Братство Плотвы (джен)

Став первым ведьмаком, переступившим порог Казад-Дума, Геральт понял, что эльфский топоним, обозначавший эти пещеры, был абсолютно справедлив. Мория была не просто Чёрной ямой — а чёрной ямой всех чёрных ям, отдельным чёрноямово-пещерным миром, в котором даже краснолюды после веков отсутствия ориентировались не больно-то уверенно.

По краснолюдскому преданию, город в пещерах под Келебдилем и соседними Карадрасом с Фануидхолом основал ещё сам Праотец Дурин во времена, когда не было даже солнца и луны. Но основной рывок в развитии Казад-Дума пришёлся уже на Вторую эпоху, в начале которой в него хлынули тысячи гномов-беженцев со сгинувшего в битве с Врагом дальнего эльфского Запада — и Геральт подозревал, что именно тогда Длиннобороды и пробили кирками и ломами в недрах трёх высочайших пиков Мглистых этот сумасшедший лабиринт. Улочки, лестницы, провалы, отнорки, галереи, туннели, тоннели, вентиляционные шахты и шахты просто, уходя со снежных вершин высотой в сто шнуров⁽¹⁾ до бездн чуть ли не ниже уровня Моря, пересекались под такими углами и в таких плоскостях, что довели бы до умопомрачения лучших математиков Оксенфурта. Надёжных карт Мории поэтому быть просто не могло, и ведьмак предпочитал отправляться на дело в дальние пещеры вдвоём с кем-нибудь из краснолюдов, который по крайности мог легко бы вывести его обратно. Увы, далеко не всегда.

А отправляться на дело Геральту здесь приходилось частенько.Без гномов в опустевших галереях, библиотеках, шахтах и мастерских появилось множество новых хозяев. Ядовитые, многоногие и вечно голодные жуки-гродбоги, прозрачные пещерные пауки и сколопендры. Когтерои, крупнее своих собратьев из Эред Луин, способные ударом сверхпрочного клюва отсечь ногу взрослому гному. Летучие мыши, охочие до тёплой крови и лишающие жертву разума сверхтонким писком. В кавернах верхних ярусов с выходом наружу гнездились морровали, в Просторных пещерах у самых Дверей Дурина устроили себе новый дом гоблины, а на нижних ярусах обосновалась целая армия орков во главе с Мазогом, сыном убитого у Одинокой горы Больга — и их патрули уже сходились в первых стычках с краснолюдскими разведчиками. Очевидно было, что Балин и Ко здесь просто не выжили — не говоря уже о низушках.

Тем не менее экспедиция Боси и Брогура не собиралась отступать, а напротив — укреплялась в чертоге за чертогом, зале за залом, отвоёвывала сталактит за сталактитом. К краснолюдам регулярно подъезжали обозы с подкреплениями, оружием и инструментом со всех гномовских городов и крепостей Эриадора — из северного и южного отрогов Эред Луин, Эмин-Уиала, Отрикара и других пещер Северного Нагорья, Габилшатура, Андраста, Форохеля, северо-западных отрогов Туманных гор, диаспор в Бри и ширском Игольном Ушке. Маленькая бородатая армия национального реванша, прозвавшая себя Железным Гарнизоном, разрослась за время войны Кольца до тысячи с лишним гномов, и хотя и не без потерь, уверенно продвигалась во всех направлениях, приближаясь к нижним ярусам с их богатейшими запасами мифрила на материке — и одновременно с опасными древними тварями неведомой природы. Одна из таких более тысячелетия назад и выжила краснолюдов из Казад-Дума, обрушив самые перспективные шахты и убив одного за другим двух Королей-под-Горой.

