Подопечный шпиона (джен)

После внезапного краткого обучения Гарри пришел к выводу, что перемещение по каминной сети — штука чрезвычайно грязная, но со своей задачей справляется. Он выплюнул попавший в рот пепел — мистер Уизли заверил, что при первом путешествии камином это совершенно нормально, — пальцами вычесал еще немного из волос, что, как оказалось, тоже было совершенно нормально, и вместе с Артуром отправился по коридорам Министерства магии.

Гарри нервничал слишком сильно, чтобы следить за дорогой. Мистер Уизли крепко держал его за ладонь, и Гарри с благодарностью цеплялся за теплую руку, позволяя вести себя через коридоры великолепного и совершенно необъятного здания.

Наконец они остановились перед массивными дверями. Артур распахнул одну из них и пропустил Гарри вперед.

Первой мыслью было: все выглядит на удивление нормально. Слева и справа тянулись ряды пустых скамей, впереди, на возвышении, располагались еще несколько рядов, уже занятых людьми. Гарри удивленно заметил Альбуса Дамблдора почти в самом центре. На этот раз директор выглядел непривычно серьезно и даже вменяемо: на нем была официальная мантия Визенгамота. Заметив Гарри, он едва заметно кивнул и ободряюще улыбнулся.

Мистер Уизли прошел вперед и занял место в первом ряду слева. Гарри сел рядом и поднял глаза на возвышение. В центре сидел министр магии — Гарри узнал его по газетам. Бартемиус Крауч-старший. Тот самый человек, который без суда отправил его крестного в Азкабан, потому что стремился выглядеть решительным и заслужить популярность. Сейчас министр казался откровенно скучающим. Зато невысокая толстая женщина в розовом слева от него компенсировала недостаток интереса за двоих: она почти перегнулась через ограждение, разглядывая Гарри.

Ладонь мистера Уизли накрыла его руку. Гарри машинально подумал, как выглядит со стороны. Бледным — это точно. Полчаса назад волосы были зачесаны назад, хотя с его волосами подобные усилия никогда не имели особого смысла. Руки лежали на коленях, плечи он заставил держать прямо.

Двери вновь открылись, и Гарри понял, кто вошел, еще до того, как осмелился посмотреть: это стало ясно по реакции членов Визенгамота. Пальцы Артура чуть крепче сжались вокруг его ладони. Все тело Гарри напряглось, но он изо всех сил старался не показывать страха и дышать ровно. Не получалось. Максимум, на что хватало сил, — коротко хватать воздух каждые несколько секунд.

Он услышал шаги. Потом — характерный стук трости.

Трость.

Гарри вспомнил ее. Серебряная змеиная голова с изумрудными глазами — настоящими изумрудами. Сколько вообще Пожирателей смерти носили палочки в тростях со змеиными головами и изумрудами вместо глаз? Гарри готов был поставить весь свой сейф на то, что такой был один.

А потом Малфой оказался совсем рядом. Гарри слышал его дыхание. На один короткий миг он не выдержал и резко вздрогнул; пальцы, зажатые в руке Артура, судорожно стиснулись. Смотреть в сторону Малфоя Гарри не решался и уставился в край стола, пытаясь считать вдохи и выдохи.

Вдох — один, два, три, четыре, пять, шесть. Выдох — один, два, три, четыре...

Кто-то заговорил. Малфой? Гарри почти ничего не слышал. Кажется, речь шла о том, что он присутствует на заседании.

Затем раздался голос Бартемиуса Крауча — скучающий, но торжественный:

— Визенгамот рассматривает Люциуса Абраксаса Малфоя как подозреваемого в связи с убийством одного сквиба и похищением несовершеннолетнего волшебника.

Гарри не удержался. Он повернул голову и впервые увидел лицо человека без белой маски.

Люциус Малфой сидел непринужденно, хотя спину держал идеально прямо. Длинные светлые волосы свободно спадали на плечи. Гарри видел его профиль и улыбку — спокойную, рассеянную, будто Малфой слушал радио. Потом тот повернулся, встретился с Гарри взглядом и улыбнулся шире.

