Братство Плотвы (джен)

— "Саламандра, како всякая тварь драконовой породы и крови, силою Врага огонь извергать способна, но сама к оному своею плотью зело невосприимчива", — процитировал по памяти ведьмак нуменорскую "Книгу животных" из библиотеки Ривенделла и начал аккуратно вырезать дохленькой саламандре помянутые Гвиндеф железы: огнеупорный агент саламандры, добавленный в эликсиры "Иволга" или "Белый мёд", усиливал их эффект до высот фантастических.

Средиземские саламандры, как и подобает порядочным саламандрам, действительно в огне чувствовали себя прекрасно, и Геральт не понимал, почему они развелись именно на Тил-Руинене, окружённом водой и удалённом от всех, кто может развести костёр. Но именно из-за них остров и получил ещё от нуменорцев Элендила своё название — "Остров огненной воды". Методы борьбы с саламандрами были простые: хор-рошая порция "Полнолуния", слегка заполированная "Волком", и удар мечом по шее, когда страховидла поднимает голову — чтобы её воспламеняющий секрет не повредил мечу. Только вот дышать на острове из-за продуктов сложнейшей эндокринной системы этих реликтов было сложно — особенно в руинах усадьбы Толлобел, памятника архитектуры артедаинских времён, куда саламандры сползались в холодное время года.

Поэтому ведьмак поначалу только обрадовался, когда увидел, что кто-то уже перестрелял очередное гнездо саламандр из лука. Потом, повнимательнее посмотрев на стрелы, насторожился. Однажды он уже встречал такое стильное белое оперение — в Арчете, атакуемом чернопустынниками.

На холме за стеной Толлобела саламандры тоже были мертвы — судя по разным перьям у стрел, лучников орудовало двое. Пользуясь ведьмачьим чутьём, Геральт двинулся по следу человека, ещё недавно державшего эти стрелы в руках — и обнаружил ещё десяток убитых и разделанных на железы страховидл. Следы сапог на восточном берегу Тил-Руинена. Отплывающую куда подальше лодку. В ней сидело два или три человека, но лиц их ведьмак уже не мог разобрать.

— Зараза, — сказал Геральт, глядя на отплывающую лодку охотников. — Хорошо, что не довелось им спасибо сказать.

Как бы то ни было, но больше ведьмак следов живых саламандр в Толлобеле и окрестностях не замечал — только помеченную поколениями этих чудо-юд статую Элендила. Так что после полудня, перекусив и нагрузив лодку шкурками и железами драконоидных пакостников, он уже возвращался к Скородолу.

Но не он один.

— Узнаю эту лодку, — мрачно сказал Куланг. — В последнее время частенько её видят рядом с гробницами арнорских государей былых времён на Мен-Эрайн. А особенно часто — с гробницей Элендила.

— Один из троих, — добавил Иорвет, прищурив глаз, — темноволосый и жирный, как прыщ. Другой — светло-рыж, слегка курчав и с бараньими глазами. А третий... Опять этот Dh'oine с пшеничными усами, ghoul y badraigh an'cuach!

— Гиль Козельник... — сделал выводы товарищ Куланга Астиул. — Люди Иделлы и впрямь установили слежку за вашим другом-ведьмаком.

— Но что им нужно? — спросил в ответ скоя'таэль. — Думаешь, это остатки Ангмара пытаются отомстить ему за Мордирита и наняли убийц?

— Остатки Ангмара теперь перегрызлись друг с другом так, что клочья летят по ущельям Мглистых, и им уже не до чужестранников-одиночек, — возразил Астиул. — Иное тут кроется, Иорвет из долины Понтара. Арагорн послал сюда Геральта с поручением добыть реликвии, что схоронены в гробнице Элендила вместо бренного тела самого Элендила, упокоенного в Гондоре...

— О да, милсдари следопыты! — воскликнул Лютик. — Когда я... в общем, был в плену у Гробокопательницы, она как раз живо интересовалась очередными кладами на Эвендиме. Теперь-то понятно...

