Шаг назад (гет)

Мародёры пришли на станцию Хогсмид; каждому не терпелось провести столь необходимое время дома, подальше от замка, хотя пасхальные каникулы из-за надвигающегося турнира и сократили всего до недели.

И Римус, и Сириус перед турниром тренировались не покладая рук: ни один не желал ударить в грязь лицом перед самим собой. Гарри подозревал, что победить рассчитывают оба, хотя сам не поставил бы на исход ни галлеона. Судя по тому, что он видел у остальных участников, схватки предстояли равные, и предсказать бесспорного победителя было невозможно.

Из-за всеобщей суматохи Гарри всю последнюю неделю без труда избегал любых разговоров о бале, который должен был завершить празднества, чему был только рад. И хотя пара у него теперь имелась — выбор, который наверняка многих удивит и шокирует, — особого предвкушения он всё равно не испытывал.

Он знал, что они с Беллатрисой привлекут к себе всеобщее внимание, как знал и то, что подобного опыта в его жизни почти не бывало. Но план, как это исправить, у него имелся — правда, ради этого придётся наступить на горло собственной гордости и попросить о крайне необходимой помощи.

— Ну, вот и всё, — со вздохом произнёс Сириус, когда компания рассаживалась по местам в купе.

— В смысле — всё? — с недоумением спросил Джеймс.

— В том смысле, что это был последний шанс для Гарри найти себе пару на бал. Ты разве не видел, какая безумная охота началась в самый последний момент? А он всё прозевал, — со вздохом объяснил Сириус.

Гарри покачал головой и усмехнулся.

Он никому не говорил, что идёт не один, не говоря уже о том, с кем именно, но теперь с нетерпением ждал возможности заставить Сириуса взять свои слова обратно.

— С чего ты взял, что у меня нет пары? — вскинув бровь, поинтересовался зеленоглазый юноша.

Глаза Сириуса округлились, и он выпрямился, явно намереваясь выведать всё до мельчайших подробностей.

— Как? Когда? — опешил тот. — Ты же только и делаешь, что тренируешься.

Гарри лишь продолжал ухмыляться, и Сириус раздосадованно фыркнул, поняв, что от друга ничего не добьётся.

— У тебя правда есть пара? — переспросил Римус.

Гарри кивнул и заметил одобрительную улыбку Джеймса.

— Это Белинда Фосетт! — вдруг выпалил Питер. — Я видел их вдвоём в библиотеке.

Сириус снова распахнул глаза и резко повернулся к явно довольному Гарри.

— Ты идёшь со старостой школы, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс он.

Гарри усмехнулся и покачал головой.

— Я ничего не подтверждаю и не опровергаю.

Сириус по-детски надулся и насупился.

— Ну почему? — заныл он.

— Потому что ты любопытный придурок, — отозвался Гарри.

Сириус скрестил руки на груди, снова фыркнул и сердито уставился на друга.

— Это не Фосетт, — вмешался Римус. — Она идёт с Элтоном.

Сириус промолчал, лишь покачал головой — неведение явно выводило его из себя.

— Отстань, Бродяга, ты же знаешь, что он ничего тебе не скажет, — посоветовал Джеймс. — В конце концов сам увидишь, с кем он придёт.

— Но я хочу знать прямо сейчас! — капризно заявил он.

— Знать что? — раздался голос Марлин: в купе вошли она, Лили и Элис.

— У Гарри есть пара на бал, а он нам не говорит, — пояснил Сириус.

Элис и Марлин удивлённо посмотрели на Гарри, а Лили озадаченно нахмурилась.

По какой-то причине мысль о том, что Гарри с кем-то идёт на свидание, была ей неприятна. Не то чтобы она ревновала, но возникло внезапное желание запретить это — по причинам, которых она и сама толком не понимала. Ей не хотелось, чтобы кто-то причинил ему боль, и казалось необходимым защитить его от возможных душевных терзаний.

Лили тряхнула головой, отгоняя эти мысли, пока разговор продолжался.

— Скажи хотя бы, с какого она факультета, — проворчала Марлин, добившаяся от него не большего успеха, чем Сириус.

Гарри тихо рассмеялся и решил немного подразнить компанию.

— С чего вы взяли, что это ученица? — с самым серьёзным видом спросил он.

— Значит, всё-таки девчонка! — торжествующе воскликнул Сириус. — Погоди… Не ученица?

— Ты идёшь с кем-то из профессоров? — спросил Питер.

Гарри покачал головой, снова усмехнулся и напустил на себя суровый вид.

— Нет, Питер, я иду с твоей мамой, — ответил он, крепко и участливо положив руку мальчику на плечо.

Питер мгновенно побледнел и всхлипнул, но громкий хохот Сириуса быстро вывел его из полуобморочного состояния.

— Не делай так, — сердито прошипел он.

— Прости, Хвостик, — отозвался Гарри, сочувственно похлопав его по плечу.

— Значит, ты и правда нам ничего не скажешь? — снова встряла Марлин.

Упорства ей было не занимать, тут Гарри ничего не мог возразить.

— Не-а.

Марлин фыркнула точно так же, как Сириус, бросила на Гарри недовольный взгляд и скрестила руки на груди.

— Ну, кто бы это ни был, я уверена, что они с Гарри отлично проведут время, — с улыбкой заметила Элис, и Гарри улыбнулся ей в ответ.

Джеймс вдруг покатился со смеху и ткнул пальцем в Гарри; глаза его лучились весельем.

— Что смешного? — потребовал ответа Гарри.

Джеймсу понадобилось несколько секунд, чтобы совладать с собой и заговорить.

— Тебе придётся идти покупать парадную мантию с мамой, она же ни за что не отвяжется, — объяснил он.

Теперь настала очередь Гарри бледнеть, а те, кто знал эту черту Дореи, тоже покатились со смеху.

Гарри проворчал что-то невнятное, но тут же победоносно взглянул на Сириуса.

— Не знаю, чего ты ржёшь, псина. Если ты не прихватил мантию из дома, пойдёшь со мной.

Сириус мгновенно осёкся, и лицо его от осознания перекосило ужасом.

— Не-е-ет, — простонал он.

Джеймс, Питер и Римус продолжали покатываться со смеху над этой парочкой, а девушки смотрели на них с легким недоумением.

— Ну, по крайней мере, одежды для дуэлей у тебя полно, — напомнил Джеймс. — Хоть её покупать не придётся.

Гарри с благодарностью кивнул и посмотрел на него; на его лице проступила тень неуверенности.

— Ты ведь рассказал им про отбор? — серьёзно спросил Джеймс.

Гарри покачал головой.

Глаза Джеймса расширились, но он понимающе усмехнулся.

— Похоже, у кого-то будут неприятности, — протянул он вслух.

— Почему?

Джеймс посмотрел на него едва ли не поражаясь такой наивности.

— Это очень большое событие, Гарри, и мама расстроится, что ты не сказал ей сразу, — объяснил он.

— Да это же просто отборочные испытания, — бесстрастно отозвался Гарри.

— И из всех волшебников и волшебниц страны выбрали бы только тебя и, наверное, ещё двух-трёх человек, — продолжил объяснять Джеймс. — К тому же ты, скорее всего, самый юный из всех, кого туда когда-либо приглашали.

Гарри вздохнул и запустил руку в волосы.

— Какой ещё отбор? — с любопытством вмешалась Лили.

— Ты вообще никому не сказал? — недоверчиво переспросил Джеймс.

Гарри покачал головой.

— Вы-то знаете только потому, что письмо пришло при вас.

Джеймс хмыкнул и посмотрел на него с невольным уважением.

Что-что, а принижать собственные достижения Гарри умел как никто другой.

Наверное, он просто слишком привык хранить тайны, — вздохнул Джеймс про себя.

— Какой отбор? — снова спросила Лили, слегка раздражённая тем, что её вопрос пропустили мимо ушей.

— Гарри пригласили на отборочные, чтобы представлять Великобританию на Европейском чемпионате по дуэлям в этом году, — с гордостью ответил Джеймс.

На мгновение повисла тишина: девушки переваривали услышанное. Лили внезапно нарушила её — взвизгнула и бросилась Гарри на шею, чуть не вышибив из него дух.

— Поздравляю, это просто невероятно! — восхитилась она, гордясь им ничуть не меньше брата.

— Значит, летом мы все поедем во Францию смотреть, как он выступает на турнире? — взволнованно спросила Марлин.

— Ещё бы! — заявил Сириус.

Гарри с усмешкой покачал головой.

— Очень даже вероятно, что я этот отбор вообще не пройду, — заметил он.

— Глупости, — вмешалась Элис. — Ты потрясающе владеешь палочкой.

Остальные согласно закивали.

Гарри почувствовал, как крепнет уверенность от того, насколько друзья в него верят, но глупцом он не был. Дуэли — это спорт, а спорт, как и всегда, скован правилами и ограничениями, совсем не похожими на то, как его учили применять палочку. Он был готов к открытому бою и войне, а не к спортивному поединку один на один с жесткими рамками для магии и заклинаний.

Суть сводилась к тому, что он был обученным убийцей — солдатом, если угодно, — а вовсе не дуэлянтом в привычном понимании.

— Тогда мне и правда лучше пройти отбор, раз уж вы собрались во Францию.

* * *

Остаток пути прошёл достаточно спокойно: ребята обсуждали планы на пасхальные каникулы, и поезд, казалось, в мгновение ока прибыл на платформу 9¾ — куда более многолюдную, чем все привыкли видеть.

— Похоже, сюда съехались родители вообще всех учеников, — заметил Сириус.

Остальные согласились с ним кивком.

— Люди напуганы, — заключила Марлин. — Особенно после Хогсмида.

Гарри кивнул и мысленно вздохнул — отчасти с облегчением, отчасти с досадой.

Казалось, волшебное сообщество наконец-то начинает воспринимать угрозу Волдеморта всерьёз, и понадобилась для этого всего лишь смертельная опасность, нависшая над их детьми. Быть может, теперь до них дойдёт, что чистота крови ни от чего не защищает и служит Тому лишь прикрытием для сбора сторонников.

Досадовал он и на то, как мало успел сделать сам для решения этой проблемы, но тут же вновь напомнил себе: пока его возможности крайне ограничены. До сих пор он менял ход событий лишь по мелочам, прекрасно понимая, что слишком резкие перемены в конечном счёте лишат его преимущества и бросят в полную неизвестность. Пока что он мог переигрывать Тома в его же игре, вмешиваясь лишь при необходимости и предотвращая события, ставшие ключевыми, — знание будущего давало ему такую фору, — но досада от этого никуда не девалась.

Терпение, — напомнил он себе.

— И как мы в такой толпе найдём родителей? — проворчал Джеймс, когда они с чемоданами вышли из вагона.

Гарри не мог с ним не согласиться.

Платформа была забита битком, и отыскать здесь кого-то казалось почти непосильной задачей.

Вспомнив заклинание, которое ему как-то попалось, он достал палочку и быстро окружил себя заглушающим заклинанием, чтобы скрыть, что говорит на змееусте, затем торопливо сотворил кинжал, надрезал подушечку пальца и дал крови пропитать кончик палочки.

— Укажи на меня, — прошипел он.

Само по себе это заклинание относилось к кровавой магии и просто указывало на всех вокруг, у кого была та же кровь. Как и ожидалось, и Джеймс, и Лили засияли ярким золотом — невидимым ни для кого, кроме Гарри, — а среди толпы справа от их группы он различил ещё двоих, подсвеченных более мягким жёлтым цветом.

— Сюда, — указал он направление, сняв заклинание, и повёл ребят сквозь толпу.

Остальные пошли следом, прекрасно зная, что о заклинании лучше не расспрашивать. Гарри всегда накладывал на себя заглушающее заклинание, когда пускал в ход магию, которой не мог их научить, и они уже с этим смирились.

Они наконец пробились сквозь людское скопище и увидели Чарлуса и Арктуруса, тихо беседовавших между собой, а также Дорею, внимательно следившую за сходящими с поезда учениками: она явно пыталась разглядеть Гарри и Джеймса. Заметив их приближение, она расплылась в широкой, тёплой улыбке и тут же сгребла обоих в крепкие объятия, едва не выжав из них весь воздух.

— Ну мам, не при всех же, — запротестовал Джеймс, хотя Гарри видел, что тот и сам едва сдерживает улыбку.

— Хочешь сказать, Джеймс, что больше не хочешь, чтобы я тебя обнимала? — с лёгкой усмешкой спросила женщина.

Тот решительно покачал головой и едва заметно кивнул в сторону тех, кто пришёл вместе с ними.

— Понятно, — протянула Дорея, обратив внимание на остальную компанию.

Сириуса, Питера и Римуса она, разумеется, знала прекрасно, но вот с девушками её ещё не знакомили, хотя Дорея и помнила их по Хогвартсу после нападения на Хогсмид. Она окинула их оценивающим взглядом и наконец тепло улыбнулась, но заговорить не успела: Чарлус её опередил.

— И кто же эти прекрасные юные леди? — спросил он, подходя к подросткам вслед за Арктурусом.

— Рада знакомству, лорд Поттер, — отозвалась Марлин, шагнув вперёд и церемонно присев в реверансе. — Я Марлин Маккиннон.

Чарлус с улыбкой ответил ей поклоном.

— Дочь лорда Фентона Маккиннона, полагаю?

Марлин кивнула.

— Достойный человек, — искренне заметил Чарлус.

Девушка просияла и отступила на шаг, давая возможность представиться Элис.

— Я Элис Принс, — смущённо произнесла та, тоже сделав реверанс.

— Старшая дочь Дункана, — верно заключил Чарлус, что девушка и подтвердила улыбкой. — И наконец?

— Лили Эванс, сэр, — почти шёпотом ответила девушка, тоже приседая в реверансе, но не встречаясь с мужчиной взглядом.

Чарлус тем не менее кивнул и тепло улыбнулся.

— А вот это имя мне незнакомо, — задумчиво проговорил он. — Я правильно понимаю, что вы из магловской семьи?

Лили кивнула, по-прежнему глядя в пол.

Чарлус негромко рассмеялся.

— В моей семье нет места предрассудкам, мисс Эванс, — заверил он её.

Лили наконец подняла взгляд и встретилась с ним глазами. Она была уверена, что его глаза на миг расширились от узнавания, но, прежде чем она успела в этом убедиться, он снова просто улыбался.

Чарлуса действительно ошеломили эти яркие, до боли знакомые изумрудные глаза — точно такие же, как у ещё одного человека в этой компании.

Дорея тоже это заметила; переводя взгляд с рыжеволосой девушки на Гарри, она сразу же поняла, что перед ней его мать, — имя, памятное ещё с того самого дня, когда они впервые встретили Гарри, наконец всплыло в памяти.

— Очень рада познакомиться, мисс Эванс, — сказала Дорея, шагнув вперёд и мягко сжав девичьи ладони в своих.

— Мне тоже очень приятно, миссис Поттер, — отозвалась Лили, и её робость наконец отступила.

— Ваши родители ждут по ту сторону? — спросила Дорея.

Лили кивнула.

— Тогда мы вас проводим. В нынешние времена это небезопасно, — предложил Чарлус.

— Спасибо, — с благодарностью отозвалась Лили.

— А вы, Люпин, тоже пойдёте с нами: нам нужно кое-что обсудить, — вмешался Арктурус.

Заметив, как занервничал парень, Арктурус примирительно поднял руку:

— Я уже написал вашим родителям, они скоро будут здесь, — объяснил он.

Римус сглотнул и кивнул, но Гарри ободряюще сжал его плечо, и он немного расслабился.

Вскоре к ним действительно подошла супружеская пара — судя по всему, родители Римуса; оба выглядели несколько растерянными.

— Похоже, мы готовы, — заметил Арктурус.

Попрощавшись с Питером, Марлин и Элис, остальные шагнули сквозь барьер в маггловский Лондон — разыскивать родителей Лили, чего Гарри ждал с замиранием сердца.

Он знал лишь то, что родители Лили погибли ещё до его рождения, и ни разу в жизни не видел их фотографий — даже за все те годы, что провёл у Дурслей.

Мысли о том, как же выглядели его вторые дедушка и бабушка, оборвались: Лили внезапно бросилась к небольшой группке людей, двоих из которых Гарри был совершенно не рад видеть.

Хоть они и были куда моложе, чем он их помнил, не узнать Вернона и Петунию было невозможно. Последняя выглядела почти так же, как всегда, вплоть до всё тех же лошадиных черт лица. Вернон, впрочем, ещё не был тем патологически жирным человеком из воспоминаний Гарри: он оставался крупным, но по большей части в нём была мускулатура, а дополняли его облик, само собой, привычные нелепые усы.

Они подошли в самый разгар приветствий: взрослые явно были рады возвращению дочери и с улыбками обнимали её в четыре руки.

