Братство Плотвы (джен)

Эрегион, долина Нан-Сираннон, начало января 3019 г. Т.Э.

— Ты проиграл, ведьмат — сукин брат, — сказал вожак полуорков Тлук, крупный детина в добротном доспехе, но с лицом, как у больного сифилисом поросёнка. Тлук имел на это все основания — его подчинённые зажали самого Геральта из Ривии, Свет Надежды, Друга Дунаданов, Грозу Могильников, Стража Дорог и прочая и прочая в угол в очередных эльфских развалинах, название и назначение которых подзабыли даже сами эльфы.

— Ты можешь даже забрать у нас барахло сраных полуросликов, но это им уже не поможет: я дал понюхать их вещички лучшему сыщику равнин — своему знакомому вожаку варгов. И скоро их очень важная штучка будет нашей — мы поднесём её Шарку вместе с твоей башкой на золотом блюде! Мочи его, братишки! — рявкнул Тлук, и девять братишек с тесаками, похожими на гнутые рельсы из гномовских шахт, кинулись выполнять приказ, не замечая, что ведьмак тихо считает про себя:

— Три... Два... Один...

Знак Аард, усиленный модифицированным "Зельем Петри" на ядрёной маслянистой дунаданской можжевеловке с ядовитыми железами могильной гигасколопендры из гробницы Элендила и применённый в упор, расшвырял полуорков так, что одному из них сломало два ребра, а второй очень красиво насадился на тесак третьего. Самого ведьмака слегка ушибло об эльфскую колонну времён Келебримбора от отдачи, и тем не менее он пошёл на прорыв, пока у него ещё оставалось преимущество. Едва изенгардцы поднялись на ноги, как Геральт обрушился на них во всесокрушающем "Вихре". После этого основные силы ополовинившегося отряда полуорков дрогнули и задали дёру куда-то в направлении Лебедяни и реки Гватло.

— Всё равно убью тебя, приблуда-уродец, — прогундосил Тлук, парируя удары Геральта своей глефой и переходя в контратаку. Но тут ведьмак со всей силы толкнул в его сторону ногой его убитого товарища — так, что главный полуорк споткнулся об безжизненную голову и полетел наземь. Когда Тлук оторвал ушибленную морду от грязного треснутого эльфского пола, он обнаружил, что Геральт приставил ему к горлу его же собственный клинок.

— Куда там взяли след твои варги, кабанчик? — спросил ведьмак.

— На восток... Прямо... Похоже, они пошли к Стенам Мории... Им там всё равно капец... Ты проиграл, ведьмат... — прогундел поверженный Тлук. "Проигравший" провёл ему глефой по горлу.

— Что ж, насилие — выбор неудачника, — к месту вспомнил Геральт афоризм Никодемуса де Боота. На несколько усталых после стычки ногах вышел он из разрушенного павильона, в котором, возможно, в былые времена Келеборн ублажал свою Галадриэль, и сложносочинённым свистом подозвал Плотву.

Дело оказалось серьёзнее, чем ведьмак предполагал.

Когда Элронд Полуэльф направил Геральта в порядком навязший ему в зубах Эрегион, то предполагалось, что его главной целью станут вороны-кребаны, насылаемые ренегатом Саруманом по возможному маршруту Хранителей с целью слежки. Как и морровалей или других летающих врагов, кребанов можно было глушить Знаками — чуть ли не целыми стаями, если выпить усиливающий эликсир.

Но вскоре стало понятно, что дело вороньём не ограничится. На эльфских заставах ведьмака стали предупреждать о пугающе систематических пробежках стай варгов, а теперь к ним присоединились и полуорки, позволившие своим четвероногим друзьям взять след Братства Кольца по неосторожно выброшенной сломанной расчёске для шерсти на ногах с инициалами "П.Т.".

По-хорошему, Геральт сейчас должен был во весь опор торопиться на выручку Хранителям, которые блуждали где-то в падубовых холмах в поисках подходящего перехода через Туманные горы. Но для начала ведьмак заехал на последнюю заставу эльфов — в Эхад-Дунанн на бывшем берегу высохшего Сираннона, чтобы часок помедитировать после токсичного эликсира, преломить с эльфскими пограничниками хлеб да заодно и порасспрашивать их о варгах. И задержка в этом плане оправдала себя.

