Исправление и наказание (гет)

Тиреллам везло.

Во-первых, лорд Уиллас и его леди-бабушка смогли спокойно доехать до Королевской Гавани. Да и ещё и заверили своих людей в том, что окажут безусловную поддержку тому, кто убил дракона, что было встречено ликованием и важными кивками.

Во-вторых, Уиллас встречался с теми, кем ему предстоит править. И заручился их поддержкой и терпением, ведь обещал попросить помощи в восстановлении земель и селений у нового короля. Как денежную, так и людскую. Немудрено, ведь по новым подсчётам Староместа получалось, что с тех пор, как умер король Роберт, Семь Королевств потеряли не менее пятой части своего населения. Крупнейшие потери приходились на Речные земли и Простор. Только ещё было непонятно, что творится на Железных островах…

Оленна, стоя на одной из террас Красного замка, говорит внуку:

— Теперь ты видишь, Уиллас? — она указывает на городские улицы, заполненные людьми. Слышится музыка. — Этот юноша неглуп. Дождался, пока столица насытится северными припасами, пропустил вперёд всех немощных лордов. Дал время понять, что никто боле не собирается грабить горожан… А теперь вышагивает на вороном коне, одетый в скромные чёрные одежды. И ведь они приветствуют его, как спасителя, слышишь? Он выждал и уже выигрывает. Толпа на его стороне, как и крупнейшая армия в Вестеросе, пусть у юноши нет ничего за душой, кроме меча из валирийской стали.

Оленна смотрит на приближающуюся процессию и вздыхает. Она с внуком хорошо поразмыслила по дороге к столице. Нет у них больше ничего, только надежда, что амнистия реальна. Оба были склонны верить слову названого сына Старка.

Пожарища слизнули половину плодородных земель Простора. Им срочно требовалась помощь в восстановлении жилищ и полей. И они были намерены униженно выпрашивать её у северян в обмен на верность и часть золота Тиреллов. Поставки нарушены, торговля восстанавливается очень медленно. Нет флота, нет армии, но у них всё ещё осталось древнее имя Тиреллов.

Уиллас трясёт своими каштановыми кудрями, соглашаясь. Оленна морщится, но вовсе не от мнимого столь многими презрения. Её внук. Её дорогой, драгоценный мальчик. И он всё преодолеет, но пока она в своём уме, то будет рядом с ним.

— Прости меня, — внезапно произносит Оленна.

— За что, леди-бабушка? — спрашивает Уиллас, хоть и знает о многих её грехах.

— Я должна была раньше понять, Уиллас. Раньше… Не дать твоим братьям и отцу… Нет, не так. Я должна была понять раньше, на чьей стороне нам нужно быть.

— Ты не права. Ничто бы не изменилось. Ведь пока Эйгон сражался на Севере, у него не было времени на юг, — мягко возражает Уиллас. — И другой Эйгон всё равно стоял выше него. Я тоже сожалею об отце, Маргери, Лорасе… Но это уже случилось. Бабушка, теперь мы обязаны сохранить то, что осталось.

Она тянется к нему своими сморщенными пятнистыми руками. Отдёргивает их, словно бы обжёгшись при звуке имени внучки.

— Мы придём на совет, — голос становится жёстче. — Кстати, ты уже слышал о послании лордов Королевских земель? Им плевать, что мы решим. Просто просят снизить плату с пахотных земель. Примут любого, кого коронуют. Пойдут, словно овцы, под его знамёна.

Уиллас уже стоит рядом. Тоже смотрит вниз. Поднимает брови вверх, указывает на знамёна.

— Ты видишь, леди-бабушка? — он знает, что нет, а потому сам описывает увиденное. — Эйгон Таргариен едет под другим знаменем. Не трёхголовый красный дракон на чёрном, но белый обычный на чёрном фоне.

— Правильно, — усмехается Оленна. — Юноша хочет забыть о крови. И помнить о белых снегах Севера.

Они переглядываются.

— Но он всё ещё Таргариен. Я помню слова про монетку, которую подбрасывают боги, — говорит Уиллас.