Лили оказалась точной копией матери, унаследовав от неё рыжие волосы и эти сияющие глаза. Женщина была стройной, от неё веяло теплом, и Гарри не мог сдержать укол печали от мысли, что ему так и не выпало шанса узнать её.

Её муж был столь же худощавым, со светло-русыми волосами, голубыми глазами и такой же тёплой, поистине заразительной улыбкой.

Выпутавшись из родительских объятий, Лили принялась представлять своих провожатых, начав с Чарлуса и Дореи, которые с готовностью пожали руки её отцу и матери.

Но стоило ей представить Вернона и Петунию, как атмосфера для двоих из их компании ощутимо похолодела.

Неизменно учтивая Дорея, которой не довелось знать, как эта парочка обходилась с Гарри, любезно и тепло пожала им руки, хотя было заметно, с какой неохотой делает это Вернон.

Чарлус поздоровался с ними подчёркнуто сдержанно, заслужив неодобрительный взгляд жены за столь явное пренебрежение приличиями; впрочем, Дорея ничего не сказала, видя, что гнев мужа близок к точке кипения, и решив обсудить это дома.

В глазах Джеймса, когда он двинулся к парочке, и вовсе полыхнула неприкрытая ярость. Гарри удержал его и твёрдо покачал головой; Джеймс тяжело сглотнул и кивнул. Это, правда, не помешало ему при рукопожатии попытаться переломать Вернону все кости в ладони так, что тот поморщился от боли.

Гарри, разумеется, упоминал о них в разговорах с Джеймсом, хотя и без особых подробностей. Но Джеймс оказался куда проницательнее, чем Гарри думал, и явно понял намного больше, чем показывал поначалу.

Дорея снова нахмурилась, заметив эту сцену. Теперь ей не терпелось как можно скорее расспросить обо всём сына и мужа. Поэтому после короткого разговора именно она первой начала прощаться и повела их к месту для трансгрессии.

Добравшись до ворот поместья Поттеров, Чарлус быстро настроил защитные чары на Люпинов и провёл их в большой дом, усадив всех в главной гостиной.

— Прошу простить нас, мистер и миссис Люпин, но мне необходимо поговорить с мужем и двумя сыновьями, — официально объявила Дорея тоном, не допускавшим никаких возражений со стороны мужчин-Поттеров.

— Всё в порядке, леди Поттер, — отмахнулся мистер Люпин.

— Это даст нам возможность обсудить дела, — серьёзно добавил Арктурус, пока Поттеры покидали комнату: Дорея решительным шагом шла впереди Гарри, Джеймса и Чарлуса.

Сириус дёрнулся было следом, но дедушка остановил его: покачал головой и жестом велел внуку сесть. Он понимал, что дело касается Гарри, и при Сириусе такой разговор состояться не мог — мальчик не был посвящён в происходящее.

— Ты останешься здесь, мальчик. Уверен, твой друг это оценит, — едва ли не приказал он, кивнув на заметно нервничающего Римуса. — А теперь, полагаю, нам есть что обсудить.

* * *

Поттеры вошли в кабинет Чарлуса. Дорея заперла дверь, наложила заглушающие чары и прислонилась к столу, выжидающе глядя на остальных. Когда никто так и не заговорил, она сердито посмотрела на мужа и обратилась к нему.

— Ты не хочешь объяснить, почему чуть не проклял юного магла? — небрежно спросила она, хотя было видно, как она недовольна.

Чарлус тяжело вздохнул, мимолётно взглянув на Гарри.

— Потому что этот ублюдок заслужил, — перебил Джеймс прежде, чем Чарлус успел ответить.

Дорея удивилась ярости своего обычно спокойного сына: в его глазах снова появился убийственный блеск, а сам он дрожал от гнева.

Она прищурилась, глядя на юношу, и покачала головой.

— Объясни, — потребовала она.

На этот раз заговорил Чарлус. Положив руки на плечи подростка, он снова глубоко вздохнул, пока Гарри неловко переминался.

— Это те двое, к кому попал Гарри, когда всё пошло не так, — объяснил он.

Глаза Дореи сузились ещё сильнее, челюсти сжались.

— Люди из чулана? — процедила она.

Чарлус кивнул, а Джеймс недоумённо посмотрел на них.

Гарри, может, и рассказывал ему кое-что о своей жизни у Дурслей, но о многом, конечно, умолчал — в том числе и о чулане. Он и сам не знал, стыд ли тому виной или то, что Джеймс и так изводил себя виной за то, как с ним обращались.

— Из чулана? — тупо переспросил Джеймс.

Гарри вздохнул и нервно запустил руку в волосы.

Чарлус перевёл взгляд с одного на другого и быстро понял, что кое о чём они ещё не говорили.

— Сколько ты ему рассказал? — спросил он у Гарри.

Гарри пожал плечами.

— Да почти ничего, если честно, — признался тот.

Чарлус с пониманием кивнул.

— Здесь нечего стыдиться, ты был всего лишь ребёнком, — твёрдо произнёс он, ободряюще взглянув на него.

Гарри кивнул и вздохнул.

— Просто к слову не приходилось, — ответил он.

— Я понимаю, — мягко сказал Чарлус. — Ты сам решаешь, когда об этом говорить.

Гарри снова кивнул.

— Чулан — это так, мелочи, — тихо признался он. — В каком-то смысле там я был в наибольшей безопасности, потому что внутри они оставляли меня в покое.

Чарлус ободряюще сжал его плечо, безмолвно призывая сбросить хотя бы часть этой ноши.

— В смысле? — спросил Джеймс с ноткой неуверенности в голосе.

Гарри сглотнул, прежде чем заговорить снова:

— Моей первой спальней у них был чулан под лестницей. И так продолжалось, пока мне не пришло письмо из Хогвартса, — сказал он юноше.

Джеймсу потребовалось мгновение, чтобы осознать услышанное, а затем он резко повернул голову к Гарри. В его глазах смешались неукротимая ярость и та же душевная боль, какую Гарри видел, когда Джеймс узнал о перенесённом им Круциатусе.

— Десять лет? — прорычал он, хотя к концу вопроса голос его заметно ослаб.

Гарри кивнул в ответ. Джеймс снова выглядел совершенно убитым горем, но затем на него снизошло озарение, и взгляд вновь вспыхнул яростью.

— Все те шрамы... они ведь оттуда, да? От жизни с ними?

Гарри не пришлось произносить ни слова: Джеймс и так всё прочёл в его глазах.

До сих пор Дорея молчала, пока остальные говорили между собой, но это последнее признание переполнило чашу её терпения. Она выпрямилась, и глаза её пылали такой же яростью, как у Джеймса.

— Я убью этого ублюдка, — заявил Джеймс, принявшись мерить шагами комнату.

— Ты куда, Дор? — спросил Чарлус, заметив, что жена направляется к выходу.

Он быстро шагнул ей наперерез, видя, что она вне себя от гнева, — дурной знак для любого, на кого этот гнев был направлен.

— Пусти меня, Чарлус, — угрожающе прошипела она. — Я покажу этим ублюдкам, что бывает, когда трогают кого-то из наших.

— Я с тобой, — решительно заявил Джеймс, вставая рядом с матерью.

Чарлус покачал головой.

— Это не те люди, которые это сделали, — напомнил он.

— Кожа Гарри говорит об обратном, — упрямо ответила Дорея.

— Теперь вы понимаете, с чем приходится сталкиваться мне, — вмешался Гарри.

— О чём ты? — спросил Джеймс.

Гарри вздохнул.

— Здесь есть люди, которые причинили мне куда больше боли, чем когда-либо причиняли Дурсли, — объяснил он. — Но это не те же люди, и мне даже удалось их простить.

Поразмыслив мгновение, Дорея с пониманием кивнула, а вслед за ней и Джеймс.

— Если Гарри смог, то меньшее, что мы можем сделать, — поступить так же, — заметил Чарлус.

— Пожалуй, — согласилась Дорея, хотя было видно, что она всё ещё кипит от ярости.

Джеймс просто кивнул.

— Вот и отлично. А теперь, пожалуй, стоит пойти и спасти Люпинов от твоего брата: Мерлин знает, через что он заставляет их пройти, — невозмутимо подытожил Чарлус.

* * *

Когда Поттеры вышли из комнаты, Арктурус, Сириус и Люпины на мгновение замолчали, погрузившись в спокойную тишину; старшие Люпины выглядели слегка растерянными.

Тишину нарушил Арктурус.

— Когда это случилось? — просто спросил он.

Родители мальчика нервно заерзали, а Римус с Сириусом выглядели озадаченными.

Мистер Люпин вздохнул, прежде чем ответить, неуверенно подбирая слова и тон.

— Римусу было пять, когда его укусили, — тихо объяснил он, и в его голосе отчётливо слышалась вина.

Римус и Сириус в ужасе замерли, быстро осознав, о чём зашла речь.

Сириус бросил на деда умоляющий взгляд, но тот его проигнорировал, а Римус отреагировал привычно — спрятал лицо в ладонях, неудержимо дрожа.

Реакция подростков не остановила Арктуруса, и он продолжил.

— Что произошло? — мягко спросил он.

Мистер Люпин сглотнул, а его жена, прежде чем ответить, положила руку ему на бедро.

— Муж помешал Грейбеку напасть на нашего соседа, и тот отомстил нашему сыну.

— Это моя вина, — с надрывом прошептал мистер Люпин.

— Нет, не твоя! Ты поступил правильно, — твёрдо возразил Римус; мальчик явно повторял эти слова несколько раз.

Мистер Люпин покачал головой, но Арктурус оборвал его:

— Вам стоит послушать сына, мистер Люпин, — убеждающе произнёс он. — Он явно гордится тем, как вы поступили, — добавил он, указав на Римуса, и тот согласно кивнул.

Отец слабо, но с благодарностью улыбнулся сыну.

— Какую бы вину вы ни чувствовали и как бы ни сложилась его жизнь из-за этого недуга, вы оба вырастили прекрасного сына, поистине замечательного юношу, — искренне произнёс Арктурус. — Вам стоит им гордиться.

— Мы и гордимся, — подтвердила миссис Люпин. — Но не могли бы вы объяснить, почему мы здесь? Ваше письмо было не слишком понятным.

Арктурус кивнул.

— Во время нападения на Хогсмид ваш сын уберёг мою младшую внучку от страшной беды, и я остался перед ним в долгу, — пояснил Арктурус, не вдаваясь в подробности.

Римус покачал головой:

— Сэр, я просто поступил так, как должно, — попытался возразить он.

— Мистер Люпин, семья для меня превыше всего, и я отдал бы до последнего кната всё, что лежит в моих сейфах, ради их безопасности и счастья. Вы сохранили всё это для меня, и вы будете вознаграждены, — твёрдо ответил Арктурус.

— Мне не нужны ваши деньги, сэр, — искренне отозвался Римус.

— Я так и думал, — усмехнулся Арктурус. — Именно поэтому я предлагаю не деньги, а нечто куда более личное, — объяснил он, доставая из кармана конверт и протягивая мальчику.

Римус недоуменно нахмурился, но всё же вскрыл послание и достал лист пергамента. Он перечитал его, кажется, несколько раз, прежде чем поднял глаза на лорда Блэка в полном ошеломлении — и, окончательно потеряв самообладание, разрыдался.

— Лунатик? — встревоженно позвал Сириус, подходя к другу.

Родители Римуса, тоже успев заглянуть в пергамент, крепко обняли сына, а мальчик протянул подарок другу, чтобы тот увидел всё своими глазами.

Арктурус одарил их незаметной мягкой улыбкой и заговорил:

— Это не исцеление, но оно сделает превращения гораздо более сносными и безболезненными, сохраняя нетронутым человеческий разум вашего сына, — объяснил он.

— Зелье, — выдохнул Сириус, поперхнувшись словом от захлестнувшей его чистой радости и облегчения за Римуса.

Римус закивал и сжал друга в объятиях, уткнувшись ему в плечо и всхлипывая.

Сириус не мог поверить в щедрость деда и в то, какую перемену тот принёс в жизнь Римуса. Он обнимал друга, плача вместе с ним, и лишь благодарно кивнул деду, потеряв способность не то что говорить, но даже связно мыслить.

— Мерлин, а я-то думал, это наш разговор вышел чересчур душевным, — раздался голос Джеймса, когда в комнату вошли Поттеры.

— Сохатый, — сдавленно отозвался Римус, пересёк комнату и стиснул в объятиях обоих Поттеров.

— Чёрт подери, Лунатик, дай подышать, — пожаловался Джеймс.

Римус пропустил его слова мимо ушей, продолжая душить обоих в наплыве чувств.

— Нам кто-нибудь объяснит, в чём дело, пока он нас не прикончил? — хрипло спросил Гарри.

Римус наконец разжал объятия, забрал пергамент у Сириуса и передал его Джеймсу.

— Это правда? — прошептал тот, пробежав записку глазами, и рука его задрожала.

Он посмотрел на Арктуруса, умоляя подтвердить написанное, и старик кивнул.

Джеймс зажмурился и шмыгнул носом, пытаясь скрыть слёзы, но безуспешно: первые капли покатились по щекам, и он сам до боли стиснул оборотня в объятиях.

Гарри недоуменно нахмурился, взял пергамент и прочёл сам. Глаза его ярко блеснули; он благодарно улыбнулся Арктурусу и, осознав новость, крепко притянул к себе и Римуса, и Джеймса.

— Эй, а меня?! — хрипло крикнул Сириус и налетел на них, так что вся четвёрка кубарем повалилась на пол, чего, впрочем, никто будто и не заметил.

— Мы даже не знаем, как благодарить вас, лорд Блэк, — произнёс мистер Люпин.

— В этом нет нужды, — заверил его Арктурус. — Ваш сын это заслужил.

Люпинам оставалось лишь понимающе и благодарно кивать.

— Всё, что вам нужно сделать — это прийти с пергаментом к указанному зельевару, и он будет ежегодно выдавать запас зелья на год вперёд, — пояснил Арктурус.

— До конца жизни? — не веря своим ушам, спросил Римус, выбираясь из мальчишеской кучи на полу.

— Разумеется, — ответил Арктурус. — И есть кое-что ещё.

Римус покачал головой:

— Вы и так дали мне слишком много.

— Это не подарок, а ещё одна возможность.

Римус неуверенно нахмурился, ожидая продолжения.

— Зелье зельем, но после выпуска тебе всё равно будет очень трудно найти работу, — заметил Арктурус.

Римус согласно кивнул.

— Чем бы ты хотел заниматься? — спросил Арктурус.

— Я хотел бы стать заклинателем, — искренне ответил Римус.

Арктурус одобрительно кивнул:

— Тогда тебе понадобятся высшие баллы по Заклинаниям, Нумерологии и Древним рунам, — рассудил он вслух. — Сможешь получить такие оценки?

Римус твёрдо кивнул, и трое его друзей поддержали его уверенными кивками.

— Тогда после выпуска приходи ко мне, и мы обсудим дела, — попросил Арктурус.

— Да, сэр, — согласился Римус.

— А пока у меня есть несколько книг, которые наверняка тебе пригодятся, — задумчиво почесав подбородок, отозвался Арктурус. — Я привезу их на следующей неделе в Хогвартс.

— В Хогвартс? — переспросил Сириус.

— Семьи пригласили посмотреть турнир по дуэльному искусству, — сообщил Арктурус.

Для ребят это стало новостью: им об этом пока не говорили.

— Жду не дождусь, — с воодушевлением заявил Чарлус.

Джеймс недоуменно посмотрел на отца:

— А зачем тебе ехать? Ни я, ни Гарри не участвуем, — заметил он.

— Что? Почему? — удивился Чарлус.

— После тренировок с тобой и Гарри школьный турнир мне совсем не интересен, — пожал плечами Джеймс.

— Гарри? — повернулся Чарлус ко второму.

Гарри взъерошил волосы рукой и со вздохом достал из кармана уменьшенный сундук.

— Вот сейчас ему и влетит, — злорадно хмыкнул Сириус.

— Потому что, — начал Гарри, метнув сердитый взгляд на Сириуса, — не думаю, что мне вообще разрешили бы, даже если б я захотел, — пояснил он, протягивая Чарлусу полученное из Министерства письмо.

Чарлус помрачнел и взял официальное на вид письмо, готовясь к худшему. Но прочитанное оказалось полной неожиданностью: брови его взлетели вверх, а затем он с гордостью посмотрел на юношу.

— Даже не знаю, почему я удивляюсь, — пробормотал он, и лицо его озарила улыбка.

— Да что там такое? — нетерпеливо спросила Дорея.

Чарлус передал ей письмо и продолжил смотреть на Гарри, лишь качая головой: ничего другого ему просто не оставалось.

— О боже… — прошептала Дорея, тревожно закусив губу.

— Дорея, я не молодею, что там? — проворчал Арктурус.

