Исправление и наказание (гет)

Жил некогда в Штормовом пределе поэт по имени Том. Богач Боувелл пригласил его на пир, дабы тот прочитал хвалебную оду в честь лорда. Поэты имеют свои причуды, а потому Том включил в оду похвалу птицам, что летают над горами и холмами. Боувелл обиделся и сказал, что заплатит лишь половину обещанного, «а остальное требуй у тварей, что гадят на мои дома».

Чуть позже в пиршественный зал вошёл слуга и сказал Тому, что его повозку засидели птицы, клюют пожитки поэта. Он вышел на улицу, но всё было в порядке. И тут-то и раздался грохот камней и душераздирающие крики: дом Боувелла обвалился.

В живых остался только Том.

Тела не смогли опознать даже родственники. Том же обладал способностью запоминать всё, что видел. Он провёл родственников по развалинам, безошибочно указывая на каждого из мёртвых гостей.

Том помнил всё. Скучающие лица, надутые щёки. Он точно знал, кто где сидел, когда обвалилась крыша.

* * *

— Лорд Сиворт! Луковый рыцарь!

Давос отвлекается от созерцания волн, поворачивается к спешащей к нему леди Ширен Баратеон. Как раз ведь вспоминал одну из её историй.

Первый день совета, нет — Совета — вызвал у него тоску. А ещё захотелось, чтобы на некоторых особ рухнула крыша. Он был там, за огромным дубовым столом, как доверенное лицо леди Ширен и вдовствующей королевы Селисы.

— Расскажите мне, сир. Расскажите мне, что там было? — голубые глаза девочки светятся от неприкрытого любопытства.

— Морока и много слов, — вздыхает Давос, поглядывая на стражников своей леди. — А завтра будет ещё хуже. Нет, вовсе не из-за того, что приглашены вы и леди Мирцелла, но потому, что прибудет посланник Вольного народа.

Ширен прикусывает губу, задумывается.

— Они признали нового короля? — девочка задаёт главный вопрос.

— Разумеется, — усмехается в ответ Давос. — Я бы посмотрел на того, кто бы отказался, когда на юге всё ещё пребывает армия Старка. Но беда не в этом, миледи.

Он качает головой. Пытается объяснить.

Во-первых — вера. Напыщенный дурак-септон отказывался короновать Эйгона Таргариена. Впрочем, он быстро передумал, когда все лорды согласились с притязаниями юноши на Железный трон. Но вопрос веры всё ещё стоит остро. Король же сказал, что не станет отрекаться от своих богов, вернувших его в мир живых. Но он не собирается разрушать септы и сажать на их месте богорощи.

Во-вторых… Браавос требует свои долги. И долги Станниса, и долги Тайвина, и долги Роберта… Если вторые можно скинуть на лорда Ланнистера, то что делать с остальными? Никто не хочет нового иностранного вторжения, а Железный банк вполне способен на это, если его разозлить. Как итог… Тиреллы обеднеют на треть, как и Старк, дав бессрочную ссуду Короне, чтобы Эйгон мог отделаться хотя бы на время от банкиров.

Давос снова вздыхает.

— Завтра вы, миледи, должны прибыть на Совет. Вы же помните, что нужно сделать?

Девочка кивает, но затем спрашивает:

— Как вы думаете, сир Давос, что сказал бы мой отец? Ну, на мою присягу и отказ от прав на корону в обмен на то, что меня признают наследницей?

— Вы умны не по годам, миледи, — он говорит, что думает. — А потому можете ответить на этот вопрос и сами.

— Он бы боролся за свои права, да? До последнего вздоха, — Ширен уставилась в землю, глаз не поднимает. — Но я так не могу… Я даже не знаю, где теперь буду жить. Разве меня пустят в Штормовой предел, сир? Мы ведь потеряли всех, почти всех, кто отправился на битвы с моим милордом-отцом! А Драконий камень должен перейти Короне, как вотчина Таргариенов…

— Миледи, — вот тут Давос уже улыбается. — Посланники из Штормового предела тоже были. Вы — последняя из рода Баратеонов. Вы — та, кто не побоялась сложить свою корону в обмен на прекращение войн. Вы — отважная юная леди, которая была рядом со своими людьми в каждой из битв, помогая мейстерам излечивать их раны. Земли наполнились слухами о Пламенном льде и не все они о магах и огненных мечах. Есть и такие, в которых говорится о вашем уме и храбрости, что не уступают первому из Баратеонов. В общем… Они ждут вас, но просят созвать регентский совет до вашего совершеннолетия.

Ширен приоткрывает рот от удивления. Не верит, не может поверить в слова Давоса. Касается изуродованной щеки, вздрагивает.

— Ваш отец гордился бы вами, — Давос на это надеется. — Если бы он видел то, чему был свидетелем я, то понял бы, что леди Ширен стоит семи сыновей иного лорда.

Ширен отворачивается. Натыкается взглядом на свою гвардию. Воины не смеются, не усмехаются. Их лица жёсткие и мрачные. Но вот один из них ударил древком в каменную кладку. Этот жест подхватили и прочие. Вскоре перестук заполнил всё окружающее пространство.

Давос наклоняется к уху леди Баратеон:

— По-моему, они абсолютно согласны со мной и лордами Штормового предела.

К стуку примешивается звон серебряных колокольчиков. Шут наконец-то нагнал их, напевая свои бессмысленные песенки:

А на дне шторма вершатся, уж я-то знаю!

А за высокой стеной телеги крошатся, уж я-то знаю!

Он останавливается. Глядит на улыбающуюся девочку, а затем говорит абсолютно нормальным голосом, чего не бывало уже давно:

— Скоро мы будем дома. Будем слушать волны и смотреть на сети рыбаков. Это красиво, вы знаете?

* * *

Тирион:

— Ты говоришь, Варис, подай голос и предложи хоть что-то. Но мы ведь ещё даже коронацию не обсудили! Только долги Короны.

— Вас, милорд, обычно и кляпом не заткнуть. Я ожидал от вас большего участия, — отвечает Варис.

— Ох, и когда это я оправдывал чьи-либо ожидания?

Совет проводился в главной зале, пред Железным троном, за наскоро сколоченным гигантским столом. Тридцать семь человек, а завтра прибавится ещё три: Тормунд Великанья Смерть, Ширен Баратеон и… просто Мирцелла.

Варис умудрился добыть мебель, которой вполне хватило для размещения прибывших лордов. Их же челядь спала в буквальном смысле на соломе. Да, замок всё же был разграблен и всё ценное вынесено…

— Кстати, — Тирион цепляется за последнюю мысль, — а корону-то он где достанет? Насколько мне помнится, голова у его милости будет побольше, чем у его тётки.

— Надо будет, достану и корону для короля, — добродушно отзывается Варис. — Всё имущество уплыло в Эссос. Думаю, что смогу вернуть его дипломатическим путём, так сказать.

— Без шантажа и угроз? — усмехается Тирион.

— Это будет зависеть от того, где причалит корабль.

Лорды были удивлены присутствию Вариса, Тириона и нового командира Безупречных на Совете. Но что поделать, что поделать… Оружие сдали ещё на входе в Красный замок.

Тирион и Варис беседуют с глазу на глаз. Дружелюбно и как-то… всепонимающе.

Тирион:

— Так. Завтра половина дня убьётся на присяги бывших королев. Затем ещё половина — на одичалого. Ты слышал, как он всё спрашивал о каждом предмете, что ему попадался на глаза? Он даже не знает, что такое ночной горшок!

— Тормунд Великанья Смерть, — говорит Варис. — Славное имя, не правда ли? Завтра нам предстоит новое испытание — договор с Вольным народом. Определить границы и права. А ведь многие и поныне предлагают просто перебить их, игнорируя привязанность Эйгона к этим людям.

— Странно получилось, Варис. Обычно наследника престола отправляли править какой-нибудь мелкой провинцией, чтобы подготовить к воцарению. А Эйгон Таргариен получил опыт в Ночном Дозоре. Издавал указы, смирял непокорных, да ещё и что-то смыслит в счётном деле. Неплохо для начала.

Тирион смотрит на графин с красным вином, размышляет.

— Нам нужна новая налоговая система. Я бы начал с налога на овец, — и сам смеётся, что сказал это.

— Ах да, понимаю, — но Варис согласно кивает. — Шерсть выгоднее зерна, но население и так снизилось. Пахари нужнее, чем овцеводы.

Обсуждают идеи, депеши, еле живого принца Дорана, хаос за морем… Надеются, что их услышат на Совете.

* * *

Перед Гермионой закрытая дверь. Крепкая, с бронзовыми клёпками. Позади Гермионы — сонный Ноа.

Она стучится. Слышит «Войдите!»

— Не ожидал! — Тирион Ланнистер лежит в кресле, рядом — три пустых кувшина с вином.

Варис сидит с полной чашей, словно бы и не пил вместе с карликом.

— Я устала и мне одиноко, — Гермиона морщит нос, в котором словно бы навечно застряла вонь драконьего навоза.

— Мы тут обсуждали Совет, но теперь я тоже устал. Присаживайтесь, поговорим о чём-нибудь… более лёгком. О жизни, например, — радостно восклицает Тирион, вскакивая на ноги.

— Разве жизнь легка? — удивляется Гермиона, присаживаясь на краешек кровати, ведь кресел больше не было.

— Ну почему вы всегда так мрачны? — Тирион тоже поморщился.

— Я так-то хотела узнать, до чего вы сегодня договорились, милорды.

— Ничего особенного. Сегодня только начало всего. Признали права Эйгона Таргариена, приняли просьбы Штормого предела за свою леди. Ах да, ещё стрясли денег с Тиреллов и Старков.

Гермиона наклоняет голову набок. Деньги. Разумеется. Как забавно, ведь Старк наверняка выплатит ссуду Короне тем золотом, что когда-то Гермиона украла на юге. Забавно. И ещё ей вспомнилось слово «инфляция». К чему бы это?

Глаза Вариса сверлят Гермиону:

— А вы чем занимались, миледи?

— Вы и так наверняка всё знаете, — Гермиона тянет наглую лапу к чаше Вариса. — Что? Вы всё равно не пьёте.

— Все, кому это интересно, знают. Навоз. Драконий навоз за невидимым барьером. Удобрения для Простора, хоть они ещё и не знают об этом.

— Тиреллы уже просят помощи, — отпив из чаши, говорит Гермиона. — Можно отправить меня. Я тут порылась в книгах памяти и нашла несколько способов… Пожарища вновь станут пахотными землями за три месяца. Сады же восстановятся за год.

— Книги памяти? — любопытствует Тирион.

Гермиона выпивает чашу до дна, не отвечая на вопрос. Не хочется. Не хочется объяснять, как она сто семьдесят лет назад начала записывать каждое слово, которое слышала из уст волшебников. Теперь же Гермиона с вниманием перечитала главы, посвящённые Луне, Невиллу и профессору Спраут.

— Ну вот, — говорит Варис. — Разговоры, призванные избавить человека от одиночества, подразумевают взаимное общение и обмен сведениями. А вы даже на такой простой вопрос…

— Ты не прав, — перебивает его Тирион. — Иногда лучше тактично промолчать. И не настаивать на ответах.

Гермиона с благодарностью посмотрела на Ланнистера.

— Но почему вы пришли к нам? — снова вопрошает Тирион.

