




| Название: | Sacred Fire |
| Автор: | Chris Pierson |
| Ссылка: | https://dragonlance.fandom.com/wiki/Sacred_Fire |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Разрешение получено |
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Второй месяц, 962 год от Основания Истара
Чиделл был древнейшим городом центральных земель Истара. Почти две тысячи лет назад именно здесь жители востока впервые оставили позади варварство. Ещё во времена Хумы и Третьей Драконьей войны его стены начали разрушаться. Теперь от них осталась лишь низкая полоса кладки, которую легко можно было перешагнуть. Она окружала высокие ступенчатые дворцы Старого города, где давно жила одна знать. Стены разобрали ещё до восшествия на престол первого Короля-Жреца. Когда Чиделл разросся за их пределы, горожане нашли древнему камню простое применение: пустили его на новые дома.
За Исчезнувшей стеной начинался настоящий город: белые квадратные здания с алебастровыми крышами ровными рядами тянулись вдоль прямых, как стрелы, улиц. Если не считать храмов святой церкви и нескольких постоялых дворов, все дома были почти одинаковыми и отличались лишь размерами. Ни площадей, ни садов, ни колоннад, ни статуй. В давние времена чиделльцы переняли строительное искусство у огров и с упрямой гордостью хранили верность их традициям. Приезжие называли город Форбас Дуид — Зубчатые Холмы.
Белое однообразие оживляли лишь Рынок Красильщиков и сами жители. У северных ворот на ветру трепетали сотни шёлковых знамён всевозможных оттенков, показывая мастерство местных ремесленников. Такими же яркими красками сияли свободные платья и туники горожан, сшитые из атласа и плотного шёлка. Среди высоких белых домов людские потоки текли радужными реками.
Весть о приближении Светоносца быстро разнеслась по городу. Бельдинас бывал в Чиделле далеко не впервые: по меньшей мере раз в год он объезжал центральные земли, посещая все древние города. Но для жителей это ничего не меняло. Как и при каждом его приезде, они толпились вдоль дороги.
Катан ехал впереди. Слева держался Титиан, справа — Вента с сыновьями. При виде пёстрой толпы у него пересохло в горле. Много лет он не видел больше дюжины людей разом, а здесь собрались тысячи. Они ликовали, выкрикивали приветствия и размахивали яркими вымпелами, встречая Короля-Жреца. Катан напрягся. Вдруг захотелось всё бросить и бежать обратно в Дравинар, снова спрятаться в пещере. Но та часть его жизни, похоже, закончилась. В глубине души он знал: в Лосаркум больше не вернётся.
Сам того не замечая, Катан провёл языком по зубам. За годы изгнания несколько выпало, а ещё один болел уже много месяцев — настолько привычно, что он перестал обращать внимание. Прикосновение Бельдинаса исцелило больной зуб, а на месте утраченных выросли новые. Катан всё ещё не мог к этому привыкнуть… Но всякий раз, когда жевал без боли, чувствовал благодарность.
Остальные недуги тоже исчезли. Повреждённая нога снова двигалась легко. Больше не простреливало спину, не ныли суставы. С тех пор как они покинули Слёзы Мишакаль, у него ничего не болело. Даже на лысой голове начали расти волосы: сперва появился тонкий пушок, но с каждым днём он становился всё гуще. За две недели Катан словно помолодел вдвое.
Он с трудом сдерживал желание упасть перед Светоносцем на колени и поклоняться ему вместе с остальными. Каждый раз, когда оно возникало — а в долгом пути на север, через пустыни, равнины и холмы, это случалось ежедневно, — Катан заставлял себя вспоминать жуткие пустоты в стеклянной стене, сохранившие очертания человеческих тел.
За время пути они с Бельдинасом почти не разговаривали. Впрочем, Катан мало с кем общался, даже с сестрой. Его, похоже, охотно оставляли наедине с мыслями, да и сказать ему было нечего. Дорога тянулась медленно, а мысли переходили от одного вопроса к другому. Что ждёт его в Стольном городе? Какое место он там займёт? Почему теперь пылающий молот снится каждую ночь? И чего хочет от него Фистандантилус?
Ответов не было. Только дорога.
Теперь, когда процессия приблизилась к Чиделлу, до Катана донеслись крики толпы:
— Пилофиро! Бабо Сод!
Он покачал головой. Если Бельдинас велит этим людям разорвать друг друга на части, они с радостью подчинятся. Прикажет разрушить собственные дома — и через два дня от города ничего не останется. Когда-то, разделяя хотя бы часть их горячей веры, Катан находил в этом утешение. Теперь ему было страшно.
