Северус и василиск Слизерина (джен)

Когда Ворон сказал Северусу, что тот уже касался алтаря Дома своего отца, Северус стал вспоминать. Алтари, к которым у него был доступ, можно было назвать без труда.

Во-первых, Дом Малфоев — когда он стал крёстным Драко. Он помнил тот момент: приглушённый свет, запах старых чар, почти неуловимый металлический привкус силы — и короткое прикосновение к светлому алтарю, скорее формальное, но достаточное, чтобы магия его отметила.

И во-вторых, Дом Блэк — совсем недавно, когда Сириус, в знак признательности за Петтигрю и за всё, что было сделано для Гарри, открыл ему свой дом, проведя ритуал в гостях у Люциуса.

Начать он решил с Малфоев — потому, что это можно было проверить легко и сразу.

Люциус выслушал его внимательно, не перебивая. Удивление отразилось в его взгляде лишь на мгновение, затем исчезло, уступив место привычной ясности.

— Любопытно, — сказал он негромко. — Хранители не говорят такие вещи без основания. Пойдем и проверим прямо сейчас.

Алтарная комната Малфоев находилась в глубине дома, там, где даже звуки становились тише. Светлый камень, из которого она была сложена, казался не просто гладким, а завершённым — как если бы его довели до состояния, в котором он больше не нуждался в изменениях. Серебряные огни горели без колебаний, и в их ровном свете алтарь выглядел почти абстрактно — линия, поверхность, чаша.

— Капни кровью в чашу, — произнёс Люциус.

Северус провёл лезвием по пальцу, и капля упала в чашу, не расплескавшись, как будто сама поверхность приняла ее точно в нужной точке. На короткий миг ничего не произошло. Затем камень отозвался — тихо и вежливо — и чаша стала прозрачной, холодно-белой, как зимнее стекло.

— Связи нет, — сказал Люциус.

Это сузило пространство вариантов до одного.

* * *

Отношения Северуса с Блэком к тому времени стали неплохими — рабочими, спокойными. Опекая Гарри, они научились работать вместе, и в их взаимодействии появилась устойчивость.

Северус связался с ним через зеркало. Поверхность отозвалась сразу — серебристая рябь собралась в лицо Сириуса. Тот выслушал, не перебивая, только один раз слегка прищурился, когда речь зашла об алтаре и словах Ворона. На секунду повисла тишина, затем Сириус коротко усмехнулся.

— Если это так, — сказал он, — получится занятная история.

Он чуть подался вперёд, опираясь локтем на край стола с той стороны зеркала.

— Приходи.

Сириус не стал добавлять, что для Дома подобные находки редко бывают лишними.

Северус прибыл в тот же день, и Блэк провёл его в алтарную комнату — не светлую, как у Малфоев, а полутёмную. Камень здесь был старше, черный, с едва заметными синими прожилками — казалось, в нём сохранилась память о каждом ритуале Рода Блэков. Чёрный алтарь отражал пламя глубоко, словно свет уходил внутрь, и поэтому серебряная чаша в нём казалась глубже, чем позволяла её форма.

— Давай, — сказал Сириус.

И капля крови упала в чашу.

Ответ не заставил себя ждать. Алтарь отозвался глухим, низким звуком, поверхность камня на мгновение потемнела, и из тени выступил Грим — черный, огромный — свет не касался его, лишь обрисовывал границы. Во всем его облике чувствовалась древняя уверенность, не нуждающаяся в доказательствах.

Он внимательно вгляделся в Северуса своими горящими глазами — долгим, неподвижным взглядом, в котором не было ни спешки, ни сомнения, только точная оценка — и наконец произнес:

— Мы уже встречались. Я почувствовал в тебе кровь Блэков еще тогда.

Голос его был низким, тяжелым, как сам камень дома.

— Но тогда я не мог выйти к тебе. Тот ритуал был начат не в нашем доме.

Он помолчал, чуть склонив голову, и торжественным тоном добавил:

— Твое родство было долго скрыто от Дома Блэк с помощью грязной, постыдной магии. Те чары сейчас разрушены. Ты — Блэк. В тебе есть то, что принадлежит этому дому — огонь, умение стоять в бою и честь. Дом принимает тебя.

