Братья по магии. Точка отсчета (джен)

* * *

Алекс и Гарри вернулись после тренировки позже всех членов команды. К их великому удивлению, в гостиной факультета их встретили бурными овациями. Капитан Вуд полез обниматься, причем не только к Гарри, но и к Алексу.

— Вот она, наша будущая победа! — кричал Вуд, хватая мальчиков за плечи с риском раздавить или переломать кости. — С Поттером мы выиграем наш первый матч со Слизерином, а с Греем в следующем году мы не будем знать поражений!

— Это было невероятно! — говорила Алисия. — Такая скорость!

— Их не догонит никто, — вторила Кэти.

— А какая маневренность! — не отставала Анджелина.

Похоже, гриффиндорская команда рассказывала о сегодняшней тренировочной игре уже не в первый раз, но это совсем не умаляло интереса фанатов. А кое-кто из них, гуляя, наблюдал за полётами на расстоянии.

Братья Уизли смотрели исподлобья и помалкивали. Их сегодня нешуточно помяли первогодки, поэтому они, чтобы не позориться, решили не ходить к Помфри, а использовать свою домашнюю аптечку. Но кроме спортивных, таких почётных, травм, у близнецов хватало других неприятностей.

Они, конечно, не были в восторге от того, что в результате встречи у директора их признали виновными в проникновении в запрещённое место. Однако так как они не успели ничего украсть, Дамблдор не стал ставить им это в вину. Итогом стали закономерные отработки у Снейпа. Обворованный профессор потребовал, чтобы нарушителей лишили права играть в команде, но Минерва раскричалась так, что директор едва её утихомирил и, конечно же, не запретил Уизли играть.

Близнецам предстояло три месяца каждый вечер услаждать слух Ужаса подземелий своим недовольным ворчанием, издаваемым над грязными котлами. Они не обольщались в отношении Снейпа, справедливо ожидая, что он найдёт, как на них отыграться. Но парни особо не расстраивались, они не в первый раз там бывали и отработки были для них привычны. Выйдя из кабинета директора, они забыли о том, что были пойманы, раньше, чем миновали горгулью.

Подоспевшая после обеда тренировка как раз была тем, что могло повысить их настроение, ведь летать и играть в квиддич они очень любили. Но всю радость от полётов испортил Поттер со своим дружком, они перетянули на себя всё внимание. Уизли не были идиотами и не стали раздражать капитана, наговаривая на его новых любимцев. Они прекрасно знали, как устранить проблему другими способами. Если прямо сейчас они не могли этим заняться, то это не означало, что в будущем их что-то остановит.

Старшекурсники и ребята помладше, которых Гарри и Алекс знали только в лицо, теперь подходили хлопнуть их по спине и сказать пару ободряющих слов. Квиддич на факультете очень любили. Если Поттер и Грей смогут повторить свой успех в официальных матчах, слава звёзд школьного квиддича у них в кармане.

Гриффиндорские любители игры сбились в кучки и громко обсуждали перспективы команды. Среди гомонящих мальчишек стояли и Дин с Симусом. Они были среди тех, кто сам видел издалека захватывающий воздушный бой, в которой их одноклассники разгромили опытных игроков.

Алекс покосился на Томаса и Финнигана. Теперь они не выглядели недружелюбными, напротив, их глаза горели азартом. Слышно было, как они рассказывают, что Алекс и Гарри потрясающе летали и забивали.

Грей вспомнил их глупую и детскую претензию. Откровенно говоря, он не был уж очень удивлён таким поведением одноклассников.

* * *

В школе Саша, тоже будучи отличником, становился объектом пристального внимания других учеников. Он, конечно, не был похож на Гермиону или Перси, но всё равно иногда случалось, что Саша вызывал у других учеников раздражение, хотя он никогда не зазнавался, не кичился своими знаниями. Если его просили дать списать, он легко шел навстречу. В отличие от многих других он не жадничал, не считал, что другие получат «на халяву» то, чего он добивался упорным трудом. Саша учился для себя, его успехи не только в профильной математике, но и в других предметах были настолько велики, что остальным всё равно было до него не дотянуться. Конечно же, он никогда не стал бы высказывать это вслух, но его одноклассники это ощущали. И вряд ли это чувство им нравилось.

Казалось бы, Саша был абсолютно положительным человеком — отличник приятной внешности и обхождения. С чего бы другим на него ополчаться? Но Акимов раздражал одноклассников своим перфекционизмом. Он никому не навязывал своё отношение к учёбе, но этого хватало, чтобы остальные чувствовали себя неуютно. Те, кому не нравится Седрик Диггори, поймут, что именно раздражало одноклассников в Саше.

Интеллектуалы, учащиеся в математической школе, не опускались до физического воздействия или до других негативных способов выражения неудовольствия. Однако это не означает, что они никак не могли высказать свое неодобрение. В Сашиным классе, хотя это был замечательный класс, были в ходу прозвища, меткие и не всегда для их обладателей приятные.

Был Андрюша Булочка, который получил свое прозвище, потому что любил кушать булочки и выглядел соответственно. Никто, в том числе сам Андрюша, не понимал, что он делает в математической школе.