И не ему одному. Он взглянул на Венту: сестра нервно перебирала поводья. Танкред и Рат, у которого на боку ещё виднелся бледнеющий синяк, сидели с непроницаемыми лицами, плотно сжав губы.
Убедившись, что Титиан не едет следом, Катан направил коня ближе к сестре.
— Что случилось?
— Они, — ответила Вента, кивнув на толпу. Уже можно было различить восторженные улыбки. — У них больше нет собственных мыслей. Любовь к Бельдинасу их ослепила. Он может приказать им вонзить нож себе в сердце, и к закату никого не останется в живых.
Катан негромко хмык, удивлённый тем, насколько точно её слова совпали с его собственными мыслями.
— Но ты не такая.
Она кивнула.
— Поэтому Рат отказался от исцеления?
— Да. Люди пристрастились к силе Короля-Жреца, как в Картэе — к трубкам сновидений. Но отвергать её опасно. Я видела, как людей уводили и за меньшую провинность. Рат поступил неразумно.
Последнюю фразу она произнесла достаточно громко, чтобы сыновья услышали. Те досадливо переглянулись и покачали головами.
— Всё обошлось, мама, — сказал Танкред.
— Откуда ты знаешь? — резко спросила Вента. — Твой брат привлёк к себе внимание, повёл себя как еретик. Только этого нам сейчас не хватало, когда мы так близки к…
Она вдруг осеклась и посмотрела на Катана расширившимися глазами. Он нахмурился. С другой стороны неожиданно протрубил рог, заставив его вздрогнуть: Титиан возвещал о прибытии Короля-Жреца. Толпа ответила оглушительным ликованием, над головами заплясали вымпелы.
Люди обступили всадников, окружив их морем красок, шума и обожания. Катан снова взглянул на Венту. Та покраснела и отвернулась. Он ещё немного смотрел на неё с недоумением, затем поехал дальше.
* * *
Разумеется, был пир. Где бы ни останавливалась на ночлег процессия Светоносца — в богатейшем городе или в скромной загородной усадьбе, — её непременно ждали молитвы и праздничное застолье.
В Чиделле подали жареного кабана под соусом из грибов «серые призраки» и исминского эля. Правитель города, невероятно толстый знатный купец по имени Деджал, говорил много и скучно. Он долго восхвалял величие, доброту и щедрость Короля-Жреца. За время путешествия Катан уже наслушался таких речей: казалось, все правители повторяли одно и то же. Затем привели нескольких мужчин и женщин, нуждавшихся в исцелении, и Бельдинас коснулся каждого. На глазах у собравшихся отросла утраченная рука; огромная сине-чёрная опухоль на лице старика сморщилась и отпала, открыв здоровую розовую кожу; младенец, глухой от рождения, впервые услышал звуки и испуганно закричал. По залу прокатился смех, от которого ребёнок заплакал ещё громче.
После ужина — всего подали семь блюд, от обжигающе острой похлёбки «Девять перцев» до щербета из красных апельсинов со льдом, хранившимся в пещерах под городом, — гости перешли в открытую гостиную. Повсюду лежали подушки, на столиках стояли кувшины с вином и водой. С потолка свисали огненно-красные и лимонно-жёлтые шёлковые ленты. Они шелестели от взмахов пальмовых листьев, которыми бритоголовые девушки обмахивали гостей. Лорд Деджал произнёс ещё одну речь, на которую почти никто не обратил внимания, а затем поднял украшенный самоцветами кубок в честь Светоносца.
— Сас рисо лоб удуд, э сас бисто номас офурбат оп скафам.
Пусть долгим будет его правление, а его мудрость защитит нас от тьмы.
Гости подняли чаши в сторону сияющей фигуры Бельдинаса. Король-Жрец ответил тем же. В его чаше была вода, которую прежде попробовала одна из дочерей Деджала, проверяя, нет ли в ней яда.
— Благодарю, ваша милость. Но просто защищать мир от тьмы недостаточно. Даже если я буду править так долго, как вы желаете, вечной жизни мне не дано. И в день моей смерти тьма попытается вновь проникнуть в империю. Поэтому я должен сделать больше, чем просто сдерживать её. Усас фарнас, величайший из моих воинов вернулся ко мне после долгих лет изгнания…
Он указал на Катана. Чиделльцы стали оглядываться и шептаться.
— Это знак самих богов: настало время последней битвы со злом. Победа близка. Не пройдёт и года, как я навсегда изгоню тьму с лица Кринна!