— Не пой как певчий дрозд, Лютик, ибо я не выспался и могу осерчать, — мрачно сказал Куланг. — Теперь всё сходится. Нужно стянуть больше людей к гробнице Элендила.

— Вот только многие наши собратья ещё не возвратились из Северных нагорий после битв за Каменье и Примостье. А многие и не воротятся вовеки, — добавил Астиул. — В любом случае утешает лишь одно — это больше не ангмарские чародеи.

— Слабовато твоё утешение, Астиул, — покачал головой Куланг. — Обычные лиходеи порой не уступают им в коварстве. И как знать — не владыка ли всего коварства и подлости в Средиземье за ними нынче стоит, чтобы взять катаньем там, где потерпел неудачу мытьём?

— Я вижу, тебе преизрядно удалось сократить поголовье саламандр, загрязнявших Тил-Руинен, — величаво сказала Гвиндеф, глядя на полный мешок ведьмачьих трофеев, запах которых чувствовался даже в её чародейном оплоте. — Легко делать то, о чём просят, Геральт из Ривии. Но я вижу, что на острове вместе с тобой были и другие охотники. Что ж... По крайней мере, Арагорн подобрал себе в помощники человека, который сам умеет вести за собой — а это говорит о многом, — задумчиво добавила владычица озера Эвендим.

— Думаю, такой искусной магичке эти жабры и железы с токсинами уже больше ни к чему — свою роль доказательства нашей лояльности они сыграли, — заметил Геральт. — А для снадобий, помогающих мне в работе, они подходят отлично.

— Я дозволяю тебе оставить себе эту пакость, ривянин, — сказала Гвиндеф. — Но как теперь подтвердить право Арагорна на то, что ты ищешь? Этого мало...

Воцарилась неловкая пауза, но где-то через минуту озёрная дева прервала её...

— Как ты там подумал, ведьмак: "Сборщик налогов народился"? — мелодично рассмеялась Гвиндеф. — Кстати, о налогах и вообще о государстве. Думаю, ты заметил, что некогда на Тил-Руинене возвышались две статуи, посвящённые благородному Элендилу — одна, обращённая на юго-восток, изображала его созывающим воинов на смертный бой с властелином Мордора, и так и звалась встарь: "Элендил-батюшка зовёт". На другой же он был изваян с игрушечными дворцами Аннуминаса в руках, что означало государя-созидателя как равновеликого государю-воителю.

— Видел, милсдарыня, — кивнул Геральт. — Но одна загажена саламандрами, а вторую, похоже, спёрли давным-давно.

— Вот ты и придумал сам для себя службу, ведьмак, — улыбнулась Гвиндеф. — Если ты вернёшь обеим статуям былое величие, я, быть может, рассужу, достоин ли Силитара сын Араторна. Когда статуи моего друга и соратника будут вновь возвышаться на южных берегах острова, мы снова вернёмся к его просьбе.

— Ну что ж, владычица озера, задачи определены, цели поставлены — за работу, как говорят краснолюды, — ответил Геральт.

— Тебе понадобится особый эликсир, чтобы очистить осквернённую статую от гнилостных наростов. Его можно получить у эльфов из Укромной лощины на севере, — продолжила хозяйка Эвендима.

— Благодарствую, но у ведьмаков всегда с собой найдётся набор эликсиров — достаточно ядрёных, чтобы отчистить любой памятник от помёта. Однажды моей воспитаннице Цири пришлось такое проделывать в Метинне, где магистрат уже отчаялся отвадить от конной статуи императора Эмгыра... Правда, там были не саламандры — обычные чайки, — ухмыльнулся Геральт. — А Лощина — это лишний крюк по холодным и бурным водам. К тому же зимой травы не пособираешь, и эльфы оттуда съехали обратно в свой Дуиллонд.

— Похвально твоё стремление показать свою запасливость и жизненную мудрость, — парировала Гвиндеф. — Но условие моё останется неизменным, ведьмак. Как у вас говорят в Северных королевствах — удачи на большаке!

Покинув чертоги Гвиндетронда, Геральт преодолел мелководье Скородола и, выходя на песчаную косу, увидел, что к нему приближаются четыре человека... Вернее, три человека и эльф.