В этих суровых условиях тратить золото было особо негде, поэтому Железный Гарнизон рассчитывался с ведьмаком расписками от Боси и Брогура, по которым Геральт мог заиметь себе харч, новое снаряжение или ремонт старого — или же, вернувшись в Западный Край, получить по ним в любом поселении подданных Даина Железной Пяты звонкую краснолюдскую монету. Сундук с деньгами в штабе Гарнизона был, но они все предназначались на "возрождение внешней торговли и горной добычи славного Казад-Дума". Ведьмак, в свою очередь, распискам верил, понимая, что с фактотумом самого Гэндальфа Серого краснолюды на конфликт из-за лишнего пенни не пойдут.

Так Геральт из Ривии герба Мост провёл несколько недель глубоко под землёю и совершил в помощь древней и почтенной подгорной цивилизации немало славных дел, об одном из которых и пойдёт дальнейший рассказ.

— Зараза, — сказал ведьмак, всматриваясь в большое светлое пятно на месте давным-давно сломанных Великих Ворот Мории на восточном конце туннелей Казад-Дума.

В этот длинный и опасный разведывательный поход Геральт двинулся при первом удобном случае — после того, как краснолюды утвердились в центральных и верхних секциях Мории. Хотя Белый Волк и начал принимать и выполнять гномовские заказы, всё же он помнил о договоре, заключённом с гроссмейстером Гэндальфом Серым, и, раз уж поотстал от Хранителей Кольца, старался хотя бы выяснить их судьбу.

На след Кольца ведьмак, пользуясь своим медальоном, напал в Чертоге Перекрёстков с его глубочайшим в подземном городе колодцем. Затем он отследил его путь до Летописного Чертога, или Мазарбула — подземного книгохранилища, служившего в золотую эпоху Казад-Дума центральным архивом Королевства-под-Горой. Далее пришлось прорываться в Нуд-Мелек, или Восточную Половину — восточные пещеры Мории, пока ещё вольготно занятые орками. Но Геральт удачно воспользовался боем, который завязался у воинов Мазога с краснолюдами на лестнице Хадар-Зарам, и спустился вниз верхом на ездовом гномовском козле. В одном из обозов их пригнали два десятка, и ведьмак тогда с удивлением узнал в одном из рогачей старого знакомого Утопца, на котором он скакал по склонам Туманных Гор⁽²⁾.

Затем был рывок через подобный лесу Второй зал с колоннами в форме ветвистых деревьев, кишащий орками вспомогательных сил, когтероями, светящимися червями и даже мелкими недомерочными дракончиками. Скачка на Утопце по отвесному скальному проходу в обход разрушенного моста через гигантский разлом, прикрывшись знаком Квен от орочьих лучников. Драка со сторожевым постом Мазога во входном Первом зале, когда Геральта чуть не убили самым пошлым способом — два орка попытались размозжить ему голову куском от железных ворот, зайдя сзади, но в результате уронили его и сами оказались погребены под ним.

Теперь ведьмак стоял на пороге долины Азанулбизар — по-эльфски Димриль — сбегающей блёклым по зимнему времени травяным ковром к вечно-жёлтому лесу Лориэна и наблюдал, как Утопец, довольно блея, щиплет подножный корм. Если медальон ему не привирал, то Кольцо было благополучно вынесено низушком Бэггинсом-младшим из Мории аккурат на восток, в сторону эльфских владений, где Братство было уже в безопасности.

Геральт, после слегка затхлой Мории с наслаждением вдыхая свежий ветер с Зеркального озера, подумывал о том, как, разобравшись с заказами краснолюдов, отдохнёт среди красот Лориэна, которые в своё время смачно расписывал ему Иорвет. Но в этом месте его прервали:

— Ведьмак, старый товарищ! — Геральт узнал по манере говорить "в нос" краснолюда Сталина, своего давнего напарника по охране караванов из Эред Луин. — Тебя уже давно кличут Боси и Брогур по делу государственной важности!

— Сталин! Как ты здесь оказался? — спросил Геральт.

— Стреляли. Из луков, — флегматично ответил усатый гном, выпустил из трубки пару колечек. — Теперь работаю в военной разведке Железного Гарнизона. Ну что, поехали?

— Зараза... Едва успел пройти всю эту дрянь в одну сторону — теперь проходи обратно, — сплюнул ведьмак.

