Дети Равнин | Children of the Plains (джен)

Шли годы. Десять раз деревья покрывались цветами, и десять зим подряд скалы вокруг озера у водопада укутывались белыми снежными покрывалами. Вслед за Амеро к озеру пришли двадцать два жителя равнин: шесть женщин, четверо мужчин и двенадцать детей. За десять лет их число выросло до шестисот. Одни семьи обзаводились детьми, другие прибывали из дальних краёв. По равнинам разнеслась молва об удивительной деревне на берегу озера, где люди селились навсегда, вместо того чтобы всю жизнь скитаться по бескрайней саванне. Некоторые приходили взглянуть на поселение и уходили, так и не поняв, что в нём особенного. Другие оставались, пополняя ряды жителей. И подобно тому как новые охапки хвороста раздувают тлеющие угли, с каждым прибывшим человеком пламя перемен разгоралось всё ярче.

Сами жители называли деревню Яла-тене, что означало «Горное Гнездо», хотя большинство чужаков знало её под именем Арку-пели — «Место Дракона».

Избавившись от постоянного страха перед нападением, жители Яла-тене направили силы на мирные заботы о доме и хозяйстве. Кожаные шатры первых поселенцев постепенно сменились настоящими домами, прочно сложенными из местного камня. Хорошего строевого леса поблизости почти не было: росли в основном мягкие сосны да кедры. Зато камня хватало с избытком. Дома строили по образцу прежних шатров — круглые, с высокими куполообразными крышами, покрытыми плитами сланца или кедровой дранкой. На вершине купола оставляли отверстие, через которое уходил дым очага. Каждый такой дом напоминал маленькую крепость с толстыми каменными стенами и единственным входом. По мере того как семьи разрастались и богатели, у некоторых домов появлялись вторые этажи, в стенах которых часто прорубали длинные узкие окна.

Люди, оседавшие в Яла-тене, приносили с собой собственные умения и обычаи. С северных равнин прибыли земледельцы, научившие бывших кочевников выращивать съедобные растения, а не только собирать их в дикой природе. На западном берегу озера расчистили колючие заросли, вскопали землю и посадили лук, капусту, морковь и даже виноград. Чтобы облегчить переправу через озеро, в конце одной из зим по остроумному замыслу Амеро через бурную реку построили мост. Прочного леса по-прежнему не хватало, поэтому гибкий настил из досок подвесили на толстых канатах из сплетённых лиан. На обоих берегах канаты закрепили на приземистых каменных башнях. Мост успели закончить к весеннему севу пятого года существования деревни.

На седьмой год в Яла-тене появились пастухи с далёкого юга, гнавшие перед собой стада коз и быков. Они пришли выменять корм для скота, пока перегоняли животных через бесплодные горы, но некоторые остались, когда остальные стада отправились дальше. Осесть решили достаточно многие, чтобы круглый год снабжать деревню свежим мясом. На северном склоне песчаного холма, где стояла Яла-тене, появились загоны с каменными стенами.

Дважды в неделю жители забивали для дракона быка или пару оленей. Зная, что Дураникс предпочитает приготовленную пищу, они научились подносить ему мясо, поджаренное на пылающем костре из брёвен. Вид и запах жареного мяса привлекали внимание многих жителей, и со временем привычка готовить еду на огне прочно вошла в их жизнь.

Неделя за неделей возле кострища скапливались кости и зола. Чтобы растущая куча не расползалась по всей деревне, жители начали обкладывать её прямоугольной стеной из камня. Каждому хотелось выразить благодарность Дураниксу, поэтому все обитатели Яла-тене приносили для постройки по охапке камней. Вскоре посреди деревни выросло большое сооружение с плоской вершиной, сложенное из гладких озёрных камней.

Подносить дракону мясо дважды в неделю стало большой честью, за которую соперничали семьи Яла-тене. Чтобы сохранить мир и справедливо определить, кому достанется право угощать Дураникса отборными кусками говядины и оленины, Амеро пришлось установить очерёдность, привязанную к положению белой луны.

Дураникса такой порядок вполне устраивал. Поначалу дракон сохранял своё равнодушие к людям, которых Амеро привёл к озеру. Однако месяц за месяцем их занятия всё больше занимали его. Казалось, сама краткость человеческой жизни заставляла этих существ торопиться. Дураникс по-прежнему улетал и возвращался, когда ему вздумается, но согласился с просьбой Амеро не исчезать надолго: молодое поселение уже полностью зависело от его защиты.