Грим перевёл взгляд на Сириуса, и в нём появилась живая, довольная искра.

— Сириус, это твой двоюродный брат, которого какая-то грязная сволочь исхитрилась надолго скрыть от Рода. Как ты его нашёл?

Сириус усмехнулся.

— Сам нашёлся.

Грим коротко фыркнул.

— Вот и отлично. Таких не спрятать от Дома навсегда.

Он снова посмотрел на Северуса пронизывающим взглядом и добавил:

— Проверь Гобелен Блэков, Глава Рода.

С этими словами Грим исчез.

Сириус развернулся без лишних слов и направился по лестнице вверх, Северус последовал за ним. Они поднялись к Гобелену Блэков — старому, тяжёлому, сотканному не только из нитей, но и из памяти, которую невозможно было стереть полностью. Серебряные линии на нем едва заметно двигались, как будто отзываясь на присутствие крови, о которой шла речь.

Сириус провёл палочкой вдоль ветвей Древа Блэков. Сначала по главным линиям, потом — глубже, туда, где были имена, которые давно не произносили вслух.

И остановился.

Линия была тонкой, скрытой, но прямо на их глазах становилась все ярче, и теперь её невозможно было не увидеть. Она шла от Альфарда Блэка в род Принц, и дальше — прямо к Северусу Принцу, чье имя, замерцав, ясно проявилось на гобелене.

— Понятно, — сказал Сириус и повернулся к Северусу. — Вот твое имя и твоя линия.

Северус молчал. Он смотрел на эту линию — как на ответ, который давно существовал и просто ждал, когда его прочтут.

* * *

Ещё не оторвав взгляд от гобелена, Сириус подумал: это усиливает Дом Блэк. Он не спешил говорить об этом вслух, но про себя оценил сразу: сильный маг, надёжный союзник, да ещё и кровно связанный с Домом! Это не случайность — это приобретение.

Северус, разумеется, останется главой Дома Принц — и это правильно. Но такая близкая линия означает больше, чем формальный союз. Это связь. Со временем из этого даже может вырасти и отдельная ветвь — Принц-Блэк, если обстоятельства сложатся.

Теперь ему стала понятна и другая деталь — то, как отозвался алтарь Блэков во время ритуала в доме Малфоев. Сириус вспомнил, как он удивился, когда алтарь тогда разрешил Северусу доступ в Дом Блэк как-то слишком быстро, совсем без сопротивления.

И он сын дяди Альфарда!

Он улыбнулся и перевёл взгляд на Северуса.

— Альфард Блэк, — сказал он, — был моим любимым дядей.

Сириус говорил спокойно, но в голосе появилась необычная для него мягкость.

— Дядя Альфард оставил мне кое-что, и большая часть из этого по праву должна принадлежать тебе.

* * *

Они обсудили наследство Альфарда, и Северус с лёгким удивлением отметил, что голос Сириуса звучит гораздо теплее, чем раньше.

Затем Сириус объявил:

— Это стоит отметить в кругу семьи.

Он чуть склонил голову, выстраивая список гостей.

— Сигнус, Друэлла, Кассиопея. Андромеда — она теперь Блэк-Тонкс. Малфои — обязательно. Люциус должен это увидеть. Драко — тем более. И Гарри.

Имя Гарри прозвучало естественно, без паузы, как часть той же структуры.

— У меня. В доме Блэк.

Он на секунду задумался и добавил:

— Нарциссу сейчас не стоит лишний раз вытаскивать из дома, пусть останется там. Белла зайдет, если получится.

Северус задержался у гобелена. Серебряная нить, ведущая от Альфарда Блэка к Северусу Принцу больше не пряталась. Всё выстроилось — без усилия, как будто так и должно было быть с самого начала.

Он усмехнулся, почти про себя.

— Забавно, — сказал он. — Я ведь много лет назад сказал Вернону Дурслю, что я дальний родственник Гарри. Как оказалось теперь, я сказал чистую правду!

И тихо рассмеялся.