Была Вика Панарина по прозвищу Паранойя. Паранойя потому, что Вика никогда не оставляла без присмотра свои тетрадки на парте. Она боялась, что кто-нибудь спишет непосильным трудом решённые задачки.

Был Максим Лившиц по прозвищу Лифчик, необычайно умный парень, у которого была привычка во время разговора прижимать собеседника к стене и крутить у него на одежде пуговицу, пока она не отваливалась. Максим оказался единственным из всего класса, кто вовремя понял, что математикой единой сыт не будешь. В выпускном классе он успел переобуться в воздухе и заняться программированием и даже начал этим зарабатывать.

У Саши в школе тоже было прозвище: его называли «Три А». Не обидно, наверное, особенно если помнить, что полное Сашино имя было Александр Анатольевич Акимов. С другой стороны, его прозвище можно было трактовать по-другому, и именно это значение вкладывали в прозвище одноклассники — «Три Эй». «А» — высшая оценка в американских или английских школах. А тут — трижды отличник. Называли Сашу так только за глаза, когда чаша терпения учеников его класса переполнялась. Ну разве можно кому-то одному получить пятёрку за контрольную, да ещё и решить всё за пятнадцать минут, тогда как остальные загружались по полной и получали удовлетворительные оценки?

Всё это означало, что даже самый замечательный парень своими успехами может раздражать. Однозначно, Дин с Симусом тоже это почувствовали. Но Грей и Поттер не были заоблачно далёки в своих стремлениях. Квиддич, в который Вейдер и Палпатин так замечательно играли, растопил лёд отчуждения и снова сделал обоих мальчиков своими в доску. Трус не играет в хок… точнее, в квиддич. А значит, с этими отличниками всё же можно иметь дело.

* * *

— Алекс, Гарри, идите к нам! — вдруг услышали мальчики. Их позвали Дин и Симус, стоявшие в окружении группы гриффиндорских младшекурсников.

— Ну что, идём? Будем предъявлять? — спросил Гарри. Так себя вёл Дадли, организовывая свою банду на разборки.

— Нет, давай считать, что они погорячились. На этот раз, — многозначительно сказал Алекс. Он был не против помириться, но если бы этого не произошло, то не расстроился бы. Поттер для него был больше чем друг, и Грею хватало общения и душевной теплоты. Гарри дарил их ему не задумываясь, просто так, от всей своей благородной души.

Поттер не возражал, они действительно не стали напоминать ни Томасу, ни Финнигану о том, что они предъявляли какие-то непонятные претензии и выдвигали невнятные требования. Ведь в конечном итоге мальчики их позвали и явно хотят продолжать общаться. А может, они сообразили, что, будучи друзьями таких популярных учеников, они сами приобретут большую известность. Как бы то ни было, они снова пришли к взаимопониманию.

* * *

После того как недоразумение с соседями по комнате разрешилась, жизнь вошла в свою колею. Утром в воскресенье мальчики посидели немного в библиотеке; большего и не требовалось, ведь скорость, с которой они загружали книжные знания, была чрезвычайно высокой. Уже привычно они оба помахали сидящему в отдалении Алану Макаллистеру, который, как и положено рейвенкловцу, не тратил время зря, а спешил приобщиться к знаниям.

После обеда Алекс и Гарри заняли самое лучшее место в гостиной возле камина, там было тепло и уютно, и главное, никто не шнырял мимо. Постепенно комната заполнялась учениками. То один, то другой знакомый подсаживался к ним и оставался поболтать.

Когда в комнату зашли Фэй и Гермиона, на диванах и креслах не оказалось свободного места. Можно было подсесть к одноклассникам, среди которых, кроме мальчишек, были Парвати и Лаванда. Но Гермиона не захотела, и вовсе не потому, что там ей были бы не рады. Она уже схватила Данбар за руку, чтобы увести в спальню — Браун с подругой здесь, значит, их общая комната свободна, — но тут как раз освободилось два кресла. Фэй тут же уселась в одно из них, и Заучке пришлось сесть во второе: не оставлять же непутевую подругу без присмотра. А в том, что за ней нужен глаз да глаз, Гермиона давно убедилась, и дело было даже не в том, что об этом её попросила Макгонагалл.

Поглядывая одним глазком и прислушиваясь краем уха к компании, сидящей у камина, Гермиона размышляла о задании профессора. Девочка не очень разбиралась в том, какой внешний вид следовало считать подобающим, поэтому пошла от противного. Надо было определить, как нельзя появляться в обществе. Тогда нужно было начинать с гигиены.

Сегодня утром, хотя это было воскресенье. Гермиона проснулась, как обычно, очень рано. Она сходила в душ, переоделась в чистое, причесалась и села с книжкой в гостиной. Девочка даже не отдавала себе отчета, насколько любила эти тихие спокойные часы, когда можно было почитать что-нибудь легкое. Она мимоходом подумала, что Фэй, наверное, принимает душ вместе с другими девочками по вечерам. Парвати и Лаванда вставали поздно и едва успевали на завтрак, значит, мылись они вечером. Гермиона, конечно же, это проверит. Сегодня вечером она проследит за Фэй, когда та пойдёт в душ, и, наверное, сходит с ней, чтобы самой во всём убедиться.