— Гарри пригласили на отбор в национальную сборную по дуэльному искусству — представлять Великобританию этим летом.

Арктурус лишь усмехнулся.

— В его возрасте? — подала голос миссис Люпин.

— Этот парень — чёртов вундеркинд, — отозвался Арктурус.

Дорея всё ещё выглядела встревоженной, но ободряюще улыбнулась Гарри.

— Но последний день отборов совпадает с балом, — тихо заметила она.

— Об этом можно не беспокоиться: у Гарри, похоже, есть пара, так что на балу он точно будет, — объявил Джеймс.

Старшие Поттеры удивлённо переглянулись, и на лице Дореи вспыхнуло живое любопытство.

— У тебя будет вся неделя, чтобы затаскать бедного парня по лавкам за парадными мантиями, — заметил Чарлус, мгновенно смекнув, о чём подумала жена.

Дорея слегка надула губы, а Сириус покатился со смеху при виде неподдельного ужаса на лице Гарри.

— Смейся-смейся, тебе мантию тоже покупать, не забыл? — напомнил Гарри с ехидной усмешкой.

Дорея вновь просияла при мысли о покупке мантий сразу для двоих и, похоже, решила пока не расспрашивать.

— Предатель, — проворчал Сириус, сердито зыркнув на продолжающего ухмыляться Гарри.

— Так с кем ты идёшь? — спросил Чарлус.

— Он никому из нас не говорит! — обиженно фыркнул Джеймс.

— Может, он заплатил Нюниусу, чтобы тот напялил платье и пошёл с ним? — брякнул Сириус, заставив Джеймса с Римусом прыснуть со смеху.

Гарри тоже усмехнулся, но по другой причине. Он знал: когда Сириус и остальные выяснят, с кем именно он идёт, в её присутствии им будет совсем не до шуток.

* * *

С тех самых пор, как Гарри пригласил её на бал, Беллатриса пребывала в исключительно приподнятом настроении: счастье и волнение накатывали всякий раз при мысли о зеленоглазом юноше, который в последнее время почти не выходил у неё из головы.

За прошедшую неделю они провели немало времени вдвоём, и в эти минуты она чувствовала себя свободнее и спокойнее, чем когда-либо прежде. Гарри держался безупречным джентльменом, и от одного его присутствия ей становилось легко и отрадно.

Девушке было очевидно: несмотря на привычную уверенность, у Гарри почти или вовсе не было опыта общения с противоположным полом. Эта наивность невольно вызывала у неё восхищение — в ней было нечто по-настоящему трогательное.

Поэтому Беллатриса сама брала на себя инициативу в сближении, хотя на деле знала обо всём этом ничуть не больше него. Она просто садилась чуть ближе, пока они читали, а иногда опускала голову ему на плечо — и Гарри ни разу не воспротивился и ничем не выказал неловкости.

В сущности, между ними мало что изменилось, но Беллатриса без конца изводила себя сомнениями. Она не знала, удержит ли такой темп интерес Гарри или, наоборот, события развиваются слишком быстро, и эта неопределённость приводила её в отчаяние. При всём своём уме она понимала, что они оба совершенно не смыслят в подобных делах, а бесконечные размышления плодили лишь новые вопросы.

Она захлопнула книгу, которую безуспешно пыталась читать, и вздохнула.

Может, поговорить с кем-нибудь? — пробормотала она себе под нос.

Вот только с кем? Беллатриса понятия не имела, к кому пойти, да и не очень-то хотела откровенничать. Она никогда ни с кем не говорила о чувствах, а о мальчиках не заходило и речи — разве что сёстры пытались поддразнить её или задеть за живое.

Она покачала головой при мысли о других юных Блэках.

Анди коротала дорогу на поезде с тем парнем, Тонксом, с которым Цисси видела её уже пару раз, а младшая сестра сидела со своими подругами. Беллатриса осталась одна, но была только рада: по крайней мере, они перестали лезть с личными расспросами, хотя дома этот допрос наверняка возобновится.

К слову, поезд уже начал замедлять ход. Похоже, она ушла в свои мысли куда глубже, чем думала: дорога домой пролетела словно за пару мгновений.

Очнувшись от раздумий, Беллатриса убрала книгу в сундук, уменьшила его чарами и сунула в карман.

Хоть платформа и была забита битком, она быстро отыскала мать и обеих сестёр.

Друэлла встретила среднюю дочь объятием, а затем удивлённо приподняла бровь: в девушке явно что-то переменилось.

Матери потребовалось мгновение, чтобы понять, в чём дело, и, догадавшись, она мысленно улыбнулась.

— Ты выглядишь счастливой, Беллатриса, — заметила она.

Девушка нахмурилась. И Анди, и Цисси говорили то же самое, но сколько она ни пыталась, так и не могла понять, что же в ней изменилось.

— В каком смысле? — спросила она.

Друэлла понимающе усмехнулась.

— Всё дело в глазах, дорогая, — просто ответила она. — Пойдёмте, — добавила мать и повела дочерей за собой, не дав Беллатрисе возможности ответить.

Та лишь покачала головой и пошла следом за семьёй, недоверчиво щурясь им вслед.

Вернувшись домой через каминную сеть, Друэлла принялась заваривать чай на всех — такую традицию они завели тогда, когда девочки впервые вернулись из школы. Это давало возможность наверстать общение всей семьёй и обсудить всё то, о чём не напишешь в письмах.

Хозяйка дома разлила чай по чашкам и сама села за стол.

— Итак, есть новости, о которых мне стоит знать? — спросила она, выжидательно глядя на среднюю дочь.

Беллатриса знала, что мать пытается выудить из неё признание, но так просто сдаваться не собиралась.

— На следующей неделе начинается турнир по дуэльному искусству, — сказала она.

Друэлла с усмешкой вскинула бровь и небрежно размешала чай.

— Знаю, нас с вашим отцом пригласили посмотреть, — сообщила она дочерям. — Ты поэтому кажешься счастливее? — продолжила она расспросы.

Беллатриса мысленно вздохнула. В чём матери нельзя было отказать, так это в упорстве. Но прежде чем она успела ответить, Друэлла продолжила:

— А что насчёт бала?

— Я не иду, — ответила Нарцисса.

— Это ещё почему? — спросила Друэлла.

— Потому что я вызвалась приглядывать за зельями профессора Слизнорта ради дополнительных баллов, — объяснила блондинка.

Мать с улыбкой покачала головой. Нарцисса всегда отдавалась учёбе больше всего на свете — впрочем, как и Беллатриса.

— Анди? — поинтересовалась она.

Андромеда глубоко сглотнула.

— В дуэлях я не участвую, мне нужно готовиться к ЖАБА, — начала она.

Друэлла с пониманием кивнула и сделала глоток чая, ожидая, что скажет старшая.

— Но на бал я пойду, — робко добавила девушка.

Друэлла подозревала, что дочь встречается с тем, кого большинство Блэков не одобрит, но промолчала. На её взгляд, меньше знаешь — крепче спишь, а муж теперь усвоил, что не стоит снова до такой степени вмешиваться в личную жизнь дочерей. К тому же девочке было всего семнадцать, и она не стала бы совершать глупостей вроде объявления на весь свет, будто встречается с кем-то, кого семья сочтёт недостойным.

— И как его зовут? — спросила она, вполне ожидая, что дочь промолчит.

— Его зовут Теодор, — ответила Андромеда.

— Он с Хаффлпаффа, — вставила Нарцисса с невинной улыбкой.

— С Хаффлпаффа? — переспросила Друэлла, немало удивившись. — Что ж, по крайней мере, он будет преданным.

Андромеда кивнула, метнув убийственный взгляд в младшую сестру, которая продолжала изображать саму невинность.

— Беллатриса?

Беллатриса знала, что мать не отступится, и с досадой покачала головой.

— Я участвую в дуэлях, — подтвердила она.

— А бал?

Девушка снова вздохнула и просто кивнула.

Остальные трое смотрели на неё с лёгким удивлением, но и с торжеством.

— Значит, он тебя пригласил, — констатировала Андромеда.

Нарцисса и Друэлла озадаченно переглянулись, а Беллатриса улыбнулась, хоть и пыталась сдержаться.

— Пригласил. И мне бы проклясть тебя за то, что сунула нос не в своё дело, — с раздражением ответила она.

Андромеда издала совсем не свойственный ей визг и стиснула в объятиях покрасневшую сестру.

— Отстань, Анди, — проворчала Беллатриса, хотя улыбка не сходила с её лица.

— Так вот почему ты выглядишь такой счастливой, — задумчиво протянула Друэлла. — И кто же это?

— Это Гарри, — объявила Андромеда.

Глаза Нарциссы комично округлились, а Друэлла с усмешкой покачала головой.

— И как же это вышло? — поинтересовалась Друэлла.

Беллатриса немного смутилась, но ответила честно:

— После нападения в Хогсмиде мы провели немало времени вместе. Он меня учил, — объяснила она.

— Учил тебя? — вмешалась Андромеда. — Тебя не нужно учить.

Беллатриса покачала головой.

— Я тоже думала, что и так почти всё умею, пока Гарри не показал пару приёмов. То, как он обращается с палочкой, — это нечто невероятное, я никогда ничего подобного не видела, — искренне отозвалась Беллатриса.

— Да уж, знаем, — вставила Нарцисса. — Он играючи выиграет турнир по дуэльному искусству, — уверенно добавила она.

Беллатриса согласно кивнула.

Гарри, разумеется, не стал говорить ей, что не собирается участвовать.

— И как же от этого дошло до приглашения на бал? — спросила Друэлла с ноткой нетерпения в голосе.

Беллатриса снова метнула свирепый взгляд на старшую сестру.

— Полагаю, винить за это стоит её, — фыркнула она.

— Ну ведь сработало же, — заметила Андромеда.

Беллатриса покачала головой.

— Вообще-то нет. Когда он спросил в первый раз, я чуть не оторвала ему хозяйство сглазом, — объяснила она.

Андромеда вскинула брови.

— Но потом он объяснил, почему именно хочет пойти со мной, — продолжила Беллатриса, снова улыбнувшись.

— И что же он сказал?

Беллатриса покачала головой и вздохнула, но всё же пересказала им тот разговор, понимая, что иначе от неё не отстанут.

— Это так романтично, — объявила Нарцисса, едва Беллатриса закончила.

— И правда, — согласилась Друэлла и поймала себя на том, что улыбается при мысли о юноше.

— Да, но пока мы держим всё в тайне, — твёрдо заявила Беллатриса.

— Почему? — удивилась Друэлла. — Очень сомневаюсь, что кто-то посмеет создавать вам проблемы.

— Мы просто хотим, чтобы пока это оставалось только между нами, — прошептала Беллатриса.

Друэлла с пониманием кивнула.

— Всё это в новинку, и ты не хочешь, чтобы что-то всё испортило, — заключила Друэлла.

Беллатриса кивнула.

— А ты его уже целовала? — в лоб спросила Нарцисса.

Беллатриса вспыхнула и покачала головой.

— Нет, ничего такого. Я даже не знаю, захочет ли он, — призналась она.

— С чего бы ему не хотеть? — вставила Андромеда.

— Его очень трудно понять, да и для нас обоих всё это впервые. По-моему, мы оба толком не знаем, что делать, — неуверенно отозвалась Беллатриса.

Друэлла кивнула и улыбнулась.

— И это хорошо: значит, вы всё будете узнавать вместе. Но сперва нужно узнать друг друга. Ничего не получится, если вы не чувствуете себя свободно друг с другом и между вами нет душевной близости, — объяснила она.

Беллатриса озадаченно нахмурилась.

— И что мне делать? — спросила она, и в голосе проступило немного накопившейся досады.

— Позволь всему идти своим чередом, как и должно, — ответила мать. — Просто поступай так, как кажется правильным, и всё сложится как надо.

Беллатриса вздохнула и снова кивнула.

— Вы во многом похожи, просто нужно время, дорогая, — посоветовала Друэлла.

Беллатриса улыбнулась, чувствуя, как немного отпускает груз, который она сама на себя взвалила. Она знала, что мать права, и всё, что ей оставалось, — это ждать и смотреть, что принесёт время и как само собой всё сложится между ней и зеленоглазым юношей.

* * *

После бесконечного дня покупок Гарри с благодарностью опустился на диван в гостиной. Девять часов. Целых девять часов его таскали из лавки в лавку ради парадных мантий, туфель и кучи каких-то аксессуаров, в которых он не видел ровно никакого смысла.

Как выяснилось, Дорея не смогла умерить свой энтузиазм и уже на следующее утро после их возвращения домой потащила за покупками и Гарри, и Сириуса — Джеймс при одном лишь упоминании об этой затее поспешил испариться. Впрочем, поход затянулся не по вине Дореи — эта честь целиком принадлежала Сириусу.

В лавках тот вел себя как сущий кошмар и был невыносимо привередлив. Поначалу Гарри даже забавляло, с какой дотошностью он требует подробностей, но веселье быстро сменилось раздражением. В итоге Гарри пришлось пригрозить ему парочкой довольно мрачных проклятий, чтобы заставить двигаться быстрее, хотя понуканий тот явно терпеть не мог.

Гарри вздохнул и потер пульсирующие виски, просто наслаждаясь столь необходимым покоем.

— Знакомое выражение лица, — прервал его размышления голос Чарлуса: мужчина как раз вошел в комнату. — Долгий день покупок стараниями Дореи?

Гарри покачал головой:

— Вы хотели сказать, Сириуса, — проворчал он.

Чарлус усмехнулся:

— Что до покупок, второго такого парня я еще не встречал.

— Он просто невыносим, четыре часа одни только туфли выбирал, — пожаловался Гарри, рассмешив Чарлуса.

— И где он сейчас?

— Наверху. Любуется своим отражением, скорее всего, — раздраженно отозвался Гарри.

— Он всё ещё ноет? — спросила Дорея, тоже входя в комнату и опускаясь в кресло.

Гарри в ответ пробормотал что-то невнятное.

— Всё было не так уж плохо, Гарри, — укорила Дорея.

— Только не для вас двоих. Сразу видно, что вы родственники, — парировал Гарри.

Дорея лишь покачала головой и рассмеялась.

— Ну, теперь всё позади, — напомнила она.

— Слава Мерлину.

Гарри снова вздохнул: обстановка казалась идеальной, чтобы завести разговор, который он ни за что не стал бы начинать при Джеймсе и Сириусе.

— Тебя что-то беспокоит, Гарри? — спросил Чарлус.

Гарри сглотнул и нервно кивнул.

— Мне нужна помощь с танцами, — прошептал он.

Взрослые понимающе переглянулись, и Чарлус покачал головой:

— Дорея в этом разбирается куда лучше меня.

Женщина улыбнулась и кивнула.

— Тебя никогда не учили танцевать? — спросила она.

Гарри кивнул.

— Мне пришлось идти на бал на Турнире Трёх Волшебников, но я толком ничему не научился, — объяснил он.

Дорея с пониманием кивнула.

— Я научу тебя, — предложила она. — Но с одним условием, — добавила она с лукавой усмешкой.

— С каким? — спросил Гарри, глядя на неё с крайним подозрением.

— Ты скажешь мне, кого приглашаешь на бал.

От этой просьбы у Гарри округлились глаза.

— О, а мне нравится, — довольно усмехнулся Чарлус.

— Но это же шантаж! — возмутился Гарри.

— Знаю. Прекрасная штука, — невозмутимо отозвалась Дорея.

Гарри покачал головой.

— Определённо Блэк, — пробормотал он себе под нос.

— И не забывай об этом.

Гарри вздохнул и провел рукой по волосам.

— Вы должны пообещать, что никому больше не расскажете, — попытался поторговаться он, надеясь, что Дорея откажется и удастся сойтись на чем-то другом.

Дорея вскинула бровь и жестом «застегнула» рот на молнию.

— Договорились.

Гарри на миг застыл в ужасе, но тут же покачал головой: блеф не удался.

— Я иду с Беллатрисой, — признался он, бросив взгляд на дверь и проверив, нет ли там Джеймса или Сириуса.

Дорея лучезарно улыбнулась, а Чарлус удивленно вскинул брови.

— Это чудесно, Гарри! Уверена, вы оба прекрасно проведете время, — заверила его Дорея.

— Уж постарайся, чтобы вечер ей понравился, иначе потом попреков вовек не оберешься, — пробормотал Чарлус.

Дорея испепелила его взглядом.

— Ты на наше первое свидание потащил меня на матч по квиддичу в декабре! — прошипела она.

— Я не знал, что пойдет снег, я же не провидец, — ответил тот.

— Скажи спасибо, что я вообще согласилась пойти с тобой снова, — огрызнулась Дорея.

Чарлус согласно кивнул:

— Ты напоминала об этом достаточно раз.

