Братство Плотвы (джен)

— Я рада видеть, что обе статуи славного Элендила восстановлены во всём блеске, вестник Арагорна. Вижу, мудро поступил он, отправив ко мне со своей просьбой именно тебя, — сказала Гвиндеф, вновь принимая ведьмака в своём мшисто-туманном царстве. — Каленглад со сдержанной похвалой отзывался о тебе, а он никогда не кривит душой. Но короли древности были моими друзьями, и вовек я себе не прощу, когда предам их доверия.

"Зараза, — мысленно вырвалось у Геральта. — Я так и знал, что она ещё что-нибудь припасла".

— У меня есть для тебя последнее задание, ведьмак — и, насколько я тебя знаю, будет оно потруднее, чем охота на чудовищ. Если ты справишься с ним, я позволю тебе вступить под своды гробницы Элендила и взять Силитар. Без сомнений, сын Араторна подготовил тебя к этому испытанию. Если же нет, значит, ничему он не научился с тех пор, как мы виделись в последний раз, и не видать тебе адаманта, — добавила Лазурная Госпожа.

— Что ж, я весь внимание, — ответил Геральт и устало склонил голову.

— Так слушай же, Геральт из Ривии... Элендил так и не воротился живым с войны Последнего Союза, и Силитар был возвращён его наследнику Валендилу, который укрыл его в самой глубокой части ложной гробницы на Мен-Эрайн. Мне хотелось бы, чтобы Элендил обрёл вечный покой в любимом своём Аннуминасе, но люди рассудили иначе. Когда же захирел славный Арнор и король Амлайт разделил его с братьями на три части, то обратился ко мне со словами, достойными государя:

"Госпожа Гвиндеф, — сказал он, — долгие века ты помогала нам, потомкам Элендила Высокого. Не раз твои советы спасали корону Арнора, и наше почтение к тебе не иссякает. Но дунадан, хранящих закон Нуменора, мало на Севере, и со временем всё меньше, поэтому я и пошёл на раздел королевства, дабы сохранить Артедаин — средоточие духа сгинувшего заморского Запада — для лучших времён. Говорят, валар даровали тебе способность к предвидению. Посему заклинаю тебя, Гвиндеф, открой — есть ли будущее у моих наследников?"

— И что тогда открылось тебе, если это не тайна строго для ушей следопытов? — поинтересовался ведьмак.

— Окончание же я поведаю тебе лишь в том случае, если ты пройдёшь последнее испытание — то, с которым не справился Арагорн. Дай мне то, что я более всего ценю. Если не справишься, то Силитар навеки останется недоступным для вас обоих, — сказала владычица озера.

В голове Геральта быстро промелькнули несколько глупых мыслей о чистой воде, золотых рыбках и гипсовом бюсте Элендила в лавровом венке с благородным выражением лица. Но тут он увидел, что Гвиндеф собирается сделать шаг на осклизлый с виду камень — и сделал следующее:

— Постой, милсдарыня Гвиндеф. Не поскользнись! — Геральт расстегнул плащ и постелил его на скользкое место. Через секунду он сообразил, что такой могущественной особе скольжение просто не грозит, но хозяйка Эвендима охотно ступила на плащ, не оставив при этом на нём вмятин или грязных следов. Гвиндеф взглянула на озадаченное лицо ведьмака — и мелодично расхохоталась.

— А есть в тебе нечто особенное, ривянин! Вижу я, что Арагорн и впрямь подбирает своё окружение с тщанием. Он многому научился со дня нашей встречи, когда был ещё молод и не понимал значения величайшего дара, на который был скуп род Элендила и Элроса: дани уважения.

Потому что ты принес мне яблочный сок. Ты спешил, ты страдал из-за мучений друга, ты ворвался сюда силой, колотя людей по черепам, и, несмотря на это, уделил внимание жаждущей женщине, — вспомнились ведьмаку слова совсем другой чародейки в совсем других, более прозаичных чертогах.

— У него просто не было женщины, которая могла бы превратить его в крысу, — усмехнулся Геральт. — Такой опыт вообще был бы полезен иным мужьям. Если я правильно понимаю тебя, Гвиндеф, моя работа здесь окончена?

— Ты догадлив, как всегда, Геральт из Ривии. Но я обещала поведать тебе конец предания об Амлайте и Силитаре, так слушай же... Амлайт спросил, сможет ли его новая столица выстоять против Тьмы в грядущем, а я рассказала ему, что открылось моим глазам: "Амлайт, король и сын королей. Я не вижу какие беды ждут тебя в Форносте, но коли заберёшь ты Силитар из Аннуминаса, то он пройдёт неизведанными путями и сгинет в пучине океана". Тогда он с честью принял это тяжёлое известие и ещё более укрепился в своих намерениях.

