Земля Минотавров | Land of the Minotaurs (джен)

Хелати вынесла малышей на улицу и посмотрела в ту сторону, куда много дней назад уехал Каз. Она знала, что сейчас он не покажется вдруг на дороге, но так хотела его увидеть, что продолжала ждать и надеяться. Близнецы вели себя непривычно тихо, словно тоже ждали возвращения отца.

— Ещё не вернулся?

Погрузившись в мысли, она даже не заметила, как к ней подошли. Хелати обернулась и покачала головой: «Нет, Броган, но ещё слишком рано. Ты ведь знаешь, сколько времени нужно, чтобы добраться до империи, не говоря уже о Нетосаке. Он, наверное, только-только въехал в город».

— От этого мы не меньше за него тревожимся. — Броган подошёл ближе и наклонился к ней. Голос звучал твёрдо. — Только скажи, Хелати, и я соберу остальных. Мы отправимся в Нетосак и поможем ему.

— Не могу. Он бы этого не хотел. Каз лучше справляется без лишней помощи.

— А как же этот кендер? До сих пор не могу поверить, что ты рассказала маленькому вору, где искать Каза, а нам не разрешаешь ехать следом! Чем такое существо может помочь минотавру?

Близнецы начали капризничать. Хелати принялась их успокаивать. «Ты плохо знаешь Делбина, иначе не спрашивал бы. Да, он кендер, но не раз выручал Каза».

Броган фыркнул: «Трудно поверить».

Разговор оборвался: оба услышали стук копыт и подняли головы. Сердце Хелати забилось чаще, но отчаянная надежда увидеть Каза с братом угасла, едва она разглядела незнакомых всадников. Их действительно было двое, только мужчина и женщина. Новые поселенцы. Хелати уже научилась узнавать таких с первого взгляда.

— Да хранят вас предки, — сказала она, подходя.

— И вас тоже, — ответил мужчина. Он мельком взглянул на Брогана, потом снова посмотрел на Хелати. — Я Зургас, а это моя жена Кили. Здесь живёт клан Казиганти? Нам сказали, что здесь можно найти таких же, как мы. Тех… кому надоели старые порядки.

Клан Казиганти. Хелати покосилась на Брогана. Несмотря на недавний разговор, тот не удержался от улыбки. Если в народе поселение уже называли так, значит, слава Каза распространилась куда шире, чем они оба думали.

— Вы приехали куда нужно, друзья, — ответил Броган. — Добро пожаловать.

Оба всадника вздохнули с облегчением, но Хелати лишь заставила себя улыбнуться — их чувств она не разделяла. Если эти минотавры называют поселение кланом Казиганти, значит, и другие тоже. Скоро люди императора услышат о новом клане, который не признаёт власти ни императора, ни Круга, ни верховного жреца. Если уже не услышали.

Что будет, если весть дойдёт до них, пока Каз ещё в Нетосаке?

* * *

Только на следующий день Каз снова увидел Хекара.

Когда пленников привели в тюрьму при Цирке, пожилой минотавр, у которого не хватало половины зубов, довольно захихикал. Он смотрел на Каза с нескрываемой радостью.

— Слыхал я, что тебя сцапали! Во имя Саргаса! Приятно будет снова увидеть тебя на арене, пусть и ненадолго!

— Ты о чём, Молус? — спросил один из стражников, заинтересовавшись словами тюремщика. — И кто это такой?

— Молод ты ещё. Ребёнком тогда был. Это Казиганти из клана Орилг!

— Я знаю, кто это.

Молус покачал головой: «Ты знаешь имя. А это Каз Непобедимый! Он с боем дошёл до звания верховного чемпиона! Лучший гладиатор во всей империи! С тех пор равных ему не было!»

Каз сделал вид, что ему всё равно, а стоявший рядом Гант улыбнулся.

