Просто Гарри? (гет)

Работа в огороде Хагрида оказалась не такой уж сложной. Лунные цветы, как и обещал лесничий, были капризными, но красивыми — их серебристые лепестки мягко светились даже при дневном свете, словно впитывая солнечные лучи и перерабатывая их в нежное сияние. Сорняки, обвивавшие корни растений, оказались щипачами-корнями, которые действительно пытались цепляться за руки, но стоило дёрнуть их резко и уверенно, как они отпускали добычу.

— Ну вот, — сказал Хагрид, довольно оглядывая очищенные грядки. — Быстро вы управились. А я думал, до обеда провозимся.

— Это было даже интересно, — призналась Гермиона, отряхивая руки от земли. — Лунные цветы действительно уникальны. Я читала, что их сок используется в самых сильных зельях восстановления.

— Ещё бы, — кивнул Хагрид. — Поэтому я их и выращиваю. Мадам Помфри иногда заказывает у меня лепестки. Дорого, конечно, но она платит.

— А почему вы не попросили помощи у профессора Спраут? — спросил Драко, вытирая руки о мантию. — Она бы точно знала, как ухаживать за ними.

Хагрид замялся:

— Ну... она и так знает. Просто я не хотел её беспокоить. У неё и так дел хватает.

Гарри усмехнулся про себя. На самом деле Хагрид просто стеснялся признаться, что сам вырастил лунные цветы, и боялся, что Спраут скажет, что он что-то делает не так.

— Ладно, — сказал лесничий, поднимаясь и отряхивая колени. — С этим мы закончили. А теперь — самое интересное.

— Что значит «самое интересное»? — насторожился Рон. — Хагрид, вы же обещали, что ничего сложного не будет!

— Так и есть, — пожал плечами лесничий. — Просто мне нужно собрать несколько редких трав для зелья. Они растут только в глубине леса. Но мы пойдём по тропинке, я знаю дорогу. Ничего страшного.

— Мы пойдём в Запретный лес? — переспросил Драко, и в его голосе послышалось сомнение. — Хагрид, вы уверены, что это безопасно?

— Конечно, уверен, — отмахнулся Хагрид. — Я там каждый день хожу. Знаю каждую тропинку. И потом, я же с вами буду.

Гарри посмотрел на друзей. Рон выглядел испуганным, Гермиона — задумчивой, а Драко — так, будто уже мысленно прощался с жизнью.

— Идём, — сказал Гарри, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы справимся.

Хагрид довольно кивнул и повёл их к краю Запретного леса. Тени деревьев сгущались по мере того, как они углублялись внутрь, и даже дневной свет с трудом пробивался сквозь густую крону. Воздух стал влажным и прохладным, пахло мхом и прелой листвой.

— Держитесь рядом, — сказал Хагрид, оглядываясь. — И не шумите. В лесу всякое бывает.

Они шли около получаса, когда Гарри заметил, что тропинка начала петлять, а деревья становились всё более корявыми и древними. Где-то вдалеке слышался шум воды, и воздух стал ещё более влажным.

— Хагрид, — тихо спросила Гермиона, — а какие именно травы вы ищете?

— Паучья трава, — ответил лесничий. — Она растёт только там, где водятся акромантулы.

Гарри почувствовал, как внутри похолодело. Акромантулы — огромные пауки, которые обитали в Запретном лесу. Он слышал о них от Хагрида ещё в прошлом году, когда лесничий рассказывал о своих питомцах.

— Акромантулы? — переспросил Рон, и его голос дрогнул. — Хагрид, вы серьёзно? Мы должны идти к паукам?

— Не бойся, Рон, — сказал Хагрид. — Я знаю их вождя. Он меня не тронет. И вас не тронет, если я буду рядом.

— Вы знаете вождя акромантулов? — удивился Драко.

— Конечно, — кивнул Хагрид. — Я выходил его из яйца. Его зовут Арагог. Он мне как друг.

Гарри вспомнил рассказы Хагрида о пауках и понял, что лесничий говорит правду. Но это не делало ситуацию менее опасной.

Они вышли на поляну, где земля была покрыта толстым слоем паутины. В центре поляны возвышалось нечто, напоминающее холм из паутины, а вокруг него копошились огромные пауки, величиной с собаку. При виде людей они замерли, уставившись на них множеством глаз.

И тут Гарри заметил, что Рон остановился. Он стоял неподвижно, глядя на пауков широко раскрытыми глазами. Его лицо было белым как мел, а дыхание стало поверхностным и прерывистым. Он не мог пошевелиться — словно ноги приросли к земле.

— Рон! — тихо позвал Гарри, дёргая друга за рукав. — Рон, ты слышишь меня?