Серебряная змеиная голова трости словно тоже смотрела на него.

Гарри отвернулся так резко, что едва не свернул шею. Желудок скрутило. Сейчас его точно вырвет. Прямо здесь, на стол.

В отчаянии он поднял глаза и встретился взглядом с Дамблдором. Тот наблюдал за ним, чуть кивнул и улыбнулся — совсем не так, как Малфой. Гарри глубоко вдохнул и несколько раз с трудом сглотнул.

Тем временем уже зачитали имя погибшей. Гарри пришлось подняться и назвать себя, затем мистер Уизли представился как его сопровождающий, а Люциус Малфой — как подозреваемый. После этого Крауч откинулся назад и менее официальным тоном спросил:

— Насколько я понимаю, свидетель добровольно согласился отвечать на вопросы под Веритасерумом?

Гарри кивнул.

— Свидетель, пройдите, пожалуйста, к месту допроса.

«Место допроса» оказалось всего лишь креслом.

С цепями.

От одного их вида к горлу снова подкатила тошнота. Почти месяц он провел с закованными руками, и позволить снова приковать себя Гарри не собирался ни при каких обстоятельствах.

Но он все-таки сел. Перед ним возвышался Визенгамот; десятки глаз уставились на шрам. На некоторых лицах играли ухмылки. Подозреваемый находился за спиной, и Гарри смотрел только вперед — смело, как ему хотелось верить. Дамблдор отвечал ему ободряющим взглядом.

Храбрый. Совсем как отец, которого предал лживый Пожиратель смерти.

Очисти разум от эмоций.

К нему подошла женщина со стаканом воды. Гарри принял его обеими руками — ладонь была мокрой от пота. Вдох на шесть, выдох на восемь. Вдох на шесть, выдох на восемь.

Главное — не думать о Люциусе Малфое. Нужна была совершенно другая мысль. Воспоминания о Дурслях не годились. В отчаянии Гарри вспомнил ужин со Снейпом: тот сидел напротив с привычно недовольным выражением, напоминавшим сердитого шипящего кота, а Гарри почему-то чувствовал себя тогда спокойно.

В безопасности.

Так Снейп и сказал: безопасно.

Гарри выпил воду.

Позади него Люциус Малфой — «подозреваемый» в его похищении — тихо фыркнул.

Это было последнее, что Гарри запомнил.

◆

Когда сознание вернулось, он обнаружил себя полулежащим в кресле. Открыв глаза, Гарри увидел, что весь Визенгамот смотрит прямо на него. Он поспешно выпрямился, несколько секунд не понимая, где находится и кто все эти люди, а потом заметил женщину в розовом и вспомнил.

Именно она, судя по всему, проводила допрос. Сейчас женщина шла обратно к своему месту, оборачиваясь на Гарри и улыбаясь. Улыбка была очень неприятной. Она уселась так низко, что из-за ограждения почти не было видно лица, однако тут же наклонилась вперед, вновь демонстрируя эту улыбку во всей красе.

Между улыбкой Люциуса Малфоя и улыбкой розовой ведьмы Гарри скоро точно кого-нибудь ударит. Интересно, какое наказание положено за драку прямо в зале суда? Здесь есть камеры временного содержания или сразу отправляют в Азкабан на срок по вкусу судьи?

Картина получалась почти смешная: он сидит в соседней камере с Беллатрисой Лестрейндж, потому что не выдержал и ударил Люциуса Малфоя за то, что тот ухмылялся так, словно уже выиграл.

Крауч попросил его вернуться на место. Гарри смотрел только на мистера Уизли и ни разу — в сторону Малфоя. Артур тоже хмурился. Гарри понятия не имел, что наговорил под Веритасерумом, и внезапно был рад, что не помнит. Уизли снова сжал его руку.

— Желает ли подозреваемый что-нибудь сказать в свою защиту? — спросил Крауч.

Люциус Малфой поднялся.