Стражники впечатлились, но тот, кто первым заговорил с Молусом, не отступал: «Если он был верховным чемпионом, почему тогда не стал императором? Или почему до сих пор жив?» Обычно у верховного чемпиона было только два пути: вызвать императора на бой и победить его — или погибнуть в поединке. «Что случилось?»

Молус с любопытством посмотрел на Каза: «Не знаю почему, но он ушёл. Бросил Цирк, бросил всё, за что сражался. Отказался от командных должностей, от всех привилегий и славы, которые полагались ему по праву. На войну отправился простым воином!»

Все, кроме Ганта, посмотрели на Каза так, словно тот вдруг превратился во что-то мерзкое. Стражники зашептались, пытаясь понять столь немыслимый поступок. Воин, достигший высшего звания — верховного чемпиона, — должен был бороться за престол. Иначе зачем прилагать столько усилий и подниматься так высоко? Это же безумие.

— Так почему же ты ушёл? — спросил Молус.

— Не видел смысла продолжать.

— Может, струсил, — предположил один из стражников.

— Он? — Тюремщик рассмеялся. — Вряд ли. Да теперь уже неважно. Всё равно завтра выйдет на арену. Вы бы посмотрели, ребята. Бой будет хороший, пусть силы и не совсем равны. — Он отвернулся. — Ведите их сюда. Пусть посидят вместе со своим другом.

Каза и Ганта подтащили к двери грязной камеры, совсем не похожей на чистые улицы Нетосака. Молус отпер замок и велел стражникам завести пленников внутрь.

В камере было темно, и Хекара они заметили не сразу. Когда свет факела одного из стражников наконец упал на него, Каз и Гант оторопели: Хекар выглядел ужасно.

— Он оказался… искуснее… чем выглядел, — пробормотал Хекар, пытаясь улыбнуться разбитым лицом. — Я слышал… они говорили, что вас приведут сюда. Хотел бы сказать, что рад тебя видеть, Каз, но… — Хекар посмотрел на второго минотавра и нахмурился. — Гант?

Хекар сильно похудел, грудь, руки и ноги покрывали рубцы. Левая рука и правая нога были перевязаны. Он весь был в песке и грязи с арены, не говоря уже о корке засохшей крови.

— Нельзя так обращаться с минотавром! — прорычал Каз своим тюремщикам, впервые потеряв самообладание с тех пор, как его увели из покоев верховного жреца. — По праву победителя ему должны обработать раны и дать вымыться, даже если он преступник.

— По праву победителя он уже должен быть свободным воином, — заметил Гант, глядя на Молуса. К чести тюремщика, тот немного утратил весёлость и на миг даже смутился. — Он должен снова занять достойное место среди нашего народа.

— Так приказали император и верховный жрец, — пробормотал Молус. Потом велел стражникам: — Прикуйте этих двоих рядом с Хекаром. Пусть развлечёт их рассказами о том, что их ждёт.

— Где твоя честь, старик? — зарычал Каз, вырываясь из рук стражников. — Что стало с честью Цирка?

Пока новых узников прижимали к стене и заковывали в цепи, Молус прошептал: «Вам, идеалистам, не понять».

Вскоре Молус со стражниками ушёл, оставив троих узников наедине. Глаза Каза привыкли к полумраку. Он посмотрел на Ганта, потом на Хекара. «Что с тобой случилось, Хекар? Как ты сюда попал?»

— Сам толком не знаю. — Теперь, когда тюремщики ушли, голос Хекара звучал бодрее. В глазах появился блеск. Он явно выбился из сил, но держался крепче, чем хотел показать Молусу. — Насколько помню, никаких законов я не нарушал. Осматривался, задавал вопросы, а потом вдруг вопросы начали задавать мне. Я зашёл к старому другу, но не застал его. Тогда за мной и пришли. — Он перевёл дух. — Каз, помнишь Скурна?

— Мы с ним уже встретились, — вмешался Гант. — Это он нас привёл.