— Мои разведчики повстречали стаю варгов на рассвете, но тех было слишком много, чтобы им ввязываться с ними в бой, — рассказал Белому Волку начальник заставы Риннельдор. — Они ушли на юго-восток, возможно, в Эмин-Наэр или в сторону Дверей Мории.

— Зараза... — вырвалось у Геральта. Крупная стая могла создать проблемы даже группе с четырьмя опытными бойцами и чародеем — так что ведьмак даже не попрощался с эльфами Риннельдора, едва успев перекусить лембасом с отличным клеверным мёдом. — Шевелись, Плотва!

Путь Геральта лежал вдоль огромного каменистого ущелья — пересохшего русла реки Сираннон, каких много было в Эрегионе. Впереди серо-белой снежно-скальной стеной, непреодолимой даже в январе, нависали Мглистые. Но и под ногами ведьмак вскоре обнаружил кое-что интересное.

— Тпрррр... Гляди-ка, Плотвичка — сюда свернул целый караван. Столько следов повозок и тележек... Да и пешеходов... Судя по следам, это краснолюды и пони. Что они тут делают? — задумался охотник на чудовищ.

На мгновение Геральту показалось, что в Средиземье вслед за ним забралась и краснолюдская наёмная компания — возможно, даже с Фельдмаршалом Дубом. Но потом он вспомнил слухи, циркулировавшие среди гномов, что Король-под-Горой снарядил в шахты Мории не то карательный корпус, не то спасательную экспедицию для гномовского героя Балина, который решил со старыми дружками обосноваться в заброшенной столице Длиннобородов и пропал без вести. Видимо, не доверяя эльфам, краснолюды обошли их пост стороной и теперь двигались напрямик к входу в свои былые владения.

— Интересно, не столкнулись ли они с... — задумался вслух ведьмак, потом прислушался и сказал: — Точно столкнулись. Погнали, Плотвичка!

Из-за очередного поворота некогда мощёной древней дороги доносились лязг мечей, лай, вой и громкое "Baruk kazad!", перемежаемое и вовсе непереводимым гномьим фольклором. Когда Геральт прибыл на место происшествия, выяснилось, что искомые варги насели на два отставших от конвоя воза краснолюдов — один сломался и загородил дорогу другому. В принципе подгорный народ неплохо держал оборону, но ведьмак, накатив наскоро "Пурги", всё же атаковал варгов с тыла, обрушивая на шерстяные загривки полуразумных волчар стальной меч — и вскоре дело было кончено. Бородачи не потеряли ни одного бойца, хотя многие были серьёзно покусаны, а варги всё-таки ухитрились загрызть одного пони.

— Махал Кователь, мы ещё легко отделались, — выдохнул с облегчением чернобородый плешивый краснолюд, бывший за старшего в конвое. — Зовусь я Ратвальд из Эребора, сын Рутгера. А кто ты, странник — уж не тот ли самый Ведьмак, о котором столько сказывают теперь?

— Самый натуральный, — ответил Геральт. — Зовусь я Геральт из Ривии, и попрошу не перевирать. Мифрил ищете?

— Можно сказать, что и мифрил тоже, — кивнул Ратвальд. — Но вообще мы приехали в долину, чтобы разыскать нашего родича Балина, сына Фандина, управителя оружейных мастерских Короля-под-Горой и брата наместника Чертогов Торина. Если ты и взаправду охотник на чудовищ — может, окажешь содействие в столь благородном деле, ибо может случиться, что в чертогах Казад-Дума мы даже встретим врагов?

— Вообще-то я ищу компанию пеших путников, в их числе одного гнома, которые могли проходить этими местами. Вам не встречались? — уточнил ведьмак.

— Мне — нет. Мы вообще давненько поотстали от товарищей, так что лучше спроси нашего старосту Тулка — он сейчас уже должен быть за Вратами Сираннона. Он же и полномочен с тобой рядиться. Воеводы Боси и Брогур, которых славный король Даин Железная Пята поставил над нами всеми, прямо велели ему принимать помощь от любого, кто её предложит — даже от чужака с глазами как у орка, что обожрался мухоморов, — не удержался-таки Ратвальд.

— Я состою на службе Гэндальфа Серого и Элронда Полуэльфа, так что орков можете не опасаться, — унял его подозрения Геральт.