— Вот и славно, значит, больше ты такой ошибки не совершишь.

Чарлус с самым серьезным видом покачал головой.

— Я же извинился, — напомнил он.

— Извинился, и это было очень мило, — смягчившись, признала Дорея, и взгляд её заметно потеплел. — В любом случае, уроки мы можем начать завтра утром, — добавила она, повернувшись к Гарри.

Гарри кивнул.

— Только ни слова тем двоим, — взмолился он.

— Рот на замке, — пообещала Дорея.

* * *

Как и ожидалось, укороченные каникулы промелькнули чередой уроков танцев и домашних заданий. Не успел Гарри опомниться, как снова сидел в Хогвартс-экспрессе вместе с остальными мародёрами по пути в школу — начинался последний семестр учебного года.

Питер отреагировал на новость о зелье для Римуса точно так же, как и остальные: он долго обнимал оборотня, поздравлял друга и горячо делился собственной радостью.

— Мы всё равно заглянем к тебе после бала, — пообещал Джеймс.

Римус покачал головой.

— Вообще-то за мной приедут родители: хотят проследить за всем в первый раз, просто на всякий случай.

Ребята переглянулись, но с пониманием кивнули.

— Тогда возьмёшь моё зеркало и свяжешься с нами при первой же возможности, чтобы всё рассказать, — твёрдо потребовал Сириус.

Римус снова покачал головой, но всё-таки улыбнулся.

— Слушаюсь, мамочка, — нахально отозвался он.

Сириус прищурился на друга и ухмыльнулся.

Вскоре дорога в Хогвартс подошла к концу, и компания уже сидела за столом Гриффиндора, наслаждаясь пиром вместе с Марлин, Элис и Лили.

— И как прошёл ваш поход по магазинам? — поинтересовалась Марлин у Сириуса, отчего Гарри метнул в того свирепый взгляд.

— Нормально, — коротко ответил Сириус, заметив этот взгляд.

Марлин уже собиралась расспросить его подробнее, но её прервал Дамблдор, поднявшийся, чтобы обратиться к залу.

— С возвращением, — начал он с мягкой улыбкой. — Завтра открывается турнир по дуэльному искусству, так что правила и порядок состязания будут объявлены за завтраком.

Все в зале молча смотрели на него.

— Уверен, вам уже сообщили, но родители учеников приглашены в качестве зрителей на поединки, а кроме того, на турнире будут присутствовать члены аврорского отряда и совета попечителей, так что от вас, как и всегда, ждут примерного поведения.

Знали об этом явно не все: по залу тут же прокатился приглушённый шёпот.

— И наконец, ради справедливости мы решили, что состязаться вы будете только со сверстниками со своего курса, — продолжил он. — Поэтому советую всем как следует выспаться: участникам турнира объявят их первых противников завтра за завтраком.

Он сел, и ученики, последовав совету, сразу же потянулись из зала, оживлённо переговариваясь.

— Нервничаете? — спросил Гарри у Римуса и Сириуса, когда они заняли привычные места в гостиной факультета.

Оба покачали головами.

— Жду не дождусь, — заявил Сириус.

— Я тоже.

Гарри ободряюще им улыбнулся.

— Главное — никого не недооценивайте, и всё у вас будет отлично, — посоветовал он.

* * *

На следующее утро, стоило переступить порог Большого зала, как перемены сразу бросались в глаза. Столы факультетов остались на своих местах, но заметно вытянулись в длину. Кроме того, за столом преподавателей прибавилось мест, да и сам зал, казалось, расширили, чтобы всё это вместить.

За все свои годы в Хогвартсе Гарри ни разу не видел зал таким — даже во времена Турнира Трёх Волшебников. Впрочем, когда он учился здесь раньше, студентов в Хогвартсе было куда меньше.

Мародёры устроились за столом своего факультета и наблюдали, как зал постепенно забивается под завязку: к завтраку стекалась вся школа. Когда ученики расселись, начали прибывать родители, подсаживаясь к своим детям.

Гарри узнавал многих — кого-то по доброй памяти, кого-то по дурной, — но невольно улыбнулся, когда к их компании подошли Чарлус, Дорея, Арктурус и родители Элис и Марлин.

— Локти со стола, Сириус, — осадила Дорея, усаживаясь между Гарри и Джеймсом; остальные взрослые тоже рассаживались вразнобой среди ребят.

Сириус проворчал что-то, но послушался: спорить с двоюродной бабушкой было себе дороже.

— Мисс Эванс, ваши родители не приедут? — поинтересовалась Дорея.

Лили покачала головой.

— Папе нужно на работу, а живём мы в Суррее — на магловском транспорте добираться слишком далеко, — объяснила она.

Дорея с пониманием кивнула.

— Что ж, тогда поболеем за вас мы, — ободряюще сказала она.

Лили благодарно улыбнулась.

Все негромко переговаривались в ожидании начала. Ждать пришлось недолго: вскоре поднялся Дамблдор, чтобы обратиться к залу.

Гарри заметил, что, пока они разговаривали, народу в зале ещё прибавилось: появились репортёры, около дюжины авроров и ещё несколько важных с виду персон, которых он не знал.

— Дамы и господа, для начала я хотел бы поприветствовать вас всех в школе чародейства и волшебства Хогвартс и поблагодарить за то, что вы пришли разделить с нами этот дуэльный праздник, — начал директор.

Раздались жидкие аплодисменты; Дамблдор терпеливо подождал, пока шум утихнет.

— Чтобы объяснить правила и порядок проведения турнира, позвольте представить нашего преподавателя Защиты от тёмных искусств, профессора Мортлейка.

Дамблдор захлопал и опустился на место, уступая трибуну Мортлейку, который выглядел привычно ворчливым.

— Благодарю, директор, — сухо отозвался тот. — Правила уже разъяснялись: пятнадцать минут на дуэль, и последнее слово всегда за мной, — напомнил он. — Чтобы определить, кто против кого выходит, мы воспользуемся уже знакомой вам системой, — продолжил он, ставя на трибуну деревянную чашу — ту самую, с помощью которой в начале года объявлял пары на занятиях.

По залу прокатился негромкий шепоток: некоторые ученики принялись объяснять родителям, как всё будет устроено.

— Мы поступаем так ради справедливости, — пояснил профессор. — Это значит, что вашим соперником может стать любой ученик с вашего курса, независимо от того, на каком факультете учитесь вы или он сам.

Услышав это, Сириус с Римусом нервно переглянулись.

— Проиграл дуэль — выбыл, — продолжал Мортлейк. — И снова: последнее слово за мной. Если вы примените заклинания или магию, которую я сочту неподобающей для турнира, последует дисквалификация, а в зависимости от тяжести проступка — и дальнейшее наказание, — твёрдо напомнил он ещё раз. — А теперь, без лишних слов, начнём.

Он вынул палочку и направил её на кубок, зажигая внутри синее пламя, что вызвало оживлённые аплодисменты в зале.

— Начнём с четвёртого курса, — объявил он, бросая в огонь несколько кусочков пергамента.

Объявление первых пар четвёртого и пятого курсов прошло быстро. Гарри узнал лишь несколько имён, самым заметным из которых был, конечно, Регулус Блэк, участвовавший в состязании пятикурсников.

Но стоило Мортлейку объявить, что пришло время жеребьёвки шестого курса, как Гарри и все вокруг него стали слушать куда внимательнее.

Как и с предыдущими двумя курсами, профессор опустил полоски пергамента в огонь и стал ждать. Мгновение спустя пламя вспыхнуло ярче и выбросило первое имя, которое Мортлейк ловко перехватил в воздухе.

— Первый участник дуэлей шестого курса — Северус Снейп с факультета Слизерин, — объявил он.

Гарри заметил самодовольное лицо Снейпа — тот как раз ухмыльнулся своим приятелям.

— Соперницей мистера Снейпа станет Элис Принс с факультета Гриффиндор, — продолжил Мортлейк, когда вылетело следующее имя.

Слизеринец нахмурился, глядя на девушку, но Элис попросту не обратила на него внимания.

Профессор подождал, пока кубок изрыгнёт следующие два имени, прежде чем огласить новую пару.

— Сириус Блэк с факультета Гриффиндор сойдётся с Томасом Эйвери из Слизерина.

Сириус и Эйвери тут же смерили друг друга свирепыми взглядами: тёплых чувств друг к другу они точно не питали.

Прозвучало ещё несколько пар, мало интересовавших их компанию, пока Мортлейк не вытянул имена для седьмого поединка.

— Лили Эванс с факультета Гриффиндор встретится с Марлин Маккиннон, также из Гриффиндора.

Обе девушки на миг опешили, но тут же усмехнулись друг другу. Пусть они и были лучшими подругами, Гарри знал: щадить соперницу ни одна не станет.

— Следующая пара: Римус Люпин с факультета Гриффиндор против Энтони Дервента из Рейвенкло.

Римус и рейвенкловец обменялись уважительными кивками в знак готовности к поединку.

Теперь первые соперники достались всем друзьям Гарри, и жеребьёвка его нисколько не тревожила — разве что за Элис стоило поволноваться: со Снейпом ей придётся несладко. Он уже перестал вслушиваться, как вдруг прозвучало ещё одно имя, вновь приковавшее его внимание.

— Беллатриса Блэк из Слизерина сразится с Рабастаном Лестрейнджем, также из Слизерина, — объявил Мортлейк.

Гарри не мог не заметить, как занервничал Лестрейндж, узнав свою соперницу, — и винить его было не в чем. Беллатриса превосходила парня буквально во всех аспектах дуэльного мастерства, и шансы его в лучшем случае были призрачными.

Сидя между родителями, Беллатриса заметила его взгляд и едва заметно улыбнулась. К немалому удивлению Гарри, отец Беллатрисы тоже приехал и сейчас многозначительно поглядывал на Рэндольфа Лестрейнджа, вид у которого был весьма кислый.

— А теперь переходим к седьмому курсу, — объявил Мортлейк, когда стало ясно, что больше кубок имён не выдаст.

Беллатриса вопросительно посмотрела на Гарри, но в таком положении он ничего не мог объяснить. Они сидели в противоположных концах зала, так что он лишь пожал плечами.

Объявили дуэли семикурсников; из всех названных Гарри знал только Фрэнка Лонгботтома и Рудольфуса Лестрейнджа среди множества других учеников того года. Лестрейнджа, очевидно, определили к седьмому курсу из-за возраста: он был куда старше остальных шестикурсников, и Гарри догадывался, что выставлять его против них сочли нечестным.

Когда прозвучала последняя пара, Дамблдор поднялся, а Мортлейк вернулся на место, судя по лицу — с величайшим облегчением.

— Превосходно. Имена победителей после каждого поединка вновь отправятся в кубок, чтобы определить следующего соперника, — объяснил директор.

В ответ послышался негромкий гул, и директор выждал, пока он стихнет, прежде чем продолжить.

— Сегодня состоятся отборочные поединки четвёртого и пятого курсов. Однако сперва я должен сделать ещё одно объявление, касающееся одного из нас — если, разумеется, он не возражает против огласки, — продолжил Дамблдор, и его лукаво поблёскивающие глаза остановились на Гарри.

Гарри мысленно вздохнул, но понимал: так даже лучше, чем объяснять всё по десять раз разным людям.

— Полагаю, многие из присутствующих здесь учеников недоумевают, почему мистер Поттер — Гарри — не выставил свою кандидатуру на турнир.

По залу вновь прокатился негромкий шепоток: многие разделяли это недоумение.

— Мистер Поттер освобождён от участия в турнире, и я с гордостью объявляю, что причина тому — приглашение на отбор в сборную Великобритании для предстоящего европейского чемпионата. За всю новейшую историю он стал самым юным волшебником, удостоившимся подобной чести.

На мгновение повисла ошеломлённая тишина, которую тут же взорвал оглушительный шквал аплодисментов большей части зала и град вспышек колдокамер репортёров — продолжавшийся ровно до тех пор, пока Арктурус и Чарлус не заслонили Гарри собой. Они так свирепо воззрились на фотографов, что те немедленно прекратили съёмку.

— Да, наши самые горячие поздравления мистеру Поттеру, и мы, конечно же, желаем тебе удачи, Гарри. А пока объявляется тридцатиминутный перерыв перед тем, как мы приступим к нашему собственному турниру.

Многие в зале поднялись, чтобы размять ноги, а остальные — особенно участники дуэлей и те, кто ими интересовался, — принялись оживлённо обсуждать стратегию и тактику.

Гарри оказался в кольце однокурсников и гостей из зала, желавших поздравить его лично. Он принимал поздравления со всей скромностью, на какую был способен, хотя оставаться в центре внимания ему по-прежнему не нравилось.

Журналисты, похоже, тоже хотели подойти к подростку, но явно передумали: стоило кому-то из них набраться смелости, как Чарлус и Арктурус остужали пыл одним лишь очередным тяжёлым взглядом. Присмиревшая пресса пошла искать тех, кто был готов с ними говорить, оставив Поттеров почти в покое. Впрочем, долго наслаждаться отсутствием репортёров не пришлось: к компании приблизилась группа куда менее желанных людей.

— Значит, ублюдок Поттер получает награду за насилие, — раздался справа от компании голос Люциуса Малфоя; юношу окружали сверстники и несколько студентов со Слизерина.

Гарри повернулся, лишь усмехнулся старшему парню и с лёгким весельем покачал головой.

— Люси, я почти уверен, что твой отец сильно расстроится, узнав, как ты пытаешься меня спровоцировать, — невозмутимо отозвался он.

Люциус прищурился и уже собирался огрызнуться, когда на его плечо легла твёрдая рука. Подняв взгляд, он увидел отца с раздражённым выражением лица.

— Вспомни наш разговор насчёт этого мальчишки, — прошипел тот.

Люциус раздражённо мотнул головой.

— Мы — Малфои, — сердито отозвался он. — Мы никому не позволяем брать над собой верх.

— Мы это уже обсуждали, — вспылил Абраксас.

— Похоже, твой сын не унаследовал твоего ума, Абраксас, — вставил Арктурус.

— Я был лучшим на курсе, — самодовольно заявил Люциус.

— Должно быть, весь курс состоял из одних кретинов, — пробормотал Гарри, вызвав смех у нескольких человек.

Гарри заметил, что задел его за живое: Люциус снова вперил в него взгляд, полный неприкрытого яда.

— Люциус, — предостерегающе прорычал Абраксас, видя, что сын теряет хладнокровие и выдержку.

Люциус повернулся к отцу и покачал головой — словно от разочарования.

— Ты позволял ему позорить нас не единожды. Хватит.

— Как глава рода я требую, чтобы ты отступил.

— А как мужчина — я отказываюсь.

Гарри и остальные с живым интересом наблюдали за разладом между патриархом Малфоев и его наследником. Люциус явно был полон решимости ослушаться отца.

Абраксас покачал головой и повернулся к Чарлусу, церемонно поклонившись.

— Лорд Поттер, род Малфоев не одобряет поведение одного из своих сыновей, и хотя я не стану приносить за него извинений, в данный момент я его не поддерживаю, — произнёс он.

Чарлус сразу понял, что делает старший Малфой. Тот мог не одобрять поступков сына, но это вовсе не означало, что они станут друзьями. Абраксас лишь в очередной раз избежал конфронтации, сумев сохранить в этой ситуации хоть какое-то подобие достоинства.

Поступок отца привёл Люциуса в ярость — на его лице застыло выражение, в котором читались и обида за предательство, и убийственная злоба.

— Это ещё не конец, Поттер, — прорычал он, развернулся и стал проталкиваться сквозь толпу.

Гарри усмехнулся про себя тому, как сильно Люциус в этом возрасте напоминал Драко. Пустозвон, не больше, но без присмотра он мог стать опасен, и Гарри намеревался разобраться с этим как можно скорее.

Размышления Гарри прервал Дамблдор, объявивший о скором начале турнира, и зрители в зале послушно вернулись на свои места.

Дальше для Гарри начался день сплошного зрелища. Хотя большинство учеников не отличалось особыми талантами в дуэльном искусстве, наблюдать за ними всё равно было занимательно. Регулус Блэк оказался одним из немногих, кто проявил подлинные способности, и парень, надо признать, впечатлил Гарри — впрочем, ничуть не удивил. В конце концов, Регулус был Блэком и наверняка всю жизнь готовился к подобному.

Впрочем, у него не было времени подолгу размышлять о дуэлях четвёртых и пятых курсов: уже завтра начинался его первый день испытаний в Министерстве. Из-за этого он пропускал первый раунд поединков своего курса, о чём и напомнил друзьям. Те лишь отмахнулись и велели ему сосредоточиться на том, что он должен был сделать. Все они понимали: пускай для них здешний турнир и был важным событием, испытания давали Гарри шанс, который выпадает лишь раз в жизни.