Сам Дураникс редко появлялся среди жителей. Даже когда он принимал человеческий облик, большинство деревенских робело и не решалось свободно говорить или вести себя как обычно. Амеро, по-прежнему живший в огромной пещере, стал посредником между драконом и людьми. Через него Дураникс узнавал обо всём, что происходило в деревне. Он знал каждого по имени, был осведомлён об их соперничестве, привязанностях, победах и невзгодах.

На второй год после основания деревни Амеро придумал подъёмное устройство, с помощью которого мог подниматься от озера к пещере и спускаться обратно. Поначалу это была простая верёвка из лиан, привязанная к большой корзине, сплетённой из ивовых прутьев. В корзине помещался взрослый человек, но поднимать и опускать её приходилось Дураниксу. К третьему году Амеро добавил к устройству противовес и ворот, благодаря которым сумел обходиться без помощи дракона.

Хотя Амеро оставался молодым человеком, его почти единодушно признавали главой Яла-тене благодаря особым отношениям с драконом. В двадцать три года он был худощавым мужчиной среднего роста. Для жителя равнин его кожа выглядела необычайно светлой — следствие долгих часов, проведённых в пещерах и шатрах. Однажды длинные волосы Амеро запутались в вороте подъёмника. После этого он отправился к кожевнику Конзе и велел коротко себя остричь. Старшие жители равнин были потрясены: по их убеждению, длина мужских волос многое говорила о силе и мужественности. Зато деревенские мальчишки приметили перемену и начали стричься вслед за Амеро. Со временем традиционные косы и хвосты сохранились лишь у самых старых мужчин.

Однажды вечером в начале лета одиннадцатого года Яла-тене, когда тени уже вытянулись, а в деревне внизу начали загораться первые огни, заскрипела деревянная рама у нижнего входа в пещеру. Толстый канат из лиан опустился на каменный пол, сворачиваясь в кучу. Следом показалась корзина с Амеро. Молодой человек выпрыгнул из неё и закрепил подъёмник.

Войдя в пещеру, Амеро окликнул Дураникса. Дракон в своём истинном облике лежал на каменной площадке в глубине пещеры. В одной передней лапе он держал камень, а когтями другой тёр и царапал его. Поверхность камня поблёскивала в полумраке. Хвостом Дураникс обвил продолговатую гранитную плиту и мерно поднимал её, затем опускал обратно. Амеро прекрасно знал, что означают эти однообразные движения: дракон скучал.

— Что это у тебя? — спросил Амеро, поднимаясь по ступеням на площадку.

— Нашёл во время последнего полёта на восток, — ответил Дураникс, разглядывая зажатый в лапе камень одним огромным прищуренным глазом. — Удивительно твёрдый. Пытаюсь придать ему более красивую форму.

Он перестал царапать находку и, удерживая её кончиками двух когтей, показал Амеро. Камень напоминал ледяной шар величиной с детскую голову и был почти совершенно прозрачным. Сквозь него Амеро видел драконий глаз. Выпуклая поверхность искажала изображение, отчего глаз казался ещё больше обычного.

— Красиво, — сказал Амеро. — Что это за камень?

— Алмаз.

Дураникс небрежно отбросил сверкающую глыбу.

— Как продвигается работа над кладовыми?

— Медленно. Землекопы наткнулись на жилу чёрного камня. Дальше не пробиться.

Жители деревни решили последовать примеру Дураникса и вырубить в скале несколько туннелей. Только не для жилья, а для хранения запасов вяленого и копчёного мяса, овощей и другой пищи. Поначалу работы шли быстро. В толще горы уже проложили три хода, но через сорок дней землекопы добрались до куда более твёрдой породы. Все три туннеля упёрлись в одну и ту же неприступную стену чёрного камня. Кирки из оленьих рогов и каменные молоты почти не брали её.

— Помочь вам? — спросил Дураникс.

— Пока не надо, — ответил Амеро. — Нет лучшего способа разбудить ленивый ум, чем заставить его поработать. Миеда обязательно что-нибудь придумает.

Миеда был главным землекопом деревни и человеком самых разнообразных талантов. Год назад он пришёл в Яла-тене изголодавшийся и неспособный говорить. Благодаря терпению жителей и сытной пище он оправился, хотя так и остался молчаливым, загадочным человеком. Миеда многое умел, а чёрная кожа и туго вьющиеся волосы выдавали в нём уроженца совсем иных земель.