— Иорвет? Лютик? Куланг? Астиул? Откуда вы здесь все?! — изумился ведьмак.

— Наблюдаю за наблюдающим, vatt'ghern, — несколько загадочно ответил Иорвет. — Чтобы никто не сорвал твою дипломатическую миссию. — И Seidhe кратко пересказал ему всю — несмотря на протесты Лютика — историю слежки за Иделлой Гробокопательницей.

— Странно получается... — задумался Геральт. — Если те трое в лодке были людьми Иделлы... то выходит, они шпионят за мной, чтобы помочь мне выполнить заказ? В чём их интерес?

— Очевидно, в том, чтобы просочиться в подземелья Хауд-Элендила, когда Лазурная Госпожа осушит их и сделает доступными не только для рыбок и раков, — сказал Куланг. — Наймиты Гробокопательницы давно уже рыщут там.

— Иделла? Знакомое имя... По-моему, я встречал женщину по имени Иделла этой весной. На Андуине, — начал вспоминать ведьмак. — Она возглавляла партию кладоискателей, но рожи у них были такие, словно клады они ищут исключительно в карманах убитых проезжих. Тем не менее, свой заказ она тогда оплатила честно.

— Боюсь, теперь не союзники вы, но соперники, Геральт из Ривии, — молвил Астиул. — Потому что если человек, гном или орк желает проникнуть в гробницу Элендила, очевидно, что он ищет там прославленный Силитар! Много их таких там и сгинуло под водой...

— Вот в гробнице мы их и встретим как следует, — сказал ведьмак. — А пока, раз уж бандиты в кои-то веки хотят помочь — пусть помогают. Говоришь, у неё везде уши, всё вынюхивают и высматривают? Интересно, откуда тогда Иделла будет доставать статую Элендила с Тил-Руинена, которую украли давным-давно...

— Это произошло ещё в начале декабря, ведьмак, — возразил Куланг. — И тут как раз всё просто, статуя в тайниках одного из перекупщиков Ост-Форода, который продаёт её куда-нибудь на юг.

— Если всё так просто, что же вы её не нашли? — ухмыльнулся скептичный Геральт.

Тем же вечером по улочкам Ост-Форода загромыхала двуколка с двумя редкостными хмырями — одним чернявым и жирным, как его же обильные прыщи, другим слегка рыжеватым, со слегка завитыми волосами и глазами напуганного хоббита.

— Здесь этот дерьмец сидит, Брайан? — спросил чернявый рыжего, остановившись перед слегка перестроенной развалиной былого арнорского богатого дома, над дверью которого качалась вывеска с сундуком и кубком.

— Да, тут он лавку древностей держит, — кивнул Брайан. — Но ради валар, Чарли, только без мокрого! Потом нам в Ост-Фород ходу не будет!

— Нужен он нам очень, — буркнул жирный Чарли, как следует навалился на дверь и рухнул внутрь лавки древностей Робина Данкли, который вёл большой торг как подлинными арнорскими, нуменорскими и донуменорскими реликвиями, так и грубыми подделками. И те, и другие с падением разбойника на пол дружно подпрыгнули на полках.

— Что за шум? — крикнул сам мастер Данкли, прибежав из задних комнат с фонарём в руке и большим кухонным ножом в другой. — А, это опять вы, Чарли и Брайан? А я уже спать ложился.

— Привет от эльфийских галет, — буркнул Чарли. — Слыш, как там наш статуй, живёхонек или нет?

— Вы про тот арнорский экземпляр, который у вас покупает тот важный господин из Рохана? Я уже практически привёл его в благопристойный вид, осталась пара штрихов и... — начал Данкли.

— Плевали мы на твои штрихи, — сказал Брайан и вынул меч. — Тащи сюда эту мраморную дуру сейчас!

— Но господа, подмастерья уже ушли, а в одиночку я не подниму... — начал было Данкли, но тут увидел ещё и меч Чарли. Против такого оружия его кухонный нож был курам на смех.

— Ничего, Робин. Мы тебе поможем, — сказал рыжий Брайан.

