Всего лишь твоя грязная кровь (гет)

Ну вот колесо и провернулось. Мэв снова осматривала дом для покупки, но в этот раз сопровождал её не Далемар, а Лариникано.

Она бродила по холлу, задумчиво касалась деревянных панелей на стенах, затем перил лестницы, ведущей на второй этаж, а за спиной ворчал свёкр, выказывая недовольство то трещиной, усмотренной на плитке пола, то потемневшей штукатуркой. И то и другое, по словам Лариникано, грозило новым хозяевам грандиозным ремонтом, чтобы здесь можно было просто жить. А уж для того, чтобы достойно принимать гостей, верно, нужно было снести дом до основания и поставить новый.

Сама Мэв в этих недочётах не видела ничего критичного: всё это решалось известью и ловко постеленной циновкой. Но она не возражала, чтобы Лариникано сбил цену на как можно более низкую: эти деньги ему должен был вернуть Далемар. Естественно, после лечения и вступления в должность.

Она вздохнула, подняв голову. Неплохой дом: три спальни, небольшая гостиная, столовая с кухней и помещение, которое можно было использовать и как кабинет, и как библиотеку. А ещё пара небольших комнат для слуг и подвал для вина и припасов.

— Эта часть Эльфийского района очень респектабельна. — Устав отстаивать чуть ветхое убранство, зрелая и дородная имперка перешла к внешним достоинствам продаваемого имущества. — Соседи все сплошь уважаемые горожане: Метрики, Синатавы. Да и северная сторожевая башня рядом — сюда не суются ни воры, ни нищие. Ваша внучка сможет спокойно играть в садике рядом с домом. Крепостная стена защитит её и от солнца, и от ветра.

— Но не от плесени. — Лариникано провёл пальцами по стене и показал их имперке. — Мы с невесткой сегодня осмотрели и дом Пиатусов. Он стоит столько же, но расположен в центре района. Там солнечно, да и лавочки рядом.

— А ещё мимо постоянно шатаются забулдыги из «Короля и Королевы». Никто не хочет засыпать под звуки пьяных драк, орущих шлюх и скрипящих кроватей, — с раздражением отметила имперка, обмахиваясь веером.

Отвернувшись, Мэв скрыла улыбку. Этими же словами сам Лариникано торговался с имперцем, продававшим тот дом.

— И то верно, — хмыкнул Лариникано. — Поэтому осмотрим ещё дом Циннов.

— В доме Циннов, по слухам, некогда обитал вампир, — с ужасом на лице произнесла имперка и ещё активнее заработала веером, будто отгоняя дурноту. — Но если вы так отчаянны, то проклятое поместье Рианов тоже вновь выставлено на продажу.

Мэв резко повернулась. Имперка не улыбалась. Она не знала? Или мастерски поддевала неуступчивого покупателя? Как бы то ни было, Лариникано и бровью не повёл.

— Я заплачу две трети запрашиваемой суммы, — произнёс Лариникано, вытирая пальцы о батистовый платок с инициалами «Л. У».

— Сорок тысяч за большой дом в таком районе? — возмутилась имперка.

Да чего уж там говорить — Мэв тоже открыла рот от изумления. Сорок тысяч септимов… Ноги подкашивались при одной мысли о такой горе денег. И как Далемар при жаловании портового инспектора столько вернёт?

А ну как пойдёт на какую-нибудь сомнительную сделку, попадётся и лишится всего, за что они заплатили столь дорогую цену?

— Лариникано, мне не нравится ни этот дом, ни этот район, если быть уж совсем откровенной, — чётко и твёрдо произнесла Мэв.

— Милочка. — От негодования имперка аж перестала обмахиваться веером. — Наш район второй по респектабельности среди жилых, после Мартин Плаза. В Храмовом же живут лишь торгаши и беднота. Ну а про Портовый я вовсе промолчу.

«Лучше промолчи», — мрачно подумала про себя Мэв.

Пока они с Лариникано улаживали дела с новым домом, Мэв с Иенн гостили у Ашры как раз в Портовом районе. И, положа руку на сердце, Мэв признавала, что большего уюта и спокойствия она в своей жизни не испытывала. Иенн всё время играла с друзьями. А сама Мэв помогала Ашре и Эдгари с домашней выпечкой, которую каджитки продавали на местном рынке.

Вымешивая тесто, они болтали о том и о сём. Смеялись. А когда возвращались Эдг, Навари и Онари, устраивали уютные семейные посиделки, балуя себя нераспроданными вкусностями. Хотя последнее случалось редко: кулинария Ашры пользовалась большим успехом. Мэв даже заметила богато одетых слуг, стоявших с корзинами у крыльца.