В итоге краснолюды наконец наладили своё колесо и в обществе ведьмака преодолели-таки Врата Сираннона — древнюю эльфскую арку времён Келебримбора, обозначавшую границу владений Перворождённых и гномовского государства Казад-Дум. За ними дорога пошла вверх, и нагруженные возы стали несколько отставать от Плотвички, так что Геральт первым прибыл к костру, у которого расположился Тулк — ещё более бородатый тёмно-русый гном, ещё сильнее обвешанный оружием и курящий трубку.

— Род Дурина потерял Казад-Дум полторы тысячи лет тому назад в кровавой бойне, и веками не ступала в этих пещерах нога ни одного гнома. Тридцать лет назад Балин с дозволения короля отправился со своими сторонниками сюда, чтобы возвратить нашему народу великий город — но долгие годы нет от него ни ответа, ни привета. Если ты пособишь нам, Боси и Брогур щедро тебя отблагодарят, а всякий гном будет с благодарностью поминать имя Геральта, покуда высятся горы над чертогами наших отцов! — провозгласил Тулк.

— Благодарность — это красиво, но у ведьмаков принято, чтобы её можно было пощупать, милсдарь Тулк, — сказал краснолюду Геральт.

— За этим поезжай к Боси — ты его найдёшь в таборе по дороге к Дверям Дурина, за каменистым склоном к юго-востоку отсюда! — сказал Тулк и в довесочек нагрузил ведьмака какой-то грамоткой, предназначенной краснолюдским комесам. Проехав ещё четверть часа, охотник на страховидл встретил уже небольшой городок из повозок, часть из которых была снабжена подъёмными крючьями и ещё какой-то непонятной техникой. Распоряжались всем тут два краснолюда с седыми бородами — но у одного она просто свисала до мотни, а другой, одноглазый, заплёл бороду и усы в замысловатые косички. Увидев ведьмака, гномы похватались было за мечи, но всё же позволили ему вручить им послание от Тулка:

— "Податель сего доклада, вазьмак Геральт, оказал нам неоценимую услугу и заслуживает доверия народа Дурина", — зачитал бородатый вслух грамотку и крякнул: — Что ж, ведьмак Геральт, наслышан я от старого Глоина, но теперь познакомимся лично! Боси, сын Бифура, и его двоюродный брат Брогур, сын Бофура, к вашим услугам!

— Стало быть, милсдарь Балин — друг ваших отцов, — припомнил "вазьмак" рассказы низушка Бильбо Бэггинса о Походе Тринадцати.

— Ещё какой! Бок о бок сражались они, чтобы вернуть гномам сокровища Эребора, а теперь настала пора сыновьям превзойти отцов под сводами Казад-Дума, — браво добавил Брогур. — Мы снарядили этот поход несколько месяцев назад, и ждём ещё подкреплений, которые нам обещали со всех владений Длиннобородов. Правда, Глоин не поверил в наше предприятие, считая, что нет уж Балина в живых, но наместник Двалин настоял, чтобы нас обеспечили всем необходимым! Вот теперь ещё и ведьмака прислал!

— Скорее уж меня прислал другой ваш добрый приятель, мэтр Гэндальф, — ответил Геральт. — Возможно, он и сам нас там поджидает.

— Боюсь я, что в шахтах нас ждут одни гоблины да орки, — покачал головой Боси. — Одни дурные предзнаменования следуют за другими. Сперва эти паршивые кребаны кружили над нами, как над покойниками, а потом с вершины Зиракзигила средь ночи так загремело и засверкало, как будто там гроза разразилась посередь зимы!

— Зирак... кого? — уточнил ведьмак.

— Зигила. Ты, должно, знаешь эту гору как Среброзуб или по-эльфийски Келебдил, — пояснил Брогур, и Геральт понял, о чём речь.

— Но не суть, — прервал его Боси. — Наши разведчики уже достигли ворот, но там такой завал, что боюсь я, не скоро ещё мы попадём в дом наших предков!

— А не видал ли ты, милсдарь Боси, компанию пеших путников, в их числе Гимли, сына Глоина, которые могли проходить этими местами? — ещё раз уточнил ведьмак, полагая, что нагонит Братство Кольца перед завалом. Но краснолюд только отрицательно покачал головой.