* * *

На следующее утро он проснулся рано, чтобы подготовиться к первому дню испытаний, хотя и понятия не имел, что именно его ждёт. Несколько часов он провёл в Выручай-комнате: не спеша делал растяжку и отрабатывал простые заклинания, вполне ожидая, что его проверят как следует.

Закончив дела в комнате, он вернулся в почти пустую башню Гриффиндора, чтобы принять душ: остальные явно уже ушли завтракать, не желая пропустить ничего из сегодняшних дуэлей. Гарри переоделся в свободную одежду, проверил, на месте ли обе палочки, взял кинжал, найденный в Тайной комнате, и направился в Большой зал — позавтракать и провести немного времени с друзьями и близкими.

Он уже успел немного изучить и кинжал, и кольцо, принадлежавшие Слизерину, но не обнаружил в них никаких чар или хотя бы следов вложенной магии. Похоже, это были самые обычные вещи, однако Гарри от этого ничуть не меньше гордился тем, что владеет ими: в конце концов, они принадлежали одному из основателей.

Гарри вынырнул из мыслей, уже дойдя до вестибюля, когда чья-то рука мягко перехватила его за запястье и втянула в пустой класс. В последний момент удержавшись от того, чтобы выхватить палочку, он позволил завести себя внутрь — и увидел торжествующую Беллатрису.

— Ну, твои чары Дезиллюминации становятся лучше, — заметил он с мягкой улыбкой, на которую девушка ответила тем же.

— Почти такие же хорошие, как твои, Поттер, — с напускным самодовольством парировала она.

Гарри усмехнулся и весело покачал головой.

— Тут не поспоришь, Блэк, — с гордостью признал он. — А теперь: есть причина, по которой ты нападаешь на меня прямо в коридоре?

Беллатриса приподняла бровь и скрестила руки на груди.

— Я собиралась пожелать тебе удачи, но теперь, пожалуй, не стану утруждаться, — с наигранным возмущением фыркнула она, хотя в глазах её тоже искрилось веселье.

Она повернулась к выходу и улыбнулась, почувствовав, что он её удерживает. Придав лицу серьёзность, она снова повернулась к юноше.

— Ты не сердишься, что я тебе не сказал?

Беллатриса тихо хмыкнула.

— Я достаточно тебя знаю и понимаю: ты почти всё держишь в себе. Бьюсь об заклад, ты даже родителям не сразу сказал.

Гарри потер затылок и слегка поморщился.

— Так я и думала, — вздохнула Беллатриса. — Но нет, я не сержусь. Я горжусь тобой. Если кто и справится, то только ты.

— Спасибо, — ответил Гарри, немного смутившись от её похвалы.

— Но только попробуй не прийти со мной на бал — я буду крайне недовольна, — предупредила Беллатриса.

— Даже в мыслях не было, — с усмешкой пообещал Гарри.

Беллатриса придирчиво прищурилась и, убедившись, что он говорит правду, кивнула.

— Вот и хорошо, — ответила она наконец.

Прежде чем Гарри понял, что происходит, девушка преодолела и без того крошечное расстояние между ними и легонько поцеловала его в щёку.

— Удачи, Гарри, — шепнула она и вышла из класса, слегка залившись румянцем.

Гарри лишь потёр щёку там, где только что были её губы, улыбаясь оставшемуся после них покалыванию. На мгновение он задумался, но тут же опомнился, вышел из класса и наконец отправился в Большой зал.

Его тут же охватила настороженность. На него оглядывались со всех сторон, а за столом Слизерина несколько человек выглядели подозрительно довольными. Заметив Беллатрису — та казалась немного взволнованной, — Гарри озадаченно нахмурился и подошёл к Поттерам, которые тихо переговаривались с остальными мародёрами и Арктурусом.

— Что происходит? — спросил он, чувствуя неладное.

Никто не ответил, но Чарлус вздохнул и протянул ему утренний номер «Ежедневного пророка».

Гарри взял газету и сразу понял, в чём дело.

Кто такой Гарри Поттер?

Барнабас Кэфф

Вчера не кто иной, как Альбус Дамблдор, объявил, что шестнадцатилетний Гарри Поттер назван потенциальным кандидатом, который может представить Великобританию этим летом на Европейском чемпионате по дуэлям, став безоговорочно самым юным претендентом. Но кто же такой этот Гарри Поттер?

В типичной для Поттеров манере мальчик отказался общаться с прессой, а когда я попытался разузнать о нём побольше, то остался ни с чем: словно до лета прошлого года этого юноши просто не существовало. Немногие источники, с которыми мне всё же удалось поговорить, отнюдь не лестно отзывались о своём однокурснике. Один из них, пожелавший остаться неизвестным, поделился тем, что знает о подростке.

«Поттер появился в Хогвартсе в сентябре, нам сказали, что он был на частном обучении».

Ещё один из его соучеников заявил следующее:

«Поттер опасен. За то недолгое время, что он здесь, он отправил в больничное крыло нескольких человек и даже угрожал содрать с одного из моих друзей кожу заживо».

Очевидно, что упомянутый молодой человек далёк от дружелюбия к товарищам по школе, а сообщения о травмах, нанесённых им нескольким людям, вызывают более чем серьёзную тревогу. На фоне и без того растущей угрозы со стороны Тёмного Лорда появление этого таинственного и опасного юноши не может не вызывать у автора глубокого беспокойства. Что помешает ему примкнуть к Сами-Знаете-Кому? Неужели наши дети больше не в безопасности в месте, которое принято считать самым надёжным во всей магической Британии? Лично мне нужны твёрдые гарантии того, что этот мальчик не представляет угрозы, и я призываю Отдел магического правопорядка вмешаться, пока не стало слишком поздно.

Гарри сложил газету, сел рядом с родными и вдруг расхохотался, покачивая головой.

— И что тут смешного? — спросил Чарлус, хмуро глядя на юношу.

— Ну, здесь ведь почти всё правда, если не считать того, что я якобы примкну к Волдеморту, — заметил он.

— И всё же выглядит это скверно, Гарри, — вставила Дорея.

Гарри нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Вы знаете, зачем я здесь, — яростно прошептал он. — И уж точно не затем, чтобы дружить со стадом овец, которое обращает внимание на подобное дерьмо.

С этими словами он взял тост, со вздохом покинул зал и у самых дверей наткнулся на Друэллу и Поллукса Блэков.

— Не обращайте внимания на СМИ, мистер Поттер. Я знаю, каким человеком вы становитесь, — произнесла женщина, ободряюще улыбнувшись и слегка сжав его плечо.

Поллукс слегка нахмурился, но сдержанно кивнул.

— Удачи, Поттер, — сухо бросил он и направился в замок.

Гарри удивлённо приподнял брови.

— Полагаю, так мой муж выражает признательность за то, что вы сделали для наших девочек. Похоже, собственная глупость его кое-чему научила, — вслух заметила она, идя вслед за ним.

Гарри покачал головой и вышел за пределы защитных чар школы, после чего аппарировал в Министерство магии — навстречу первому испытанию.

* * *

После того как Гарри вышел из зала, компания за гриффиндорским столом заметно притихла; каждый погрузился в собственные мысли.

— Почему Гарри здесь? — тихо спросил Джеймс у родителей.

— Это не тот разговор, который стоит вести вне дома, — шепнула Дорея.

Чарлус согласно кивнул, и Джеймс понял объяснение, хотя любопытство никуда не делось.

Он уже задавал этот вопрос самому Гарри, но внятного ответа так и не получил. Тот лишь бросил, что расскажет обо всём, когда будет готов.

Чарлус вдруг глухо зарычал и попытался подняться, но Арктурус тут же его осадил.

Причина всем стала ясна без лишних слов: в зал с необычайно гордым видом вошёл автор статьи.

— Если ты украсишь зал его кишками, делу это не поможет, — предупредил Арктурус. — Предоставь Кэффа мне, — предложил он, и на его лице проступила понимающая усмешка.

Затем он поднялся из-за стола и направился к журналисту, с удовольствием подметив, как тот занервничал при виде надвигающегося патриарха Блэков.

— Мистер Кэфф, нам, полагаю, нужно побеседовать, — прорычал он, схватив мужчину и силой выталкивая его из зала.

— Если вы меня тронете, я добьюсь вашего ареста! — нервно выпалил тот.

Арктурус злорадно усмехнулся.

— О, Кэфф, захоти я причинить вам вред, я бы не выбрал столь публичное место. Для подобного случая я подыскал бы обстановку куда более уединённую.

Кэфф отчетливо сглотнул, когда его втолкнули в класс и заперли вдвоём с разъярённым Арктурусом Блэком.

— Так вот: надо быть либо поразительно глупым, либо поразительно смелым, чтобы напечатать подобную статью.

— Общественность вправе знать правду! — запальчиво огрызнулся Кэфф.

Арктурус зарычал.

— И тут вы правы, — согласился он. — Но вы совершили огромную ошибку: навлекли на себя гнев сразу двух семей — Блэков и Поттеров, — уведомил он уже дрожавшего репортёра.

Кэфф снова сглотнул и беспокойно заёрзал, ощутимо покрываясь испариной.

— Не переживайте, мистер Кэфф, я даю вам один шанс всё исправить. Но если вы им не воспользуетесь, нам, возможно, придётся продолжить эту беседу в той самой куда более уединённой обстановке, о которой я говорил.

Кэфф помотал головой.

— Угрозами вы не заставите меня лгать, — процедил он сквозь зубы.

Арктурус покачал головой.

— Вы превратно меня поняли, Барнабас, — благодушно пояснил Арктурус, хотя угроза в его голосе никуда не делась. — Я сам выложу вам всю правду о мальчике. От вас требуется лишь побыть хорошим, послушным журналистом и записать её, — продолжил он, поправляя сбившийся галстук репортёра.

— И с чего бы вам это делать? — с недоверием спросил Кэфф.

— Потому что мальчик слишком благороден и бескорыстен, чтобы высказаться самому.

Кэфф покачал головой.

— То есть вы просто отдадите мне историю, за которой я изначально и пришёл?

Арктурус кивнул.

— В чём подвох?

— Никакого подвоха, — отозвался Арктурус и тут же впечатал кулак мужчине в живот, заставив того рухнуть на одно колено.

Затем он сжал в кулаке волосы тяжело хрипящего журналиста и негромко произнёс:

— Но если ты ещё хоть раз вздумаешь написать о ком-либо из моей семьи без моего разрешения, я сделаю последние часы твоей жизни самым кошмарным адом, какой ты только способен вообразить. Ты меня понял?

Журналист слабо кивнул.

— А теперь начнём, — скомандовал Арктурус, рывком поставил его на ноги и снова одёрнул на нём помятую одежду.

До самого вечера Арктурус Блэк то и дело появлялся в Большом зале и уходил оттуда вместе с определёнными людьми — как из преподавательского состава Хогвартса, так и из числа учеников.

* * *

Добравшись до Министерства и отметившись у волшебника за стойкой, Гарри, как ему и велели, направился в Департамент магических игр и спорта, где его встретил Симеон Джонс.

— Мистер Поттер, — поприветствовал тот, протягивая руку. — Меня зовут Симеон Джонс. Оценивать вас будем мы с моей командой, — пояснил он.

Гарри принял протянутую руку и крепко её пожал.

— Рад знакомству, мистер Джонс, — ответил он с лёгким поклоном.

Джонс улыбнулся и повёл его по коридорам в просторный открытый зал.

— Мы оцениваем каждого кандидата отдельно, так что с другими вы пересекаться не будете, — сообщил Джонс. — Сегодня мы посмотрим, на что вы способны в плане выносливости, и проверим ваши навыки.

Гарри понимающе кивнул.

Всё последующее живо напомнило ему первый день у Невыразимцев — разве что жгучими заклинаниями в него без конца не били.

Сначала проверили его физическую подготовку, а затем заставили показать арсенал заклинаний на самых разных манекенах. Гарри, впрочем, изрядную часть способностей придержал, не желая раскрывать лишнего. Но даже так, судя по изумлённым взглядам под конец дня, показал он себя отлично.

— Вы определенно превзошли все мои ожидания, — признал Джонс, недоверчиво покачав головой.

Подросток перед ним поразил Джонса сильнее всего, что тот видел за долгие годы службы, и он решительно не понимал, как столь юный волшебник стал настолько умелым и одарённым. Мальчик был не просто силен: разнообразие заклинаний, многих из которых Джонс прежде в глаза не видел, не оставляло сомнений — с юным Поттером определённо придется считаться.

— Ждём вас через три дня на второй этап испытаний, — подытожил он, отпуская подростка.

Гарри кивнул и вышел из Министерства, чтобы вернуться в школу, принять душ и наконец-то отдохнуть. И хотя день выдался куда менее изматывающим, чем занятия с Кроукером, усталость всё же давала о себе знать.

В замок он вернулся довольно поздно, когда все дуэли на сегодня уже завершились. Гарри с удовольствием узнал, что и Сириус, и Римус с видимой лёгкостью одолели своих соперников, и ещё больше обрадовался тому, что сможет посмотреть следующий раунд.

Схватка между Марлин и Лили, судя по рассказам, выдалась ожесточённой, но рыжеволосая в итоге взяла верх; на этом, однако, хорошие новости заканчивались. Снейп, который за этот год, по всеобщим отзывам, здорово прибавил, быстро выбил Элис.

Единственной, кто внушал всем неподдельную тревогу, оказалась Беллатриса: по словам Сириуса, она играючи разгромила и опозорила Рабастана, оставив парня в весьма плачевном состоянии.

Гарри это ничуть не удивило. Беллатриса была столь же безжалостна, сколь грозна, в чём он и сам убедился за последние недели, проведённые с ней рядом.

Он улыбнулся про себя, гордясь девушкой. Раньше у неё была склонность играть со своими противниками, и Гарри немало потрудился, чтобы её от этого отучить. Похоже, уроки пошли ей на пользу, и он с нетерпением ждал завтрашнего дня, когда в следующем круге дуэлей сойдутся семикурсники.

* * *

На следующее утро Поттеры и Арктурус снова присоединились к мародёрам за завтраком, чему те немало удивились: сегодня никто из них не участвовал в дуэлях. Впрочем, причина их появления прояснилась очень скоро, когда доставили утреннюю почту и многие в зале получили свежий номер «Ежедневного пророка».

Арктурус тут же перехватил со стола один экземпляр, бегло проглядел первую полосу, удовлетворённо кивнул и протянул газету Гарри.

Гарри подозрительно нахмурился, глядя на него, но всё же принялся читать, ничуть не ожидая того, что обнаружит в статье.

Настоящий Гарри Поттер

Барнабас Кэфф

Преданные читатели! Как оказалось, сразу несколько человек, обратившихся ко мне от его имени за минувший день, указали на то, что моя вчерашняя статья могла быть несколько опрометчивой и преждевременной в попытке разгадать тайну личности Гарри Поттера. Прежние источники утверждали, будто этот юноша — не более чем опасный безумец, однако я, по всей видимости, ошибался.

Один из соучеников назвал его «исключительно бескорыстным» и «всегда готовым помочь другим, когда есть такая возможность».

Профессор Мортлейк, нынешний преподаватель защиты от тёмных искусств, отозвался о нём так: «Мне не нравится Поттер, но я его уважаю, и по успеваемости он неизменно лучший в классе».

Наведя о юноше более подробные справки, я с изумлением выяснил ряд неизвестных прежде фактов, которые начисто опровергают теорию о его приверженности Тьме. Одна юная леди поделилась историей о том, как Поттер спас её саму, а заодно и ещё нескольких человек.

«Когда на Рождество на Косой переулок напали дементоры, именно Гарри прогнал их, но репортёру, который подошёл к нему там, он во всём отказался признаться, потому что терпеть не может быть в центре внимания».

Я могу подтвердить: мистер Поттер действительно находился там в тот день вместе с девушкой, сделавшей это заявление. Более того, мистер Джиггер из аптеки «Слизняк и Джиггер» заверил, что абсолютно убеждён: именно мистер Поттер вызвал Патронуса, обратившего мерзких созданий в бегство, — поразительное достижение для столь юного возраста.

Выслушав столь восторженные отзывы, я счёл своим долгом разыскать человека, способного дать мистеру Поттеру непредвзятую оценку, — и Альбус Дамблдор не поскупился на слова.

«Вне всяких сомнений, мистер Поттер — один из самых одарённых юношей, каких Хогвартс видел за последние годы, однако успехи в учёбе — лишь малая часть того, что он собой представляет», — начал директор.

«Когда на Хогсмид напали, именно мистер Поттер вместе со своими ближайшими друзьями и братом встал на защиту учеников, пока преподаватели не имели возможности прийти на помощь. И пусть я не одобряю его методы, всё наше сообщество обязано ему благодарностью за то, что он предотвратил дальнейшие напрасные смерти и кровопролитие».