— Ничего, ваша честь. Разве что надеюсь, что уважаемые ведьмы и волшебники Визенгамота вынесут решение достаточно быстро. У меня назначен обед с Корнелиусом Фаджем, и мне крайне не хотелось бы опоздать.

Несколько «уважаемых ведьм и волшебников» захихикали. Дамблдор не улыбнулся. Крауч тоже. Зато женщина в розовом расхохоталась в голос.

— Мы непременно отпустим этого маленького полукровку до обеда, Люциус!

Гарри даже не сразу понял, на какую часть фразы злиться больше. На то, что его происхождение зачем-то выделили как нечто важное? Или на «маленького», сказанное женщиной, которая сама едва выглядывала из-за ограждения? Впрочем, важнее было другое: к Люциусу, к подозреваемому Люциусу Малфою, она обратилась по имени.

Ее голос Гарри уже точно не получит.

— Хорошо, — скучающе произнес Крауч. — Кто считает подозреваемого виновным?

Руки поднялись почти сразу. Гарри пытался считать. Много. Но больше ли половины? Он не успел понять — руки уже опустились.

— Кто считает невиновным?

Вверх взметнулись новые руки. Тех тоже было много — похоже, почти вся компания хихикавших «уважаемых волшебников и ведьм».

Руки опустились.

— За виновность — двадцать шесть голосов, — объявил Крауч.

Артур резко втянул воздух.

— За невиновность — двадцать четыре.

Сердце Гарри колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот пробьет ребра и запрыгает по полу. Он осмелился посмотреть на Люциуса.

Тот выглядел скучающим.

Что-то было не так.

— Воздержались... — начал Крауч.

И тут женщина в розовом издала настолько фальшивый смешок, что Гарри едва не поморщился.

— Эм, прошу прощения, министр.

Министр раздраженно повернулся к ней.

— Я хотела бы изменить свой голос на «невиновен».

И улыбнулась Гарри.

Крауч тем же монотонным голосом объявил:

— Исправленный результат: за виновность — двадцать пять. За невиновность — двадцать пять. Воздержались — двое.

Он бросил свирепый взгляд через плечо на двоих, не проголосовавших.

— Подозреваемый признается невиновным.

Крауч поднял молоток.

— Подождите!

Гарри вскочил. В голове ясно прозвучал голос Снейпа: не говори, пока к тебе не обратятся. Но если он промолчит сейчас, второго шанса не будет.

— Можно допросить меня еще раз? Без Веритасерума? Я не знаю, что говорил. Я вообще не контролировал ответы...

— Это весьма необычно, — начал Крауч, затем посмотрел на Малфоя. — Однако я позволю. Если у членов Визенгамота нет возражений?

Он снова оглянулся.

Никто не ответил.

— Боунс.

Гарри недоуменно нахмурился. С места поднялась высокая строгая женщина с туго убранными волосами и подошла к нему.

— Пройдите к месту допроса, пожалуйста.

Гарри так поспешил, что чуть не запутался в собственных ногах. Усевшись, он поправил мантию и поднял взгляд.

— Назовите ваше имя для протокола.

— Гарри Джеймс Поттер.

— Дата рождения?

— Тридцать первое июля 1980 года.

— Начинаем допрос. Опишите своими словами события двадцать четвертого мая 1990 года.

— Моя семья собиралась куда-то ехать, поэтому я должен был пойти к миссис Фигг. Она жила по соседству...

Гарри вдруг вспомнил Гордона и Малкольма. Рассказывать об этом здесь совершенно не хотелось.

— По дороге я отвлекся и прошел мимо ее дома. Потом увидел пятерых мужчин. Они были одеты во все черное, лица закрывали белые маски, а в руках у них были палочки.

— Вы тогда знали, как выглядит волшебная палочка?

— Нет.

— Продолжайте.