Караван гномов скрипел, грохотал и трясся на последних стае на пути к Мории — Чёрной Яме, как по-эльфски прозывались пещеры Казад-Дума. Геральт за всем этим тарарамом с трудом слышал, как поют краснолюды. Протяжно и ново звучало их пение для уха ведьмака:

Куда ты, тропинка, меня привела?!

Без скал Казад-Дума мне жизнь не мила!

А в бывшем жилище — летучие мыши

Да скалятся гоблины из-за угла!

Но грозно стучит из сердец наша боль.

Ах, если б наш славный Король-под-Горой,

Как в старые годы, пошёл бы походом,

Открыл бы нам к древней столице пароль!

Но я не боюсь никого, ничего —

Хоть лютого гнева Врага самого!

Пусть Дурин наш добрый гордится за гробом —

Я подвиг готов совершить для него! ⁽¹⁾

Но несмотря на геройские краснолюдские песни, в скалах над иссохшей Привратной рукой и экспедиции Брогура и Боси, и самому Геральту было не по себе — чувствовалось, будто жизнь замерла на бывшем пороге гномьего царства, и даже пролетающие птицы смотрели на гномов и их спутников как на врагов.

— Ну, соратники, вот она, цель нашего путешествия — Двери Дурина, западный вход в великий Казад-Дум! — воскликнул Брогур и тут же задумчиво спросил: — Но откуда здесь этот омут? И почему здесь так воняет, как будто его пьяные тролли напрудили?

И впрямь чёрный омут раскинулся перед отвесным склоном, где должны были находиться Двери Дурина. Образован он был, очевидно, водами Привратной реки, сток которой был перекрыт неким катаклизмом хоть и позже Казад-Дума, но всё равно в столь давние времена, что ни один из краснолюдов ничего не знал об этом. Тёмно-зелёная, непроницаемая, наполовину затянутая ряской и водокрасом гладь подступала почти к самым скалам, оставляя меж ними лишь узкую тропочку, на которой с трудом помещались гномовские телеги. А утробная сортирно-коровничная вонь от этой мутной жижи намекала ведьмаку, что здесь регулярно срёт и срыгивает объедки кто-то крупный и опасный.

"Где ты, чародей с баррелем магического фильтрата, когда ты так нужен", — подумал Геральт. Вслух же ведьмак предупредил экспедицию, чтобы с водоёмом вели себя максимально осторожно. Краснолюдские возы проехали вдоль северного берега омута, цепляясь боками за разлагающиеся ветви поваленных деревьев, и один за другим вставали на подходах к небольшой гладкой скальной стене, засыпанной обломками камней и деревьев.

— В этом самом месте, согласно летописям, и сокрыты Двери Дурина, — сказал Боси, потыкал носком сапога баррикаду и добавил: — Но какая Вражья поджопина засыпала их вдобавок всем этим хламом?!

— Возможно, тот, кто сидит в пруду, — предположил Геральт. — Такие гадюшники с разлагающейся органикой — любимые укрытия для риггеров. А риггер большого размера, если разозлится...

— Кто-кто? — переспросил Тулк. Ведьмак кратко рассказал, что за зверь риггер и где он его уже встречал в Средиземье.

— Припоминаю, — заметил Ратвальд. — Мне Сталин и Барин сказывали про тварь из глубин под Кидзул-Калахом⁽²⁾. Думаешь, тут такая же повелась?

— Либо её завели с какими-то погаными целями, — ответил Геральт. — Так что старайтесь не кидать в пруд камни, объедки и другой мусор — особенно объедки. Если очень хочется — лучше просто улыбнитесь. От улыбки омут светлее не станет, но хотя бы волнение по воде не пойдёт.

Когда краснолюды насилу подвели к дверям Мории свою подъёмную машину, закипела работа. Завал оказался настолько мощным, что расчистка заняла весь остаток дня и почти всю ночь. Часть бородачей во главе с Тулком сочла её настолько бесплодной тратой времени, что попыталась найти альтернативный лаз в Казад-Дум через соседние пещеры. Геральт принял участие в вылазке через грот под названием Сырая Погибель — и нашёл там только крупных плотоядных ящериц. Зато с удовлетворением отметил по запаху, что их токсины и гормоны сгодятся в будущем для варки "Кошки".

