Эвелин (джен)

Северус брел по темной улочке, когда его окликнули тяжелым, словно грохот падающих камней и рев моря в одном флаконе, голосом.

Адриан смотрел на него немигающим взглядом без тени улыбки. Обезкровленное лицо, пустые глаза и бледные губы, произносящие всего одно имя:

— Северус.

Он проснулся без дрожи и крика. Просто открыл глаза. Стоял август. Десятое число. Еще немного, и ему снова придется на долгих десять месяцев обосноваться в темных подземельях Хогвартса, которые ненавидел всей душой. Сколько согревающих не накладывай на стены, сколько иллюзорных окон не складывай — подземелья всегда останутся подземельями: душными, тоскливыми, скукоживающими в бледные комки всех своих обитателей. Поэтому, пока имелась возможность погреться на солнышке, следовало ей пользоваться. И Адриан… к Мордреду Адриана, умудрявшегося доставать Северуса даже с того света. Приставучий засранец! Он всегда был таким! Когда же наконец…

Северус сел в постели, потер глаза. Нет, Адриан никогда не был к добру. Особенно после своей смерти. Именно он виделся Северусу в хогвартских коридорах перед каждым поступлением первокурсников, именно он являлся к Северусу во снах, когда случалось что-то по-настоящему жуткое. Даже если на первый взгляд так не казалось. В последнее время же Адриан зачастил.

Северус сходил с ума, видя его в своих снах шесть дней без перерыва, и вот четыре драгоценных дня отдыха, когда уже думал, что призрак мертвеца отстал — сегодня рецидив. Что этот сумасшедший пытался донести до Северуса с той стороны своего гроба, совершенно не ясно, но все-таки стоило быть осторожнее.

И не прогадал. Утренний променад по набережной Виктории пришлось прервать из-за разрывающейся Метки. И хотя зов нервировал, так как сигналы повторялись со строго определенными интервалами, бежать сломя голову смысла не было. Темный лорд исчез, а вместе с ним исчезли и его знаменитые «иди» и «сейчас». Остался же только Солвет Лестрейндж с его непонятными, но уже привычными «на» и «том».

Вопреки распространенным мифам о Темной метке, Темный лорд дураком не был. Сообразил дать каждой собственный «номер» и передавать короткие, обрывочные сообщения простейшей азбукой Морзе, словно по телефону. Как Солвет Лестрейндж получил доступ к этой «станции», вопрос оставался открытым, но тем не менее она использовалась.

«На» — длинный, короткий, короткий, длинный⁽¹⁾ — означало, что надо бежать по координатам, заложенным в Метке, немедленно. «Том» — шесть длинных — что можно было и не торопиться, спокойно завершить свои дела и без спешки и подозрений уйти. Сейчас было именно «том».

Поэтому только через пять минут, наглядевшись на Темзу, Северус перешел дорогу, свернул за угол и активировал Метку, частично работающую как порт-ключ. Его тут же перенесло в прихожую старого особняка.

Честно, Северус не так хорошо знал этот дом, так как бывал здесь редко. «Телефонной станцией» Лестрейндж начал пользоваться лишь в восемьдесят третьем, и то, хорошо, если раз в два года. Для работы, на которую Северуса «пристроил» Дамблдор, сведений не хватало, но тот и был рад появляться в этом особняке как можно реже. Все-таки Лестрейндж его немного пугал.

В момент вступления Северуса в Пожиратели, Лестрейндж был лишь далекой американской легендой. Зачем Темный лорд его туда услал — сплошная загадка. Но вернулся тот в Англию в сентябре восемьдесят первого и сразу попал под каток из арестов и допросов. Как он сумел выбраться из-под ужасающего давления аврората, еще и собрать вокруг себя как-то уцелевшие силы Темного лорда, загадка не меньшая, чем отъезд в Америку. Но все последние приказы Лестрейнджа касались исключительно одного человека: Эвелина Гонта.