Амеро очень обрадовался знакомству с Миедой. Он сразу вспомнил двух чернокожих людей, которых мельком увидел в день нападения йеви на свою семью. Но все расспросы о родине и прошлом нового жителя остались без ответа. Миеда не желал рассказывать ни о том, откуда пришёл, ни о прежней жизни. Зато трудился усердно и умело, постепенно заслужив доверие и уважение жителей равнин.

— Кстати о трудностях, как там твоя? — спросил Дураникс.

— Ох! Мой костёр!

Амеро сбежал по ступеням к большому очагу посреди пещеры. Взяв длинную кость из бычьей ноги, он разгреб золу утреннего костра. Под пеплом лежало несколько бронзовых драконьих чешуек. Амеро пытался придумать, как придавать бронзе Дураникса формы, пригодные для изготовления орудий. Осторожно, то и дело дуя на обожжённые пальцы и размахивая ими, он вытащил почерневшие металлические пластинки из золы.

Дураникс одним плавным, змеиным движением соскользнул с площадки и приблизился к очагу. Мысль об изготовлении орудий из его собственной чешуи казалась ему удивительно человеческой. Широкая драконья голова нависла над плечом Амеро.

— Ну?

Чешуйки покоробились и почернели от жара, но так и не расплавились.

— Опять неудача! — воскликнул Амеро. — А я был уверен, что на этот раз получится!

— Что ты сделал иначе?

Амеро бросил горячие бронзовые пластинки обратно в кострище и отряхнул перепачканные сажей ладони.

— Обмазал чешуйки мокрой речной глиной. Думал, она удержит тепло и бронза расплавится.

— А костёр развёл обычный?

Амеро провёл рукой по коротко остриженным волосам.

— Да. Я уже пробовал жечь разные породы дерева. Никакой разницы. Ты точно уверен, что твои чешуйки можно расплавить?

— Когда-то давно мне так говорили. Сам понимаешь, я не слишком задумывался об этом, — ответил Дураникс, уже теряя интерес к разговору.

Он скользнул к большому отверстию в пещере, приподнялся на задних лапах, опёрся передними когтями о край проёма и слегка расправил крылья.

— Сегодня ночью я улетаю из долины. Возможно, вернусь только к рассвету.

Амеро зевнул и широко потянулся.

— Я целый день провёл в туннелях, наглотался пыли и дыма от факелов. Пожалуй, умоюсь и лягу спать.

Давным-давно по просьбе Амеро дракон пробил трещину в наружной стене пещеры. Тонкая струйка воды из водопада постоянно стекала по ней в глубокую чашу, которую Дураникс выдолбил когтями прямо в скале.

Амеро снял рубаху из оленьей кожи и опустил ладони в прохладную воду.

— Куда полетишь? — спросил он.

— На юго-восток.

Амеро замер, держа ладони ковшиком. С пальцев капала вода.

— Ты уже дважды летал туда за последние пять дней. Что там происходит?

— Не знаю. Что-то там есть. На закате я видел большие облака пыли, висевшие над землёй. Видел широкие полосы примятой травы, оставленные чем-то большим, что передвигалось по равнине. А следы принадлежат четвероногим существам.

Амеро снова зачерпнул воду и плеснул себе в лицо обеими ладонями.

— Йеви?

Время от времени им приходилось выслеживать и уничтожать небольшие стаи этих зверей, но почти десять лет прислужники Стенна не собирались в большие орды.

Дураникс покачал головой. Несколько свободных чешуек сорвались с шеи и со звоном упали на каменный пол.

— Для йеви направление неподходящее. Разве что они сумели в огромном количестве перебраться на восток, а я ничего не заметил, — сказал дракон. — Кто бы это ни был, они не желают показываться. Передвигаются ночью, а днём скрываются. Дикие животные разбегаются перед ними, но потом идут следом. Если в этом вообще есть смысл.

Дураникс высунул голову из пещеры и принюхался к вечернему воздуху.

— С виду всё спокойно, но что-то здесь не так, — прогрохотал он. — Я выясню, в чём дело. На равнине ничто не сможет долго от меня прятаться.

Уцепившись задними лапами за край проёма, Дураникс протиснул наружу массивные плечи и расправил крылья. Одним могучим толчком задних лап он взмыл в небо.

— Береги себя! — крикнул Амеро.

Говорить подобное существу, столь могущественному, как дракон, было, пожалуй, глупо, но Амеро произнёс эти слова от всей души. За прошедшие годы он очень привязался к Дураниксу, понемногу научился понимать его необычное чувство юмора и сам стал чаще шутить. Их дружба доставляла ему огромную радость. Иногда Амеро до сих пор удивлялся, что его другом стало такое невероятное существо.