— Следопыты зыбучие на хвосте! Некогда сусолить! — добавил жирдяй Чарли. Соединёнными усилиями озёрный перекуп и люди Иделлы выволокли памятник Элендилу, где надо — подклеенный и отчищенный, из мастерской в лавку.

— Вы, господа, главное — поаккуратней. — бормотал Робин Данкли. — А то я наводил справки о вашем клиенте, господин Грима — второй человек в королевстве, и у вас могут быть неприятности... — Тут Робин ощутил, что ему в бок болезненно входит что-то большое и острое, и с криком боли осел на пол. Из правого бока Данкли полилась кровь.

— У тебя вон уже неприятности. Заткнись, — велел Чарли вдогонку мертвецу.

— Я же говорил — без мокрого! — зашипел Брайан. — И так уже драные дунаданы как вороны кружат! Теперь на нас по всему озеру охоту объявят, придурень!

— А ты думаешь — он язык себе не развяжет?! — огрызнулся на него толстый напарник. — Ну всё, попёрли чучелу! И сторожко, а то разобьём — Иделла из нас самих чучелов сделает! Как из перекупа, — и кивнул в сторону своей свежей жертвы.

Лишившись значительной части саламандр, Тил-Руинен слегка проветрился, и Геральту спалось на нём очень даже неплохо. Особенно с чистой совестью после того, как он отдраил-таки статую "Элендил-батюшка зовёт". Для этого ему понадобился пузырёк усиленного секретом саламандр "Зелья Раффара Белого" и тряпка, которую ведьмак наскоро отрезал на уголке собственного плаща.

— Зараза... Как в нильфгаардской армии, — вспомнил Геральт процедуру и поморщился. Хотя в нильфгаардской армии, по давнишним рассказам покойного Кагыра, проштрафившимся кадетам и вольноперам приходилось делать это кисточками для чистки зубов. С удовлетворением отметив, что красивый и блестящий памятник даже не потрескался от зелья, ведьмак пожевал копчёной рыбы, запив чистой эвендимской водицей, и задумался о том, как будет искать пропавшую вторую статую. По всему выходило, что вновь Геральту пересекать озеро и добывать мраморного Элендила всеми правдами и неправдами в Ост-Фороде. Но сделать это ведьмак не успел.

— А кого в лесу найдём,

А кого в лесу найдём,

С тем шутить не станем —

На части разорвём! — заревел пяток голосов старую разбойничью песню. Она доносилась с большой лодки, подходившей к Тил-Руинену с востока. Когда из тумана показались её очертания, ведьмак увидел, что в ней сидят несколько человек и тянут на канатах за собой по спокойной этим безветренным утром воде Эвендима вторую лодку, в которой лежит что-то длинное и накрытое мешками. И одного из любителей лодочных прогулок Геральт узнал. Вернее, одну.

— Приветствую тебя, ведьмак Западного края! — воскликнула грудным голосом знойной женщины Иделла, атаманша крупной банды расхитителей гробниц и искателей эльфских и гномовских сокровищ, опустошавшей земли Рованиона за Туманными горами. — Почитай, с весны мы не видались, беловолосый!

— И тебе привет, милсдарыня Иделла, — помахал рукой приближающейся роковой красавице Геральт. — Славно было бы не видеть твоих куроцапов-любителей ещё столько же.

— Ты кем нас назвал?! — обозлился темноволосый жирный Чарли, сидевший на вёслах позади Иделлы. Ещё на Андуине он откровенно не жаловал ведьмака, и это было взаимно. — Иделла, если этот полуорк зыбучий будет и дальше оскорблять людей, достигших вершин эсгаротского дна, я за себя не отвечаю!

— У дна вершин не бывает, свинина тупая, — огрызнулся на него слегка кучерявый и более добродушный рыжеватый Брайан. — У него глубины.

— Ты ещё учить будешь, барашка?!

— А ну хватит! Выпорю обоих! — резко огрызнулась Иделла Гробокопательница и, живописно переставляя крепкие ноги в зелёных шоссах, вышла на холодный пустынный пляж Тил-Руинена. За ней последовали Гил Козельник и ещё какой-то хмырь, которого Геральт не знал, обнажив мечи на правах телохранителей. Сама Иделла традиционно была вооружена целым набором метательных ножиков и кинжалов всех народов Средиземья, а заодно острой гробокопательской лопаткой, которая в драке тоже годилась в дело.

— С чем ты пришла, королева могильного золота? Пока не понял, но вижу, что с чем-то большим, — заметил ведьмак, косясь на лодку №2.

— Ты оказал нашему братству большую услугу там, в развалинах Авабарга. И ещё одну маленькую мне лично на золотистом берегу острова, — подмигнула Геральту Иделла, и ведьмак слабо ухмыльнулся, вспомнив, какую именно.

— Чего уж там, — пожал плечами Белый Волк. — Это были обычные мраки в подземельях и варг снаружи. А с теми доходягами-орками вы и сами...

— И теперь, раз уж мы работаем на озере Эвендим, я решила тебя отблагодарить, оказав тебе помощь в твоих трудных переговорах с его хозяйкой, — бесцеремонно продолжила бандитка.

— Кстати, ведьмак, те драные саламандры, которых поубивали до тебя — это тоже дело рук наших молодцов, — добавил Гил Козельник, напряжённо кусая пшеничные усы.

— Как раз собиралась сказать, — с уничтожающей интонацией сказала ему атаманша, и Гил пристыженно сник. — Может, мы разбойники и душегубы, но не дураки, чтобы собственными руками помогать Тьме нас же пожрать. Ты получишь свой эльфийский адамант из подземий Элендила.

— Золотые слова твои, Иделла. Надолго их запомнят, — с паскудным выражением лица сказал Геральт. — Только что со всего этого имеешь ты?

— Я же сказала, — вздохнула милсдарыня Гробокопательница. — Тебе — камешек, а нам — все остальные сокровища, которыми северяне набили мнимую могилу своего отца-основателя. В прошлом году я уже побывала в настоящей, что высечена в скалах гондорского Галифириена — и была очень разочарована. Дай-то Владычица, чтобы дунаданы действительно всё серебро засыпали сюда. Дело лишь за чарами Лазурной госпожи — и за твоей исполнительностью, Геральт из Эриадора.

— Вообще-то из Ривии. Но должен тебя предупредить: дунаданы уже давно следят за вами и стягивают к Хауд-Элендил своих людей. Твои смуглые прелести слишком привлекают внимание, и вас там точно будет ждать десятков пять-шесть закалённых в боях головорезов. Единственное, что вы выиграете — это честь покоиться рядом с основателем династии. Шла бы ты подобру-поздорову в свой Дорвинион или как его там, пока не поздно, и обдирала бы там дальше пьяных водников и вастакские курганы, — ответил ведьмак.

— Боюсь, ты опять меня недооценил, как и твои дружки-следопыты, — ответила Иделла. — И если ты больше не трясёшься за свой ведьмачий нейтралитет пуще, чем за яйца, если встанешь у нас на пути — то не ловить тебе больше чудовищ!

— Мы в расчёте, Гробокопательница, — сказал Геральт. — Теперь я вправе идти дальше своим путём.

— Иди же своим путём, Геральт... но оглядывайся — вдруг на нём тебя будут ждать мои ножички?! — Иделла, демонстративно толкнув ведьмака крутым бедром, проследовала своей танцующей походкой в лодку: — Отчаливай!

Шайка гробокопательницы снова направилась куда-то в туман, но вторая лодка — с загадочным даром Иделлы — осталась на отмели. Ведьмак дошлёпал до неё по полузатопленному пляжу, на всякий случай достав стальной меч — вдруг разбойница припасла для него какой-то кусачий сюрприз. Но под ним была лишь статуя Элендила Высокого — с искомым макетом Аннуминаса в руках и более того, следами недавней реставрации.

— Я опять недооценил эту курву, — признал Геральт.

Так или иначе, но воля Лазурной госпожи Гвиндеф была исполнена. И когда подрассеялся туман, ведьмак отправился завершать свою воистине челночную дипломатию.