Младший сын Марона Гонта пропал давным-давно с таким грохотом, что чуть не развалил Пожирателей и самого Темного лорда в придачу. Про мать младшего Гонта, леди Миранду, вообще старались не вспоминать, так как их любовный недотреугольник с Темным лордом и Гонтом-старшим так же обвиняли в провалах «Темной компании».

Хотя в подобную чушь Северус и не верил: одно то, что сумасшедшая Беллатриса, до безумия ревниво влюбленная в Темного лорда, бережно укрывала заботой и похвалой не менее сумасшедшую Миранду Поттер утверждало, что хотя бы незаконных детей у Темного лорда не намечалось. Так что весь бред про «Эвелина Гонта — сына Темного лорда» Северус с легкостью оставлял тем умалишенным, которым еще только предстояло заселиться в Азкабан.

Но вот уцелевший Лестрейндж раз за разом своими приказами подсыпал порох в еле горящий костер из слухов и домыслов, а зря. Могли бы оставить младенца в покое. Тринадцать лет прошло. Даже вон, Поттер уже как вымахал! Он казался Северусу проблемой посерьезнее Темного лорда! И да, стоило признать, что для любого здравомыслящего времени было достаточно с лихвой, чтобы принять смерть одного ребенка.

Северус проскользнул в гостиную Лестрейнджа, как обычно осев в кресле около двери. На этот раз народу собралось… многовато. Большинство лиц, помимо Лестрейнджа и Николаса Долохова, он видел впервые. Двух статных дам, годящихся друг другу по возрасту в матери и дочери, но совсем не схожих внешне, потягивающих ароматный красный чай; и Орсона Холла (Северус все-таки вспомнил своего студента!), приятно, но натянуто улыбающегося чересчур серьезным дамам.

Вдруг раздался громкий матерный крик и стук шагов:

— Какой ублюдок?! — в проходе застыли Сириус Блэк и переминающийся позади него Римус Люпин.

Они были шокированы окружающими их людьми не меньше чем Северус, который едва не выпал из реальности. Блэк в особняке Лестрейнджа?! Эта новость точно удовлетворит любопытство Дамблдора.

Хозяин дома спокойно нарушил тишину, до этого прерываемую лишь стуком чайного сервиза:

— Кажется, мистер Холл и вам отправил письмо с угрозами, мистер Блэк? — и не дожидаясь ответа, пока Блэк хватал воздух ртом, продолжил: — Извинитесь, пожалуйста, мистер Холл. Подобные выходки к лицу никому не идут.

Холл криво улыбнулся (великий Мерлин, этот идиот даже спустя столько лет мнил себя кем-то великим) и сказал:

— Простите, мистер Блэк. Я не видел другой возможности, как вызвались вас из укрытия, в котором вы прекрасно забаррикадировались, поэтому пришлось прибегнуть к подобным уловкам. — На лицах Пса и оборотня появилось облегчение. Они осели в ближайших креслах. — Но вы можете гордиться своим крестником, мистер Блэк. — Что там опять Поттер натворил? — Он проявил истинную благонадёжность гражданина, достойного своей страны, и сдал вас Департаменту магического правопорядка со всеми потрахами. — Северус чуть ли не приплясывал в кресле от восторга: ай да Поттер! Наконец-то появились мозги! — Ваш настоящий крестник. — Северус не поверил, что не ослышался. Веселье полностью ушло. — И тем не менее, некоего Питера Петтигрю сейчас так же, как и вас, ищет весь Департамент.

Блэк промямлил:

— А Гарри знает об этом?

— Вы все ещё зовете его Гарри? — С Поттером явно что-то не то. — Понятия не имею! Не мое дело следить за слезами детей. Хотя хранить такую верность совершенно чужому человеку — невероятный талант!

Северус видел, как Блэк крепко сжал кулаки.

Тут возмутилась старшая женщина, громко звякнув чашкой о блюдце:

— И все-таки как такое могло произойти?! Глупость!