Гермиона отвлеклась от своих мыслей, потому что в весёлой компании первокурсников кто-то запел. Это был Алекс Грей. Он исполнял что-то из «Beatles». Да, точно: «Yesterday». Пусть поёт, подумала Гермиона, так даже лучше, одним конкурентом меньше. Те, кто поют, наверняка не смогут уделять должное внимание учёбе. А если он ещё будет играть в квиддич, то ей совсем не стоит волноваться, он ей тогда не соперник.

Алекс понятия не имел, какую музыку сейчас слушают и какие песни сейчас поют. Когда Дин попросил спеть что-нибудь ещё, кроме «Leave a Light On» (которую Грей скромно считал своей, ведь её напишут ещё не скоро), блондин сходу вспомнил только «Beatles». Как и ожидалось, мальчики, кроме Гарри, не оценили.

— А мне больше нравится «Metallica», — сказал Симус.

— А ты знаешь что-нибудь из Майкла Джексона? — спросил Дин Алекса. Не дожидаясь ответа, он продолжил: — У него этой осенью выходит новый студийник.

— Кому нужен этот кривляка? — как обычно, не согласился с другом Симус. — Вы представьте, «Metallica» приезжала этой осенью, но не к нам, а в Москву!

— Куда? — переспросил от неожиданности Алекс.

— Москва — это в Советском Союзе, — просветил Алекса Финниган. — Я летом интересовался, думал, вдруг они будут у нас выступать? Оказалось, в конце сентября они едут к русским! Представляете, рок и русские!

Алексу только и оставалось кивнуть. Советский Союз не Россия, конечно, но всё равно вести с родины. Кстати, в каком же году СССР распался? Должно быть, это уже скоро случится. Словно почувствовав что-то, Гарри взял брата за руку. Наверное, так он хотел ободрить Алекса, чтобы тот не грустил.

— Привет, ты можешь меня причесать? — попросила какая-то девчонка, незаметно подошедшая к первокурсникам. — Я знаю, что ты берешь сикль.

— И меня, — сказала ещё одна.

— Хорошо, — сказал Алекс и встал. В комната было полно учеников, и уединиться было негде. Грей попросил ребят пересесть так, чтобы он мог сделать клиенткам причёски, никому не мешая.

— Алекс, тебе нужно разыскать и оборудовать класс, — сказала Лаванда,

— Мы поможем, — подтвердила Парвати.

Гермиона, увидев, как Грей причёсывает подошедших к нему девчонок, скривилась пренебрежительно: точно не конкурент. После этого можно было спокойно заниматься своими делами и забыть обо всех треволнениях, которые вызывал у неё новый отличник. Однако, когда Грейнджер увидела, как поменялся внешний вид девчонок, у неё появилось какое-то неуловимое, но от этого не менее неприятное чувство. Девочка никак не могла его идентифицировать, но потом всё-таки поняла, в чём дело: надо посмотреть, как обстоят дела с её волосами. Она встала и скомандовала:

— Фэй, пойдем!

Не проверяя, пошла ли за ней подружка, Гермиона быстрыми шагами устремилась к зеркалу. То, что она в нём увидела, девочке не понравилось. Странно, она же утром причесалась! Поразмышляв над тем, что же произошло и почему довольно аккуратно лежавшие после расчесывания волосы теперь стали этой неопрятной копной, она решила, что всё же необходимы промежуточные расчёсывания. Гермиона сделала себе мысленную пометку об этом. Наверное, второй раз она будет причёсываться после обеда. Обычно приняв решение, Гермиона успокаивалась, но сейчас это странное чувство не исчезло. Девочка провела по волосам несколько раз расчёской и снова посмотрела на себя в зеркало, но ей всё равно что-то не нравилось, что-то не давало покоя.

Наверняка всему виной было увиденное в гостиной. Гермиона никогда не задумывалась о том, как она выглядит. Сравнение с другими девочками, которое она невольно сделала, оказалось не в её пользу.

Гермиона могла точно сказать, что Рон Уизли абсолютно прав, когда он прохаживался по поводу Алекса Грея.

— От него действительно одни неприятности, — прошипела она. Взмахнув только что расчесанными волосами, Грейнджер решительно направилась назад в гостиную, где потерялась Фэй, которая и не думала идти следом.

* * *

Ещё летом Рон Уизли больше всего на свете боялся остаться в тени своих старших братьев. Садясь на поезд, отходящий в Хогвартс, он и не подозревал, что вместе со статусом ученика получит нечто большее — уверенность в себе. Рона иногда просто подмывало похвастаться, чьи поручения он теперь выполняет, но он сдерживал себя. Что из того, что нельзя никому говорить? Ведь сам-то он знает, что ему доверяет такой волшебник! И теперь он наверняка даст ему новое задание, иначе бы не позвал.

Рон стоял перед горгульей, набираясь смелости: он в первый раз должен был ступить на порог директорского кабинета. Чтобы побороть волнение, мальчик сделал несколько глубоких вдохов.

— Сахарные перья, — произнёс он пароль.