"Тогда я смею просить тебя лишь о последней услуге. Подними озёрные воды, чтобы защитить Силитар. Он останется там, где он есть сейчас, в нижних залах Хауд-Элендил, но никто, кроме раков, не посмеет потревожить его покой, и мои потомки смогут явиться за ним, когда у них не останется другой надежды. Храни его, справедливая Гвиндеф, если на то будет твоя воля".

И я исполнила просьбу Амлайта — но лишь когда вконец захирел древний Аннуминас и последние горожане разбрелись кто куда по новому королевству Артедаин, иначе вода затопила не только бы гробницу, но и их единственный кров. Так и стоит былая гордость севера на протяжении веков по колено в воде. Но сегодня, стоит солнцу зайти за Эмин-Уиал, вода отхлынет из подземелий — от заката и до рассвета. И Арагорн, наследник Амлайта, сможет получить Силитар.

— Благодарю тебя за... сдержанное слово, Гвиндеф. Поверь старому ведьмаку, которого десятки раз пытались надуть заказчики — это стоит не дешевле дани уважения, — сказал Геральт. — А теперь мне пора, чтобы успеть в Мен-Эрайн к Каленгладу до заката.

— Но берегись, ривянин! — воскликнула ему вслед Гвиндеф. — За тобой давно уже следят лихие люди, что кружат коршунами вокруг гробницы. Они только и ждут, чтобы я освободила проход!

— У меня есть два меча. И один из них годится не только для чудовищ на четырёх или восьми ногах, — ответил ведьмак.

— Bloede Dh'oine, arse blathanna, — бранился Иорвет, когда нож дунадана Орхальве аккуратно выковыривал ему разбойничью стрелу после уже второй неудачной атаки в коридорах Хауд-Элендил.

Пользуясь тем, что дозоры следопытов отвлеклись на варгов, банда Иделлы Гробокопательницы просочилась-таки в фальшивый мавзолей победителя Саурона, используя трещины и проломы в задних стенах. При этом одна из самых опасных женщин Средиземья ещё и укрепила силы — к ней подтянулись мелкие шайки местного сброда, недобитые Чернопустынники, изгнанники-горцы и группа бывших наёмников Лотто Саквиль-Бэггинса, решивших, что прижимистый низушек им недоплачивает. Теперь в гробнице крепко держали оборону несколько десятков подонков. Хотя дунаданы и восстановили контроль над верхними уровнями и передними залами, но в узких коридорах головорезы Иделлы держались крепко, очень неохотно сдавая позиции воинам Каленглада и примкнувшему к ним скоя'таэлю. Уже троих бойцов дозор Эвендима потерял невозвратно и ещё пяток был ранен.

— Боюсь, разбойница успеет к Силитару раньше нас, — тяжело вздохнул Орхальве. — Слышишь этот гул из подземий?! То вода уходит на глубину, оставляя открытым путь к святыне дома Исилдура. Вижу я, что исполнил ведьмак поручение Арагорна... но не для тех!

— Думаешь, Геральт сговорился с бандой? Плохо, брат, ты ведьмаков знаешь, — покачал головой Иорвет, зажимая рану на руке. Нехотя он освободил отверстие, оставленное стрелой, чтобы Орхальве обработал его ацеласом. — А что за шум у дверей? Я слышу голоса Лютика и...

— Да пошло оно всё на хер, — раздался голос Геральта в гулких переходах комплекса Хауд-Элендил. — Сам их переубеждай, Лютик — а у меня нет времени. Bleadd, ненавижу лодки...

Раздались громкие сердитые шаги, и вскоре в палату, где Орхальве и его помощники пользовали раненых, вошёл и сам их источник.

— Иорвет! Ты в порядке?

— Ерунда, vatt'ghern... Бандитская стрела, — сказал ему эльф, попытался машинально поправить повязку раненой рукой и взвыл.

— Не шевели ей без нужды, Иорвет, — воззвал к его осторожности дунадан и сказал Геральту: — А ты, ривянин, ступай к своему старинному напарнику Кулангу в боковой коридор — его четвёрка продвинулась дальше остальных! И поторопись — шайка Иделлы наверняка зарылась в глубины гробницы!

Геральт, недолго думая, принял эликсир "Волк", заполировав его малой порцией "Филина", и направился в затхлый коридор, где группа следопытов во главе с Кулангом теснила грабителей могил. Там он пришёлся как раз к месту, знаком Аард порушив импровизированную баррикаду, за которой сидел пяток упырей из бывших охранцев олигарха Лотто. Упырям Знак тоже не понравился, и с криками "Чёрная магия! Колдун сраный!" они рванули наутёк — но Куланг и его товарищи быстро нагнали их на лестнице и воздали им по заслугам.

— Никак вы, bleadd, не научитесь, — сказал "колдун сраный", добивая очередного охранца. Движения ведьмака были уже не такими ловкими, как обычно, несмотря на эликсиры — долгое плавание на вёслах поперёк Эвендима взяло своё. Тем не менее по выучке он превосходил большинство громил Иделлы на две головы, и вскоре с его помощью группа Куланга прорвалась в нижние залы и заходами с тыла расчистила дорогу остальным дунаданам. Ведьмак же вместе с Кулангом, Уйродом и ещё каким-то незнакомым следопытом двигался вперёд и вскоре прорубился в зал, оглашаемый тревожным собачьим лаем и скулежом.

— Жрите, жрите... Хорошие пёсики, хорошие... Пёсики сейчас похавают, а потом найдут нам по запаху адамант в этом подвале... — бормотал Брайан, скармливая собакам сырое мясо прямо с лопаты. Оглянувшись, он увидел, как в чертоги входят Геральт и его союзники, на пару секунд замер от неожиданности, но всё же успел крикнуть питомцам: — Куси!!!

Псы рванули прямо под ноги следопытам, и кабы не ведьмак, опутавший четвероногих знаком Ирден, пришлось бы дунаданам тяжко. Боец из Брайана оказался так себе и вскоре был сражён мечом Уйрода, успев только напоследок простонать:

— Иделла надерёт ещё твою нуменорскую задницу...

— Остались ещё самые опасные из её "командиров" — Чарли-эсгаротец и Гиль Козельник, эти варги в человеческом облике не знают пощады. Вперёд! — скомандовал Куланг.

Перед Геральтом снова пошли мелькать переходы, одуряющая вонь — смесь сырости и чада от факелов, изрубленные редкозубые рожи с тесаками, их свежие потроха на лезвиях клинков следопытов и спуски, спуски, спуски. На пути стали попадаться чертоги, где вода ещё не успела сойти, и казалось, будто ведьмак и его товарищи дошли до дворцовых бань с бассейном. В одном из таких коридоров Геральту попался другой новый знакомый — толстяк Чарли из Озёрного города.

— Что, ведьмин паршивый?! Сдал нас следопытам за ломаный дейлский грош?! Тебе конец, собака! — заревел жирдяй. — Я похороню вас под этим трухлявым потолком. Ря-а-а-а! — и Чарли принялся со всей дури тыкать колом в некрепкий потолок коридора, надеясь создать между собой и ведьмаком непреодолимую преграду. Часть камней действительно осыпалась — но вместе с ними сверху просыпались и несколько тварей, которых разбойник тут встретить явно не ожидал.

— А-а-а-а-а!!! Не-е-е-ет!!! Ведьмец!!! Карау-у-у-... — визжал Чарли, пожираемый сразу двумя могильными гигасколопендрами и неспособный встать из-за обломков. Впрочем, три другие страховидлы атаковали как раз Геральта, Уйрода и Астиула. Ведьмак благодаря "Волку" и "Филину" быстро расправился со "своей" сколопендрой и подсобил остальным, но оба дунадана были уже изрядно исполосованы острыми жвалами и ложноножками гадов.

— Вы все в крови, — сказал им Геральт. — Ступайте назад и вверх, найдите Орхальве и его друзей-целителей. Дальше я иду один.

— Ты уверен? Вдруг там что-то похуже сколопендр, — сказал Уйрод.

— Там Иделла, — кивнул ведьмак и грязно выругался. — Так что страховидл я уже не так опасаюсь.

Геральт прибил оставшихся сколопендр, нанёс удар милосердия Чарли и двинулся дальше по коридорам, едва-едва освобождённым от вод Эвендима магией Гвиндеф. Здесь факелов уже не было и быть не могло, поэтому пришлось пить ещё и "Кошку". Ведьмак оторвался от союзников, и какое-то время единственную компанию ему составляли приозёрные кергримы, подъедавшие здесь отбившихся от своих гробокопателей — например, труп безносого Эди Огнецвета с перегрызенной глоткой. При попытках подъесть Геральта кергримы кончали очень плохо.