Но Рон не отвечал. Он просто стоял и смотрел на копошащихся пауков, и в его глазах застыл первобытный ужас. Гермиона подошла к нему и осторожно коснулась его плеча, но Рон даже не моргнул.

— Он в шоке, — прошептала Гермиона. — Гарри, он не может двигаться.

— Не двигайтесь, — прошептал Хагрид, заметив состояние Рона. — Стойте тихо. Я сейчас позову Арагога.

Он шагнул вперёд и громко крикнул:

— Арагог! Это я, Хагрид! Мы пришли поговорить!

На мгновение всё замерло. А потом из паутинного холма показалась огромная фигура. Паук, величиной с небольшого слона, с длинными волосатыми ногами и множеством глаз, неспешно приблизился к ним. Его тело было покрыто чёрным панцирем, а челюсти щёлкали, издавая сухой, зловещий звук.

Рон, увидев это чудовище, сделал шаг назад — первый шаг с тех пор, как они вошли на поляну. Но он всё ещё не мог говорить, только открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Хагрид, — раздался скрипучий голос, который, казалось, исходил из самого тела паука. — Ты пришёл. Давно я тебя не видел.

— Арагог, — сказал Хагрид, и в его голосе послышалась радость. — Ты всё такой же огромный. Я привёл к тебе друзей. Можно, они посмотрят на тебя?

Арагог медленно перевёл взгляд на детей. Его глаза, большие и чёрные, блестели в полумраке. Он посмотрел на Рона, который всё ещё стоял неподвижно, и в его голосе послышалось любопытство.

— Маленький рыжий боится, — сказал Арагог. — Я чувствую его страх. Он пахнет как добыча.

— Он просто испугался, — быстро сказал Гарри, становясь рядом с Роном. — Мы пришли за травой, Арагог. Хагрид сказал, что ты можешь помочь.

Арагог защёлкал челюстями, и Гарри показалось, что это был смех.

— Если они пришли с тобой, значит, они не враги, — сказал он Хагриду. — Что ты хочешь?

— Мне нужна паучья трава, — сказал Хагрид. — Для зелья. Ты же знаешь, она растёт только здесь.

— Паучья трава, — повторил Арагог, и в его голосе послышалась задумчивость. — Да, она есть здесь. Но она растёт в глубине леса, там, где мои дети охотятся. Ты готов рискнуть?

— Я готов, — твёрдо сказал Хагрид. — Я всегда был готов рискнуть ради тебя.

Арагог долго смотрел на него, потом медленно развернулся и защёлкал челюстями, издавая странные звуки. Из глубины паутины выползли несколько пауков поменьше, которые направились в сторону деревьев.

— Они принесут тебе траву, — сказал Арагог. — А пока мы поговорим.

Гарри почувствовал, как дрожат колени, но заставил себя стоять неподвижно. Рядом с ним Рон, казалось, начал понемногу приходить в себя — его дыхание стало более ровным, и он даже сделал ещё один шаг назад, к друзьям. Гермиона сжимала палочку так, что побелели костяшки. Драко, казалось, сохранял спокойствие, но его глаза бегали из стороны в сторону, следя за каждым движением пауков.

— Ты пришёл не только за травой, Хагрид, — сказал Арагог. — Я чувствую это. В тебе есть тревога. Что случилось?

Хагрид вздохнул и опустил голову.

— В школе снова открыли Тайную комнату, — сказал он. — И я боюсь, что это может быть связано с моим прошлым.

Арагог защёлкал челюстями:

— Ты думаешь, что это кто-то из тех, кто тогда обвинил тебя?

— Я не знаю, — честно ответил Хагрид. — Но кто-то напал на учеников. И мне нужно знать, есть ли у тебя какие-то сведения.

Арагог медленно приблизился к Хагриду и остановился прямо перед ним.

— Я помню тот год, — сказал он. — Когда Том Реддл обвинил тебя. Я знал, что ты невиновен. Но я не мог сказать правду — никто бы не поверил пауку.

— А что ты знаешь о чудовище, которое живёт в Тайной комнате? — спросил Гарри, не выдержав.

Арагог перевёл на него взгляд, и Гарри показалось, что паук смотрит прямо ему в душу.

— Ты говоришь на змеином языке, — сказал Арагог, и в его голосе послышалось удивление. — Я чувствую это. Ты — наследник Слизерина?

— Нет, — твёрдо сказал Гарри. — Я просто говорю на змеином языке. И я хочу знать, кто открыл Тайную комнату.

Арагог долго молчал, и тишина стала тяжёлой, как свинец. Потом он медленно произнёс:

— Я не знаю, кто открыл её сейчас. Но я знаю, что чудовище, которое живёт в ней, — это не паук и не зверь. Это нечто древнее. Нечто, что питается страхом. И оно боится только одного — петушиного крика.