Холл хмыкнул:

— Первая глупость началась очень давно, еще с анаграммы.

Лестрейндж заметно смутился:

— Не поминайте о столь юных днях. Тогда мы были молоды и полны страстных стремлений.

Младшая женщина защебетала:

— Простите, месье, Холл сбил вам всю подготовленную речь. — В ответ ей просто улыбнулись. — Тогда, позвольте представиться. Ох, мое воспитание не позволяет общаться с людьми, не назвав своего имени. — Она приподнялась и сделала книксен, насколько это позволяло маленькое расстояние между диваном и чайным столиком. — Лифия Шарп. Смею также сообщить, что мальчики сейчас проживают на земле моего рода и находятся под его защитой.

Старшая женщина не представилась в ответ:

— Тогда я могу обратиться к вам?

Шарп искренне улыбнулась:

— Конечно, мадам. Я с радостью организую вам встречу. — Потом она обернулась к Блэку. — Месье Сириус, я благодарю вас за сорванную свадьбу. Ведь сейчас я могу не врать детям, что вы как были самым лучшим другом человека, так им и остались.

Блэк весь побагровел, но возмущенные возгласы сдержал. Бывшая невеста? Неожиданно.

Холл продолжил болтать:

— И раз мы пребываем во всеобщем замешательстве, а тут находятся те, кто видит сложившиеся обстоятельства по-своему, предлагаю позадавать друг другу вопросы, пока это еще возможно. — Наконец-то перешли к делу! Северусу эти, пускай и любопытные, но нудные аристократические приветствия порядком поднадоели. — И я позволю взять себе первое слово. — Холл пристально посмотрел на Северуса: — Профессор Снейп, смею известить, что налет моего отдела в ваш Хогвартс назначен на завтра. Извольте оповестить нашего дражайшего директора о предстоящем испытании.

Северус едва не фыркнул. Известно, где этот «гений» работает: Отдел Ликвидации — отдел, занимающийся явными, но непроявившимися угрозами, потому остающийся на срединной позиции между Отделом Ликвидации Последствий и аврорами.

— Чем обязаны? — В общем, Отдел Ликвидации — еще та заноза.

— Наш общий знакомый, четырнадцати лет от роду, поведал, что где-то в недрах старинного учебного заведения может находиться труп тысячелетнего существа. А другой наш знакомый, — он указал на Лестрейнджа, — подтвердил наши догадки. Так что ради безопасности будущего поколения мы обязаны хотя бы одним глазком взглянуть на наследие основателей. — Северус с удивлением понял: они прознали про Тайную комнату! — И в ваших интересах, профессор Снейп, поведать мне все, что вы знаете, включая список жертв, даже не смертельных.

Северус тяжело вздохнул и уже набрал в грудь воздуха, чтобы начать рассказ, скрывать тут нечего, он был в некоторой степени солидарен с Холлом, но тут громко вскрикнул Блэк:

— Что еще за существо?

— То самое из Тайной комнаты, — посмеиваясь ответил Холл. — Это было веселое приключение двенадцатилетнего Мальчика-Который-Выжил. Конечно, недавно в его крови обнаружили превосходный коктейль из яда василиска и слез феникса, но смею заметить, продукт жизнедеятельности тысячелетнего существа вполне поддается лечению. Мальчик будет полностью здоров после второго сеанса нейтрализации.

Старшая женщина прошипела:

— Слезы феникса?

— Поверьте, миссис Пембертон, я был удивлен не меньше вашего. Изначально наш лекарь принял их за сильно измененное зелье очищения. Вот ведь бывают совпадения! — Его пробирал смех: — И вот ведь, ребенок выиграл в лотерее на самое «безопасное» детство: сначала — жизнь с магглами, которые ненавидят магию, на втором курсе — встреча с василиском, на третьем — с потерянным из Азкабана и дементорами. Я буду не удивлен, если что-то случилось и в первый год его обучения. Профессор Снейп, вы, случаем, не можете припомнить нечто необычное в то время? Меня совершенно не прельщает вытаскивать слова клещами из глубоко травмированного и недоверчивого ко всем взрослым, за исключением некоторых бродяг, ребенка.