Всё-таки выторговав себе у рьяного Сталина время отдыха, через некоторое время Геральт, подсадив старого знакомца на Утопца, тронулся в обратный путь. Передышка только сделала его более удобным — основные силы орков отхлынули из Нуд-Мелека на нижние ярусы, и ведьмаку с краснолюдом почти никто не мешал — ну так, пара гоблинов метала камни по мелочи.

По подсказкам Сталина Геральт доехал на горячем боевом козле аж до Летописного Чертога, куда набилось, наверное, сотни три гномов, и меж них было почти не протолкаться. Он не видел, кто стоит в центре, но судя по басовитому голосу, вещал Боси:

— Здравствуйте, братья-гномы! — с похоронными интонациями вещал сын Бифура. — Я пригласил вас сюда, чтобы сообщить вам пренеприятное известие. Вы все видите эту плиту, на которой начертано: "Здесь покоится Балин, владетель Казад-Дума!".

По краснолюдским рядам прокатился гул помрачённых голосов, кто-то даже глухо зарыдал. Теперь судьба Балина была совершенно определённой.

— Мы обнаружили записную книгу колонии, что велась твёрдой рукой старого и верного соратника покойного — Ори. И теперь мы с точностью можем рассказать вам, как Балин, сын Фандина, и его воины встретили свой конец!

Геральт, стоящий далеко от выхода, слышал через гомон краснолюдов только отрывки, зачитываемые Боси: «Мы прогнали орков от Ворот и охраняем…», «мы захватили первый зал в северном конце, будем здесь жить…», «Балин утвердил трон в чертоге Мазарбул», «Мы нашли истинное серебро…»...

«Десятого дня ноября месяца пал Балин, владетель Мории. Он ушел один к озеру и был сражен орочьей стрелой. Орка убили, но к нему подоспела подмога с востока…»... По-моему, тут сплошная кровь, вот дальше: «…закрыли ворота… удержать их долго, если… ужасный…», — декламировал Боси. Продолжение утонуло в рёве отборных гномовских проклятий, но вскоре ведьмак снова уловил нить: — «Вода подошла к стенам, к самым Западным Воротам. Глубинный Страж утащил Оина в воду. Нам не выбраться. Скоро конец…», потом идет: «…барабаны в глубинах». И наконец: «Они идут». Теперь мы доподлинно представляем, как окончился славный поход Балина.

— Отомстим! Мы отомстим! Убейте их! До последнего орка! Они заплатят за Балина! — взревели Длиннобороды, бряцая мечами и топорами о щиты.

— Вот именно, братья-гномы! — воскликнул Боси, потрясая бородой. — Хоть я и слышу здесь голоса, требующие воротиться обратно, когда возмездие оркам будет совершено — мы продолжим дело Балина, Оина и Ори! Мы доведём его до конца! Казад-Дум будет возрождён нами! Когда мы получим новые подкрепления, то их силами откроем разработку серебряных и мифрильных жил, открытых нами в Серебряных копях! Из Чёрной Ямы, населённой чудовищами, эти чертоги снова станут промышленным и торговым мостом для Востока и Запада! Мы совершим это, даже если Погибель Дурина снова восстанет против нас! Baruk kazad!

— Kazad ai-menu! — воскликнули краснолюды так, что несущие конструкции Летописного чертога слегка зашатались. Впрочем, Геральт приметил, что при словах "Погибель Дурина" по многим гномовским физиономиям пробежал холодок.

— А теперь — займём же каждый свой пост, потомки Дурина! Орки из Огненных Глубин копят силы, наступают и наглеют, их лазутчики вступили в сношение с гнусными морровалями из Клыкастой Ямы! — При этих словах Боси ведьмак не удержался от хмыканья, тем самым обратив на себя внимание предводителя краснолюдов. Гномы расходились, взвалив на плечи оружие и инструменты, с пением "Явился Дурин, Первый Гном", а их вожак обратился к Белому Волку:

— А тебя, Геральт из Ривии, я попрошу остаться!