Собравшиеся зааплодировали. Кто-то выкрикнул: «Пилофиро!» Но отклик был скорее вежливым, чем восторженным. Взгляды чиделльцев уже обратились к широкой мраморной лестнице, плавно спускавшейся с верхних этажей. Оттуда доносилась музыка: протяжные голоса дудок, переборы лютен с длинными грифами и дробь ручных барабанов сплетались в затейливую мелодию. По ступеням спускались танцовщицы ветра — гибкие, искусные акробатки под тонкими покрывалами. На пальцах, запястьях, поясах и щиколотках звенели колокольчики.
Они легко сбегали по лестнице под одобрительные крики горожан. Катан усмехнулся: соблазнительный танец едва ли подходил для гостей лорда Деджала. Жрецы и рыцари соблюдали обет целомудрия, так что единственным мужчиной из свиты, который мог в полной мере оценить представление, был Рат. Но тот даже не смотрел. Он сидел с братом и матерью. Они тихо переговаривались, время от времени поглядывая на Титиана или Бельдинаса.
Нахмурившись, Катан встал и направился к родным, но Титиан удержал его за руку.
— Нам стоит поговорить, — сказал он, кивнув на нишу подальше от танцовщиц.
Катан согласился и последовал за бывшим оруженосцем. Там тоже было вино. Титиан разбавил его водой, наполнил два кубка и один протянул Катану. Из своего сразу выпил половину.
— Мы почти дома, — сказал он, вытирая губы. — Завтра ночуем в Одакере — ещё один пир, — а утром отплываем в Стольный город.
— Знаю, — ответил Катан, пригубив вино. Он дружески хлопнул великого маршала по руке. — С памятью у меня всё в порядке. Я не раз ездил этой дорогой. И места помню, и людей.
Титиан натянуто усмехнулся.
— Я не об этом.
Он ещё немного помедлил, затем допил вино.
— Хочу тебе кое-что предложить.
Катан сразу понял.
— Нет. Не нужно, Титиан.
— Нужно.
Титиан переминался с ноги на ногу, глядя в пол.
— Ты был великим маршалом до меня, до Олина. Тебя несправедливо лишили этого звания… Его Святейшество первым это признает. Ты вправе его вернуть. Возглавь орден, Катан.
На мгновение Катану захотелось только одного — согласиться. Бельдинас снова нуждался в нём. С его возвращением рыцари наверняка воспрянули бы духом, а орден обрёл новые силы. Но в конце концов он покачал головой и положил ладонь Титиану на плечо. На лице великого маршала отразилось глубокое разочарование. Он уже открыл рот, собираясь возразить, однако Катан остановил его.
— Я давно покинул Божественный Молот. Больше я не один из вас. К тому же ты руководишь орденом уже много лет. А я пробыл великим маршалом всего несколько недель, прежде чем мы выступили к Лосаркуму. Спасибо, Титиан… Но рыцарям ни к чему древняя реликвия, выкопанная из гробницы.
— Ты не реликвия, — возразил Титиан. — И никогда ею не станешь.
— Тот лорд Катан, которого ты знал, умер. Но не тревожься: захочешь урок фехтования — я с радостью скрещу с тобой мечи.
Титиан рассмеялся.
— Ещё посмотрим, кто кого поучит, старик.
Они поговорили ещё немного, обменялись историями — старыми и новыми, — а потом вернулись к остальным. Танцовщицы завершали выступление, кружась и плавно изгибаясь к великому удовольствию лорда Деджала и его подданных. Когда танец закончился, зааплодировали не только чиделльцы, но и Король-Жрец со спутниками.
Катан тоже похлопал, хотя почти всё пропустил, затем обернулся: появились следующие артисты — пожиратели огня и жонглёры с ножами. Он поискал глазами сестру, Танкреда и Рата… и замер, нахмурившись. Их уже не было.
Катан оглядел гостиную. Артисты разыгрывали необычную версию битвы Божественного Молота с чародеями Высшего Волшебства. Вспыхивал огонь, по воздуху летали клинки, но родных среди зрителей он так и не увидел.
Потом он заметил, как качнулась занавесь в углу. Кто-то только что прошёл за неё. Быстро взглянув на Бельдинаса, который смотрел представление и, как всегда, оставался непроницаемым в своём сиянии, Катан пересёк гостиную, отодвинул занавесь и вышел в прохладную зимнюю ночь.