Когда я попросил директора продолжить, он взял паузу, тщательно подбирая слова.

«Юноша бывает резковат, но, быть может, нам и нужно больше таких волшебников. Что я могу заявить с полной уверенностью и со всей категоричностью: мистер Поттер — достойный человек, он просто живёт по собственному моральному кодексу. В конце концов, он же Поттер».

Вот так, уважаемые читатели, — из первых уст, от тех, кто лично знает юношу. Похоже, хотя молодой Поттер, по выражению Дамблдора, и «бывает резковат», он достойный человек. Я приношу юноше свои искреннейшие извинения и выражаю глубокую признательность: во-первых, за свои ошибочные домыслы на его счёт, а во-вторых, за то, что он уже не раз сделал для нашего сообщества. До сих пор мистер Поттер неизменно оказывался для нас в нужном месте и в нужное время, и я с нетерпением жду, как он проявит себя дальше.

Первое, что почувствовал Гарри, — как в него впилась, казалось, тысяча пар глаз: люди в зале смотрели на него со смешанными чувствами, преимущественно с благоговением и уважением, хотя некоторые были явно недовольны. Он спокойно сложил газету и вопросительно взглянул на Чарлуса, но тот лишь покачал головой и кивнул на Арктуруса, который, как Гарри успел заметить, выглядел более чем довольным собой.

— Зачем? — коротко спросил он.

Арктурус покачал головой и жестом велел юноше следовать за ним. Он прекрасно понимал, что Гарри вряд ли обрадуется статье, но считал, что в этой ситуации ему виднее.

Пожилой волшебник вывел его из зала и завёл в тот самый класс, где накануне беседовал с Кэффом, после чего наложил на дверь те же запирающие чары, что и вчера.

— Что бы ты там ни думал, тебе нужна их поддержка, а вчерашняя статья настроила бы всех против тебя, — объяснил он.

Гарри вздохнул, но с пониманием кивнул.

— У тебя по какой-то причине большие проблемы с тем, чтобы принимать заслуженное признание и благодарность, а твоей главной цели это нисколько не поможет, — продолжил он. — Так что просто прими всё как есть. Ты достойный человек, и я не намерен смотреть, как твоё имя поливают грязью, — твёрдо закончил он.

Гарри был вовсе не в восторге от статьи, но доводы понимал. Ему было не с руки прослыть угрозой или воплощением зла — особенно с учётом того, что именно он прикладывал больше всего усилий ради устранения подлинной угрозы волшебной Британии.

— Спасибо, — искренне отозвался он.

— Я всего лишь указал ему на ошибку, а свидетельства дали другие, — заметил Арктурус. — В печать пошла чистая правда, ты ведь этого отрицать не станешь?

Гарри покачал головой.

— Поверь мне: куда лучше иметь их на своей стороне, чем против себя. В конечном счёте так будет только лучше.

Уладив этот вопрос и вполне успокоив Гарри, они вдвоём вернулись в Большой зал — наслаждаться следующими двумя днями дуэлей, пока Гарри не представится случай увидеть в деле собственных друзей.

Вторая причина присутствия Поттеров и Арктуруса стала ясна зеленоглазому юноше на протяжении следующих двух дней: он то и дело замечал, как оба мага беседуют с влиятельными членами общества — судя по всему, заручаясь поддержкой для предстоящей политической битвы. И хотя они оба в достаточной мере держали его в курсе дел, Гарри почти не представлял, что именно они затеяли, однако знал наверняка: в случае успеха этот план должен был свести на нет любую политическую угрозу со стороны Тома.

* * *

Последние два дня Гарри наблюдал за поединками семикурсников и вторым кругом дуэлей среди четвёртых и пятых курсов, так что теперь с нетерпением ждал возможности увидеть в деле друзей. Мастерство семикурсников впечатляло, и он искренне радовался, что Фрэнк легко прошёл в следующий круг — хотя нисколько этому не удивился. А вот то, что такого же успеха добился Рудольфус, его совсем не радовало.

Гарри снова был впечатлён и Регулусом Блэком: тот опять без малейшего труда одолел соперника, к немалой радости Арктуруса.

Как повелось в последние дни, родители снова присоединились к ученикам за завтраком в ожидании объявления дуэльных пар. Когда тарелки опустели, Мортлейк поднялся со своего места и обратился к залу.

— Вы уже знаете, как всё устроено, — начал он. — Однако сегодня порядок немного изменится: каждый победитель проведёт по две дуэли, но обычные правила на выбывание остаются в силе.

При этой новости по залу прокатился удивлённый ропот, но вскоре снова воцарилась тишина: профессор зажёг кубок и опустил внутрь имена.

— В первой дуэли сойдутся Римус Люпин из Гриффиндора и Дэмиен Малсибер из Слизерина.

Малсибер злобно уставился через весь зал на оборотня, но тот даже не удостоил его взглядом.

— Во второй дуэли встретятся Северус Снейп из Слизерина и Сириус Блэк из Гриффиндора, — объявил Мортлейк.

Оба посмотрели друг на друга с неприкрытой ненавистью, и Сириус злорадно ухмыльнулся, став поразительно похожим на Арктуруса — куда сильнее, чем Гарри мог представить.

— Жду не дождусь, когда доберусь до Нюниуса один на один, — прорычал он.

— Следующая дуэль: Лили Эванс из Гриффиндора против Беллатрисы Блэк из Слизерина.

Гарри удивлённо вскинул брови. Этот поединок обещал быть захватывающим. Главным преимуществом Беллатрисы был опыт, однако изобретательнее Лили в дуэлях Гарри никого не встречал; к тому же она и сама была исключительно сильной волшебницей — на его взгляд, такая схватка была достойна финала.

Обе дуэлянтки лишь сдержанно кивнули друг другу, прежде чем Мортлейк закончил объявлять участников.

Поединок Римуса и Малсибера оказался недолгим: оборотень попросту подавил соперника шквалом взрывных и режущих заклятий, не позволив слизеринцу даже попытаться атаковать.

Сириус и Снейп явно жаждали лишь одного — как можно сильнее покалечить друг друга. Они ожесточённо обменивались проклятиями, и Гарри не раз за время поединка с облегчением подумал о том, что обучил мародёра продвинутым защитным чарам и манёврам. Это в итоге и решило исход схватки: когда Снейп не сумел пробить его щит точным режущим заклятием, Сириус тут же свалил противника мощным оглушающим заклятием прямо в руку с палочкой.

Схватка Лили и Беллатрисы превзошла все ожидания: никто в зале не предполагал увидеть такое от шестнадцатилетних девушек. Обе начали осторожно, приглядываясь друг к другу, но эта нерешительность длилась недолго. Каждая выкладывалась на пределе возможностей: Беллатриса пыталась сокрушить Лили своей скоростью, а Лили парировала каждый выпад, чем изводила соперницу. К концу поединка обе тяжело дышали от напряжения, но победа всё же осталась за Беллатрисой: Лили ошиблась с моментом для уклонения и попала под обезоруживающее заклятие.

Что действительно удивило большинство присутствующих, включая Гарри, так это то, что Беллатриса помогла сопернице подняться на ноги, вернула ей палочку и, уходя с помоста, с уважением поклонилась.

Когда в зале улеглось волнение, Мортлейк снова поднялся на трибуну, чтобы обратиться к зрителям.

— Настало время объявить полуфинальные пары шестого курса.

Он опустил в кубок четыре оставшихся имени шестикурсников и стал ждать, пока кубок выдаст первые два.

— В первом полуфинале сойдутся Римус Люпин из Гриффиндора и Сириус Блэк, также представляющий Гриффиндор, — объявил он. — А Беллатриса Блэк встретится с Теодором Ноттом из Слизерина.

Римус и Сириус удивлённо переглянулись. Оба знали, что такой расклад возможен, но до конца не верили, что это случится.

— Должен выйти славный бой, — провозгласил Арктурус.

Обоим явно не хотелось драться друг с другом, но они согласно кивнули. Каждый понимал: в предстоящей дуэли придётся выложиться без остатка.

— Что бы там наверху ни произошло, это ничего не значит... но задницу я тебе надеру, паршивая псина, — шепнул Римус, притянув друга для объятия.

Сириус усмехнулся.

— Ещё бы, Лунатик, только я бы на твоём месте не был так уверен, — серьёзно отозвался он.

Они разомкнули объятия, и Римус вышел из зала, чтобы подготовиться.

— Совет дашь? — спросил Сириус у Гарри.

Тот покачал головой.

— Я не вмешиваюсь, это будет нечестно, — ответил он.

Сириус с пониманием кивнул и ухмыльнулся.

— Другого от тебя и ждать не стоило, — хмыкнул он.

По мере приближения поединка становилось очевидно, что и Римус, и Сириус нервничают. Каждый знал, насколько блестяще владеет палочкой другой, и Гарри подозревал, что схватка между ними выйдет предельно равной.

После ожидания, показавшегося соперникам вечностью, их вызвали на помост. Оба уважительно поклонились и пожали друг другу руки, после чего Мортлейк дал команду начинать.

Сначала они обменивались заклинаниями, как обычно делали на тренировках, прежде чем поднять ставки. Равновесие нарушил Сириус: он задел плечо Римуса режущим заклятием и тут же добавил изгоняющее, надеясь быстро завершить бой.

Римус быстро оправился от режущего заклятия, ушёл в сторону от изгоняющего заклятия и в ответ послал несколько Костоломов и чуть ли не заклятие боли — оно угодило Сириусу в бедро и определённо привлекло его внимание.

Пёс-анимаг ухмыльнулся, и после этого дуэль вышла на совершенно иной уровень: оба сыпали чарами без передышки, и с каждым новым заклятием, летящим в противника, напор и опасное намерение лишь возрастали.

Зрители заворожённо наблюдали, с каким мастерством и точностью юноши укрывались щитами и уклонялись от града чужих атак.

Однако поединок оборвался внезапно: Римус выверил момент и применил заклятие, дробящее кости. Удар пришёлся прямо в ключицу со стороны ведущей руки Сириуса. Палочка выпала из пальцев, но оборотень притянул её к себе чарами прежде, чем она успела упасть на помост.

Без травм не ушёл никто: обоим требовалась медицинская помощь из-за многочисленных порезов, ушибов и переломов, однако оба улыбались и крепко обнялись, как только раны подлечили.

Вернувшись к гриффиндорскому столу, они сорвали очередную волну аплодисментов и поздравлений за отличный бой.

— Как я и ожидал, чертовски хороший бой. Можете гордиться собой, оба, — похвалил их Арктурус.

Оба мародёра благодарно улыбнулись ему в ответ.

— Но подозреваю, тебе придётся несладко, Люпин, — продолжил он, кивнув на помост, где Беллатриса разделала Нотта до такого состояния, что того уносили на носилках.

Римус поморщился, разглядев, что стало со слизеринцем. У Беллатрисы к нему явно были свои счёты: обе ноги Нотта оказались переломаны, а девушка всё ещё буравила его взглядом, полным ярости, — и Гарри тоже обратил на это внимание.

Римус лишь кивнул и замолчал: Мортлейк снова поднялся, чтобы обратиться к залу.

— Итак, в финале шестого курса сойдутся Беллатриса Блэк из Слизерина и Римус Люпин из Гриффиндора, — возвестил он. — Этот поединок состоится на следующей неделе вместе с остальными финальными боями, а завтра нас ждут полуфиналы семикурсников.

После этих слов Большой зал начал пустеть, и Гарри вместе с остальными мародёрами направился в башню Гриффиндора: перед второй частью испытаний, назначенной на следующее утро, ему требовалось хорошенько выспаться.

* * *

Следующий день принёс Гарри лёгкое разочарование, особенно вторая часть испытания. Он прибыл в Министерство и весь день просто демонстрировал свои навыки защиты. Началось всё довольно незамысловато: по нему бил манекен аврорского уровня, а в течение дня нагрузку повышали, проверяя умение закрываться щитами и уклоняться.

Впрочем, совсем без травм тот день не обошёлся, и на восстановление требовалось несколько дней — особенно из-за глубокого скверного пореза на животе, полученного во время финального натиска манекенов.

Он почти не сомневался в том, каким окажется завершающее испытание, но решил просто подождать. Сперва нужно было оправиться после недавней проверки и спокойно посмотреть финалы турнира в Хогвартсе, прежде чем ломать над этим голову.

К тому же стремительно приближающийся бал занимал его мысли сильнее всего остального. Гарри начинал немного нервничать, но вместе с тем с нетерпением ждал возможности провести время с Беллатрисой: в последнее время из-за турнира и отборочных проверок им двоим это почти не удавалось.

В замок он вернулся к новости, что в финале седьмого курса сойдутся Фрэнк и Рудольфус, а Римус, Беллатриса и Регулус Блэк поборются за победу на своих параллелях. Посмотреть на эти поединки Гарри очень хотелось.

Следующие несколько дней пролетели довольно быстро: Гарри в основном отдыхал и залечивал раны в компании мародёров, Лили, Марлин и Элис. Все они посчитали своим долгом окружить его заботой, узнав, насколько серьёзные повреждения он получил на испытании в Министерстве. Гарри удавалось встречать их хлопоты с тем же добродушием, с каким они это делали, но это не мешало ему временами раздражаться — особенно из-за Джеймса, который носился с ним с утра до вечера, пока лично не убедился, что Гарри и вправду в порядке.

Передышку от всеобщего внимания он получил лишь в день финалов, когда мысли компании переключились на предстоящие дуэли — особенно на поединок Римуса против Беллатрисы.

Все заметили, что парень выглядит бледным и осунувшимся, но мародёров это ничуть не удивило: до полнолуния оставалось всего два дня. Устойчивость к магии у него сейчас была куда выше обычной, однако и выдыхался он значительно быстрее — серьёзный изъян в бою против такой соперницы, как Беллатриса, одолеть которую быстрой атакой было почти невозможно.

Финальные поединки четвёртого и пятого курсов завершились довольно быстро: победителем вновь вышел Регулус, хотя на сей раз противник попался заметно опытнее двух предыдущих.

Когда пришло время сойтись Беллатрисе и Римусу, тот выглядел совсем бледным и нездоровым, но Гарри знал: он выложится без остатка и перед девушкой не спасует.

Беллатриса тоже заметила состояние соперника, но просто списала всё на волнение и лишь качнула головой, когда им дали отмашку начинать.

Римус начал мощно, вынудив Беллатрису закрываться щитами и уворачиваться. Первые две минуты она не могла выпустить в ответ ни единого заклинания: яростный напор парня застал её врасплох и откровенно злил, пока непрерывный поток чар летел прямо в неё. Беллатриса понимала, что долго такая игра продолжаться не может и нужно искать выход в контратаку, пока гриффиндорец её не сломил; он оказался куда сильнее, чем она думала.

К счастью для неё, натиск парня пошёл на спад, и она воспользовалась затишьем в его атаках, чтобы занять удобную позицию для собственной атаки. Беллатриса увидела, что соперник дышит куда тяжелее неё и градом обливается потом от напряжения, и это натолкнуло её на мысль.

Она понимала, что на пару мощных заклинаний сил у него ещё хватит, поэтому быстро воздвигла щит Атласа — к немалому изумлению толпы, за вычетом одного юноши, который и научил её этим чарам, рассудив, что ей они по плечу. Под защитой барьера, сотрясавшегося от взрывных проклятий, она закрутила палочку, накапливая достаточно мощи для своего замысла. Закончив подготовку, она присела, как учил её Гарри, сбросила щит и направила заклинание в соперника.

Римус успел выставить собственный щит, но был слишком истощён, чтобы удержать его, и заклинание пробило защиту. Последним, что он запомнил перед тем, как накатила темнота, был летящий прямо в него луч серебристого света.

Беллатриса ликовала и испытывала лёгкое облегчение от того, что её план сработал; в душе она торжествовала, видя, как щит парня рухнул под ударом оглушающего заклинания, которому её научил Гарри.

Она знала, что парень скоро очнётся — лишней мощи в заклинание она не вкладывала, — поэтому притянула к себе его палочку, тем самым закрепив за собой победу.

После того как целители оказали ему помощь, Римус повернулся и увидел Беллатрису, протягивающую ему палочку, которую он с благодарностью принял обратно.

— Неплохо, Люпин. Ты пару раз едва меня не достал, — бесстрастно признала она.

Римус кивнул.

— Хотелось бы как-нибудь взять реванш, — отозвался он.

Беллатриса усмехнулась и согласно кивнула, а затем сошла с помоста и вернулась к семье.

— Достойный бой, Люпин, — похвалил Арктурус, когда Римус подошёл к ним. — Заклинания у тебя бьют на редкость увесисто.

Римус улыбнулся.

— Она чертовски хороша, — признал он, потирая ноющую голову.

— Это точно, — согласился Арктурус, бросив понимающий взгляд на Гарри.