— Петушиного крика? — переспросила Гермиона. — Но почему?

— Потому что петухи — это природа, — сказал Арагог. — А чудовище ненавидит всё, что связано с естеством. Оно — порождение магии, и магия же его губит.

Гарри почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Петушиный крик — это была подсказка. Возможно, важная.

В этот момент из глубины леса вернулись пауки. Они несли в челюстях пучки серебристой травы, которая светилась в полумраке. Пауки опустили траву у ног Хагрида и отступили.

— Вот твоя трава, — сказал Арагог. — А теперь уходи. Мои дети начинают беспокоиться. Они чувствуют твой страх, маленький рыжий, — добавил он, глядя на Рона. — И их это волнует.

Рон побледнел ещё сильнее, но на этот раз смог выдавить из себя:

— Я.… я не боюсь...

— Ты боишься, — сказал Арагог, и в его голосе послышалось что-то похожее на насмешку. — Но это не стыдно. Ты просто человек. А люди всегда боятся того, чего не понимают.

Хагрид подобрал траву и поклонился Арагогу.

— Спасибо, друг, — сказал он. — Я никогда не забуду твоей помощи.

— Ты всегда был добр ко мне, Хагрид, — ответил Арагог. — И я всегда помню добро. Теперь уходи. И не возвращайся без нужды. В лесу становится темно.

Они быстро покинули поляну и двинулись обратно по тропинке. Гарри чувствовал, как сзади на него смотрят множество глаз, но не оборачивался. Рон шёл, спотыкаясь, и Гермиона поддерживала его за локоть. Когда лес наконец расступился, и они вышли на опушку, Рон рухнул на землю, тяжело дыша.

— Я никогда… больше… туда не пойду, — выдохнул он. — Никогда! Это был ужас! Я думал, они меня съедят!

— Они бы и съели, если бы не Хагрид, — сказал Драко, и в его голосе послышалось уважение. — Ты в порядке, Уизли?

— Я… я не знаю, — прошептал Рон. — Мне кажется, я ещё долго буду видеть этих пауков во сне.

Он замолчал, глядя на свои дрожащие руки. Потом, собравшись с силами, тихо добавил:

— Я боюсь пауков. С самого детства. Фред и Джордж посадили мне в обувь огромного паука, когда я был маленьким. Я наступил на него босой ногой. До сих пор помню это чувство, когда он раздавился под пяткой, и эти ножки... — он содрогнулся. — Я тогда долго не мог заснуть без света, а моя мама ругала Фреда и Джорджа, что они меня напугали. И с тех пор пауки — самые страшные твари для меня.

— Мы поняли, — сказал Драко, и в его голосе не было обычной насмешки. — Ты держался молодцом. Я бы на твоём месте, наверное, убежал ещё до того, как Арагог появился.

— Правда? — Рон поднял голову и посмотрел на Драко с удивлением.

— Правда, — серьёзно ответил Драко. — Я вообще не люблю насекомых. А огромные пауки — тем более.

Гермиона опустилась рядом с Роном и положила руку ему на плечо:

— Всё уже позади. Мы вышли. С нами всё в порядке. А то, что ты боишься пауков — это нормально. У каждого есть свои страхи.

— Это было… неожиданно, — сказал Гарри, глядя на Хагрида. — Ты действительно вырастил его из яйца?

— Да, — кивнул Хагрид, и в его глазах мелькнула гордость. — Он был таким маленьким. А вырос настоящим гигантом.

— Ты сказал, что он твой друг, — заметила Гермиона. — А он сказал, что помнит добро. Хагрид, что он имел в виду?

Хагрид замялся, потом вздохнул:

— Когда его нашли в лесу, он был ещё совсем маленьким. Другие акромантулы хотели его съесть. Я защитил его. И выходил. С тех пор он мне доверяет.

Гарри задумался. Арагог сказал, что чудовище боится петушиного крика. Это могло быть важно. Он посмотрел на друзей и увидел в их глазах то же понимание.

— Нам нужно узнать больше о Тайной комнате, — сказал он. — И как-то использовать эту информацию.

— У нас есть время, — ответила Гермиона. — Но теперь мы знаем хоть что-то.

Они вернулись в хижину Хагрида, где лесничий угостил их горячим чаем и пирожками. Напряжение постепенно уходило, уступая место усталости. Рон, наконец, немного успокоился, хотя всё ещё вздрагивал при каждом шорохе за окном.

Когда они наконец попрощались с Хагридом и направились обратно в замок, Гарри шёл и думал о том, что сказал Арагог. Петушиный крик. Это могло быть ключом к разгадке. Но где взять петуха в Хогвартсе? И как использовать его против чудовища?