На холмы опустился туман, укрыв город. Рука привычно потянулась к Губителю Тьмы — и не нашла его. Катан сдержал ругательство: меч так и лежал на полу возле его места. Он отошёл от пиршественного зала, и семь ярусов дворца Деджала растворились в белой пелене. Впереди возвышались тёмные ступенчатые дворцы. Справа проступали более древние развалины: одинокие колонны и обломанные каменные опоры. Старый город почти всегда пустовал по ночам, а сегодня опустел совсем. Все, кто был достаточно знатен, чтобы жить в древней части Чиделла, собрались на пиру.
В тумане покачивались фонари городской стражи. Катан присел за обломком кладки и подождал, пока дозор пройдёт. Так было проще, чем объяснять, зачем он бродит здесь около полуночи.
Ещё до его изгнания Чиделл славился непроглядными туманами. Нужно быть осторожнее, иначе легко заблудиться. Пока он не выходит за Исчезнувшую стену, в кварталы с одинаковыми улицами и белыми домами, всё будет в порядке. Катан пошёл дальше. Стук сапог по мостовой казался в тумане неестественно громким. Что Вента забыла здесь вместе с сыновьями?
Он замер, затаив дыхание. Впереди едва угадывалась знакомая статная фигура. Сестру он узнал сразу. Уже открыл рот, чтобы окликнуть её, но тут заметил слева ещё двоих: закутанные в плащи с капюшонами, они крались к Венте. У одного на поясе отчётливо виднелась рукоять меча. Второй держал булаву или дубинку.
У Катана похолодело внутри. Зачем он оставил Губителя Тьмы? Он огляделся в поисках камня, который можно было бы метнуть, но под ногами лежали лишь мелкий щебень и слишком тяжёлые обломки. Одного он мог застать врасплох и сбить с ног. Но второй почти наверняка успеет добраться до Венты.
— Ложись! — крикнул Катан и бросился к сестре.
Она начала поворачиваться, но он уже налетел на неё и отбросил прочь от незнакомцев. Вента рухнула на спину, с шумом выдохнув.
Оба мужчины ошеломлённо остановились. Верхнюю часть их безбородых лиц скрывали белые маски. Похоже, молодые — больше Катан ничего не успел разглядеть. Один выхватил короткий колющий меч, лишь немного длиннее кинжала, и оба двинулись на него.
Увидев летящее к нему остриё, Катан отскочил прямо на человека с дубинкой. Та скользнула по левому плечу, но не помешала ему ударить противника головой в живот. Одновременно Катан схватил его за запястье и вывернул руку. Хрустнули кости, и оба повалились на землю.
Из ослабевших пальцев выпала дубинка. Катан тут же подхватил её, приподнялся и отбил новый выпад меча. Развернувшись, отвёл следующий удар, замахнулся, обманным движением заставил врага открыться и врезал ему по щеке. Меч со звоном упал на мостовую. Мужчина опустился на колени, покачнулся и рухнул лицом вниз.
Второй уже поднимался. Под маской виднелся перекошенный от злости рот, на губе — кровь. Катан ударил его ногой в челюсть. Голова запрокинулась, и противник свалился, как мешок зерна. На этот раз он больше не встал.
Вента стонала, пытаясь подняться. Катан толкнул её сильнее, чем собирался.
— Подожди, — сказал он, потянувшись за упавшим мечом. — Я сейчас…
Раздался звон. Клинок вырвало из руки и подбросило в воздух. По мостовой застучал арбалетный болт. Катан моргнул, развернулся, вскинув дубинку… и замер с расширившимися глазами. На него целились ещё полдюжины арбалетчиков в масках.
— Пожалуйста, брось дубинку, дядя, — раздалось справа.
Катан обернулся и открыл рот от изумления. Это сказал Танкред. Поверх жреческого одеяния на нём был серый плащ. Рядом стоял Рат с обнажённой грудью. Оба носили такие же белые маски. Катан смотрел на братьев, не в силах собраться с мыслями.
— Почему… что вы… это…
— Делай, что велят, — сказала Вента. — Иначе они выстрелят.
Катан снова посмотрел на сестру. Дубинка выпала из внезапно ослабевших пальцев. Вента смотрела прямо на него, холодно сжав губы. Поднимаясь, она повернула лицо, и он увидел, что верхнюю его часть тоже закрывает белая маска, туго завязанная на затылке.
Вента кивнула арбалетчикам. Один опустил оружие, подбежал и отшвырнул дубинку ногой. Катан едва заметил это. Он смотрел только на сестру, которая приближалась к нему, словно призрак в тумане.
— Вечно с тобой неприятности, — сказала она. — Не стоило идти за мной, Катан.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |