Портрет (джен)

Напряжение

Шкафы кубрика отдали свою добычу не сразу. Только в третьем отсеке, за стопкой запасных комбинезонов и бухтами крепёжных ремней, пальцы Эллы наткнулись на холодный ребристый цилиндр.

— Есть, — сказала она. — Аварийный светильник. Долгого действия.

Тарек взял цилиндр, повертел в руках и надавил на контактную площадку с торца. Матовая колба вспыхнула ровным белым светом, вырвав из темноты круг пыли и потёртого металла.

— Аккумуляторный, — заключил он. — Хватит на десятки часов. Ищем ещё.

Ещё четыре нашли быстро. Два — под откидной панелью вентиляции, куда указала Лина, не объясняя, откуда знает: мол, догадалась. Тарек молча сгрёб светильники в вещевой ранец и туда же сунул пару мультитулов, найденных в том же шкафу — тяжёлых, армейских, с потёртыми рукоятями.

— Пригодятся, — коротко бросил он.

Трюм встретил их темнотой — густой, бархатной, пахнущей ржавчиной и остывшим топливом.

Освещения не было. То ли Рен с Джареном так и не активировали его из командного отсека, то ли сегмент остался обесточен после того, как они сожгли питание замка при взломе внутренней двери. Теперь три белых пятна света плыли в черноте, выхватывая то рёбра жёсткости, то борт контейнера, то паутину кабелей под потолком.

Элла шла рядом с Линой и слышала, как неровно дышит имперка. Каждый шаг давался ей с трудом: она ставила ногу осторожно, будто пробуя грунт. Правая рука время от времени прижимала бок, под рёбрами.

— Может, тебе лучше подождать? — не выдержала Элла. — Вернись в медблок. Мы с Тареком сами...

— Времени ждать нет, Элла, — ответила Лина.

И Элла невольно замедлила шаг: в голосе имперки не было привычной стали. Он прозвучал относительно мягко — почти тихо, с той ровностью, что бывает у людей, давно переставших жалеть себя.

— Они могут вернуться в любой момент, — продолжала Лина, не глядя на неё. — Каждая минута, которую мы не двигаемся, — это их минута. Не наша.

Элла уступила и посветила вперёд.

Из темноты выступили ряды контейнеров.

Осмотр занял почти час.

Тарек двигался вдоль рядов, водя лучом по стёртым грузовым трафаретам, простукивая замки, прикидывая на глаз массу и посадку углов. Лина шла следом, и Элла видела, как имперка скользит взглядом по тем же деталям — быстрее, экономнее, чем Тарек.

— Вот эти три, — Тарек остановился и постучал костяшками по борту среднего контейнера. Звук был глухим, плотным. — Оружие. Усиленные углы, военные магнитные замки, трафареты содраны, но форма характерная. Я такие ящики в учебных голограммах спаскорпуса видел.

— Остальные? — спросила Элла.

— Силовые установки. Комплектующие к ним, судя по массе и центру тяжести. А вот здесь... — он повёл лучом по коду на торце соседнего контейнера и прищурился. — Медицина. И компоненты. Прекурсоры для психотропных препаратов. Полевые стимуляторы, боевая наркота, может быть. На простой барже такого не возят.

Элла наклонилась к следующему контейнеру, вглядываясь в полустёртую надпись на борту. В тот же миг с другой стороны к трафарету потянулась рука Лины.

Их ладони наложились одна на другую. Лина — сверху.

Элла замерла и подняла глаза.

Лицо имперки было совсем близко в белом свете светильника: разбитая губа почти зажила, желтеющий синяк под глазом был едва заметен, прядь светлых волос — уже чистых. И карие глаза — спокойные, но не пустые.

— Мне жаль твоих подруг, — тихо сказала Лина. — Ту, что показали на экране. И ту, что умерла в медблоке.

Что-то внутри Эллы дрогнуло и начало оседать — тяжёлое, липкое, знакомое. Горло сжалось. Белое пятно света поплыло перед глазами, и она почувствовала, как паника поднимается изнутри, как вода в трюме с пробоиной.

Пальцы Лины на её руке сжались — один раз, коротко, почти незаметно. И отпустили. Элла будто очнулась.

— Ещё будет время оплакивать друзей, — сказала она. — Я обещаю тебе. Но не сейчас. Горе — роскошь для тех, у кого есть время. У нас его нет.

Элла сглотнула и кивнула.

И в этот момент над ними раздалось жужжание.

— Дрон! — Элла дёрнулась, вскидывая светильник.

Лина удержала её, обняв за плечи.

Жужжание описало круг под потолком — и начало удаляться, в глубину трюма. Тарек поднял луч: крупное полосатое насекомое, местный аналог шершня, билось о рёбра жёсткости, потом ушло в черноту.

— Местный шершень, — выдохнул Тарек, опуская руку. — На свет кинулся. Не дрон.

Элла коротко, истерически хохотнула и тут же оборвала себя, прижав ладонь ко рту. Лина отпустила её, поняв, что паника ушла.

В дверном проёме вырос силуэт Рена — чёрный на фоне светлой полосы коридорного освещения.

— Все в командный отсек, — сказал он. — Я кое-что разобрал.

Когда они вошли, Элла сразу увидела Нестора.

Он стоял рядом с Джареном у боковой панели — бледный, с тёмным пятном засохшей крови у виска и багровым следом на челюсти. На Рена он не смотрел. Рен, в свою очередь, старательно не смотрел на него.

Тарек подошёл первым.

— Дай посмотрю, — сказал он. — Сделаю укол. Против сотрясения. Рен тебя сильно приложил.

Челюсть Нестора дёрнулась. Секунду казалось, что он откажется — из упрямства, из стыда, из злости. Потом он отвёл глаза и процедил:

— Делай.

Рен тем временем уже стоял у центральной консоли. По его команде над пультом развернулась голограмма: схематическая карта ландшафта — контуры хребтов, русла, пятна лесных массивов — на многие сотни километров вокруг их тягача.

— Я разобрался с навигационными логами и ландшафтной картой, — сказал он. — Смотрите.

Он указал на крупное красное обозначение в форме звёздолёта и нажал. Всплыл текст описания, побежали строки.

— Это похоже на основную базу наёмников, — сказал Рен. — Центр связи. Взлётно-посадочная площадка, способная принимать корабли космического класса.

Он вызвал изображение. Над пультом повисли несколько строений: приземистые блоки, ангары, периметр ограждений. И среди них — длинные, однообразные корпуса.

— Казарменного типа, — тихо сказал Джарен.

— Значит, гарнизон, — сказала Лина. — Группа охранения. Минимум. Идти туда — самоубийство: мы не справимся даже с небольшим гарнизоном. Добраться до их центра космической связи и дать сигнал бедствия — нереально.

— И помимо всего прочего... — Рен развёл руками, — это больше двухсот миль отсюда.

Элла почувствовала, как оседает внутри всё, что они нашли за этот час.

— НО, — Рен поднял палец.

Красный маркер погас. Рядом вспыхнул второй — меньше, скромнее.

— Запасная посадочная площадка. И дублёр-центр космической связи. Гораздо меньше по мощности и размерам. Но достаточный, чтобы при необходимости дать сигнал.

Он вывел строки статуса.

— Судя по логам, центр запасной и законсервированный. Но обозначен как действующий. Я рискнул: послал сигнал-запрос по закрытому каналу. И получил сигнал-ответ от оборудования. — Рен обвёл всех взглядом. — Аппаратура исправна.

Никто не подгонял. Ждали.

— И самое интересное, — Рен наложил маркер на локальную карту, приблизив участок. — Смотрите, где он стоит.

Элла узнала контур раньше, чем он договорил: полукольцо развалин, площадь, каменные выступы у кромки леса. Те самые. Первые.

— Это наши руины, — прошептала она. — Те, что мы исследовали в первый день.

— Они, — кивнул Рен. — До них миль пятнадцать, не больше.

На минуту все зависли: пятеро из семерых, запертых в недавно ожившем тягаче на чужой планете, смотрели на светящуюся точку, в которой сходилось всё — начало их экспедиции и, возможно, её конец.

И только Лина, казалось, оставалась живой: её взгляд скользил от маркера к маркеру, и Элла видела, как едва заметно шевелятся пальцы имперки, будто отсчитывая что-то своё — расстояние, время, шансы.

Оцепенение оборвала Джен. Она вошла тихо, кутаясь в новую куртку, с красными, но сухими глазами — казалось, немного оправилась от шока. Все невольно повернулись к ней.

— Я в медблок, — сказал Тарек, ловя момент. — Возьму инъекции для Нестора — от сотрясения. И для Джен тонизирующее: мышцы и работоспособность после шока. Скоро вернусь.

Он вышел, и очередь дошла до Джарена.

— Сенсоры, — сказал он и вызвал усиленное изображение окрестностей тягача. Вокруг контура корабля лёг ровный круг зелёных точек. — Они действительно расположены по окружности, в радиусе ста метров от тягача. Пробивают пространство вокруг поляны на милю — полторы. Лес, подходы, кромку.

Он увеличил сектор, пробежался по данным.

— Активности в районе тягача я пока не вижу. Чисто.

— «Пока», — тихо повторила Лина.

Она повернулась к Рену.

— Ты нашёл подтверждение, что активация управления тягачом запустила пинг? Что сигнал о включении объекта ушёл наёмникам?

Рен замялся — впервые за весь разговор.

— Прямых подтверждений нет. Журнал исходящих пакетов частично затёрт. Но архитектура у этих систем такая, что... скорее всего, да. Автозов уходит. В любом случае. Примут ли его здесь, на планете, или на основной базе — вопрос их антенн и времени.

Лина медленно кивнула. Боль снова проступила на её лице серой тенью, но она не позволила себе согнуться.

— И ещё одно, — сказал Рен, прежде чем она успела продолжить. — Я заодно прогнал диагностику по ходовой и реакторам, пока поднимал логи.

Он вызвал на голограмму другой слой — вместо карты ландшафта повис столбец параметров, и почти каждая строка в нём горела красным.

— Разгерметизация второго контура охлаждения. Отказ гравикомпенсатора на кормовой опоре. По силовому контуру — половина показателей за пределами допуска.

Он сделал паузу, затем продолжил.

— И это то, что лежит на поверхности, в открытом логе. Что ещё вскрылось бы при запуске — я не знаю и знать не хочу. Взлёт противопоказан. Аппарат не даст.

— А если бы дал? — спросила Лина.

Элла посмотрела на неё. Они все об этом думали с первого дня: из семерых сесть в кресло такого тягача мог хотя бы теоретически только один человек. Теперь этот человек спросил вслух — ровно, как спрашивал бы про заряд обойм.

— Ты не обязана спрашивать, чтобы я отвечал, — сказал Рен. — Но отвечу: я не знаю, что ты не сможешь. Я знаю, что он не даст. Разные вещи. И, — он помедлил, — даже взлететь было бы мало. Нам нужно не в небо. Нам нужно, чтобы нас услышали.

Лина смотрела на красный столбец параметров несколько секунд. Потом кивнула — коротко, один раз, будто кто-то другой принял решение, а она просто зарегистрировала протокол.

— Значит, идём пешком, — сказала она. — Времени у нас почти не осталось.

Подготовка

— Мультитулы и мультиключи, — сказала Лина. Она не сидела: стояла, опираясь на спинку штурманского кресла, берегла силы, но голос её уже звучал бодро. — Вы нашли их?

— Несколько, из шкафов, — Джарен кивнул на сумку у стены. — Мультитулы армейские, с виду живые. Мультиключи — целым набором, но какие из них рабочие и под какие замки — непонятно. Пытаться всё равно надо.

— Мы выделили оружейные контейнеры, — Лина кивнула в сторону трюма. — Теперь надо их открыть.

— Пусть с вами идёт Рен, — Джарен взглянул на друга. — Он у нас лучше всех разбирается в замках и электронике.

Рен не стал спорить. Молча забрал поясную сумку с инструментом, проверил застёжки.

Трюм снова встретил их темнотой и запахом ржавчины. Луч фонаря лёг на борт контейнера, у которого они остановились в прошлый раз.

Рен опустился на колено, подключил мультитул к сервисному разъёму замка. Экран инструмента мигнул, пробежал строками диагностики — и погас ошибкой.

— Не идёт, — пробормотал он. — Код не принимает.

Он достал мультиключ, вставил в разъём. Где-то внутри замка несколько раз щёлкнуло — сухо, механически. Крышка не шевельнулась.

Рен попробовал второй ключ. Третий. Все, что были. Результат — ноль.

Он откинулся на пятки, глядя на инструменты, как на предателей. Элла слышала только гул вентиляции.

— Чёрт... — сказал Рен тихо. А потом громче, с силой ударив кулаком по борту контейнера: — Я что-то не так делаю? Может... — голос его сорвался. — Может, я вообще ни на что здесь не годен! Ни замки, ни... ни черта!

Элла вздрогнула. Она понимала: это не про замок. Это про Миру, про Дейна. Про экран, про воду, про Корин. Про руки, которые не смогли удержать ничего — ни подругу, ни даже крышку контейнера.

Лина шагнула ближе. Не коснулась его — просто встала рядом, так, чтобы он чувствовал её присутствие.

— Попробуй с другими, — сказала она ровно. — Замок не виноват. Ключ не виноват. И ты не виноват. Работай, Рен.

Он поднял голову. Посмотрел на неё — долго, ища в её лице насмешку или жалость. Не нашёл ни того, ни другого.

Он резко выдохнул. Кивнул. Поднялся.

У второго контейнера он повторил схему: мультитул — тишина; мультиключ — тишина. И лишь предпоследний ключ, коснувшись разъёма, издал тонкий характерный писк — и по трюму прокатился щелчок, слышный даже сквозь гул вентиляции.

Но крышка не поддалась.

Рен замер с ключом в руке. Элла видела, как его взгляд бегает по стыку створок, по сервисному разъёму, по штампованным рёбрам жёсткости.

— А может... — сказал он наконец.

Он отложил ключ, взял мультитул, ввёл тонкое жало в щель между створками и активировал разжим. Металл заскрипел неохотно, сопротивляясь; створки разошлись сантиметров на тридцать — и тогда внутри что-то надломилось: крышки с глухим лязгом разъехались сами, выдохнув на группу запах заводской смазки и пенопласта.

Внутри, аккуратно, гнездо к гнезду, лежали бластеры. Винтовочного типа, но с укороченными стволами и более массивными зарядными блоками.

Элла почувствовала, как радость поднимается в груди — и тут же споткнулась о красное: на каждом стволе, у ствольной коробки, горел алый индикатор. Ноль. Пусто.

Она заглянула в одно гнездо, в другое. Запасных обойм в контейнере не было.

— Ноль, — озвучил Рен то, что видели все.

Лина наклонилась над контейнером, провела пальцами по холодному металлу ствольной коробки.

— Зарядить обоймы на тягаче не получится, — сказала она. — Необходимого оборудования здесь нет. То, что в этих гнёздах, — железо. Не более.

Тишина стала тяжёлой, вязкой.

— Попробую следующий, — мрачно сказал Рен.

Следующий контейнер поддался быстрее: тот же комбинированный приём — мультиключ в разъём, мультитул в щель. Створки разошлись — и среди красных индикаторов внутри горели два зелёных огонька.

Два бластера с полным зарядом.

Элла взяла один в руки — тяжёлый, холодный, настоящий. Ладонь сама легла на рукоять, будто держала её всю жизнь. Что-то в её груди разжалось впервые за эти дни. Она взглянула на Лину — та смотрела на оружие как на что-то рядовое, само собой разумеющееся.

— Уже что-то, — сказал Рен, и впервые за долгое время кривая, усталая улыбка тронула уголки его губ.

Он выпрямился, оглядел ряды — и взгляд его зацепился за маркировку контейнера, стоявшего чуть в стороне.

— Погодите... — Рен подошёл, провёл ладонью по стёртому трафарету. — «Зонтики». Маскировочные щиты. Если паспортная табличка не врёт...

Он вскрыл контейнер уже отработанным движением.

Внутри, в вертикальных гнёздах, стояли закреплёнными три телескопические мачты. На макушке каждой — матовый полусферический купол голографического генератора; у основания, над наконечником, — энергоблок.

— Наконечник втыкается в почву, — читал Рен вслух строки технической таблички. — На твёрдой поверхности меняет вид на разветвлённую конструкцию, ставится как подставка. Радиус прикрытия — до десяти метров. При включении генератора на две трети мощности щит прячет даже от теплосканера и визоров широкого спектра. Но жрёт энергию здорово: на полную мощность лучше включать только когда есть стопроцентная уверенность, что преследователи смотрят через мультивизоры.

— Зарядка? — спросила Лина.

— От солнца и от геотермального тепла. Но в момент зарядки щит отключается. Прятать и копить одновременно он не умеет. Модель ограниченного функционала, видимо дешевая.

Лина кивнула медленно.

— Очень полезная вещь, — сказала она. — В лесу — второй дом. Грузим.

Где-то между контейнерами они отыскали старую колёсную тележку с визгливой осью. Погрузили два заряженных бластера и три щита, стянули ремнями.

— Эту ось слышно на весь лес, — сказала Лина, посмотрев на тележку. — Довезём до кромки. Дальше — в руки, мачты складные.

Рен оглядел оставшиеся ряды.

— Хорошо бы исследовать другие контейнеры. Вдруг здесь ещё что-то...

— На это нет времени, — мягко, но не оставляя пространства для спора, ответила Лина. — Оставаться здесь опасно. Нас очень просто запереть и отключить извне — и выхода уже не будет.

Она замолчала, давая словам улечься.

Элла посмотрела на тёмные ряды контейнеров, на узкую полосу света у двери — и кивнула.

— Тогда идём, — выдохнул Рен и взялся за ручку тележки.

— Через лес, к развалинам, — сказала Лина уже на ходу. — К центру связи. Подать сигнал бедствия. Рискованно, но другого пути я не вижу.