Боси и его кузен Брогур, ещё сильнее поседевшие, чем до захода в Морию, сидели перед какой-то старой толстой книгой, испещрённой краснолюдскими рунами — не иначе как бухгалтерской времён какого-нибудь Дурина Пятого.

— Эти записи и хроники очень древние. Я надеюсь, что в них заключена мудрость древних времен. Им просто нет цены! — гордо сказал Боси, облокотившись на бухгалтерскую книгу. — И мы обнаружили в ней... Враг побери, не та страница... Подожди, Геральт, я сейчас...

Краснолюд начал лихорадочно листать морийский гроссбух, бормоча себе под нос: "Ввоз... Вывоз... Приход... Расход... Мифрил... Золото... Мясо... Пшеница... Нормы выработки... Экспертиза Троровой Жилы... У-у-у-у, проклятье". Наконец он долистал до нужного места — судя по удовлетворённой улыбке на лице.

— Ага! Здесь говорится о разработке топора, целиком сделанного из мифрила — столь лёгкого, что поднять его можно одной рукой, и столь острого, что один его удар разрубит что угодно! Зигильбурк Несравненный было имя ему, и создал его Онгли, оружейник шестого разряда кузницы Сердце Огня, еще при живом Дурине Шестом. Хм-м. Я никогда не слышал раньше это имя. Как могло случиться, что такого мастера забыли? — задумался Боси.

— Очень просто, кузен — случилась Погибель Дурина, и всем стало не до него. Может, и для Онгли тогда пробил смертный час, — мрачно встрял Брогур. — Другое важно, ведьмак. Здесь написано, что Зигильбурк можно найти! Он сокрыт в какой-то потайной Верхней Оружейной, но где она и есть ли ещё туда проход, один Махал Кователь ведает.

— Ты хочешь сказать, что если даже красно... гномы спасовали с поиском ещё одной грёбаной пещеры в Мо... Казад-Думе, то ведьмак, который до сих пор в Палату Перекрёстков попадает только с третьего раза, быстро справится? — скептически спросил Геральт.

— Поисками займётся Бори — мой сын ходит мрачнее тучи с тех пор, как Глубинный Страж утащил его лучшего друга, — сказал Боси. — Розыск Верхней Оружейной — дело как раз для него. Грамотей он и библиотечный когтерой, а не рудокоп или полководец — весь в меня, — усмехнулся командующий Железного Гарнизона и смачно чихнул из-за тысячелетней пыли.

— А я, как обычно, буду на подхвате. Как ты думаешь, Боси, сын Бифура — сколько могут стоить услуги по поиску, транспортировке и отгону страховидл от самого эффективного и дорогого топора всех времён и народов? — с издевательскими нотками в голосе намекнул ведьмак.

Судя по тому, как упали с лица отцы-командиры Гарнизона, подумали они о тех же суммах, что и Геральт...

Ведьмак хотел бы для начала зайти в своё подземное логово в Просторных пещерах, чтобы припрятать там краснолюдскую расписку на шестьдесят золотых Короля-под-Горой до тех времён, пока он не вернётся на поверхность и не сможет её обналичить и пустить в дело. Но до Бори из Летописного Чертога было ближе — как и многие работники штаба Железного Гарнизона, он ночевал прямо в этом штабе, обустроенном в древних Палатах Повелевания, что в центральном секторе Зелем-Мелек.

Геральт пересёк Двадцать первый зал — огромный и роскошный, пусть тёмный и частично разрушенный, — и, с трудом ориентируясь по краснолюдским указателям, которые были написаны сплошь на древнегномовском с его бесконечными З, Б и Х да ещё и часто врали, вышел к дверям Палат Повелевания, которые были поделены между канцелярией, спальными местами милсдарей штабистов и кухней с продскладом, обслуживавшими весь сектор. Под рунической табличкой с надписью "Разведка" уже сидел искомый Бори — рыжебородый краснолюд с ранней лысиной и в зелёном костюме — и изучал какие-то мятые грязные бумаги, делая почеркушки в свитке.