Хекар долго смотрел на пожилого минотавра. «Ты! Ты ведь должен быть мёртв».

— Тебе тоже. Дай мне время.

— Но «Гладиатор»…

— Он потом объяснит, Хекар. Продолжай. — Казу нужно было услышать всё.

— Их почему-то заинтересовало, что я знаком с Джопфером, но…

— Я ведь говорил тебе, Каз, помнишь? — снова перебил Гант, а потом спросил Хекара: — Ты всё-таки виделся с Джопфером?

— Нет.

— Увиделся бы, если бы тебя привели к самому верховному жрецу.

Хекар фыркнул: «Это ещё что значит?»

— Он пытается сказать, что твой старый друг Джопфер теперь верховный жрец.

— Джопфер? — недоверчиво переспросил Хекар. — Джопфер — верховный жрец? Это шутка, да? Скверная шутка.

— Он самый, хоть и сделал вид, что не узнал меня. Подумать только! Меня!

— Джопфер? — Хекар всё ещё не мог поверить. — Его никогда особо не тянуло к жречеству. Если он кого и почитал, так Кири-Джолита.

— Что ж, теперь он верховный жрец, причём очень странный, — подытожил Гант.

— Джопфер… — Хекар покачал головой. — Если он верховный жрец, то что задумал? И зачем бросать меня на арену из-за нескольких невинных вопросов?

— Их тревожит наше поселение, Хекар, — ответил Каз. Он рассказал о словах верховного жреца и о том, что среди поселенцев наверняка есть хотя бы один шпион. — Страна словно уже живёт войной. Всё напряжено в ожидании какого-то молниеносного удара. Они собираются использовать флот, но куда пойдут — на север или на юг, — я не знаю.

— Думаю, на юг, парень. Там хорошие земли. Разумно расширять империю туда, где больше всего богатств. Вряд ли кто-нибудь там ждёт армаду минотавров.

— Может быть, но я бы выбрал север, отец. Истар тоже набирает силу, несмотря на последствия войны. Наверняка станет следующей великой империей. Я бы пошёл туда. Они и жажду мести утолят — ведь нас уже отбрасывали оттуда, — и быстро устранят главную угрозу нашим западным границам.

Старый моряк задумался. «Может, ты и прав».

— Только нам от этого не легче, — добавил Каз. Он дёрнул цепи, но минотавры выковали их на совесть: сколько ни напрягал силы, железо не поддавалось.

— Я свои уже не раз проверял, — сообщил брат Хелати. — Притворялся слабее, чем есть, чтобы в боях против меня не выставляли слишком сильных противников. Но теперь, когда ты здесь, им, наверное, уже незачем беречь мне жизнь. — Он хмыкнул. — Я ведь всего лишь приманка.

— Перед походом император хочет избавиться от всего, что может ему помешать. А Каз ему очень мешал. Он показал народу, что можно жить иначе, а не только слепо выполнять приказы ради общей цели. Вот моему сыну и предложили: либо присоединяйся, либо погибнешь на арене. — Гант улыбнулся. — Как ни странно это звучит, я рад, что он послал мерзавца подальше.

— Думаю, дело не столько в императоре, сколько в верховном жреце, отец, — заметил Каз. — По-моему, империей правит он, а не тот дурак, который сейчас сидит на троне.

— Всё ещё Полик, сынок.

— Вот как? — Каз умолк.

Гант рядом с ним сердито фыркнул. «Да, Полик. Оставили подлого прихвостня у власти, хотя во время войны он был чуть ли не марионеткой военачальников!»

— Он же выигрывает все свои проклятые поединки, — вмешался Хекар. — Этого достаточно, чтобы удержаться у власти, капитан Гант. Каждый год побеждает в десяти-двенадцати боях и во всех случаях сам бросает вызов.

— И побеждает…

— Он убил Рауда, отец, — перебил Каз, уже не в силах скрывать ярость. — Вызвал его на поединок, хотя Рауд ещё даже не стал великим чемпионом.