Этой же ночью ведьмак подтвердил свои самые мрачные опасения насчёт Чёрного омута, как гномы назвали новоявленный водоём. Вечером усталые краснолюды всё-таки невольно уронили в смрадные тёмно-зелёные воды часть компонентов завала, и вскоре в сумерках над водой раздался утробный рёв и по берегу начали шарить осклизлые сине-серые щупальца длиной с молодую берёзу, снабжённые тремя-четырьмя отростками пальцами на концах. Пока ведьмак добежал на достаточное расстояние, чтобы вмазать хотя бы по одному знаком Игни, а спасатели Балина вышли из изумлённого оцепенения, риггер всё-таки успел утащить за собой Плотву вместе с упряжью и седлом — уже вторую лошадь Геральта в Средиземье.

— Зараза, — процедил сквозь зубы ведьмак. — Я предупреждал. Потом вы мне ещё и лошадь возместите — хорошая была лошадка.

— В пещерах конь тебе не понадобится, ведьмак, — ответил Брогур. — Но когда ты решиш воротиться на свет и воздух, мы отсыпем тебе достаточно золотых Короля-под-Горой на покупку коня.

— И на том спасибо, ghoul y badraigh mai an'cuach, — сказал ведьмак и грязно выругался. К счастью, седельную сумку с эликсирами он успел спасти. Но его волновало ещё и другое — уж не стрескал ли риггер ещё и Братство? Медальон Геральта фиксировал остаточный магический след Кольца по всему берегу вплоть до небольшого кострища почти у самых Дверей Дурина, но дальнейший след можно было проверить только после разбора завала. Так что эту ночь ведьмак вместе с рабочей сменой гномов провёл без сна, крякнув на всякий случай эликсир "Филин" с небольшой порцией "Волка".

Тем временем краснолюды, скверно бранясь и плюя на руки, довершали расчистку вручную — риггер в поисках ужина расколотил оба гномьих подъёмных крана, и теперь у участников экспедиции оставались лишь кирки, которые быстро стачивались об глыбы. Особенно удачно портили кирки юные по гномовской мерке сыновья Боси и Брогура — Бори и Броин соответственно, за что получили свою порцию подзатыльников и пинков от отцов.

Но тем не менее, победа над завалом была уже близка — а на другом конце омута показалось ещё и подкрепление, пришедшее к краснолюдам из Отрикара и Эред Луин. Это придало искателям Балина сил, и когда ночь пошла на убыль, они наконец-таки освободили дорогу к отвесной скальной стене, на которой...

На которой царило абсолютное ничего. Ни замочной скважины, ни щеколды, ни ручки.

— Воистину двери Дурина, — буркнул бессонный ведьмак, подойдя к гномам. — Похоже, какой-то полный Дурин нарисовал вам карту с ошибками, и вы работали не там.

— Не срами Дурина, а не то полетишь в омут, ведьмак из Ривии, — строго сказал ему Боси. — Видишь — сейчас показалась луна?! Это значит, что пробудятся лунные руны, которыми... Ага!

В луче вышедшей наконец из-за туч луны на стене проступили тонкие серебристые линии, формирующие искусно выполненный рисунок. Вверху аркой выгибалась надпись из прихотливо сплетенных эльфских букв; под надписью виднелись молот и наковальня, увенчанные короной с семью звездами; опиралась арочная надпись на дубы, точь-в-точь как те, что росли у стены; а между дубами сияла звезда, окруженная ореолом расходящихся лучей.

— Гхм-гхм, — задумчиво прокашлялся Боси, один из немногих присутствующих краснолюдов понимавший по-эльфски. — Здесь написано «Двери Дурина, Повелителя Мории. Скажи, друг, и входи. Я, Нарви, создал Дверь. Келебримбор из Эрегиона запечатлел эти знаки».

— Келебримбор... — так же задумчиво сказал Брогур. — Сколько ж тысяч лет этим дверям!

— Наверняка здесь какой-то магический барьер, — заметил Геральт. — Только вот открывающего заклятия мы не знаем.

— Не учи учёных, ривянин, — сказал ему Боси. — Это обычная эльфийская головоломка, иначе шарада. Верней всего, старый Келебримбор здесь зашифровал имя кого-то из своих друзей-гномов. Ну-ка, для начала самое простое... Дурин!

Дверь не открылась. Краснолюды попробовали имя Нарви, затем перебрали ещё пару десятков выдающихся гномов Второй Эпохи, с которыми Келебримбор мог быть знаком. Геральт, помянув соавтора Колец незлым тихим словом, добавил на всякий случай Лаэрдана, Нармалет, Келеборна, Галадриэли и ещё парочки эльфских исторических персонажей. Но курвина дверь не срабатывала.

