Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 3-5 сентября 1998 года. Идеальная маска и новые фанатки]

Следующие три дня превратились в отлаженный, но тошнотворный часовой механизм: уроки, патрули, бесконечные горы шуршащих пергаментов и выматывающая слежка. Рутина накрыла с головой, но под этой серой коркой пульсировало бешеное напряжение, отдаваясь тихим звоном в висках.

Детский сад для ветеранов

Слизерин против всего мира. Лёд не преувеличивала: почти каждую перемену нам с Гермионой приходилось разнимать стычки. Буквально вчера оттаскивали разъярённых гриффиндорцев от компании слизеринских пятикурсников. И если Гермиона пыталась взывать к их совести и снимала баллы, я просто молча вставал между ними с таким лицом, что палочки опускались сами собой. По моему лицу ясно читалось: если они не прекратят, их палочки окажутся в таком месте, которое им категорически не понравится. И проверну пару раз для надёжности.

Но апогеем стала драка в башне восьмикурсников. Казалось бы, взрослые люди, ветераны Битвы за Хогвартс. Куда там. Эрни Макмиллан сцепился с Теодором Ноттом. Слово за слово, и пуффендуец на всю гостиную припомнил Нотту его отца-Пожирателя, назвав того садистом и убийцей. Конечно, Эрни был прав, но говорить такое прямо в лицо его сыну... Нотт, который до этого держался тише воды, просто сорвался. Влетел в Макмиллана с кулаками, даже без палочки. Как мне потом докладывали очевидцы, кровь там летела на ковёр, а мебель ломалась с треском. Разнимали их всем восьмым курсом, растаскивая по углам тяжело похрипывающих от злости парней.

В итоге мы с Гермионой, как старосты школы, стояли в кабинете Макгонагалл среди запаха валерьянки и лимонной мастики и слушали, как она распекает этих «взрослых» идиотов (от которых всё ещё густо пахло потом и кровью). Директор метала молнии, читая суровую лекцию о единстве, прощении и о том, что они должны быть примером для младших. А у меня от всего этого просто трещала голова. Весь этот детский сад дико мешал концентрироваться на настоящей угрозе. Тут новый Тёмный Лорд в Хогвартсе, а у них детство в одном месте играет. Дал бы обоим по шее и отправил мыть котлы, но пришлось стоять и с умным видом слушать педагогику.

Дементор и Святая Мученица

Учебный график стал единственным полигоном для передышки. На Древних Рунах и Нумерологии наконец-то мог спокойно выдохнуть — Кассандры там не было. Зато была Гермиона, и иногда казалось, что это даже хуже. Она сидела за первой партой, словно окружённая невидимым ледяным куполом. «Включила дементора» — точнее не скажешь. От неё веяло таким морозным холодом и поглощением радости, что даже Осси, сидевший рядом со мной и методично высчитывавший вероятностные векторы, старался лишний раз не дышать в её сторону. Элис Морвен тоже была здесь: пряталась за стопками книг, но пару раз ловил на себе её сочувствующий взгляд — видно, даже через её щиты пробивает. Гермиона же за все три дня не удостоила меня ни единым словом, кроме сухого «К...», когда дело касалось патрулей или передачи списков. Коротко, как выстрел в упор. Причём контрольный в голову.

На Заклинаниях у Флитвика градус напряжения зашкаливал. Профессор сиял, когда Кассандра с пугающей лёгкостью демонстрировала невербальные чары. Она была воплощением изящества, каждый взмах палочки — без единого лишнего звука или искры. Здесь же снова столкнулся с Матиасом. Пока класс восторженно ахал от очередного фокуса Касс, обменялись короткими деловыми фразами по поводу графика обхода подземелий. Матиас всё так же ритмично крутил свою монету, глухо звенящую по фалангам пальцев. Поймал его взгляд, направленный на Кассандру — холодный, оценивающий. Похоже, не один я здесь не верю в сказки про «исправившуюся героиню».