— Рауда… — Гант уставился на сына. — Рога Справедливого!

— Теперь я понимаю, — продолжил Каз, — что бой должен был одобрить Круг… И одобрил, после того как вызов императора поддержал сам верховный жрец. Думаю, это был ещё не Джопфер, а его предшественник.

— Опять всё сводится к сынам Саргаса, — пробормотал Гант. Голос всё ещё дрожал. — Ты тогда только стал верховным чемпионом…

— Он должен был победить императора, отец. Рауд был так хорош, что со временем мог бы одолеть и меня… хотя сражаться со мной не хотел. Он говорил, что станет великим чемпионом и благодаря этому званию получит корабль, о котором мечтал.

— Как же он проиграл? Как Полик его победил?

В самом деле, как? Каз вспомнил день поединка. Почему-то его не пустили к брату, который готовился к бою. Император мог сам бросать вызовы, избавляясь от соперников прежде, чем те будут готовы с ним сразиться, но никто не помнил случая, чтобы вызов получил воин рангом ниже великого чемпиона. Великими чемпионами становились лучшие гладиаторы малых цирков — по восемь в каждой из двух столиц, Нетосаке и Мортосаке. Только достигнув этого звания, воин мог подняться на следующую ступень и выступать в Великом Цирке.

Рауд ещё не стал великим чемпионом, но уже занимал четвёртое место среди бойцов своей арены и меньше чем через год добился бы цели. Теперь Каз понимал истинную причину вызова. Остальные его братья и сёстры тоже выступали на аренах — кроме одной сестры, недавно родившей первенца, и другой, Флиары, которая сама была ещё слишком юна. Но никто не поднялся так высоко, как Каз и Рауд, сыновья Ганта и Кири. Их часто называли чемпионами клана Орилг, у которых больше всего шансов стать императором.

Полик был орудием своих хозяев. Его выбрали прежде всего за умение держать народ в повиновении. Им было необходимо, чтобы правил такой, как он, а не такой, как Каз. Именно этого добивался человек Кринус. Но даже самый коварный военачальник Тёмной Владычицы понимал: если просто убить верховного чемпиона, минотавры восстанут против своих хозяев. И тогда даже Полик не сумеет остановить мятеж.

Рауду бросили вызов. Каз был потрясён. Что-то было неладно, и он пытался убедить в этом младшего брата, но честь и жажда состязания не позволяли Рауду отказаться от столь важного поединка. Он не хотел становиться императором, но и позориться не собирался.

Каза не пустили к брату, и ему пришлось сесть на трибуне вместе с остальными. Рауд вышел на арену, и только Каз заметил, что тот движется чуть медленнее обычного, будто в нерешительности. Тем не менее Рауд дошёл до огромного вращающегося помоста, на котором всегда проходили бои с императором, поднялся на него и решительно встал перед противником. Всем, кроме тех, кто знал его так же хорошо, как Каз, казалось, что Рауд готов к бою и полон сил.

Он погиб в первую же минуту. Реагировал слишком медленно, действовал нелепо, словно не соображая. Поединок с императором мог закончиться только победой или смертью. Каз ничего не мог сделать, когда Полик опустил секиру и оборвал жизнь Рауда. Ничего — даже сказать правду. С его братом что-то сделали, лишили ясности мысли и возможности биться в полную силу. Словно опоили или околдовали. Исход поединка был решён ещё до его начала.

В ярости Каз едва не спрыгнул на арену, но тут Полик взглянул в его сторону. Взгляд императора сказал ему многое. Каз понял: если он вызовет Полика, то выйдет на бой в таком же состоянии, как брат. И что ещё важнее — тогда обречены будут и остальные братья и сёстры. Не потому, что когда-нибудь станут серьёзной угрозой, а из-за него.