— Так что он сказать-то хотел своим "друг", загадочник херов?! — в сердцах зарокотал Брогур. У ведьмака появилась было догадка, но её довольно грубо прервал их старый знакомый.

— Риггер! — закричал Броин, и, обернувшись на крик, все увидели, как щупальце тащит его в воду. Геральт запустил в чудовище знаком Игни, и с визгом оно выпустило молодого краснолюда — но его тут же перехватило за бороду другое щупальце, утащив в воду. Всего риггер выпустил наружу с десяток конечностей, хватая отростками-пальцами зазевавшихся пони и гномов.

Ведьмак и краснолюды, похватав топоры и мечи, вступили с озёрной страховидлой в бой, но гномовское оружие не слишком-то хорошо пробивало шкуру этой особи — видимо, она была старше и сильнее, чем Брюхохват из Кидзул-Калаха. Стальной меч Геральта, да ещё в усиленной "Филином" руке, срабатывал лучше, нанося риггеру весьма глубокие и болезненные раны — а уж когда удавалось запулить знаком Игни по отросткам, то гадина и вовсе прятала обожжённую конечность обратно в омут. Геральт так вывел из строя четыре или пять щупалец, краснолюды затыкали ещё два.

— За Броина! — орал Брогур в передышках между площадной бранью на гномовском. — Ты ответишь за моего сына, нежить!

Наконец, оставшиеся части тела твари из Чёрного омута убрались под воду. Спустя мгновение оттуда раздалось утробное мычание, а за ним последовал такой глубокий всплеск, что половину краснолюдского отряда чуть не смыло.

— Ушла паскуда... — предположил Геральт. — Ушла на глубину.

— Думаю, эта мразь ещё долго не посмеет беспокоить гномов! — сказал Брогур. — Мы потеряли Броина, Ратвальда и ещё семерых — не говоря уже о лошади и пони. Зато теперь риггер узнает, что у нас есть железные зубы и они больно кусаются! — Брогур ещё долго хорохорился бы, но Боси его прервал:

— Полно про эту мерзость, кузен! Теперь пора нам вернуться к открытию Дверей, а то как бы не набежали сюда варги или другие страшилища! Что там друг-то сказать должен?!

— Друг... Таких друзей за жопу и в музей, — пробурчал Бори. — А что, если именно так и надо? — издевательски добавил он, подошёл к дверям и с выражением повторил последнюю фразу по-эльфьи. Когда он дошёл до слова mellon, звезда вспыхнула и тотчас погасла. В стене обозначились створки Ворот и медленно, но бесшумно и плавно распахнулись. В черном проеме, за входной площадкой, смутно виднелись две крутые лестницы — одна вверх, а другая вниз.

— Ха-ха! — неконтролируемо захохотал Бори и запрыгал на одной ножке. — Я так и знал!

— Слава Бори! Слава открывателю Дверей Мории! — воскликнули краснолюды и принялись качать товарища.

— Перед крепким краснолюдским словцом не устоит никакая эльфская хренотень, — усмехнулся Геральт.

— Думаешь? — возразил Боси. — Скорее всего, всё было проще: ключевым словом и было "друг"! А я плохо различаю знаки препинания у эльфов, особенно в темноте! Вот и спутал, старый дурень, запятые и кавычки! Хорошо хоть, мой пострел исправил ошибку отца! Соратники! Братья-гномы! Настал великий день! Чертоги наших прадедов, чертоги Казад-Дума снова открылись пред нами! Наше наследие...

Но ведьмак уже не слушал про наследие. Он всматривался в темноту за Дверями Мории, из которой пахло холодным камнем с лёгкими примесями мертвечины и орочьего сортира. Чутьё подсказывало ему, что вместо Балина или отряда Хранителей краснолюды найдут себе в своём древнем городе тучу неприятностей на свою бороду.

1) Поётся на мотив "За синие горы, за белый туман" из советского телеспектакля по "Хоббиту" https://poiskm.net/show/%D0%B7%D0%B0-%D1%81%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%B3%D0%BE%D1%80%D1%8B

Вернуться к тексту

2) См. книгу I "Большаки Эриадора", арку "В тени Кольца"

Вернуться к тексту