Финальная дуэль между Фрэнком и Рудольфусом превратилась в настоящую войну двоих. Ненависть между ними явно была нешуточной — это чувствовалось по предельной жестокости поединка, из-за которой Мортлейку пришлось несколько раз вмешиваться и предупреждать обоих насчёт использования некоторых заклинаний. Наблюдая за этой схваткой, Гарри вновь отчётливо вспомнил, почему Фрэнк Лонгботтом впоследствии заслужил репутацию одного из лучших авроров своего поколения: в конце концов он влепил Рудольфусу мощным оглушающим заклятием прямо в лицо, отчего слизеринец потерял сознание на несколько минут.

Когда Рудольфус пришёл в себя и закончил испепелять Фрэнка яростным взглядом, Дамблдор поднялся, чтобы обратиться к залу и подвести черту под официальной частью турнира.

— Хочу поздравить сегодняшних победителей с одинаково блестящими выступлениями: каждый из вас дал отличный повод гордиться собой, — начал директор; в глазах его весело плясали искорки. — Единственное, что нам осталось от этих торжеств, — долгожданный бал, который состоится завтра вечером. И я приглашаю чемпионов вместе с их избранными спутниками открыть его торжественным танцем — в конце концов, этот вечер даётся в вашу честь.

У Гарри тотчас засосало под ложечкой от воспоминаний об открытии бала на Турнире Трёх Волшебников, но он быстро справился с дурнотой, понимая, что выбора у него снова нет — разве что оставить Беллатрису без кавалера, а этого он делать никак не собирался.

— И наконец, я хотел бы пригласить присутствующих здесь родителей также прийти на бал, — продолжил директор. — Вы всё это время разделяли с нами радость праздника, и было бы досадно пропустить само торжество, — добавил он с лёгким поклоном. — А до тех пор вы, разумеется, вольны провести остаток дня здесь со своими детьми, если пожелаете, — закончил он и сел на место, отпуская зал.

— Мы уже сто лет не бывали на балах, — заговорила Дорея, когда компания двинулась к выходу.

— Вы же не серьёзно? — недоверчиво спросил Джеймс, в голосе которого прозвучал лёгкий ужас перед перспективой визита родителей.

— Ты слышал Дамблдора: будет жаль упустить такое, — с усмешкой отозвался Чарлус, заставив Джеймса замереть как вкопанного.

— Но ты же терпеть не можешь Дамблдора! Ты сам вечно говоришь, что он старый хрыч со сверкающими глазками, — напомнил Джеймс.

— Ну, изредка и ему приходят в голову толковые мысли, — рассудил Чарлус, закрывая тему.

Гарри был вовсе не против, чтобы Чарлус и Дорея пришли на бал. Для него это была ещё одна возможность провести с ними немного времени — времени, которого у него никогда не было раньше.

* * *

Привязав к лапке школьной совы записку для Беллатрисы с обещанием встретить её в семь вечера в Вестибюле, Гарри покинул замок, вышел за пределы школьных земель и аппарировал в Министерство на заключительный день испытаний.

Зарегистрировавшись на входе и поднявшись в Департамент магических игр и спорта, он снова встретил Симеона Джонса. Тот привычно крепко пожал ему руку и повёл в уже знакомый просторный зал.

— Что ж, мистер Поттер, до сих пор вы превосходили самые смелые наши ожидания, — искренне произнёс Джонс. — Но сегодня вам предстоит пройти проверку в настоящих дуэлях.

Гарри кивнул: он вполне ожидал, что именно из этого и будет состоять сегодняшний день.

— Сначала вы сразитесь с одним из наших младших авроров, и если победите, то встретитесь со старшим аврором, — пояснил Джонс. — А если каким-то чудом одолеете и его, вашим противником станет сотрудник специализированного отдела.

Гарри снова кивнул и про себя усмехнулся: намёк был более чем понятен.

— Ваш первый соперник — младший аврор Доулиш.

Гарри вновь мысленно усмехнулся. Он отлично помнил Доулиша — уже старшего аврора, который в его времени пытался арестовать Дамблдора.

Тот вошёл в зал, уверенным шагом направился навстречу юноше и сдержанно кивнул в знак приветствия. Гарри ответил столь же уважительным кивком.

— Можете начинать, господа, как только будете готовы, — объявил Джонс, отходя с линии огня.

Гарри привычным взмахом вскинул палочку и открыл беглый огонь по Доулишу. Тот поспешно выставил щит, явно ошеломлённый скоростью летящих в него заклинаний.

Второй сюрприз не заставил себя ждать: первое же взрывное проклятие, посланное мальчиком в его сторону, разнесло щит аврора в клочья. Оставшись без защиты, Доулиш пропустил заклятие ломки костей, ударившее в рёбра слева, а следом — заклятие вырывания зубов, выбившее сразу несколько штук, отчего из глаз у него брызнули слёзы. Из-за этого он не имел ни единого шанса отразить «Флипендо», швырнувшее его в воздух, как и последовавшее следом дробящее заклинание, впечатавшееся в грудину прежде, чем он успел рухнуть на пол.

Корчась от боли, Доулиш лишь разжал пальцы, позволяя палочке упасть на пол, в надежде, что этот жест сочтут безоговорочной сдачей.

— Превосходно, мистер Поттер, — похвалил Джонс. — Но боюсь, следующее испытание окажется куда сложнее.

Гарри нахмурился, глядя на вошедшую в зал рыжеволосую женщину. Её лицо казалось до боли знакомым, но он никак не мог вспомнить, где её видел.

— Мистер Поттер, это старший аврор Боунс, — представил её Джонс.

Глаза Гарри округлились: до него дошло, что перед ним будущая глава Отдела магического правопорядка.

Амелия улыбнулась ему, встала на противоположном конце зала и приготовилась к схватке.

— Начали, — скомандовал Джонс.

Амелия тут же ринулась в атаку, осыпая Гарри ослабляющими проклятиями, от которых ему приходилось уворачиваться на пределе сил. Теперь он понимал, почему в его прежнем времени её считали грозным бойцом: заклинания со свистом проносились мимо, выбивая воронки в полу и оставляя зияющие дыры в стене за его спиной.

Он уклонялся, пытаясь нащупать в её действиях хоть какую-то систему, но системы просто не было. Её заклинания были случайными и нерегулярными — от аврора такого никак нельзя было ожидать. Ещё пара уворотов, и переходить к решительным действиям пришлось поневоле: пущенное ею режущее заклятие чиркнуло по плечу, а следом летело разрывающее проклятие, которого он едва избежал. Но именно в этот миг Гарри уловил характерную деталь в её манере боя и с облегчением перевёл дух.

В точности как Беллатриса, — подумал он.

Он снова принялся уворачиваться, поджидая витиеватый круговой жест, который, как он чуял, вот-вот последует. Заметив его, Гарри мгновенно и с безупречной точностью послал обезоруживающее заклятие. Старший аврор кубарем покатилась по полу, а её палочка взмыла в воздух, устремляясь к парню.

Гарри победно улыбнулся, но тут же помрачнел: палочка замерла на полпути и полетела обратно в раскрытую ладонь хозяйки.

— Беспалочковое призывающее заклятие, — безошибочно определил он.

Одно было ясно: справиться с этой женщиной будет непросто, если она способна вот так призывать обратно свою палочку, а сам он не может развить нормальное наступление. И тут его осенило. Замысел был нестандартным, но Гарри не сомневался, что он сработает.

Прежде чем женщина, которой эта схватка, судя по лицу, приносила чересчур много удовольствия, успела возобновить натиск, Гарри взмахнул палочкой и окружил себя широким кольцом огня. Пламя тут же рассеялось, оставив лишь пустое место там, где он только что стоял.

Остальным показалось, будто парень исчез в огненной вспышке, но на самом деле он воспользовался этими драгоценными секундами, чтобы наложить на себя Дезиллюминационные чары и заглушить звук шагов, став невидимым и бесшумным.

Амелия мигом подобралась и закружилась на месте, выискивая малейший след противника, а Джонс озадаченно нахмурился: в зале действовали защитные чары против аппарации, и деться отсюда юноше было некуда.

Гарри медленно двинулся к колдунье, понимая: поспешишь — выдашь себя. Подойдя к ней на расстояние пары футов, он понял, что она почувствовала чужое присутствие, но было уже поздно. Гарри молниеносно перехватил руку с палочкой, ловким броском перекинул Амелию через плечо и навалился сверху.

Амелия судорожно вздохнула, распластанная на спине: от удара у неё перехватило дыхание. Глаза её расширились, когда парень снова проявился перед ней с победным видом. Тут она поняла, что её запястье намертво зажато в его руке, а к горлу аккуратно прижат серебряный кинжал. Она тяжело сглотнула и разжала пальцы, выпуская палочку: это было поражение.

Он лишь улыбнулся, помог ей подняться на ноги, после чего с поклоном отпустил её.

— Давно уж никому не удавалось достать меня заклятием, — вздохнула она, подбирая палочку.

Гарри усмехнулся.

— Вы, прямо как одна моя знакомая, слишком широко ведёте палочку по кругу, — покачал головой Гарри. — Правда, беспалочкового призывающего заклятия я никак не ожидал, — добавил он, поморщившись.

— Полезная штука, — усмехнулась Амелия. — Нам обязательно стоит повторить, мне понравилось.

— Скажите это моему плечу, — пробормотал Гарри. — Но вообще было весело, согласен.

— Вам стоит подумать об аврорате. Мерлин свидетель, люди вашего калибра нам бы не помешали.

Гарри покачал головой.

— Когда-то я хотел стать аврором, но там для меня слишком много правил. Меня уволили бы ещё до конца первого года.

Амелия тихо рассмеялась.

— Типичный Поттер — бунтарь, — с усмешкой заключила она.

— Ну, мой брат как раз собирается к вам, так что, может, он и нарушит семейную традицию.

Амелия улыбнулась.

— Надеюсь вскоре снова увидеть вас, мистер Поттер. Было очень приятно.

— Зовите меня просто Гарри, аврор Боунс. Из-за «мистера Поттера» я чувствую себя старше, чем есть на самом деле.

— Тогда для тебя я Амелия. Вне службы, разумеется.

Гарри с улыбкой покачал головой, глядя ей вслед.

— Чёрт побери, Поттер, это было впечатляюще, — вмешался Джонс. — Я не ждал, что вы её одолеете, но вы ещё и заставили её улыбнуться! Боунс ведь никогда не улыбается, — пояснил он с явным восхищением.

— Наверное, для этого кому-то нужно доказать ей, чего он стоит, — пожал плечами Гарри.

— Возможно, — согласился Джонс. — А теперь мы подошли к заключительному испытанию, и я, признаться, не ожидал, что вы до него дойдёте. Подождите здесь пару минут, пока я схожу за вашим противником.

Гарри ждал, как ему и велели, попутно исцеляя себя. Он ощутил настоящий прилив азарта, когда Джонс вернулся, ведя за собой человека в серой мантии — походка незнакомца была ему до боли знакома.

Филмор, — подумал он.

— Имя этого человека не имеет значения, мистер Поттер. Всё, что вам нужно знать, — вы должны его победить, — сообщил Джонс.

Гарри кивнул.

— Мальчишка сделал Боунс? — прорычал Филмор.

— Так точно, — подтвердил Джонс.

— Тогда покажи всё, на что способен, парень, — бросил Филмор и в ту же секунду швырнул в Гарри проклятие закипания крови.

Гарри шагнул в сторону, уклоняясь от проклятия, и приготовился к схватке.

Преимущество сейчас было на его стороне: Гарри отлично знал Филмора и привык к его манере вести бой. Сомнений нет, этот человек был смертельно опасен, а его сильнейшей стороной были гибельные проклятия и заклинания — пожалуй, лучшие, с какими Гарри вообще доводилось сталкиваться. Но была у него и одна слабость.

Хотя в трансфигурации он значительно превосходил среднего волшебника, этот раздел магии давался ему куда хуже остальных. И Гарри уже знал, как его одолеть, ведь проделывал это не раз.

Он продолжал уклоняться, ставить щиты и отбивать летящие в него заклятия, выжидая, пока Филмор начнёт выходить из себя — а в том, что так и будет, Гарри не сомневался. Удобный миг настал быстро: противник потерял осторожность, сосредоточившись исключительно на атаке. Гарри тут же сотворил несколько ледяных шипов и метнул их в открывшегося соперника.

Как и ожидалось, Филмор на миг запаниковал и бросился на пол, подарив Гарри новую возможность покончить со схваткой. Он тщательно нацелил палочку на обувь мага и трансфигурировал кожу ботинок в свинец, намертво пригвоздив того к полу.

Филмор как раз пытался снять трансфигурацию и упустил момент, когда Гарри сотворил над ним с полдюжины мечей — те рухнули вниз и пригвоздили его к полу за мантию. Прежде чем он успел осознать случившееся, по ягодицам ударило мощное жгучее заклинание, заставив его зашипеть от боли. И лишь тогда он заметил, что остался без палочки: подросток помахивал ею перед ним, насмешливо ухмыляясь.

Филмор покачал головой и глухо зарычал, пока мальчик отменял трансфигурации и возвращал ему палочку, а когда мужчина освободился — помог ему подняться на ноги. Хоть ему и претило это признавать, мастерство мальчика и его чутьё в дуэльном искусстве впечатляли.

— Тебе всего шестнадцать? — спросил он.

— Да, сэр, — по привычке ответил Гарри.

Филмор усмехнулся и одобрительно кивнул мальчику.

— Не удивляйся, парень, если после выпуска я постучусь к тебе, — проворчал он, направляясь к двери.

— Я учился у лучших, сэр! — крикнул ему вслед Гарри, заставив мужчину снова покачать головой и выйти из комнаты, бормоча себе под нос.

— На этом ваше испытание окончено, мистер Поттер, — вмешался Джонс. — Мы свяжемся с вами в ближайшее время и сообщим решение. Хотя не побоюсь сказать: если вам не предложат место, это станет чертовски большим сюрпризом.

— Спасибо, мистер Джонс, — с уважением ответил Гарри и вышел из комнаты, радуясь, что обошлось без травм: в конце концов, ему ведь ещё предстояло идти на бал.

* * *

Окинув своё отражение последним взглядом, Гарри попытался взъерошить вечно взлохмаченные волосы во что-то более приличное, но быстро бросил эту затею как безнадёжную. Он вышел в спальню к Питеру, Джеймсу и Сириусу: Римус ещё днём отправился домой, чтобы пережить своё первое превращение под действием зелья.

Поправив приталенную тёмно-серую мантию и убедившись, что всё сидит как надо, он отметил, что остальные тоже оделись. На Сириусе, как и ожидалось, была чёрная мантия с серебряной отделкой, на Джеймсе — королевского синего цвета, а Питер выбрал для себя светло-зелёную.

— Похоже, возможность узнать, с кем я иду, волнует тебя куда больше самого бала, — вздохнул Гарри, заметив, что последние несколько часов Сириус был сам не свой от нетерпения и раздражения.

— Да почему ты просто не можешь сказать? Я бы сразу отвязался, — заныл в ответ Сириус.

— Нет, — просто отрезал Гарри. — Скоро сам увидишь.

Сириус обиженно надулся и нахмурился.

— Лучше бы ты о Марлин подумал, Бродяга, — заметил Питер.

— Да думаю я, — буркнул Сириус.

Питер усмехнулся и покачал головой.

— Надеюсь, с Лунатиком всё будет в порядке, — вставил Джеймс, и лицо его помрачнело от тревоги.

— Это будет лучшее превращение за всю его жизнь, — уверенно заверил Гарри.

Джеймс слабо, но благодарно улыбнулся и взглянул на часы.

— Пора выдвигаться, — объявил он и тут же повёл всю компанию из спальни в гостиную факультета.

— Мне нужно встретить Розалину, — объяснил Питер и покинул башню, отправившись за своей спутницей.

— Мне тоже нужно идти, — объяснил Гарри.

— Значит, она не из Гриффиндора, — громче, чем следовало, констатировал Сириус.

Гарри не успел ответить: на верхней площадке девичьей лестницы появились Лили, Марлин и Элис. Усмехнувшись, он незаметно подтолкнул Сириуса им навстречу и тут же ускользнул.

Он направился в Вестибюль под аккомпанемент порхавших в животе нервных бабочек. Внизу яблоку негде было упасть: юноши и девушки дожидались своих пар или стояли группками с теми, кто уже разбился по двое.

Не заметив Беллатрисы, Гарри подошёл ближе к входу в подземелья, откуда она должна была подняться, и наткнулся на Теда Тонкса, явно поджидавшего Андромеду.

— Приятно видеть тебя в более подобающей обстановке, Тонкс, — с усмешкой поприветствовал его Гарри.

Тед густо покраснел и что-то невнятно забормотал.