Он завернулся в меховое покрывало и уселся на тёплые камни возле очага. Царапая ногтем кусочек обожжённой бронзы, Амеро размышлял над своей задачей. Чтобы расплавить металл, нужен более сильный жар. Но почему один огонь горячее другого? Женщины в деревне иногда ускоряли закипание воды в горшке, раздувая пламя тростниковым веером. А если попробовать то же самое с металлом? Может, попросить кого-нибудь из деревенских корзинщиков сплести для опыта большой веер?

Амеро улёгся возле очага. Сон пришёл быстро, но покоя не принёс. Впервые за много лет ему приснился день, когда йеви погубили его семью. Во сне он всё время оглядывался и видел позади бегущую Нианки. Быстрее! Беги быстрее! Губы сестры шевелились, но ни звука не доносилось. Амеро изо всех сил мчался к ближайшему дереву. Добравшись до него, он снова оглянулся. Нианки исчезла под копошащейся грудой серых мохнатых тел с оскаленными клыками. Амеро проснулся, выкрикивая её имя.

* * *

Дураникс медленно парил на огромной высоте, поддерживаемый тёплыми восходящими потоками, поднимавшимися в холодный воздух высоко над землёй. Далеко внизу долины казались глубокими тёмными расселинами, где могло скрываться сколько угодно врагов. За долинами начиналась равнина, которая ночью напоминала бескрайнее однообразное море серой травы. Дракон пристально смотрел вниз, пытаясь заметить движение. С такой высоты отдельные существа оставались невидимыми. Даже тепло их крови нельзя было различить. Чтобы Дураникс что-нибудь заметил, понадобилась бы сотня созданий, двигавшихся одновременно.

Некоторое время он парил, постепенно забирая к югу и востоку от дома. Далеко на юге лежала родина эльфов, и об этом крае можно было не беспокоиться. Эльфы не представляли для него опасности. Слишком цивилизованные, слишком могущественные, чтобы поддаться влиянию Стенна. Ночное войско, которое двигалось по восточной равнине, постепенно приближаясь к горам, могло оказаться эльфийским отрядом, но Дураникс отверг эту мысль. В районе реки Кхар он обнаружил признаки того, что эльфам пришлось сражаться с грозным противником. Осмотр местности при дневном свете показал: с тех пор как красная луна в последний раз пошла на убыль, не меньше полудюжины эльфийских укреплений сгорели дотла.

Дураникс приземлялся возле одного из таких укреплений. Когда он прибыл, бревенчатый частокол ещё дымился, но среди развалин дракон обнаружил лишь тела убитых эльфов. Никаких следов, по которым можно было бы опознать нападавших, не осталось. Кто бы ни разгромил заставы, враги унесли своих погибших и тщательно обыскали поле боя, собрав потерянное оружие.

Дураникс ничего не рассказал об этом ни Амеро, ни деревенским жителям. Оседлая жизнь бывших кочевников всё ещё была непрочной. Одно неосторожное слово — и многие перепуганные люди разбегутся по открытой саванне в поисках мнимой безопасности. Амеро долго и упорно завоёвывал доверие своего народа. Успех деревни был ему по-настоящему дорог. Дураникс слишком привязался к другу, чтобы позволить его великому замыслу рухнуть. Поэтому решил молчать, пока не узнает об угрозе наверняка.

Внизу, посреди однообразной серой равнины, мелькнул красный огонёк. Вспышка длилась всего мгновение, но дракон успел её заметить. Сильно взмахивая крыльями, он завис на месте и стал ждать, не появится ли подозрительный свет снова. Однако больше ничего не вспыхнуло.

Дураникс начал снижаться по спирали, стараясь производить как можно меньше шума. Свесив лапы, он замедлил полёт. Очертания саванны постепенно прояснялись. Слева показалась серебристая полоска воды, тянувшаяся с востока на запад. Вероятно, это была река, которую эльфы называли Тон-Танджан. То тут, то там на равнине росли огромные деревья — бурлтопы и валлины, стоявшие далеко друг от друга. Под одним таким деревом могли укрыться десятки людей или животных. Чтобы разобраться, требовалось спуститься ещё ниже. По крайней мере холмистая местность позволяла незаметно приземлиться.

Дракон опустился в узкую лощину и принял человеческий облик. К тому времени, как он поднялся на самый высокий из ближайших холмов, ночные обитатели саванны уже успокоились после его вторжения. В траве снова стрекотали сверчки, а в воздухе кружили тучи комаров.