— Я вернулся к дому миссис Фигг. Она протягивала мне шнурок — позже я узнал, что это был портал. Но прежде чем успела передать, на нее наложили красное заклинание, от которого она застыла. Потом один из них сказал: «Здравствуй, Гарри Поттер». Я попытался дотронуться до шнурка, но на меня тоже наложили это заклинание.

Гарри сделал вдох.

— Один спросил: «Что делать с маглом?» Кто-то ответил, что она, кажется, сквиб, и что Дамблдор... э-э... дурак...

Он виновато посмотрел в сторону директора.

— ...раз не поставил настоящего волшебника. Потом один из них, невысокий мужчина с короткими каштановыми волосами, произнес Смертельное заклятие. Миссис Фигг упала.

Мертвая.

Тогда мозг Гарри еще не успел понять, что произошло.

— Кто-нибудь из нападавших в тот момент называл одного из участников Люциусом Малфоем?

— Нет. Но там был мужчина с длинными светлыми волосами и тростью со змеиной головой. Точно такой же, какую сейчас держит Люциус Малфой.

Гарри считал, что за то, насколько спокойно произнес имя, ему полагалась отдельная медаль.

По залу моментально прокатился громкий шепот.

Бартемиус Крауч ударил молотком.

— Тишина!

Шепот оборвался.

Крауч кивнул Боунс.

— Вы подтверждали это под Веритасерумом?

— Да.

— Что произошло дальше?

Плечи Гарри были напряжены так сильно, что начали болеть.

— Больше я ничего не помню с того дня.

— А позднее кто-нибудь называл светловолосого мужчину по имени?

— Да. Уже в подвале.

— Опишите этот случай.

— Я был почти сонный, что-то бормотал. Светловолосый мужчина стоял справа, другой — слева. Оба были в масках. Второй сказал: «На Темного Лорда совсем не похож, да, Малфой?» А светловолосый сказал: «Никаких имен!» Тогда другой рассмеялся и ответил: «Что? Он ведь отсюда не выйдет, верно?»

Гарри сглотнул.

— Потом он ущипнул меня за щеку, а я укусил его за палец. Малфой рассмеялся. Тот мужчина разозлился и заклинанием рассек мне щеку.

Гарри невольно подумал, помнит ли это Люциус. Прокручивает ли сейчас ту сцену в голове так же, как Гарри.

По Визенгамоту вновь поползли шепотки, однако после предыдущего окрика Крауча никто не решался говорить громко.

Боунс кивнула. Внезапно Гарри заметил, какой усталой она выглядит.

— Что-нибудь еще?

— Я видел Нарциссу Малфой, Драко Малфоя и домового эльфа по имени Добби.

Шепот мгновенно превратился в гул.

— Тишина!

— Расскажите, — резко сказала Боунс.

И Гарри рассказал.

Он отчаянно хотел увидеть лицо Люциуса Малфоя, но сидел к нему спиной. Зато Крауч теперь выглядел совершенно проснувшимся и слушал с явным интересом. Улыбка женщины в розовом исчезла; губы сжались так сильно, что превратились в маленький бантик.

Наконец допрос закончился. Гарри пошел обратно к своему месту, старательно не глядя на Малфоя. Боковым зрением он все-таки видел его — тот не выглядел разгневанным, лишь задумчивым. Но когда Гарри проходил совсем рядом, их взгляды на миг встретились.

В серых глазах Малфоя вспыхнуло что-то такое, что Гарри едва не шарахнулся назад.

— Есть ли подозреваемому что добавить? — спросил Крауч.

Люциус поднялся.

Гарри прикусил губу.

Когда Малфой заговорил, от прежнего веселого политика не осталось ничего. Голос был холодным и деловым.

— Прежде всего я хотел бы обратить внимание на то, что свидетель решил обвинить конкретно меня, хотя уже пять раз официально заявил, что предполагаемых нападавших было несколько.

Гарри вскинул голову и отыскал в рядах Дамблдора. Директор встретился с ним взглядом, и в его глазах была печаль.

Гарри уже начал вставать во второй раз, когда взгляд Дамблдора внезапно стал жестким, почти обжигающим.