— Боишься, что он унаследовал недуг своего деда? Деда… Ну и семейная история у нашего нового короля! Один дед сжёг другого! Дядя пошёл войной на свояка! Удивительно даже по меркам Вестероса. Кстати, ты ведь знаешь, что матушка лорда Старка приходилась своему мужу двоюродной тёткой? Кровосмешение у нас в обычае, что сказать. Как иначе сохранить свои земли в одной семье?

— И всё же…

— Время покажет, Уиллас. Но сегодня мы поддержим его, а взамен будем требовать помощи в обмен на золото. Оно ему понадобится, ведь о долгах Браавос не забудет.

* * *

Она наконец-то смогла помыться. И поела жидкой каши, которую её желудок с трудом, но принял.

— Септа Лемора, к вам лорд Старк, — говорит стражник, постучавшись в дверь её покоев.

Ответ не требовался.

Её выпустили и разместили в удобных комнатах, приставили служанку. Даже мейстер приходил, выписал укрепляющие настои.

Теперь же…

— Добрый день, леди Эшара, — говорит вошедший.

Идёт к ней. Она сидит в мягком кресле, не шелохнувшись, просто изумлённо смотрит на так изменившегося за эти годы мальчишку Неда.

— Вы меня узнали, милорд? — каким-то необъяснимым образом в её голос возвращаются давно забытые обольстительные нотки.

— Вы изменились, но не настолько, чтобы я вас не узнал, миледи.

А мальчик бы просто смущенно молчал. Эшара смотрит на лорда Старка и грустно улыбается.

Шестнадцать лет! Прошло почти шестнадцать лет с тех пор, как он пришёл в Звездопад, чтобы вернуть меч Эртура. А ещё Нед ужаснулся её потере. Её мёртвой малышке, похороненной в полнейшей тайне в глубоких водах океана. Она ведь уже тогда знала, что там, за морем, её ждёт истинный король. И ничего не сказала вернейшему другу Роберта Баратеона, но узнала, что за тайну охранял её брат у Башни Радости.

— Я сдержала своё обещание, Нед. Не сказала никому о том, кого ты называл своим бастардом все эти годы, — медленно говорит леди Эшара. — Я корила себя за это, но вы того стоили. Человек, готовый взять на себя грехи своего брата.

— И я благодарен вам за это, — он ничуть не меняется в лице. — Как вы, леди Эшара? Как только я узнал, что вас бросили в темницу, то сразу же…

— Так мне вас нужно поблагодарить, лорд Старк? — горечь, отвратительная горечь прорывается в её голосе. — Что ж, спасибо. Но что вы хотите от меня взамен? Подтвердить происхождение мальчика? Я сделаю это, ведь МОЙ король очень хотел узнать правду, скрываемую за слухами. Он радовался, что не одинок в этом мире, был готов признать его своим наследником…

Эшара поджимает губы, отворачивается. Я любила его, словно родного, думает она. И шестнадцать лет трудилась, чтобы он воссел на Железном троне. Получил то, что его по праву. Теперь всё разрушено. Как не потерять самообладание, если вновь накатывает осознание, что цель, к которой ты стремилась шестнадцать лет, рассыпалась в пепел и прах.

— Нед, — снова говорит она, а лорд Старк продолжает молчать. — Я верю тебе. И поверю твоим словам, как и любой разумный человек. Пусть многие считают, что за твоим стальным лицом и молчанием скрывается равнодушие и холод, но я знаю, что это не так. Было не так… Этот юноша победил двух драконов, удерживал Стену от невообразимой тьмы, собрал воедино тех, кем никто не управлял ранее, во всяком случае из Семи Королевств. Так скажи мне, это правда? Этот юноша…

— Да, это правда. Если бы не Дж… Эйгон Таргариен, то мы бы уже были мёртвым мясом, — тихо говорит Нед, смотря ей в глаза. — Он принял своё истинное имя, но не желает короноваться без поддержки всех великих домов. А твоё свидетельство пойдёт ему на пользу, хоть есть и письменные доказательства брака моей сестры и принца Рейгара.

— А я ведь скорбела, когда узнала о твоей смерти, — Эшара почти не слушает лорда Старка, окунаясь в собственные потери. — Но вот ты жив. Сидишь, говоришь, изредка моргаешь. А мой мальчик мёртв.

Она вздыхает, но затем сдавленно охает, прижимает ладонь ко рту.