Северус хмыкнул. Ладно, инициативу Дамблдора сделать из Хогвартса сейф для хранения философского камня он сразу не одобрял. Про василиска тоже догадывался, ведь сложно не понять, когда потратил столько времени и сил на изготовление зелий из мандрагоры. Блэк — просто Блэк. А как и почему главной причиной обсуждения стал Поттер, Северус потом спросит, раз такие правила:

— Ты задал столько вопросов, что ответить на них быстро я не в состоянии.

— А мы вас никуда не торопим, профессор. Говорите основательно и подробно. Сейчас все здесь — ваши неразумные студенты.

Так началось «совещание», которое продолжалось, без малого, почти пять часов. Обсудить успели все, даже неоднократно кости перемыли и Фаджу, и Дамблдору, и Марону Гонту. Миссис Пембертон, доверенное лицо Миранды Поттер, в таких красках описывала нерадивого мужа своей лучшей подруги, что Темного лорда аж жалко стало.

Отдельно проехались по политике Министерства и по хогвартской безопасности. Конечно, самого Северуса тоже отчитали за то, что не проверил «Гарри Поттера» как следует. Хотя досталось не только ему, но и Псу за его вечные «я не знаю» на все вполне разумные вопросы настоящего Поттера.

Кстати, мальчик сильно удивил Северуса. Мадам Шарп описывала Гарри Поттера как пускай и подозрительного (что неудивительно при приемном отце — бывшем невыразимце), но целеустремленного и несколько бесшабашного юношу, легко спевшегося со всеми Шарпами, хотя на такую прыть от него никто не рассчитывал. Северусу оставалось только вздыхать, ведь это «чудо» попадет под его крыло как минимум на два года до сдачи СОВа, и начинать молиться, чтобы Поттер попал не на его Слизерин.

Одно радовало: мальчик хоть и выстроил вокруг Блэка целую теорию заговоров (именно во множественном числе!), но, в отличие от младшего Гонта, куда-то бежать с ней, сломя голову, не собирался: рассказал родителям, те — Шарпам — так по цепочке дошли до ДМП и этого «собрания». И судя по всему, настоящий Поттер прекрасно уживался со своим «подкинутым» тезкой, держа последнего под пристальным надзором.

Даже в конце собрания Северус все еще пребывал в замешательстве, что Гарри Поттер оказался Эвелином Гонтом и всё-таки сыном Темного лорда! Все клятвы, которые давал Северус, все надежды и стремления были напрасны и направлены совсем на другого ребенка, которому все вышеперечисленное и даром не надо!

А еще никто так и не понял, как Дамблдор мог перепутать детей с разницей в возрасте почти в полгода. Хотя, если судить с другой стороны, свой долг как защитника директор всё-таки выполнил: ведь настоящий Поттер жил в абсолютной безопасности! И честно, именно это злило Северуса больше всего: ведь не придерёшься!

— Так что подарить мальчикам? — задала вопрос мадам Шарп, когда уже все потихоньку вставали со своих мест и разглаживали замятые мантии.

Северус лишь закатил глаза: его, слава бороде Мерлина, уже открестили от одного побора из-за статуса нищего — в другом участвовать он так же не собирался.

— Подарите им билет на этот мордредов Чемпионат и забудьте про это, — посоветовал он, всё-таки прекрасно понимая, сколько людей в этой гостиной заинтересованы создать себе хорошее первое или второе впечатление на двух, пусть и не самых милых, но юных созданий.

Миссис Пембертон насупилась и проскрежетала:

— Им нравится квиддич?

Римус Люпин говорил немного, но метко:

— Эвелин — ловец в школьной команде. Он отлично играет.

Его слова подхватила мадам Шарп:

— Гарри не знаток квиддича, но отлично держится на метле. И его мама — ярая фанатка сборной Ирландии. Он, несомненно, будет рад поддержать семейную радость.

Лестрейндж кивнул:

— Сколько стоят билеты?

— VIP-места — около пятидесяти галеонов.

Северус присвистнул: это его две месячные зарплаты.

Пембертон махнула рукой:

— Готова дать триста.

Лестрейндж кивнул:

— Тогда я добавлю все остальное.

Мадам Шарп улыбнулась, совершенно счастливая, а Северус подумал: пускай богачи все это и организовывают.

Оставив тех, кому некуда деньги девать, Северус вышел из гостиной, где с ноги на ногу переминались Блэк и Люпин.

Выглядели они не так паршиво, как в мае в Визжащей хижине, но все же потрепанно.

— Никогда не думал, что бывшая мне так накостыляет, — почесал затылок Пес.

Люпин не стал отвечать, лишь покачал головой. Зато Северус не смог остаться без последнего слова:

— Зато теперь ты знаешь, каково быть отвергнутым.

Его история с Лили все еще теплилась, а воспоминания приносили боль. Более того… он не смог защитить ее ребенка, как обещал. Если бы Поттер попал не в семью, проживающую на территории Шарпов, — вообще неизвестно, нашелся бы он.

Блэк в ответ криво усмехнулся:

— То, что у тебя было с Лили, Снейп, и близко не стоит с тем, что… — он махнул рукой. — Эх, ладно, не твоя забота.

Не только Северус, но и Люпин вздёрнул бровью:

— Раз сказал «а», говори и «б», Сириус.

— Ты не знаешь? — удивился Блэк. — Я думал, Джеймс тебе все рассказал. Это же ведь связано с Гарри!

Северус почуял, откуда ветер дует:

— С тем, что ты не стал настоящим крестным для Поттера.

— Я не мог! Я говорил Джеймсу, чтобы он нашел другого крестного для Гарри. Да хоть тебя, Римус! Но Сохатый не в какую!

Северус приметил, как вокруг собираются члены «собрания». Эту историю Блэк во время блиц-вопросов успешно замял. Но сейчас его настрой из-за чего-то поменялся, и, видимо, весьма располагал к раскрытию тайн.

— Я мог быть его настоящим крёстным. Мы с Джеймсом это планировали. Но потом выяснилось, что мой папаша — крестный отец Адриана, и молчал в тряпочку! А я-то думал, почему они вечно вдвоем где-то шатаются! — Северус хмыкнул. Орион Блэк — крестный Адриана Гонта? Звучало интересно. — В общем, там родство близкое, вот и не вышло.

Насколько Северус помнил, настоящий ритуал крестин — еще та заноза. Так как он происходил из ритуала побратимства, то крестные и их семьи принимались кровными родственниками крестника, и повторное вступление в подобный ритуал считалось уже чистым кровосмешением. Поэтому на такую серьезную и ответственную роль всегда выбирали из совершенно чуждых роду семей.

— А Лили… — Блэк протяжно вздохнул, — уговорила нас провести по маггловскому обычаю. Она не хотела отказываться от меня. И ей был так благодарен. Я был расстроен, опечален — и тут такая возможность! Я не мог ей отказать!

Северус усмехнулся:

— И создал кучу проблем себе и другим.

Блэк закусил щеку:

— Кто же знал…

Конечно, Северус понимал, провести обряд не получилось бы. Сириус Блэк — никогда бы не стал настоящим крестным Гарри из-за уже имеющегося родства с Поттерами и не обеспечил бы себе алиби, но подколоть старого обидчика все равно было приятно.

Миссис Пембертон процедила:

— Я догадывалась, что наследник Блэков еще тот оболтус, но чтобы еще и Поттеров…

— Да, мы были оболтусами! — вскипел Блэк. — Бунтовщиками, хулиганами — называйте, как хотите! Но для нас!.. Для нас Лили открыла целый мир, и мы не хотели его терять!

Северус мог это понять. Два чистокровных волшебника встретили магглорожденную девчонку и страстно влюбились в чужую культуру. Он еще помнил, как Мародеры на весь Хогвартс обсуждали концерты группы Queen, «Крестного отца», «Заводного апельсина» и скучнейшие, на вкус Северуса, бейсбольные матчи. Они даже пытались играть в этот идиотский спорт, но затея провалилась уже спустя две недели. Знаменитых бейсболистов из Мародеров не вышло.

Лестрейндж в ответ на все лишь тяжело вздохнул:

— И поэтому вы решили расколоть свои семьи.

Да, эти двое: что Джеймс Поттер, что Сириус Блэк — состояли в Ордене Феникса, подняв своим противостоянием огромную бурю внутри обеих фамилий.

Блэк скривил лицо:

— Идеи Того-Кого-Нельзя-Называть нам были не близки: вся политика против магглорожденных и магглов…

Лестрейндж и Долохов бросили на него такой взгляд, что Блэк сразу притих.

Николас Долохов, отвечавший сейчас за успокоение особо буйных Пожирателей, в свое время заныкавшихся по кустам от многочисленных арестов, бросил:

— Ничего не знаешь, молчи.

— Говоришь, политика вашего Темного лорда была в чем-то другом?

У Северуса промелькнула мысль, что именно этот аспект на «собрании» еще ни разу не затрагивался. Как пропустили то, что на самой поверхности?

Лестрейндж закачал Долохову головой, и он фыркнул:

— Не вижу смысла объяснять что-то какой-то дамблдорской псине. — Значит и Северусу объяснять тоже не будут. Обидно. — Скажу лишь одно: твой крестный брат, Сириус, ненавидел Дамблдора. На своей выпускной церемонии Алриан жизнью поклялся, что когда его младший брат, Эвелин, поступит в Хогвартс, старика с его лимонными конфетами в кресле директора уже не будет.

Блэк на это лишь удивительно притих. А Северус сделал еще одну пометку у себя в голове: отношения между Дамблдомом и Адрианом Гонтом — очередную из огромного числа.

И к нему, внезапно, обратился Лестрейндж:

— Что будешь сообщать Дамблдору?

Про то, что он — двойной шпион, уже каждая собака знала. Такую тайну от проницательных друзей Темного лорда спрятать оказалось невозможно, сколько не старайся. И прокололся в этом не Северус, а Дамблдор, заставив его стать деканом в двадцать один год. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, сложит два и два! И любые отмазки самого Северуса лишь усугубляли бы подозрения.

Северус вздохнул:

— Что ДМП узнали о Тайной комнате, и вы, старшие, этим встревожены. Вам совершенно не выгодно раскрытие тайны тысячелетия.

— Остальное?

— Коллега Холла же готовит новые документы для Гонта-младшего? — дождавшись кивка, продолжил. — Источник сведений о Тайной комнате анонимный. Конечно, вы что-то подозреваете, но не верите, что двенадцатилетний ребёнок был способен совладать с тысячелетним василиском. Мальчишка, конечно, сообразительный, но по части древней магии полный ноль. Такой и близко к наследию Слизерина подойти бы не смог. Разве что с помощью госпожи удачи.

И Северус был не далек от правды.

Лестрейндж удовлетворенно кивнул. Легенда для Дамблдора вышла вполне приемлемой: достаточно интересных тайн и слепых пятен — самое то, чтобы удовлетворить любопытство директора.

Северус глубоко вздохнул. Что бы он ни делал, клятва есть клятва. Он все еще любил Лили. Он все еще был должен защищать Поттера. А раз он (они оба: настоящий и фальшивый) в руках «собрания», следовало хорошенько пораздумывать над стороной.

1) все коды Морзе взяты с английского

Вернуться к тексту