Зельеварение превратилось в театр одного актёра. Слизнорт буквально таял, когда Кассандра подходила к его столу. Она творила искусство: изящные движения, идеальный тайминг. Глядя, как она заботливо помогает неуклюжей пуффендуйке исправить загустевшее зелье, от которого уже тянуло едкой гарью, до хруста сжимал в руке серебряный нож для нарезки. Безупречное алиби. Она влюбляла в себя школу, шаг за шагом выстраивая образ святой мученицы и королевы школы в одном флаконе.

Бремя славы и полюса Башни

Но самой неожиданной проблемой стала моя внезапная популярность. Слухи в Хогвартсе всегда росли как на дрожжах, но сейчас они просто пробили потолок. С зимы в Косом переулке висели мои плакаты с номером из Азкабана, надписью «Внимание, розыск», а также круглой суммой вознаграждения. Сняли их совсем недавно. Кто-то из студентов пустил слух, что я в одиночку ограбил Министерство Магии (ну да, ограбил, но мне же помогали!) и голыми руками убил сотню Пожирателей Смерти. Насчет сотни не знаю, но пять точно на моей совести. В итоге меня возвели в статус мрачной суперзвезды. Теперь очень хорошо понимал, как жилось Гарри Поттеру и как хорошо жилось мне, когда действовал в тени. А так — Староста Школы в лучах славы.

Стоило выйти в коридор, как попадал в окружение «женского интернационала». Они действовали как слаженная команда. Девчонки с пятого и шестого курсов, кажется, забыли о вражде факультетов, объединившись в одну большую группу фанаток «опасного Старосты». Когтевранки шептались за спиной, гриффиндорки демонстративно громко смеялись, проходя мимо и обдавая шлейфом сладковатых, приторных духов, а пуффендуйки стайками подбегали с самыми идиотскими вопросами о правилах школы.

Но окончательно мне снесло крышу, когда заметил в этом фан-клубе слизеринок. Тех самых идеальных, высокомерных змей, которые раньше смотрели на меня как на грязь под ногтями. Теперь они откровенно строили глазки «плохому парню из Азкабана». Сюрреализм чистой воды.

Для них я был загадочным ветераном войны со значком на груди, а еще со сроком в Азкабане — преступник номер два в Англии. Если бы они знали, что этот «герой» мечтает только о том, чтобы не сорваться и не применить к кому-нибудь из них порку ремнем по заднице. А то, видно, весь мозг у них туда перетек.

Гермиона видела всё это. И её взгляд в такие моменты становился еще холоднее, как изморозь на стекле. Она явно считала, что я наслаждаюсь вниманием своего «гарема». Оправдываться было бесполезно — она бы не слушала. Кассандра же, проходя мимо таких стаек, лишь понимающе и как-то слишком по-доброму улыбалась мне, словно говоря: «Смотри, Алекс, как легко ими управлять».

Вечерами в Башне Старост мы с Гермионой сидели по разным углам. Она — за книгами на своей гриффиндорской половине, сухо шелестя страницами, я на своей синей — за новыми чертежами детектора невидимок, который продвигался даже не со скрипом, а по чайной ложке. Мы были как два полюса: её ледяное молчание против моего глухого бешенства. И где-то в центре этого Хогвартса, как паук в паутине, сидела Кассандра, сияя своей идеальной маской. А я ничего не мог с этим поделать.

Мастерская и смена планов

Работы над «Доводом» пришлось отложить в дальний угол верстака. После фиаско стало ясно: пока в голове этот ядовитый коктейль из издевок Кассандры и ледяного молчания Гермионы, тонкая магия сплавления не дастся. Пытаться сейчас работать с душой и волей — всё равно что чинить швейцарские часы кувалдой. Только детали переведу. А нервы ведь не железные.

Нужно было занять руки и мозги чем-то более механическим, приземленным и, честно говоря, жизненно необходимым.

В стенах Хогвартса чувствовал себя в безопасности, всё же в замке, как говорится, и стены помогают, я же Хранитель. Есть карта, синхронизированная с Кристаллом, на которой виден каждый, включая статусы угрозы. В Хогвартсе мне если что и опасаться, то это ледяной атмосферы Гермионы и ядовитого влияния на социум замка Кассандры.

Но, как бы ни было хорошо в замке, рано или поздно придется выйти за ворота. Миссию «ограбление МАКУСА» никто не отменял. А там, в большом мире, всё еще рыщет Элиас Рид и его элитный отряд «Двенадцать». После того как в августе меня так позорно подловили из невидимости, это было неприятно и страшновато. Нужен портативный детектор.

За основу взял старую наработку — побочный эффект от подарка для Гермионы «Напоминатора 2.0». Тогда, на младших курсах, случайно обнаружил, что устройство реагирует на искажения, которые создают невидимки и анимаги, ну и всякое такое. На лже-Грюма тоже срабатывал, только не знал тогда, что он принимает оборотное зелье. В то время был еще слишком юн и наивен и мало что понимал в истинной природе таких сигнатур. Но сейчас за моими плечами уже много рабочих артефактов и понимание если не полной сути магии, то каких-то базовых её законов.

Засел за чертежи. Расчет рунных цепочек для улавливания девиаций света и магических эманаций действовал как успокоительное. Это была чистая математика, нумерология в её высшем проявлении. Никаких эмоций, только логика. Грифель сухо и ровно шуршал по пергаменту.

А вот производство в нашей «Мастерской Когтеврана» не стояло на месте. Школьный филиал снова заработал на полную мощность. Правда, теперь я выступал скорее в роли главного инженера-консультанта и идеолога. Статус старосты школы сожрал всё свободное время, и сидеть за изготовлением амулетов не мог себе позволить.

Парни — Финн, Осси и Ричи — полностью взяли операционку на себя. Забегал к ним урывками между патрулями и лекциями: проверял матрицы, правил ошибки в расчетах Осси, давал советы Финну по закалке металла. Ричи, как обычно, молча контролировал «интуитивную» часть сборки.

Сейчас они вовсю клепали защитные пластины со встроенными щитовыми чарами — наше решение для тех, кто хочет почувствовать себя безопаснее. В ход шли и амулеты от простеньких сглазов, что мы делали прошлой осенью, которые раскупались младшекурсниками как горячие пирожки. В воздухе пахло нагретым серебром и жженым деревом. Бизнес шел, руки парней были при деле. Ведь я же лидер, и не обязательно всё должен сам делать. Изобрел концепцию, а её вполне могут делать ребята и сами, тут просто магия, кусок пластины или дерева и выжигание рун.

Пока они занимались заготовкой продукции и для склада, и для продажи, в тишине лаборатории вычерчивал схему детектора. Пока не очень выходило. Детектор мой первый, что потерялся, был большой, а «Напоминатор 2.0» Гермионы еще больше, то есть это были больше настольные варианты, чем карманные. Не ходить же с большим куском кристалла и рунами в руках.

Где-то в Лондоне, а может уже и где-то здесь, ходит Рид и его команда. И к этому надо быть готовым.

Разговор в нише

На занятиях не удавалось поговорить с Джинни о Кассандре из-за большого количества учеников, всюду были уши, а в промежутках — дела старосты. Но тут образовалось окно, и после урока по Трансфигурации затащил её в пустую нишу за гобеленом на четвертом этаже, предварительно набросив плотные заглушающие заклинания. Ткань гобелена пахла вековой пылью и сыростью.

Рассказал про первый и второй день. Про пугающий поцелуй и толчок сырой магии в темном коридоре. Про то, что понятия не имею, кто сейчас управляет этим телом — сама Касс, окончательно перешедшая на темную сторону, или уже Гриндевальд.

Выложил и то, как меня вежливо, но твердо послала Макгонагалл, и как отмахнулся призрачный Дамблдор со своим «подождать и посмотреть». И главное — признал вслух то, что грызло изнутри: сам вырыл себе эту яму. Врал всем подряд, строил удобные легенды, чтобы защитить своих, а теперь эта идеальная стена лжи работает против меня. И ломать её уже слишком поздно. Мне уже никто не поверит без доказательств.

— Держись от неё подальше, Джинни, — предупредил, напряженно глядя прямо в её упрямые карие глаза. — Будь начеку. Она ведет себя как ангел, помогает всем подряд, но это игра. Не знаю, что она хочет. Досадить мне или тут еще какой-то скрытый план.

Про себя же с тревогой подумал: «И ради Мерлина, не вздумай включать гриффиндорскую храбрость. Если полезешь с ней в драку — убьет и не заметит. Против этой тёмной Кассандры у тебя просто нет ни единого шанса, возможно, и у меня его нет».

Джинни не стала спорить. В её взгляде мелькнуло мрачное, тяжелое понимание — она сама когда-то была марионеткой в руках крестража Реддла и на собственной шкуре знала, как темная магия умеет носить милые, невинные маски. Она серьезно кивнула, пообещав приглядывать за младшими гриффиндорцами и не совершать глупостей.

Тень в спальне

Пятого сентября, ближе к отбою, меня буквально подкараулили две подруги.

Шел по пустому, погруженному в густые вечерние тени коридору в сторону Башни Старост, когда из-за поворота бесшумно вынырнули две знакомые фигуры. Луна и Элис.

Они подошли вплотную. Элис, как всегда, попыталась спрятаться в своем безразмерном балахоне, прижимая к груди какой-то толстый фолиант, словно щит. Смотрела на меня сквозь огромные линзы очков, не отводя взгляда. Что было довольно странно, обычно она или читает, или не смотрит тебе в глаза.

Луна тоже была сама не своя, задумчиво разглядывала каменную кладку над моим плечом. Голос её звучал всё так же легко, светло и отрешенно.

— Знаешь, Алекс, — она перевела на меня свои большие, ясные глаза, но голос звучал не как обычно, а немного дрожал. — Вокруг Кассандры больше не летают мозгошмыги. Совсем. У них замерзают крылышки.

Элис рядом с ней неловко переступила с ноги на ногу и еще плотнее закуталась в мантию, словно в коридоре вдруг резко похолодало. От неё пахнуло сухим пергаментом и тревогой.

— Там теперь сквозняк, — безмятежно, но с какой-то странной, тихой грустью продолжила Луна. — Как из очень старого, заброшенного подвала. И даже нарглы почему-то покинули её тумбочку. Девочка, которая спит с нами в одной комнате... Она красиво улыбается, но это не её улыбка.

По спине пробежал неприятный, ледяной холодок. Одно дело — знать правду самому, что Кассандра стала тёмной и Эхо Гриндевальда туманит ей мозги. И совсем другое — слышать это от Луны, чье чутье на тонкие материи никогда не подводило, пусть она и объясняла всё через своих выдуманных существ. Хотя кто знает, может, она и правда видит больше других. Элис едва заметно кивнула, подтверждая её слова. Они еще не понимали масштаба угрозы, не знали про Гриндевальда, но их инстинкты безошибочно фиксировали подвох. И они спали с этим существом в одной комнате. Но пока ничего нельзя было сделать.

— А еще Элис говорит... — Полумна приложила свою ладонь на лоб подруги, — что Кассандра ведёт себя не как раньше. Она приставала с вопросами к ней, ведь Кассандра знает, что Элис не любит говорить. И прежняя Кассандра никогда бы так не поступила.

Тяжело выдохнул и аккуратно положил руки им на плечи.

— Я знаю, девочки. Вы правы.

Элис чуть вскинула голову, беззвучно, одними глазами требуя объяснений.

— Слушайте меня внимательно, — голос прозвучал жестче, чем хотелось, но сейчас было не до нежностей. — Ничего не делайте. Не показывайте вида, что вы что-то замечаете. Луна, не ищи нарглов возле её кровати. Общайтесь с ней абсолютно как обычно. Не провоцируйте. Я сам с этим разберусь. Обещаю.

Луна медленно, понимающе моргнула и улыбнулась своей привычной, легкой улыбкой. Элис опустила глаза на ботинки и коротко, согласно дернула подбородком.

Смотрел, как они уходят по темному коридору в сторону башни Когтеврана, и чувствовал, как внутри неотвратимо закипает глухая, черная ярость. Одно дело — вести игру и подвергать опасности меня. И совсем другое — использовать моих и своих ничего не подозревающих друзей, прикрываясь ими, словно живым щитом. Конечно, если это Кассандра. Но если это уже больше Гриндевальд, то ему плевать на всех.

Да, обещание дал, но что делать — понятия не имел.