— Барук казад, Бори, сын Боси, внук Бифура, — поприветствовал краснолюда ведьмак и рассказал ему, какую работёнку придумал для него папаша.

— Зигильбурк?! Борода моей мамочки! Снова старинные песни оживают у меня на глазах! Ну, Казад-Дум, не зря мы пришли сюда! — воскликнул Бори и дал Геральту краба. — Сейчас я как раз изучаю трофейные карты гоблинов, отнятые разведчиками — и, судя по гоблинским пометкам, они тоже ищут его для своего поганого Мазога и ещё какого-то Горотула.

— Это ещё кто?

— Лысый хрен его знает, кто — орк, тролль, человек или паучье яйцо на палочке. Но он притащился с Востока три дня назад, подвизался при Мазоге, и теперь в стане орков его все боятся, — ответил Бори. — И наши враги теперь дадут нам подсказку.

— Каким образом? — спросил ведьмак.

— Стрелки на орочьих картах тычут все к одному месту — подписано оно как искажённое "Катуб-Захар". Это секретный личный архив Дурина Шестого, куда поступали копии всех важных документов в Казад-Думе. Прежде всего тех, что касались разведки мифрила, конечно. Если Зигильбурк и впрямь был создан в царствование Дурина, то вся переписка по его разработке и хранению лежит в Катуб-Захаре, обгрызанная насекомыми или когтероями, — заключил аналитик гномьей разведки.

— Значит, туда мы нанесём визит? — сказал Геральт.

— После обеда, конечно. Я угощаю! — предложил Бори.

На этот раз кроме сухарника, солонины и картошки в гномовский обед вошли и медовые лепёшки беорнингов — правда, уже подзасохшие в дороге, — и солёный козий сыр, и даже дунландская колбаса из потрохов, закупленная по дороге в Эрегионе. Геральту это не самое изысканное кушанье теперь показалось деликатесом, достойным стола княгини Анны-Генриетты.

Катуб-Захар расположился за неприметной дверью в подножии грандиозной статуи то ли праотца Дурина Бессмертного, то ли кого-то из его потомков, царствовавших в Мории — ведьмак не разобрался. К сожалению, при открытии оказалось, что рассчитана она на рост краснолюда — к тому же из-за двери хлынул узнаваемый кисловатый запах дерьма когтероев.

— Эта погань уже здесь, — сказал Бори и добавил ругательство, витиеватое, как туннели Казад-Дума.

— Зараза, — лаконично кивнул Геральт. — Погоди, сейчас подготовимся.

Морийские когтерои были крупнее и лучше защищены, чем их сородичи из гор Эред Луин, трещоток не боялись и при случае охотно разнообразили свою диету свежей краснолюдиной. Плюс ко всему — в Катуб-Захаре их было немало. Поэтому, когда Бори и ведьмак явились в их новое гнездо, страховидлы рванулись защищать его со всей решимостью. Но хорошо заточенный топор аналитика разведки, с одной стороны, и ведьмачий меч с маслом против реликтов, знак Аард и эликсир "Гром", с другой сделали своё дело, и вскоре выжившие подземные обитатели разбежались дальше грызть корни Туманных гор по своим лазам.

— Дерябни пока, ведьмак, а я займусь записями, — Бори протянул Геральту флягу с особо злодеручей, но бодрящей настойкой на клейком черве и погрузился в техническую документацию середины Третьей эпохи. Прошло, наверное, четверть часа копания в пергаменте, туч пыли и гномьей ворчбы, пока краснолюд наконец не вытащил с полки нужный ему свиток с радостным "Нашёл! Нашёл!".

Они с Геральтом из Ривии ещё не знали, что нашли новую встречу со старым знакомым из Чёрного омута.

1) В нашей системе это равно примерно 4,3 км.

Вернуться к тексту

2) См. "Эльф ниоткуда", главу 19.

Вернуться к тексту