Дураникс сбежал по склону туда, где заметил багровую вспышку. Вскоре до него донёсся едкий запах горящей сосны. Он прижался к ребристому стволу огромного бурлтопа. Едва успел укрыться, как мимо проскакали два животных. На их спинах сидели всадники с длинными копьями.

Дураникс замер. При всём своём величии он, как и любой дракон, приходился роднёй ящерицам и змеям, а потому при желании умел оставаться совершенно неподвижным. Всадники проехали меньше чем в вытянутой руке от него. Их облик и запах не оставляли сомнений: два человека верхом на лошадях. Дураникс знал, что эльфы приручают лошадей и ездят на них, но о людях, освоивших верховую езду, слышал впервые.

Он уже подумывал схватить одного всадника и заставить отвечать на вопросы, но остановился, услышав разговор на языке жителей равнин.

— …ну я ему и говорю: «Лучший кремень — чёрный, из земель Кхара». А ты ведь знаешь Небефа, он во всём считает себя умнее других. И отвечает: «Самые хорошие наконечники получаются из жёлтого кремня восточных гор…»

Любопытно, — подумал Дураникс. Кто бы они ни были, путешествуют далеко, раз знают и Кхар, и восточную равнину.

Когда всадники проехали, Дураникс вышел из-за дерева и проследил взглядом, как они удаляются по лощине. Новое открытие так его занимало, что он не услышал вторую пару всадников, незаметно подкравшихся сзади.

Внезапно ему на голову набросили грубую сеть из кожаных ремней. Двое верховых с победными криками попытались проскочить по обе стороны и подхватить пленника сетью. Они не учли, что ловят дракона в человеческом облике. Хотя Дураникс выглядел не крупнее крепкого мужчины, весил он столько же, сколько взрослый бронзовый дракон. Когда сеть натянулась, он просто упёрся ногами в землю, и обоих всадников выдернуло из сёдел.

Дураникс разорвал сеть так же легко, как человек рвёт паутину, и остановился над двумя оглушёнными падением всадниками. Один оказался долговязым мужчиной с жёлтыми волосами, длинными усами и гладко выбритым подбородком. Второй — невысокой смуглой женщиной в необычном наряде: к её кожаной тунике были пришиты короткие деревянные палочки. С них сняли кору и тщательно подогнали по длине. Руки и грудь женщины покрывали плотные горизонтальные ряды белых деревянных стержней.

Дураникс схватил женщину за ворот и поднял над землёй. Она оправилась от падения и уставилась на него.

— Уран! Уран, вставай! — закричала пленница.

Желтоволосый мужчина лишь застонал. Женщина выхватила из-за пояса острый кремнёвый кинжал и полоснула им Дураникса.

Свободной рукой он перехватил её запястье и сжал. Женщина вскрикнула, выронив нож. Дураникс отпустил её, и она упала на землю.

— Ты сломал мне руку! — выдохнула она.

— Пока ещё нет. Но могу, — ответил Дураникс.

— Кто ты такой?

— Вопросы здесь задаю я. Хотя лучше твоего мне не придумать. Кто ты такая?

Женщина яростно смотрела на него, отказываясь отвечать. Дураникс поднял каменный нож и одной рукой переломил его надвое. Увидев такую силу, пленница мгновенно позабыла о злости. Чтобы напугать её ещё сильнее, дракон позволил глазам сверкнуть сдерживаемой молнией.

— Прости меня, Великий Дух! Прости нас! Мы приняли тебя за эльфа! — воскликнула женщина.

— Как тебя зовут? — спросил дракон.

— Самту.

— А его?

— Уран. Мы из отряда Карады.

Дураникс скрестил руки на груди.

— А кто такая Карада?

— Величайший охотник, храбрейший воин, зорчайший следопыт, самый хитроумный…

— Да-да, — перебил дракон, не желая выслушивать явно бесконечный перечень достоинств. — Где мне найти этого Караду? Хотелось бы с ним познакомиться.

Неожиданно что-то обхватило Дураникса за лодыжки. Последовал сильный рывок, и он, потеряв равновесие, рухнул навзничь.

Вот почему четыре лапы лучше двух, — с досадой подумал дракон.

Самту закричала, и её товарищ Уран бросился на поверженного Дураникса. Поступок был отважным, но совершенно бесполезным. Почти не напрягаясь, дракон в человеческом облике отбросил Урана прочь. Житель равнин пролетел несколько шагов и тяжело рухнул в траву.

Дураникс поднялся, раздражённый тем, что столь ничтожному созданию удалось сбить его с ног. Он ухватил Самту за волосы и рывком поставил на ноги.

— Следовало бы сорвать твою голову с плеч, как спелую вишню, — холодно произнёс он. — Но сначала скажи, где найти Караду.

— Пощади, Великий Дух! — взмолилась женщина. — Я отведу тебя в лагерь! В темноте его трудно найти! Пожалуйста, оставь меня в живых!

Дураникс отпустил её, смутившись от того ужаса, который внушил. Люди со своими копьями и каменными ножами были слишком слабы, чтобы представлять для него настоящую опасность. С таким же успехом он мог бы мучить кролика.

— Позаботься о товарище, — грубовато сказал дракон, указывая на неподвижного мужчину. — Он сильно ударился.

Самту подошла к Урану, который после падения так и не пошевелился. Она обнаружила, что тот лежит с широко раскрытыми неподвижными глазами. Шея была сломана. Уран умер. Женщина сообщила об этом Дураниксу.

— Прости, — сказал он.

К его удивлению, Самту покачала головой.

— Бой был честным, хоть силы и неравными.

Она закрыла мертвецу глаза и вынула кремнёвый нож из-за его пояса. Щадя повреждённую руку, Самту с трудом взвалила тело Урана на его лошадь. Затем привязала поводья к уздечке собственного животного.

— Идём, Великий Дух. Я отведу тебя к Караде.

Дураникс ожидал увидеть человеческого вождя в лагере под раскидистым валлином, но всё оказалось гораздо хитрее. Посреди открытой равнины жители расчистили большой участок травы, достигавшей человеку до плеч. Над получившейся поляной они растянули сети на шестах. Сверху их покрыли слоями срезанной травы. Такое укрытие не позволяло заметить лагерь с воздуха и давало тень тем, кто находился внизу.

Ведя за собой обеих лошадей, свою и Урана, Самту пропустила Дураникса вперёд на поляну, освещённую несколькими небольшими дымными кострами. Значит, именно один из этих скрытых огней он и заметил с высоты.

Увидев чужака, суровые на вид воины мгновенно насторожились. Самту привязала лошадей и велела товарищам не трогать гостя. Проходя мимо них, Дураникс начал понемногу увеличивать рост своего человеческого облика. Вскоре он возвышался над самым высоким жителем равнин на целую пядь. Дракон надеялся, что внушительная внешность удержит людей от новых необдуманных нападений.

— Передайте Караде, что с ней желает говорить могущественный дух, — объявила Самту.

За вождём отправили гонца. Все принялись ждать её появления. Воины переговаривались, то и дело ощупывая древки копий, а Дураникс сохранял полное спокойствие. Ждать пришлось недолго.

Предводительница вошла на поляну одна, пешком. Это была женщина немногим старше двадцати пяти лет, костлявая, с красновато-коричневой от загара кожей. Помимо пронзительных глаз, больше всего в Караде поражали неровные шрамы, пересекавшие горло, левую руку и правую ногу. На ней была короткая, до колен, раздвоенная юбка из свиной кожи, мягко выделанной и окрашенной в серый цвет. Грудь прикрывал ребристый панцирь из обработанных деревянных палочек, похожий на доспехи Самту. Только у Карады палочки украшали резные зубы разных хищников. В руке женщина держала необычное короткое копьё. Его древко было вдвое короче обычного.

— Кто ты? — спросила она.

Голос звучал ясно и твёрдо. Так говорила женщина, привыкшая к беспрекословному повиновению.

— Меня зовут Дураникс.

— Самту говорит, ты убил одного из моих людей.

— Случайно. Мне жаль. Следовало быть осторожнее.

— Уран был крепким бойцом, — сказала Карада. — Как он погиб?

Самту рассказала, как они заметили Дураникса в темноте, когда тот, по всей видимости, крался по следу двух других всадников. Она описала неудачную попытку поймать его сетью и невероятную силу незнакомца.

— Ты дух? — озадаченно спросила Карада.

— Уверяю тебя, я живое существо из плоти и крови. Но облик, который ты видишь, не настоящий. Я дракон. Тот, кого вы называете грозовой птицей.

Это признание вызвало на поляне громкий шум. Пока Дураникс говорил, жители равнин покинули свои костры и собрались вокруг него, поглядывая на тело погибшего товарища. Когда незнакомец раскрыл свою истинную природу, со всех сторон послышались громкие возмущённые возгласы.

— Замолчите, — сказала Карада, даже не повысив голоса.

Толпа немедленно утихла.

— Складно рассказываешь, чужак. Меня считают женщиной прямой, но лжецом я тебя называть не стану. Только хочу знать, зачем ты сюда пришёл.

— Я живу неподалёку отсюда, в горах. Там под моей защитой поселились люди. Когда я заметил, что ваш отряд днём прячется, а ночью передвигается по равнине, мне захотелось узнать, не представляете ли вы опасности для моего народа.

Карада положила короткое копьё на плечо.

— Ты живёшь вместе с людьми?

— У нас небольшое поселение, — ответил Дураникс.

Кто-то из толпы воскликнул:

— Арку-пели!

Дракон оглядел лица воинов Карады. Они разительно отличались от жителей деревни Амеро и от небольших семей, которые по-прежнему скитались по западной саванне. В их взглядах читались гордость, независимость и уверенность в собственной стойкости. Ни слова Дураникса, ни его внушительный вид, ни даже тело погибшего товарища, казалось, не могли их запугать. Дракона это одновременно занимало и тревожило.

— Вижу, вы слышали о нашей деревне, — сказал он. — Её жители называют это место Яла-тене.

— Говорят, в Арку-пели живёт грозовая птица, в скалах над озером, — ответила Карада. — Это ты?

— Именно.

Она сдержанно улыбнулась и села на поваленное бревно.

— Много лет назад я однажды видела грозовую птицу высоко в небе. Она летела на гребне бури, а я наблюдала, как она огненным дыханием убила половину оленьего стада.

Её слова пробудили воспоминание. Дураникс уже много лет не охотился на оленей — с тех пор, как жители деревни начали приносить ему отборное мясо. В памяти возник образ промокшей, окровавленной человеческой девчонки, стоявшей под проливным дождём и наблюдавшей, как он пожирает только что убитую добычу…

— Ты меня слушаешь? — донёсся голос Карады.

Дураникс вернулся мыслями к настоящему.

— Что?

— Я сказала, покажи мне свой настоящий облик.

Он немного подумал и отказался.

— Почему? — спросила Карада. — Жителям Арку-пели ты ведь позволяешь на себя смотреть?

— Они ко мне привыкли. Не хотелось бы пугать твоих воинов.

На эти слова жители равнин ответили целым потоком похвальбы и угроз. Карада позволила им выговориться.

Дураникс не обратил внимания на их браваду.

— Что ты здесь делаешь, Карада? Направляешься в Яла-тене?

— А если и так?

— Милости просим, если придёте с миром.

Карада с силой вонзила тупой конец копья в землю.

— Сейчас нам не до мира! Сильванос, владыка эльфов, пытается оттеснить нас за Тон-Танджан. Мы даём ему отпор, как прежде на юге. Мои разведчики сообщают, что он отправил большой военный отряд вверх по Тон-Таласу на плотах. Я намерена встретить их. Мы разгромим эльфов, едва они ступят на берег.

Это заявление вызвало яростные одобрительные крики воинов.

Карада продолжила:

— Когда мы разобьём эльфов и прогоним их обратно в лес, возможно, тогда и наведаемся по-дружески в Арку-пели. Я ответила на твой вопрос, человек-дракон?

— Вполне, Покрытая Шрамами.

Оба улыбнулись, оценив шутку друг друга. Дураникс коснулся правой рукой лба в знак приветствия. Между кончиками пальцев и головой с треском проскочила маленькая молния. Теснившиеся вокруг жители равнин удивлённо охнули и попятились.

— Я передам жителям Яла-тене, что тебя интересует лишь война с эльфами. Удачи тебе, Карада, и будь осторожна. С эльфами шутки плохи. Они подобны стихии, внезапному ливню. Их ярость можно пережить, но невозможно остановить или отвести в сторону.

— Оставь свои советы при себе, дракон. Сильванос уже начинает понимать, что мы, люди, тоже обладаем силой. Мы требуем лишь права ходить куда пожелаем и жить как хотим. Если бы Сильванос признал это право, не было бы и войны.

Устав от воинственного отряда, Дураникс попрощался и отправился прочь пешком. Кочевники Карады расступились перед ним, и он неторопливо ушёл в темноту.

* * *

Когда дракон скрылся, Карада позвала:

— Пакито! Па’алу! Ко мне!

Два брата, уже давно состоявшие в её отряде, протолкались сквозь толпу и остановились перед предводительницей. Пакито вырос настоящим великаном, с могучими мускулами от лысеющей головы до босых ступней. Па’алу тоже выглядел внушительно. Он уступал брату в массивности, зато отличался широкими плечами и сильными руками и ногами.

— Что прикажешь, Карада? — спросил Па’алу.

— Проследите за ним, — сказала она, указав туда, куда ушёл Дураникс. — Выясните, куда направляется, и проверьте, действительно ли он тот, за кого себя выдаёт.

— А если нет? — прогудел Пакито.

— Если он просто дурак или лжец, оставьте его в покое. Но если окажется разведчиком Сильваноса, принесите его голову.

— Будет исполнено, Карада, — ответил Пакито.

Для убедительности он с громким хрустом размял суставы огромных кулаков.

Жители равнин разошлись по своим постелям. Па’алу задержался на поляне, пока не остался с Карадой наедине.

— Что ещё? — спросила она.

— Я по-прежнему считаю твой план ошибкой, — произнёс он, опустившись рядом на колено. — Мы не сможем сражаться с эльфийским войском на равных. У большинства наших людей до сих пор копья с кремнёвыми наконечниками да каменные топоры. Теперь у нас есть лошади и несколько эльфийских клинков, но этого недостаточно.

Карада холодно посмотрела на него.

— Ты боишься, Па’алу?

— Девять сезонов я охочусь и сражаюсь рядом с тобой. На кону не только моя или твоя жизнь, но судьба всего отряда. Ты знаешь, что я говорю от чистого сердца.

— Когда серые убийцы уничтожили мою семью, я выжила потому, что дала им отпор, — сказала она. — С тех пор выследила и убила столько этих тварей, что уже сбилась со счёта. Когда «Добрый Народ» попытался изгнать всех людей с южных земель, я объединила семьи и одиноких охотников, чтобы сопротивляться. Теперь нас пятьсот человек. У нас есть лошади, мы можем проходить по десять лиг за день, охотиться и сражаться на ходу…

Карада умолкла, прочертив пальцем ноги линию в земле.

— Я знаю, что эльфы могущественны, Па’алу. У них есть металл. Их шаманы владеют силой духов, с которой не сравнится ни один из наших мудрецов. Говорят, они способны менять погоду, повелевать ветрами, разговаривать со зверями небес, земли и воды…

Она с силой ударила древком копья о землю.

— Так что же, бросить копья и убежать, надеясь, что великий Сильванос не вздумает отобрать у нас и земли к северу от реки?

Карада поднялась. Распущенные волосы упали ей на лицо.

— Мы будем сражаться, Па’алу. Ударим по ним, когда они начнут сходить с плотов, и река покраснеет от эльфийской крови. Тогда Сильванос поймёт, что мы не кролики, а жители равнин!

Она решительно направилась прочь. Па’алу последовал за ней и схватил за руку.

— Ты слишком долго была одна, — тихо сказал он. — Ты смотришь на мир только глазами охотницы. Отложи копьё, Нианки. Стань моей женой.

Она высвободила руку.

— Ты сильно рискуешь, — прошептала девушка. — Я убивала мужчин, которые распускали руки. Помнишь Неко?

Па’алу отступил.

— Я не хотел тебя оскорбить. Я люблю тебя, Нианки.

Выражение её лица не изменилось.

— У меня нет времени на подобные вещи. Пакито ждёт. Иди.

Когда Па’алу не двинулся с места, Карада прямо посмотрела ему в глаза и ушла. Он смотрел ей вслед, пока темнота не поглотила её фигуру, проклиная себя за лишние слова и за любовь к недосягаемой женщине. С тем же успехом он мог бы полюбить звёзды. Они, как и Нианки, способны указать путь сквозь самую тёмную ночь, но до них не дотянуться, и тепла они не дарят. Такова была его предводительница. Многие мужчины пытались завоевать её любовь или взять силой, но каждого она одолела. А Па’алу всё это время оставался рядом, довольствуясь тем, что мог быть хотя бы другом и товарищем.

По поляне прокатился басовитый голос Пакито, звавшего брата. Тяжело вздохнув, Па’алу закинул походный мешок на плечо и отправился к нему.

Когда он вышел из-под защитного навеса из травы, звёзды над головой словно насмехались над его чувствами. Прежде Па’алу мало задумывался о духах и их могуществе. Но теперь, столкнувшись с недостижимой целью, решил, что не повредит обратиться к ним. Возможно, в мире действительно существовали силы, превосходящие человеческие, и какая-нибудь из них согласится ему помочь.

Па’алу поднял глаза к сверкающему небосводу и принёс торжественную клятву. Когда-нибудь Нианки станет его женщиной. Чего бы это ни стоило, он добьётся своего.