— Прости, — говорит она, очнувшись. — Твоя жена и сын. Даже в Эссосе слышали об этом отвратительном, противном всем богам деянии — Красной свадьбе. Соболезную, Нед.

— Я отомстил, — говорит он, не шелохнувшись, словно бы обратясь в камень. — И Бен погиб. За него я тоже отомстил, убив Короля Ночи.

— Не только Ланнистеры платят свои долги, да? Твой мальчик убил ту, кто сожгла моего мальчика. Я помогу тебе не только в память о прошлом, Нед. И знай, что Эйгон был бы достойным королём…

— Я знаю, Эшара, — он наконец-то назвал её по имени. — Король Эйгон выступил на Перешеек. Помог нам уже тем, что поддержал наш боевой дух своим походом. Мы знали, что не одни в этой битве. Мой сын, мой названый сын это помнит.

— Но амнистия, Нед? Как простить всё… Всё это!

— Век Героев, — Нед легко улыбается. — Новое время — новая надежда. Эйгон Таргариен не станет преследовать людей за прошлые преступления, но будет соблюдать законы в новом веке. Мы попробуем разбить колесо мести. Вместе. И надеемся, что Доран Мартелл и Уиллас Тирелл нас поддержат. Остальные лорды уже согласны. Сейчас, во всяком случае.

— Новое летоисчисление? Первый год от…

— Что-то изменилось, Эшара, — он продолжает улыбаться. — Изменилось в тот миг, который люди называют «икотой неба и земли». Септоны болтают об отпущении всех грехов, ты знаешь? Говорят, что то был знак богов, но я знаю, что это не так.

— Я помню. Вдох. Выдох. А на новом вдохе словно бы стало легче дышать. И мой мальчик тогда исполнился ещё большей решимости установить мир меньшей кровью, пересмотреть существующую систему податей, да и ещё он много чего мыслил, — честно говорит Эшара.

— Короля Ночи победил не только я, — продолжает Нед.

И он рассказывает историю о древнейшем чардреве, в сердце которого поселился злокозненный дух, отравлявший разумы тысячи лет. Эшара не может не верить старому другу, хоть это и невероятно. И он говорит, что Древо пало. Древо пало и это событие даёт ему надежду на то, что в мире станет меньше грязи.

— Но ты ведь никогда не был «грязным»! — Эшара откидывается на спинку кресла.

— Хотелось бы думать, — Нед смеётся, в уголках глаз собираются лучики морщинок. — Просто знай, что я всерьёз надеюсь на столетний внутренний мир.

Они ещё некоторое время болтают, словно бы и не было прошедших лет. А Эшара поневоле удивляется. Она знает, что всё ещё красива, но не видит ни малейшего желания в Неде. Он давно не влюблён в неё, но готов вновь защитить её от всего мира.

* * *

— Навоз! — восторженно восклицает Гермиона Грейнджер под смешки всё тех же трёх воинов.

Она, Джимс, Пэт и Ноа стоят в драконьих ямах и смотрят на навоз.

— Какая прелесть! — от восторга колдунья даже подпрыгнула на месте. — Нет, нет! Никакой уборки. Это всё станет моим. Вы же всё равно собирались тут всё расчищать? Нет, и ещё раз — нет! Я сама управлюсь, найдите место, где будете полезны, прошу. Но этот навоз — мой!

Тощие уборщики пятятся, а затем почти что убегают после заявления колдуньи. Воины сдерживают смех.

— Почему они так быстро убежали? — спрашивает Гермиона у Джимса, вопросительно подняв брови, но затем, поняв, огорчается. — Они меня испугались.

— Зачем вам это дерьмо? — Джимс меняет тему, чтобы не дать ей забыться в своих печалях.

— Это очень хорошее удобрение.

Джимс перестал удивляться ещё в Розовой деве. Ну, или сделал вид, что не удивляется.

Отец всегда ему говорил, что он лишится своего смазливого личика в одной из бесполезных войн милордов, а каштановые кудри выпадут и сами, если он доживёт до тех же лет. А ещё отец говорил, что чудес не бывает. Хотелось бы Джимсу сказать ему, что тот не прав, но отец-стекольщик давно уже мёртв. Сорвался с башни, когда вставлял витражи в свинец.