Наконец, чутьё вывело ведьмака в огромный, холодный, сырой двухъярусный зал, освещаемый самодельным костром, у которого собрались несколько озябшая Иделла, такой же нахохлившийся Гиль Козельник и ещё трое бандитов покрепче с кайлами и кирками работы краснолюдов Эред-Луин.

— Оно и к лучшему — когда мы продадим треклятый Силитар, каждому больше достанется! В Дорвинионе мы сможем купить по имению с виноградником и зажить благородными господами ... — воодушевляла Гробокопательница своих "котяток" и тут заметила наконец Белого Волка. — Стой где стоишь, Геральт! На что ты здесь рассчитывал? На весь куш для себя? Или, может, на мой поцелуй перед смертью?

— А на что рассчитываешь ты, курва? — парировал ведьмак. — Вы даже с адамантом не пройдёте живыми через разъярённых боем дунаданов. Лучше сдай его представителям законных хозяев.

— Кого? Короля, которого на этих развалинах тысячу лет как нет?! — демонически расхохоталась Иделла. — Силитар мой! По праву первооткрывательницы! А выйти есть множество разных способов... Например, предложить Каленгладу разменять Силитар на твою голову на плечах.

— Попробуй, — скептически ухмыльнулся Геральт.

— Или ты сам прорубишь нам дорогу, — предложил Гиль Козельник. — Теперь в шайке много свободных мест, думаю, ты быстро займёшь среди нас положение... кое у кого под боком.

— Присоединяйся, ведьмак, — вторила ему его атаманша.

— Ты знаешь, кто послал меня за Силитаром и зачем. Так что советую не дурить и отдать камень так, если не хотите, чтоб потом сюда припёрся Саурон и скормил вас своим грёбаным паукам. С этим адамантом мои друзья гарантируют вам спасение от Мордора — а я, если мы сейчас договоримся, гарантирую вам спасение от них, — предложил Геральт. — Мне и самому противно драться в промозглом подземелье против вас.

— Ты от рождения дурак или учился, ривянин? — ответила Иделла. — Адамант мой! Ребята, покажите ему, почему! Двойная доля за голову ведьмака!

Гробокопательница взобралась по лестнице к гигантской статуе Элендила, а ребята пошли связывать ведьмака боем. Окружали они его аккуратно и слаженно, а не ломились бить всем скопом — всё-таки Иделла как командир кое-чего стоила. Геральт лихим финтом выпустил кишки одному из мужиков с кирками и обезоружил второго, после чего подхватил свободную кирку второй рукой и начал драться уже ей. Гиль Козельник попытался было зайти на него со спины, но тут сам услышал сзади голос:

— Брось оружие! — скомандовал ему Каленглад, достигший наконец секретной залы во главе почти пятнадцати дунаданов.

— Ага, вот ты где, мой сладенький, — обрадовалась Иделла, отковыряв от засохших водорослей древний рычаг под статуей Элендила. Навалившись на него изо всех сил, она заставила-таки рычаг поддаться и, услышав хрупающий звук, снова возликовала, чувствуя, что уже на пороге тайника с Силитаром. Но вместо этого сверху на неё упало что-то в измятом и изгвазданном лиловом одеянии с криком:

— О боги! — Лютик, убедивший-таки дунаданов пропустить его вовнутрь и ничего не подозревая забредший в древнюю ловушку, свалился аккурат на Иделлу. Пару секунд они озадаченно смотрели друг на друга. Но шаги ведьмака и следопытов на лестнице заставили бандитку поскорее осознать обстановку.

— Вот ты где мне попался, мой жеребец, — с этими словами она крепко прижала трубадура к шикарной фигуре, во второй уже раз приставив стилет к его горлу. — Эй, Геральт, дунаданский прихвостень! Или я ухожу невредимая и с Силитаром — или горло твоего певуна вместо звуков начнёт лить кровь!

— Его всё равно здесь нет, — раздался в зале другой женский голос, звучный и словно заполняющий всё пространство. Совершенно незнакомый Гробокопательнице, зато очень хорошо известный ведьмаку. Вслед за ним Иделлу окатил с дикой скоростью неведомо откуда примчавшийся водяной смерч — с криком разбойница повалилась с ног, уронила стилет и выпустила Лютика.

— Приветствую вас, воины Севера! — воскликнула Гвиндеф, чья нежно-голубая точёная фигурка выросла словно из середины смерча. — Великих глубин вы достигли в схватке с этими лиходеями, но Силитара здесь больше нет!