В командный отсек они вкатили тележку через дверь жилого блока и коротко доложили: это всё, что удалось найти полезного для рейда через лес к пункту связи.

Джарен, не отрываясь от панели сенсоров, бросил:

— Активности не наблюдаю. Периметр чист. Пока.

Тарек появился в помещении, переводя дыхание, добавил:

— Я ещё раз пошарился по кубрику. В шкафах с обмундированием нашёл многофункциональные ножи — мачете. На всех и с запасом. И это хорошо: дроида, что прорубал нам путь в начале экспедиции, больше нет. Значит, где лес сомкнётся — прорубаться придётся самим.

— А вдруг наёмники пойдут по нашей же прорубленной тропе? — тихо спросила Джен. — Как по следу...

— Где можно пройти без рубки — пойдём без рубки, — ответила Лина. — Но в любом случае лучше идти, чем стоять без движения у ветвей и гущи растений. Стоящих — находят. Идущие — приходят.

Джен опустила глаза, но спорить не стала.

— Еще кое-что, — Тарек щелкнул пальцами. — Очки мультивидения при обмундировании тоже удалось подзарядить, пока вы вскрывали контейнеры. Не на полную, но при экономном использовании, думаю до пункта назначения хватит.

Лина удовлетворительно кивнула — еще один бонус в их копилку.

Рен вдруг выпрямился, словно что-то вспомнив.

— Мне нужно вернуться в грузовой отсек, — сказал он. — Не ждите меня, продолжайте сборы.

И он ушёл раньше, чем кто-либо успел задать вопрос.

Лина проводила его взглядом и повернулась к группе.

— Теперь об одежде. Кто хочет — переодевайтесь, как я. Комплектов в достатке, включая походные ранцы. В ранцы сложить еду, воду, необходимое из медикаментов.

Она посмотрела на Тарека. Тот кивнул, давая понять: подберёт всё нужное сам.

— Чем быстрее мы выдвинемся — тем лучше, — закончила Лина. — Больше будет форы. Они могут преследовать нас на спиддерах и шаттлах: в лесу, под щитами, нас найти труднее, чем в открытом поле. А фора измеряется не милями — минутами.

Сборы заняли минут пятнадцать.

Когда группа снова собралась в командном отсеке, Джарен, Тарек и Элла были уже в новой полевой форме — той самой, что носила Лина: плотный композит, усиленные колени и локти, множество строп и карманов.

Нестор и Джен остались в своей старой походной одежде: Джен — потому что не было сил и желания переодеться. Нестор — потому что не хотел брать ничего, напоминающего имперское, даже куртку. Так он заявил по крайней мере, глядя на Лину. Она просто пожала плечами.

Ранцы собраны, пряжки застёгнуты.

В этот момент вошёл Рен. На плече — три игловых карабина, помассивнее и мощнее тех, что были у них в начале экспедиции: армейского образца, с удлинёнными магазинами и складными сошками. В руках — полевой военный планшет в ударопрочном корпусе.

— Заприметил контейнер еще в прошлый раз, а там вот что, — сказал он, выкладывая карабины на консоль. — А это... — он поднял планшет, — сейчас перекину карту ландшафта с панели управления тягачом. Чтобы ориентироваться в пути.

Оружие распределили быстро, почти без споров. Лина и Тарек взяли бластеры: ей достался первый, проверенный зелёным индикатором, ему — второй. Рен, Джарен и Нестор взяли игловые карабины.

Нестор принял свой молча, ни на кого не глядя, и проверил магазин неожиданно точными движениями — после инъекции Тарека руки его больше не дрожали. Карабин был вещью, а не знаком принадлежности. Это он тоже объяснять не стал.

Джен взяла мачете. Стрелять она не умела и не скрывала этого: лучше идти налегке с клинком на поясе, чем с оружием, которое выстрелит не туда и не тогда.

Элла пристегнула второе мачете к ранцу — и почувствовала его вес за спиной как вес ответственности. От стреляющего оружия она тоже отказалась.

— Держись рядом со мной, — сказала ей Лина.

Элла кивнула и поймала её взгляд. Что-то до боли знакомое — но она не могла понять, что.

— И ещё, — сказал Рен, активируя планшет. — Я нашёл, как открыть внешнюю дверь. Опускающийся люк прямо под командным отсеком. Привод идёт с этой панели. Через трюм нам лезть не придётся.

— Отлично, — Лина кивнула. — Тогда план: сухпаёк и витамины — сейчас. Кому необходимо в санблок — сейчас. И выдвигаемся.

Она обвела взглядом каждого — коротко, но так, будто запоминала.

— Время не ждёт. И наёмники тоже.