномов, — пробормотала волшебница.

Она пришпорила пони и первой скрылась среди деревьев.

Пруж ожидал всевозможных неприятностей с колесом, но результат его удивил.

Умпт, ехавший слева от брата, держал левую руку на луке седла, а правой направлял колесо.

Грод правой рукой цеплялся за седло, а левой двигал свою половину колеса.

День выдался тёплым.

Пруж, как и все кендеры, обожал верховую езду.

Убедившись, что овражные гномы вполне способны справляться со своим колесом, он переключил внимание на окружающую местность.

Они оставались в лесу, огибая город с юга, и оказались всего в пяти милях западнее Литбурга, когда солнце скрылось за горами.

Поблизости нашлась заброшенная ферма с каменными остовами нескольких сгоревших построек.

Если не считать нескольких следов пожара, которые не успели смыть ветер и дождь, стены без крыш выглядели так, словно их построили всего день назад.

Неподалёку от дома из земли бил родник, а его вода тонким ручейком убегала прочь.

По настоянию Халмарейн они устроили лагерь в большом амбаре без крыши, где пони могли укрыться от непогоды. Трава буйно росла как внутри каменных стен, так и снаружи. Животных спутали и оставили пастись в дальнем конце огороженного загона.

Риппл огляделась.

— Почему кто-нибудь не починит крыши и не поселится здесь?

— После Катаклизма, а затем войн и мора людей стало меньше, чем заброшенных ферм, — ответила Халмарейн. — Те, кто пережил страшные времена, перебрались поближе к дорогам и рекам.

— Значит, других путников на нашем пути не будет, — печально произнёс Пруж.

Но почти сразу оживился:

— Хотя если людей и гномов здесь нет, могут встретиться другие существа. Медведи, например. Или горные кошки.

— Тише, не говори о них.

Халмарейн вздрогнула и тревожно огляделась.

Предостережение она произнесла почти шёпотом, что особенно забавно звучало рядом с тяжёлым топотом её огромных сапог.

— Оставь! — вдруг закричал Умпт, вырывая колесо из лап Беглага.

Мерчести успел стащить его и как раз открыл пасть, собираясь откусить кусок.

— Нет, Беглаг! — строго одёрнул его Пруж. — Лавовое брюхо!

Кендер покачал головой.

— Он может съесть что угодно.

— Лавовое брюхо колесо не есть, — пожаловался Умпт.

Пруж оглядел амбар, пытаясь найти что-нибудь, что отвлечёт мерчести от колеса.

В углу он заметил лезвие ржавого плуга.

— Как думаешь, ржавчина не повредит Беглагу? — спросил он Халмарейн.

Но Беглаг ждать ответа не стал.

Он подбежал, вырвал плуг из рук кендера и принялся облизывать ржавчину, словно ребёнок, слизывающий сахар с пирога.

— Беглаг? — довольно произнёс он.

— Не думаю, что его пищеварению вообще что-нибудь способно повредить, — ответила волшебница.

— Как он может есть такие странные вещи?

Халмарейн вздохнула.

— Не знаю. Кто вообще знает, что это за существа — мерчести? Я ему не доверяю. Присмотри за этим маленьким чудовищем, пока я выучу заклинание успокоения. Нам оно наверняка пригодится.

Когда пони расседлали и разожгли костёр, Халмарейн объявила:

— Мы с Риппл приготовим похлёбку. Но ни овражным гномам, ни тебе, — она нахмурилась, глядя на Пружа, — ужина не будет, пока вы не отмоетесь. Не понимаю, как можно настолько испачкаться, просто катаясь на пони.

После вечерней трапезы два недовольных, но на удивление чистых овражных гнома устроились у костра.

Умпт поглаживал колесо, а Грод — что для Агара было совершенно несвойственно — с любопытством заглядывал Халмарейн через плечо, словно пытался прочесть её книгу заклинаний.

Сумерки уступили место ночи.

Беглаг свернулся у огня и задремал.

Риппл достала из кошеля флейту и заиграла тихую мелодию.

Музыка вскоре прервалась смехом: Пруж пытался научить Умпта и Грода словам песен.

Когда овражным гномам наскучило учиться, Грод уселся и принялся пристально смотреть на Халмарейн.

— Волшебница сказал: делать магию, — объявил он.

— Эй, точно! — оживился Пруж.

Несколько дней они не видели никаких иллюзий, и весь вечер он надеялся, что волшебница наконец что-нибудь покажет.

— Правда! Она обещала! — согласилась Риппл, сердито глядя на Халмарейн.

Маленькая волшебница подняла глаза от книги, нахмурилась, посмотрела на Грода и вздохнула.

Затем послала его принести несколько длинных травинок.

Она разложила их перед собой и произнесла слова заклинания.

Травинки поднялись в воздух, засияли разными цветами и начали извиваться, переплетаясь между собой и проходя сквозь петли других стеблей.

Иллюзия заворожила кендера и овражных гномов и продолжалась около пяти минут.

— Пруж, теперь твоя очередь, — сказала Риппл. — Я сыграла на флейте. Грод и Умпт спели. Теперь ты рассказываешь историю.

Она задумалась на мгновение.

— Знаю! Расскажи про дядюшку Пружину.

— Он умер, — заметил Грод. — Хорошая история получится.

Пруж мысленно вернулся к своей печали по дядюшке Голонгу, и по щекам снова потекли слёзы.

— Мой бедный дядюшка Пружина, — начал он. — Ему ни за что не следовало садиться на того пони задом наперёд…

Пока Пруж плёл очередную небылицу, Халмарейн достала из своего рюкзака книгу заклинаний.

Толстый фолиант в раскрытом виде был чуть ли не шире самой волшебницы, и ей с трудом удавалось разложить его на коротких, широко расставленных ногах.

Она склонила голову, делая вид, будто внимательно читает.

Но время от времени поднимала глаза и украдкой поглядывала на Пружа, пока тот продолжал сочинять странную и занимательную историю о необычной смерти своего вымышленного дядюшки .