— Не понял... — только и смог проговорить Геральт.

— Некогда камень, который ты ищешь, окутывал лучами золотого света этот чертог. Но когда я затопила его, воды моего Ненуиала унесли его в ещё более глубокие бездны. Если ты последуешь за мною, я провожу тебя! — сказала владычица озера.

— Не будем медлить, Геральт! — воскликнул Каленглад. — Не забывай, что целых девять смельчаков ждут тебя с камнем!

— Милсдари, а м-можно мне с вами? — потирая шишку, запросился профессор элоквенции. — Судя по тому, что я слышал о Силитаре, он просто-таки требует оды по всем правилам оксенфуртского стиха...

— И этот... трёпопляс тоже увязался за тобой, ведьмак?! — в гневе сжал кулаки Каленглад. — Постой... А где тогда Иделла? — Но дева озера уже скрылась в боковом проходе, и предводитель дунаданов предпочёл последовать за ней.

Эти туннели были уже не рукотворными — здесь начиналась сеть пещер, уходившая глубоко под Мен-Эрайн и, может, даже под дно озера, вход в которую был промыт водами более двух тысяч лет назад. Лишь редкие кергримы пытались по скудоумию кинуться на Геральта или Каленглада, но их мечи быстро обрывали никчёмные жизни полуразумных падальщиков. Вода постоянно капала с потолка на головы воителям.

— Помни, ведьмак — не вздумай разбудить Норнагола! — воскликнула Гвиндеф и снова исчезла, как будто её не было.

— Зараза... — проворчал Геральт и продолжил движение. Вскоре низкий узкий проход окончился, и ведьмак с дунаданом вывалились в гигантскую пещеру со сталактитами величиной с осину и целым каскадом водопадов, уносящим подземные воды из Хауд-Элендил неведомо куда. Таинственное сияние мерцало над её поросшими лишайником камнями, и медальон Геральта дёргался ему в такт — вместе они выдавали присутствие адаманта эльфов.

— Мы у цели, — выдохнул ведьмак.

Эпицентром сияния виделась скальная площадка в середине пещеры, но кроме света, с неё доносился и громкий звук — храп двух крупных и опасных существ. Первым из них был здоровенный кергрим, спящий и блаженно попукивающий чуть ли не прямо на дороге Каленглада и его беловолосого напарника. Второй источник храпа, как показалось сначала Геральту, прятался под большим угловатым камнем, но при внимательном осмотре под "Кошкой" камень оказался панцирем черепахи в особо крупных размерах.

— Твою-то мать... — подумал вслух Белый Волк. — Ну что, милсдарь Каленглад, где думаешь искать сокровище Элендила?

— Я полагаю... — начал вожак дунаданов, но тут его довольно грубо прервал крик "Сдохни, гнида!". Мокрая Иделла с синяком на пол-лица от каменной плиты бросилась на Каленглада, выставив для удара нож вперёд — но тот удачно уклонился, и грозная Гробокопательница налетела прямо на дрыхнущего кергрима.

— Нет! Головолом! — воскликнула расхитительница гробниц, но было поздно. Зелёная осклизлая земноводная сволочь продрала глаза и, увидев себя в окружении вооружённых Людей, заревела на корявом всеобщем:

— Смерть незваным! — при этом Головолом когтистой зелёной лапой сильно схватил Иделлу за руку, замахнулся и сбросил куда-то в подземный поток. Больше её не видел никто и никогда по обе стороны Мглистых. Кергрим, ростом почти с дунадана, хотел провернуть то же самое с ведьмаком и Каленгладом, но те эффективными уколами мечей стали теснить тварь, и тогда она, одним прыжком упрятавшись за панцирь черепахи, стала барабанить по нему: — Проснись, Норнагол!

Гигантская черепаха очнулась и, спросонья не разобравшись в боевой обстановке, стала яростно долбать своим клювом вонючую зелёную шкуру кергрима. Пока страховидлы выясняли отношения между собой, Геральт обратил внимание, что на оставленном Норнаголом месте виднеется крупный, с яйцо мелкого куролиска, светящийся камень.

— Курвин ты Силитар, эльфская ты хренотень, — почти ласково подобрал ведьмак камень с земли и засунул в дорожную суму. — А теперь — вперёд и вверх, пока Норнагол Головоломом не наелся.

Адамант, хранящий в себе свет предначальных звёзд, начал свой путь к законному наследнику.