Когда им только-только дали приказ сопровождать колдунью до Розовой девы, а затем до Королевской гавани, Джимс и сотоварищи обрадовались, словно мальчишки. Великая честь!

Но позже наступило удивление, гигантское, словно башка покойного Горы. Колдунья пала на колени перед мелким лордом, просила его, чтобы тот простил её, словно непутёвого щенка. Смотрела своими по-детски блестящими глазами, полными горя. Видать, даже колдуньи — просто девчонки. Влюбилась в Марка Пайпера и места теперь себе не находит.

Чудеса Джимс повидал. Огонь, что не причиняет боль, но греет; упрямство девицы, отказывающейся принять его помощь; самоходная телега. А ещё…

Юноши волнуются. Их призвал самый могущественный человек во всём Вестеросе — лорд Старк.

Встреча в башне десницы, хоть короля ещё и нет.

— Буду краток, — говорит лорд Старк, не поднимая глаз от каких-то пергаментов. — Гермиона Грейнджер сказала лорду Талли, что вы отлично помогли ей в дороге. Награда последует, юноши. Колдунья настаивает, что ей не нужно сопровождение моей гвардии… Так вот, согласны ли вы и дальше охранять её?

— Да, милорд, — удивлённо отвечает Джимс, как самый старший.

Странно, что их вообще спрашивают.

— Мы не на Севере, — лорд Старк наконец-то смотрит прямо на него, да так, что Джимс бы вздрогнул, если бы не участвовал в Пламенном льде. — Некоторые… Многие южане боятся магии после того, что натворил дракон Дейнерис Таргариен.

Они поняли без пояснений. Гермиона Грейджер иногда ведёт себя беспечно, машет своей палочкой, но люди, не знающие её, не понимающие, что она сделала для них, могут взяться за мясницкие ножи. И им плевать, что колдунья приобрела множество шрамов и лишилась пальцев, пытаясь спасти чужих детей.

— Мы готовы к этому, милорд, — серьёзно сказал Джимс.

— И всё же постарайтесь не выпускать её на улицы. И держите мечи наготове. И возьмите сигнальный рожок…

Лорд Старк ещё долго перечислял меры предосторожности, то, что они должны сделать в случае опасности. А они удивлялись. Она может срубить дерево в мгновение ока, так зачем…

— Она попытается дать шанс даже самому грязному грабителю из Блошиного конца, — отвечает на их невысказанный вопрос лорд Старк. — Может просчитаться, упустить возможность… Но вы обязаны защищать её даже ценой жизни. Свободны.

Теперь же Джимс стоит перед кучей навоза, а колдунья едва ли не хлопает в ладоши от радости.

— Почва, Джимс, — говорит Гермиона. — Неужели ты никогда не видел, как огород удобряют конским навозом? А драконий навоз, если я сумею его обработать, в сотни раз лучше! Вы же поможете мне?

Она прикусывает губу, понимая, что эта просьба весьма странна, если обращена к воинам.

— Один из нас, — говорит Джимс, — Пэт будет стоять на страже, а мы с Ноа постараемся вам помочь.

На колдунье платье дорогой синей шерсти, но она не боится его запачкать. Хмурится, поднимает свою палочку, снова опускает.

— Так, аккуратненько сгребаем навоз в одну большую кучу. Затем я наколдую барьер, удобрение начнёт спариваться, но вонь не выйдет наружу, — Гермиона снова хмурится, проговаривает всё вслух. — Через пару недель, если не зарядят морозы, то навоз достаточно вылежится, чтобы я смогла…

Замолкла. Смотрит на них.

— Я хочу помочь просторцам, — говорит она, словно бы опасаясь их реакции на эти слова.

— Отлично, — Джимсу думается, что нужно сказать хоть что-то.

— Понимаете, Север уже точно не сможет собрать последний урожай, как и Речные земли. Мне нужно помочь Простору.

Джимс и сотоварищи решительно не могут понять, почему она пытается что-то им объяснять. Приказ был дан. Они помогут колдунье, даже если это грозит потерей жизни. Но тут всего-навсего навоз… Славно! Но своим будущим детям Джимс предпочтёт рассказать о Пламенном льде, а не о том, как сгребал дерьмо в драконьих ямах.