Гарри застыл и медленно опустился обратно.

Дамблдор едва заметно покачал головой.

Рука мистера Уизли снова легла поверх его ладони, но теперь уже словно удерживая на месте.

Гарри уставился в пол и почти перестал слушать Малфоя.

«Ни единого весомого доказательства».

«Откровенная клевета, публичная клевета».

«Я всерьез рассматриваю встречный иск против мистера Поттера за непоправимый ущерб моему имени и репутации семьи, а также за душевную травму, нанесенную моей жене и сыну столь публичными обвинениями без каких-либо доказательств...»

— Достаточно, Малфой, мысль ясна. Есть что-нибудь еще? — перебил Крауч.

— Нет, ваша честь. Только позволю себе еще раз напомнить уважаемым членам Визенгамота, что у меня назначен обед и я предпочел бы не опаздывать.

Крауч наклонился вперед.

— Ваш обед, — процедил он, — подождет.

Он откинулся назад.

— Кто считает виновным?

Руки поднялись.

Женщина в розовом улыбалась.

— Кто считает невиновным?

Снова вверх взметнулись руки. Розовая ведьма подняла свою только тогда, когда остальные уже начали опускать.

Крауч тяжело вздохнул.

— Долорес, прекратите театральные жесты. Их сегодня и без того достаточно. Окончательный подсчет: виновен — двадцать четыре. Невиновен — двадцать пять. Воздержались — трое.

Молоток ударил по столу.

Гарри повернулся к мистеру Уизли. Тот тревожно моргал, глядя на него.

— Пожалуйста... давайте уйдем отсюда.

Артур сразу поднялся, взял его за руку и повел к выходу.

Последнее, что Гарри услышал перед закрывшейся дверью, был громкий голос женщины в розовом:

— Совсем не гриффиндорец!

А громче всех рассмеялся Люциус Малфой.

Гарри тошнило так сильно, что он едва мог говорить. Он дернул Артура за рукав.

— Туалет...

К счастью, тот понял сразу. Через полминуты они уже стояли перед дверью с табличкой «МУЖСКОЙ». Гарри ворвался внутрь, забежал в ближайшую кабинку и его вырвало.

Ноги почти не держали. Он проиграл.

Проиграл дело.

Люциус Малфой победил.

Где-то внутри вспыхнула дикая магия — та самая, о которой говорил Снейп. Она поднималась горячей волной. Гарри уперся ладонями в стену и ждал, пока ощущение отступит.

Потом его снова вырвало.

Когда он наконец вышел из кабинки, мистер Уизли выглядел совершенно измученным тревогой.

— Ты в порядке? Гарри, ты точно в порядке?

Гарри умылся и прополоскал рот. Наверное, он просидел внутри больше десяти минут, но расплакаться в этом странно пахнущем чужом туалете не мог. Он хотел только одного: вернуться в спальню Снейпа, залезть под одеяло и плакать там хоть до конца жизни.

— Пожалуйста, просто отведите меня к мистеру Снейпу.

— Я должен был отвезти тебя домой, познакомить с семьей. Дамблдор подумал, что тебе сейчас не помешает компания.

Семья.

Ах да. Семеро детей.

— Нет, спасибо. Думаю, мне лучше побыть одному.

И еще немного поблевать, потому что тошнота никуда не делась.

— Хорошо, как-нибудь в другой раз. Может, мороженого? Или поесть чего-нибудь перед дорогой?

— Нет. Нет, спасибо.

Я просто хочу исчезнуть.

— Хорошо.

К огромному облегчению Гарри, Артур больше не настаивал. Он отвел его к камину, и спустя еще одно путешествие Гарри вывалился из зеленого пламени прямо к Снейпу, весь в пепле.

— Туалет, — выдохнул он.

На лице Снейпа мелькнула едва заметная тревога, но Гарри уже несся по коридору. За спиной он услышал, как Артур начинает что-то рассказывать Снейпу.

Гарри захлопнул дверь ванной.

И его снова вырвало.