Гарри усмехнулся и примирительно поднял руки:

— Да я просто шучу, рад тебя видеть.

— Я тебя тоже, Поттер, — с облегчением выдохнул Тед. — А ты кого здесь ждёшь?

— Я иду с Беллатрисой, — открылся Гарри.

Тед покачал головой и тоже хмыкнул:

— Значит, гениальный план Анди всё-таки сработал?

— Не совсем, — смущённо отозвался Гарри, вспомнив, как приглашал Беллатрису на бал.

— Ну, вы идёте вместе, так что в итоге всё получилось, — заметил Тед.

Гарри кивнул и слегка подтолкнул приятеля локтем, заметив, как Беллатриса и Андромеда поднимаются по лестнице из подземелий.

Парень снова вспыхнул, разглядев свою спутницу, пришедшую в элегантном облегающем чёрном платье.

— Ты потрясающе выглядишь, — справившись с собой, выдавил он.

— Спасибо, — застенчиво шепнула Андромеда и взяла юношу под руку. — Повеселись, — шепнула она сестре, прежде чем тот увёл её.

— У меня просто слов нет, как невероятно ты выглядишь, — искренне прошептал Гарри, разглядывая Беллатрису.

На ней было простое пурпурное платье, идеально облегавшее фигуру и выгодно подчеркивавшее каждый изгиб. Густые волнистые волосы были уложены в сложный затейливый узел, а веки и скулы тронуты едва заметным макияжем — хотя косметика ей совершенно не требовалась.

— Спасибо, — отозвалась она, борясь с новым румянцем, проступившим на щеках. — А ты умеешь принарядиться, — добавила она с усмешкой.

— Ну, я старался, — отозвался Гарри, смахнув несуществующую соринку с плеча мантии.

В этот момент он заметил, как по лестнице спускаются Джеймс и Сириус под руку с Лили и Марлин.

Сириус тут же принялся вытягивать шею в поисках Гарри, но первым его заметил Джеймс. На его лице промелькнуло ошеломление, с которым он, впрочем, быстро совладал и коротко кивнул Гарри.

— Да вон он, Сириус, — вздохнул Джеймс, видя, что друг всё ещё рыщет глазами по толпе.

— Мерлин, а парень-то неплохо устроился, а? — заметил Сириус, наконец разглядев Гарри с его спутницей.

Джеймс рассмеялся и с усмешкой покачал головой:

— Тебе бы не стоило так пялиться на собственную кузину.

— На мою кого?! — взвизгнул Сириус, приглядевшись к той, кого привёл Гарри. — Твою мать, дело дрянь, — панически добавил он.

Прежде чем остальные трое успели его остановить, Сириус ринулся к паре; спутникам пришлось поспешить за ним.

— Это ещё что за чертовщина? — с недоверием выпалил он, подлетев к ним.

— Привет, Сириус, — со вздохом поздоровался Гарри.

Он знал, что тот будет потрясён, но такой реакции всё же не ожидал.

— Ты не можешь с ней встречаться, — отрезал Сириус.

— Это ещё почему? — приподнял бровь Гарри.

— Я же говорил тебе про неё! Предупреждал! Она бездушное чудовище! — обвиняюще бросил Сириус, тыча в кузину дрожащим пальцем.

— Так, с тебя довольно! — отрезала подоспевшая Марлин и, схватив своего кавалера за ухо, потащила его прочь от Гарри и Беллатрисы.

— Но… — заикнулся Сириус.

— Никаких «но», Сириус Блэк! — прошипела Марлин. — Я не позволю тебе испортить этот вечер кому бы то ни было, и особенно мне! — сердито заявила она.

Сириус, казалось, готов был спорить дальше, но Марлин утащила его за собой, всё так же не выпуская его уха.

— Не обращай на Сириуса внимания, — вздохнул Джеймс. — Отойдёт от шока — и всё наладится.

Гарри кивнул.

— А ты, смотрю, воспринял это спокойно, — заметил он.

Джеймс пожал плечами и покачал головой:

— Не хочу быть лицемером и судить тебя так, как сейчас будут судить меня за Лили.

Гарри с пониманием кивнул. Хотя ни его самого, ни его семью и друзей чистота крови не волновала, значительная часть волшебного мира всё ещё держалась за происхождение и смотрела бы на Джеймса свысока лишь за то, что тот пришёл с Лили — маглорождённой, в то время как сам происходил из видного чистокровного рода.

— В общем, хорошо вам провести время, — продолжил Джеймс. — Уверен, мама будет в восторге, — добавил он шёпотом, так, чтобы слышал только Гарри.

— Она уже знает, — пожал плечами Гарри.

— Значит, ей сказать можно, а родному брату нельзя? — шутливо надулся Джеймс.

— У меня не было выбора, она меня шантажировала, — пожаловался Гарри.

Джеймс рассмеялся.

— Да уж, это она умеет, — вздохнул он. — Отрывайтесь.

Затем он удалился под руку с Лили, оставив Гарри и Беллатрису почти в одиночестве — рядом оставались лишь другие чемпионы турнира со своими парами.

Фрэнк и Элис тихо переговаривались в стороне, а спутница Регулуса подозрительно напоминала одну рейвенкловку из времени Гарри. Последней парой оказались двое четверокурсников, явно очень робевших друг перед другом.

Вскоре двери Большого зала распахнулись, и оттуда вышла профессор Макгонагалл в платье из шотландки.

— Соберитесь, — скомандовала она в своей привычной строгой манере.

Она осеклась, и глаза её чуть округлились, когда она увидела Беллатрису, которую под руку вёл ученик с её собственного факультета.

— Увидев вас вместе, кое-кто определённо будет ошеломлён, — задумчиво произнесла она вслух. — По двадцать баллов каждому за межфакультетское единство, — добавила она с улыбкой. — А теперь: вы войдёте в зал по старшинству курсов, начиная с четверокурсников. От вас требуется станцевать всего один танец, после чего вечер в вашем полном распоряжении. Вопросы есть?

Все покачали головами.

— Только помните, что вы представляете школу, и никаких шалостей, — предупредила она, строго глянув прямо на Гарри, который в ответ послушно отдал ей честь.

Макгонагалл покачала головой, но невольно улыбнулась.

— В остальном же — приятного вечера, — тепло закончила она и повела их в зал, где остальные ученики и родители уже сидели за столами вокруг танцпола, устроенного в передней части помещения.

Когда чемпионы со своими парами заняли места, готовясь открыть торжество, по залу прошелестел нестройный шепоток, и Гарри не нужно было гадать, кому он предназначался.

— Не обращай на них внимания. Этот вечер только для нас, и больше ни для кого, — прошептал он, беря Беллатрису за руку, вторую положив ей на талию, и искренне улыбнулся.

— Я как раз собиралась сказать то же самое, — ответила она и одарила его столь же сияющей улыбкой, когда прозвучала первая нота и они закружились в своём первом общем танце.

* * *

— Ай, пусти, больно же! — прорычал Сириус. Разъярённая Марлин втащила его в Большой зал и силой усадила на стул.

— Я говорила совершенно серьёзно, Сириус: я не позволю тебе испортить мне этот вечер, — запальчиво отрезала Марлин.

Сириус насупился и уставился в стену, кипя от раздражения и злости.

— Да что такого в том, что Гарри пришёл с твоей кузиной? — спросила Марлин, садясь рядом со своим кавалером.

Сириус со вздохом покачал головой.

— Ты не знаешь её так, как знаю я. Она чистое зло, поверь, — взмолился он. — Гарри от этого только пострадает.

— То есть ты полез к ним, чтобы защитить его? — уточнила Марлин.

— Он мне как брат, конечно, мне не всё равно! — раздражённо огрызнулся Сириус.

— А ты не думаешь, что он и сам в силах о себе позаботиться и решить за себя? — продолжала расспрашивать Марлин.

Сириус снова покачал головой.

— Он её тоже не знает.

— А с чего ты взял, что её знаешь ты?

— Я с ней вырос. И помню, какой она была.

Марлин вздохнула.

— И тебя удивляет, что она такой была при её-то отце? Да я вообще удивляюсь, как ты сам не испортился в той семье, где рос, — добавила она.

— У меня есть тётя Дорея и дядя Чарлус, я почти все последние годы провёл у них, — объяснил Сириус.

— И из какой же семьи твоя тётя Дорея?

— Она Блэк, но она исключение, — шепнул Сириус, когда чемпионы вошли в зал.

— Ты уже много лет не общался с Беллатрисой, она наверняка изменилась, — прошипела Марлин.

Сириус упрямо мотнул головой.

— Если ты не доверяешь ей, то неужели не можешь довериться хотя бы Гарри? Думаешь, он пришёл бы с ней, будь она настолько злой, как ты говоришь?

Сириус сглотнул и снова покачал головой, когда заиграла музыка.

— Да взгляни же на них, Сириус, — взмолилась Марлин. — Ты хоть раз видел, чтобы Гарри так улыбался?

Нехотя парень посмотрел на друга, и сердце у него упало: Марлин была права. Конечно, он и раньше видел, как Гарри улыбается, но только не так. Тот казался таким спокойным, таким беззаботным, и Сириус ощутил не просто укол вины за недавнюю выходку. Он заметил такую же улыбку и на лице Беллатрисы — и не мог отрицать её искренности.

— Ни разу, — наконец признал он. — И видит Мерлин, он это заслужил, — добавил он.

Марлин улыбнулась и ласково похлопала его по колену.

И тут боковым зрением Сириус уловил подозрительное движение и рванулся вперёд, даже не подумав о последствиях.

Перемахнув через танцпол, он сбил Гарри и Беллатрису в сторону в тот самый миг, когда сверху рухнула огромная чаша с тыквенным соком, окатив его с ног до головы.

Весь зал будто замер. Сириус с рычанием выхватил палочку и тут же послал в виновника мощное оглушающее заклятие.

Рудольфус Лестрейндж истошно взвыл, когда заклинание врезалось ему в грудину: он рухнул на пол, судорожно хрипя и корчась от боли.

— Вы, ублюдки, им праздник не испортите! — в ярости выплюнул Сириус, с которого всё ещё капал тыквенный сок.

К нему тут же подскочили Джеймс, Питер и Фрэнк — все трое уже выхватили палочки, явно горя желанием проклясть слизеринцев за содеянное.

— ДОСТАТОЧНО! — прогремел Дамблдор; привычные искорки в его глазах погасли. — Мистер Лестрейндж, вы идёте со мной. И подобных происшествий больше не будет, если только вы не хотите навлечь на себя самые суровые неприятности, — предупредил он, расчистив зал и подхватив провинившегося под руку, чтобы вывести прочь.

Гнева директора с лихвой хватило, чтобы приструнить остальных слизеринцев: те покорно сели на места и изо всех сил старались слиться со стеной, лишь бы не ловить на себе испепеляющие взгляды всего зала.

Сказать, что Гарри опешил от событий последних тридцати секунд, значило не сказать ничего, но вмешательство Сириуса, каким бы неожиданным оно ни было, он оценил по достоинству. Сам он не сводил глаз с Беллатрисы и совершенно упустил из виду то, что затеял Рудольфус.

Заметив, что его собрат-Мародёр уже собрался уйти из Большого зала, Гарри перехватил его за руку и потянул назад.

— Ты ведь понимаешь, что тебя ждёт потрясающая девушка, которая неделями ждала этого вечера и надеялась, что ты сделаешь его незабываемым? — шепнул он.

Сириус вздохнул и покачал головой.

— Теперь уж поздно, — заметил он, указав на свою промокшую насквозь мантию и растрёпанный вид.

— Это легко исправить, — хмыкнул Гарри. Он достал палочку и несколько раз взмахнул ею в сторону друга, очищая и высушивая его мантию и волосы.

Сириус провёл рукой по волосам, в которых не осталось и следа грязи.

— Зачем ты мне помогаешь после того, как я вёл себя как последний придурок? — спросил он у друга.

— Вообще-то ты только что прыгнул под падающую чашу ради нас, — ответил Гарри с усмешкой.

Сириус фыркнул и покачал головой.

— Как бы там ни было, прости меня. И ты, Беллатриса... Я был неправ, когда полез не в своё дело.

Гарри вскинул бровь.

— С чего вдруг такая перемена? — спросил он.

— Я видел, как ты улыбался. Даже до меня дошло, как сильно вы нравитесь друг другу.

И Гарри, и Беллатриса густо покраснели, но их, к счастью, снова выручила Марлин.

— А теперь я снова тебя увожу, — объявила она, увлекая Сириуса за собой. Гарри тихо рассмеялся, глядя на то, как надулся его друг.

Он снова повернулся к Беллатрисе — и встретил ту самую сияющую улыбку, которая так полюбилась ему.

— Продолжим? — спросил он, снова предлагая ей руку, чтобы вернуться к танцу.

Весь остаток вечера они танцевали друг с другом или ходили за напитками, когда хотелось пить, и никому не позволяли нарушить этот праздник, который делили на двоих.

Гарри не раз замечал, что на них смотрят, и большинство, казалось, искренне радовались за эту неожиданную пару.

Арктурус первым одобрительно улыбнулся ему: его обычно холодные глаза светились теплом, пока он вёл жену по танцполу.

Друэлла Блэк понимающе усмехнулась, а знакомые студенты недоверчиво качали головами, но тоже улыбались.

Куда быстрее, чем обоим хотелось бы, вечер подошёл к концу. Гарри обнимал девушку, которая с радостью льнула к нему; Беллатриса обвила руками его шею, и они просто покачивались под медленную мелодию, наслаждаясь теплом друг друга.

— Спасибо, что пригласил меня, — прошептала Беллатриса.

Гарри тихо усмехнулся.

— Спасибо, что пошла со мной, — с улыбкой ответил он.

Беллатриса прижалась ещё ближе и тихо вздохнула.

— Но что будет после сегодняшнего вечера? Мы просто вернёмся к тому, как всё было? — спросила она с легкой тревогой в голосе.

Гарри покачал головой.

— С чего бы? Теперь нас все видели вместе, — резонно заметил он.

Беллатриса кивнула.

— Я просто подумала, что этим всё и ограничится, — тихо призналась она.

— А ты хочешь, чтобы этим всё закончилось? — спросил Гарри, мягко отстраняя её, чтобы заглянуть ей в глаза.

Беллатриса решительно покачала головой и с трудом сглотнула.

— Нет. Я хочу, чтобы таких моментов было больше, — робко ответила она.

— Я тоже, — отозвался Гарри с огромным облегчением.

Он снова притянул её к себе и продолжил кружиться в танце, не обращая внимания на то, как медленно пустеет Большой зал: гости расходились по домам или возвращались в спальни.

Музыка смолкла, и они нехотя разомкнули объятия, с досадой понимая, что вечер подошёл к концу.

— Я провожу тебя до подземелий, — предложил Гарри и повёл девушку из зала к лестнице. Оба шли намного медленнее обычного, стараясь оттянуть неизбежное прощание.

— Вот мы и пришли, — вздохнул Гарри, когда они остановились у входа в гостиную Слизерина.

Беллатриса кивнула и позволила снова обнять себя.

— Знаешь, уйти намного труднее, когда ты так меня обнимаешь, — тихо рассмеялся Гарри, прижимая её к себе и совершенно не желая расставаться.

В конце концов они снова отстранились друг от друга и встретились взглядами: оба молчали, просто купаясь во взгляде напротив.

Так продолжалось до тех пор, пока Беллатриса медленно, но верно не сократила расстояние между ними и не коснулась мягко своими губами его губ. В груди у обоих всё затрепетало от восторга и счастья: это был их первый поцелуй.

Целомудренный, неумелый, но оттого не менее идеальный.

С ещё большей неохотой они оторвались друг от друга несколько мгновений спустя и соприкоснулись лбами, синхронно вздохнув от оборвавшейся близости.

— А когда ты делаешь так, уйти ещё сложнее, — тихо рассмеялся Гарри.

— А если я не хочу, чтобы ты уходил? — совершенно серьёзно спросила Беллатриса.

Гарри встретил её взгляд и сразу увидел в фиалковой глубине её глаз отражение собственного желания.

— Тогда не уйду, — прошептал он.

Беллатриса улыбнулась, и её глаза прямо-таки засияли от счастья.

— Я не это имела в виду, — хихикнула она.

Гарри слегка покраснел от её намёка, но быстро совладал с собой, взял её за руку и снова посмотрел ей в глаза.

— Я тоже, — ответил он как можно искреннее.

Глаза Беллатрисы распахнулись.

— Ты правда всерьёз? — недоверчиво прошептала она.

Гарри просто кивнул и улыбнулся.

— Тогда не уходи, — попросила Беллатриса.

— Не уйду, — заверил он её.

Они поцеловались напоследок, прежде чем Гарри отстранился от неё и зашагал обратно к башне Гриффиндора — и на сердце, и в голове у него было легко как никогда.