— Ну… Все остальные совсем-совсем заняты. Его милость о чём-то беседует с Верховным септоном; Тормунд восхищается замком и открытыми нарядами служанок; лорд Старк разгребает кучу писем с Севера. Я даже приближаться к ним не стала. А вот вы просто болтаете за кувшином вина.

Оба внимательно слушают, немного хмурятся. Нет, они правда её слушают!

— Да уж, прошли те времена, — якобы наставительным тоном говорит Тирион, — когда маг мог просто прийти на ужин к воину и вождю. Всё кончено, миледи. Теперь придётся искать общества презренных карликов и евнухов, которых отвергла даже лихорадка.

— Ладно, — отмахивается Гермиона. — Поговорим о жизни… Тиша?

Тирион вздрагивает. Ну и кому жизнь хороша и легка?

— Я договорился с братом, — говорит он уже без прежнего веселья. — Джейме даст мне корабль и тысячу золотых. После Совета я поплыву в Браавос. Заодно и отвезу часть долга Короны. Если Тиша меня примет, то я постараюсь уговорить её вернуться вместе с её дочкой. Джейме сказал, что примет их в Утёсе. Если же нет… Что ж, моя законная жена останется шлюхой за морем. Я не стану её неволить.

— А девочка? — голос Гермионы дрогнул, ведь она вновь видит перед собой свою Розу.

— Ей четырнадцать. Она тоже может сама всё решить. Она уже взрослая.

Некоторое время все молчат, но потом говорит Варис:

— Я останусь, если его милость меня не прогонит. Буду служить новому королю. Моя сеть всё ещё прочна, я могу пригодиться.

Она ждёт, улыбается, прекрасно понимая, что на откровения никому рассчитывать не приходится. Да, Гермиона научилась улыбаться, хоть и с грустью. Теперь снова и снова повторяет этот трюк.

— Если Тиреллы меня примут, то я помогу им с пожарищами, — говорит она про свои планы. — Если нет, то отправлюсь на Север. Там найдётся дело по мне. Там меня не боятся.

— Будете чинить корзины и копать колодцы? — спрашивает Тирион, закатывая глаза.

— А что в этом плохого? Я не воин, чтобы вы себе не воображали, — снимает перчатку, показывает на обрубки пальцев. — Хватит с меня сражений. И я не вассал Эйгона Таргариена. Куда захочу, туда и пойду.

— И бросите своих подзащитных здесь? А ведь Старкам обычно не везёт на юге, — говорит Тирион.

Он прав, конечно. И всё же Гермиона не видела, что ещё она может сделать для лорда Старка и Джона Сноу. Нет, для Эйгона Таргариена. Чем чаще колдунью будут видеть рядом с ними в столице, тем хуже. Не надо им славы Станниса Баратеона, очарованного ведьмой. И от этой мысли становилось очень грустно.

— Старк не бросит своего сына, пока тот не утвердит свою власть. Повезло ещё, что Безупречные подчинились победителю. Сомнительная, но всё же армия. У его милости есть «свои» воины, — говорит Варис, снова сверля Гермиону глазами.

Она ждёт.

— Только подумайте… Один фанатик, одна стрела или арбалетный болт… И всё, Эйгон снова умрёт. Разве вы не хотите отвести от него опасность, оставаясь при нём? — Варис медоточив, словно змей-искуситель.

— У него теперь есть личная гвардия. Они справятся с защитой его милости, — твёрдо отвечает Гермиона.

Вино немного ударяет в голову. Мысли вновь уходят от «сейчас».

Роза, Роза, Роза… Гермиона думает о том, приблизит ли золотая роза Тиреллов её к дочке. Я тоскую по тебе уже почти двести лет. И ещё немного, ещё чуть-чуть… Скоро я обниму тебя, дочка.

— Ноа, — протягивает она, очнувшись. — Мне пора. Думаю, что мой защитник уже совсем устал. Всем пора спать.

И идёт наружу, не попрощавшись.