Вскоре Каз просто ушёл из Цирка, отказался от всех привилегий и пополнил ряды воинов-рабов. Так вышло, что его сразу же бросили на войну, в новое наступление. Наверняка Полик был в бешенстве оттого, что он выжил. Паладайн свидетель: мысль о том, что Полик до сих пор правит, приводила Каза в такую же ярость.

— Единственным способом, каким Полик вообще мог победить, — наконец ответил он на вопрос отца.

Ганту этого хватило. «Значит, когда нас выведут на арену, хорошего ждать нечего. С нами уже не будут играть в те игры, что с Хекаром, пока берегли его как приманку. Кого бы против нас ни выпустили, это будет тот, кто умеет убивать и готов это сделать». Гант снова дёрнул цепь. «Что ж, зато мою смерть они запомнят. Годами будут рассказывать!»

— Надежда ещё есть. — Каз наклонился ближе к остальным. — Но прежде чем что-то делать, нужно дождаться ночи.

— Что ты задумал, парень?

— Будь у нас подходящее оружие, мы могли бы выбраться. Потому его и не дают, пока не выведут на арену. Они не должны знать, что я могу его достать.

Хекар тихо ахнул: «Ты о „Лике Чести“!»

— «Лике Чести»? Что это?

Каз рассказал отцу, как добрый эльф Сардал Хрустальный Шип подарил ему боевую секиру и какие её свойства он со временем открыл. Среди прочего — способность появляться у Каза, когда понадобится.

— Так это то оружие, которое ты носил с собой? И ты раньше не рассказал, парень? Я бы хоть раз подержал его в руках!

— Ещё подержишь, когда выберемся.

— Теперь понятно, почему ты не слишком огорчился, когда Джопфер отправил нас сюда.

— А где секира сейчас? — спросил Хекар.

— У Скурна. Почему-то его лицо плохо в ней отражалось.

Брат Хелати хмыкнул: «Не удивлён… Зато он, пожалуй, удивится, когда секира исчезнет».

— А что твой маленький друг, парень? — вдруг спросил Гант у сына. — Как думаешь, он в порядке? Жалко малыша. Встречал я кендеров, не такие уж они плохие… если держаться подальше. Но этот молодец, по-настоящему удивил. Надеюсь, выберется.

— Нам ничего о нём не сказали, значит, наверное, сумел скрыться. Остаётся надеяться, что Делбин покинет Нетосак и пойдёт на запад или на юг. На западе он сможет вернуться к своим и затеряться среди них. Хотя, может, отправится к людям, в Соламнию. Ему всегда нравились рыцари. Вполне может попросить у них помощи. — Каз вздрогнул, представив, что будет, если лорд Осваль или сэр Беннет отнесутся к словам Делбина всерьёз. Попытаются послать подмогу? Он надеялся, что нет. Это лишь ещё больше всё запутает.

— И он пойдёт туда совсем один? — спросил Хекар, поражённый тем, что кендер способен на такое путешествие.

— Не стоит его недооценивать, Хекар. Скурн со своими уже совершил эту ошибку. И многие другие за то время, что я знаю Делбина. Не могу поручиться, что он доберётся, но шансов у него больше, чем у большинства.

— Кендер. И так тебе предан?

— Да. Никогда не недооценивай их народ. Я знаю, о чём говорю.

— Что ж, сейчас у него шансов больше, чем у нас, ребята. Давайте пока подумаем, а там и обед принесут… Нас ведь покормят, Хекар?

Тот хмыкнул. «Кто-то, может, и назовёт это обедом, капитан Гант. А кто-то даже осмелится назвать едой. Сами увидите, но сразу предупреждаю: не нюхайте и на вкус особо не надейтесь».

Гант и Каз переглянулись. Наконец отец произнёс: «Тогда лучше нам побыстрее отсюда сбежать. Погибнуть в бою на арене — одно дело, а умереть от плохой еды — позор перед предками».

* * *

Делбин сидел в темноте, в каморке, которую обнаружил прошлой ночью, и жевал кусок мяса, каким-то образом оказавшийся у него в руках. У Делбина Узловерба была удивительная способность находить именно то, что нужно, и именно тогда, когда нужно.

Надеюсь, я смогу его вытащить.

Делбин был почти уверен, что Каз где-то возле Цирка. Разве он не говорил, что там вершат правосудие? Раз его забрала стража, то рано или поздно приведут в Цирк. Кендеру такое рассуждение казалось вполне здравым: по наивности он не принимал в расчёт тысячу других мест, куда могли увести пленников. К тому же Делбин и сам давно хотел побывать в Цирке.

Точно определить время кендер не мог, но был уверен, что минотавры давно перестали обыскивать этот квартал. И всё же выходить днём было слишком рискованно даже для него. Каз наверняка счёл бы именно так, а Делбин изо всех сил старался думать как Каз.

По крайней мере, здесь его вряд ли найдут. Делбин обнаружил маленькую комнату на складе, полном морского снаряжения… Во всяком случае, так он решил, бегло осмотрев несколько вещей, наполовину скрытых за остальными. Для чего нужны некоторые другие предметы, кендер понятия не имел, но выглядели они как военное имущество.

Скоро надо выходить, решил Делбин. С Казом может случиться что-нибудь ужасное. И всё же не шевелился. Нужен был блестящий план.

Он съел фрукт, случайно попавший в сумку, и задумался, откуда взялась вся эта еда. Удача ему улыбалась.

Несмотря на опасность, путь через город оказался даже весёлым. Делбин видел овражных гномов, сновавших по улицам и собиравших мусор, и, воспользовавшись тем, что был с ними одного роста, обманул нескольких преследователей. Всякий раз, когда ему казалось, что его заметили, он пригибался и напускал на себя растерянный вид. Никто его не остановил, так что Делбин был почти уверен: его принимали за овражного гнома. Хотя заставлять бедняг чистить улицы он вообще-то считал неправильным.

Он размышлял о Казе и о том, где тот может быть. Кендеры любили поговорить, и, поскольку собеседников рядом не было, Делбин принялся обсуждать всё сам с собой — более преданного слушателя кендеру было не найти. «Он должен быть на той большой арене, которую называют цирком, хотя никакой это не цирк, потому что я всегда думал, что цирк — весёлое место со зверями и шутами, а это, говорят, просто очень большое место, где все дерутся друг с другом, а иногда, наверное, и со зверями, потому что там вроде бы есть зверинец, но я не думаю…»

Делбин рассеянно достал из запасов ещё один фрукт и откусил. Проглотив кусок, продолжил: «Спорим, под большой ареной, глубоко-глубоко, есть камеры. Наверняка Каза и Ганта держат там. Спорим, если я туда проберусь, то придумаю, как их освободить…»

Кендер крепко задумался. Его лицо стало настолько сосредоточенным, насколько вообще возможно для кендера. Делбин хотел сделать всё, чтобы найти Каза и спасти его. Ведь Каз ради него сделал бы то же самое.

— Придётся дождаться ночи, вот что нужно, потому что тогда можно будет осмотреть Цирк, и большие минотавры не станут мешаться. Хотя бы посмотрю, что там, а потом придумаю очень хороший план. — Кендер нахмурился и покачал головой. Хвостик на макушке закачался из стороны в сторону. — Но Каз не хотел бы, чтобы я туда совался, потому что, если я сейчас пойду и меня увидят, то могут поймать…

Делбин выпрямился, собираясь с духом. Пусть Каз на него рассердится, он всё равно должен попытаться помочь. В голове начали складываться планы — ловкие, хитроумные… Во всяком случае, самому кендеру они казались именно такими.

Всё будет так просто, так искусно устроено… А если в этом и есть опасность, то она лишь добавит остроты новому грандиозному приключению.

— Не волнуйся, Каз, — прошептал он в темноту, и глаза заблестели от предвкушения. — Я иду тебя спасать!