Работа помогала ей забыться. Правда, после того как укладывала Иенн, Мэв брала Кажуро и отправлялась в Храмовый район. Там она исправно исполняла наложенную на них с мужем епитимию, молясь в храме Единого. Вчера настала очередь Дибеллы.

— Мэв, можно тебя на минуточку? — прокашлялся Лариникано.

Она кивнула. Они отошли от имперки в дальний угол холла, и Лариникано чуть склонился к ней.

— Я, конечно, ценю твою помощь, — прошептал он, — но доверь мне самому торговаться.

— Я и не намеревалась вам помогать, — сурово отозвалась Мэв. — Лишь сказала правду. Дом мне не нравится, равно как и цена за него.

— Ещё немного — и она продаст его за сорок пять, — с довольным воркованием заметил Лариникано. — Ремонт и обустройство обойдутся ещё в пятнадцать. Итого вы с внучкой въедете в достойное жильё за шестьдесят тысяч. Для столицы это не деньги. Уж поверь.

— Не поверю, — мрачно буркнула Мэв, вспомнив, как вчера Ашра радовалась выручке в семьдесят септимов. А потом Мэв вспомнила, что Лариникано купил бутылку вина за две с половиной тысячи септимов — на Арене бойцы бились насмерть за такую сумму. — Я хочу осмотреть Храмовый район.

— С ума сошла? — Лариникано скрестил руки на груди. — В том районе живёт простой люд.

— Я принадлежу как раз к этой категории.

— Ты была женой моего сына, а Иенн — моя внучка, — заворчал Лариникано, хмуря кустистые седые брови. — Что про нас скажут, если вы обоснуетесь в медвежьем углу?

«Была женой...» — слова причинили боль. Внешне она сколько угодно могла изображать ледяное спокойствие и держать голову прямо, но в душе всё ещё не смирилась.

«Наш брак не расторгнут. Я не закончила мольбы Дибелле. А покаяние перед Кинарет, Джулианосом, Стендарром, Зенитаром и Марой и вовсе не начала. У меня есть больше пяти недель на то, чтобы Далемар одумался».

Лариникано утверждал, что, сидя в башне, сын не мог её покинуть, но посылать письма вполне мог. И пары строк хватило бы, чтобы вселить в Мэв надежду. Но после того, как они холодно попрощались в особняке и Далемар сказал ей, что принимает предложение отца и отправляется на лечение, потому что потерял над собой контроль, Мэв не получила от мужа ни весточки. А ведь минуло две недели и пошла третья.

Обида отступила, и пришла пора тоски. Мысль о том, что скоро они станут друг другу чужими… и даже больше, чем чужими, — душила. В их браке было много боли, но и тепла немало: моменты с Иенн, тот день, когда они смотрели домик в Вейе. Мэв раз за разом вспоминала, как Далемар шутил. Как протягивал руку и говорил, что всё будет хорошо. Даже в самые страшные моменты, когда отчаяние поглощало её, он не оставил её. Но сбежал, едва всё более-менее успокоилось.

Как бы то ни было, Далемар сам выбрал это. Она приняла его таким, каков он есть, а он не смог простить сорванную с лица маску.

— Мы посмотрим Храмовый район, — произнесла Мэв, гордо поднимая голову. — А потом я снова подумаю о возможности отправиться в Хай-Рок.

Лариникано фыркнул, но смолчал. От него Мэв узнала, что после того, как она увезла Иенн из особняка, Эльвени впала в депрессию и не покидала своих покоев. Якобы свекровь повторяла, что потеряла всё.

Желая хоть как-то подбодрить жену, Лариникано и начал подговаривать Мэв найти жильё в черте города. Ведь здесь у них была родня, а в Хай-Роке — никого. И да, Лариникано знал, что сам Далемар выступал за их отъезд в другую провинцию. Мэв же… не хотела уезжать.

Словно заметив это, Лариникано стал намекать на то, чтобы Мэв хоть на часик отпустила Иенн к бабушке. Но тут же Мэв воспротивилась и напомнила Лариникано, что его жена едва не угробила родного сына, скрыв, что тот очнулся после долгой болезни. Возразить на это Лариникано было нечего.

Хотя нет… Он просто выжидал момент. А ещё вгонял их в неоплатные долги, чтобы диктовать свою волю уже открыто.

Мэв качнула головой.

— Я могу и сама осмотреть дома в Храмовом районе.

— Угу, осмотрит она, — заворчал Лариникано. — И купишь какую-нибудь конуру втридорога. Сын попросил меня помочь вам обзавестись достойным жильём. Я исполню то, что обещал.

«Далемар попросил…» — Мэв сглотнула. Это казалось невероятным, но он и правда пошёл на условия отца.

А вот что Лариникано взыщет с сына плату за свою помощь, Мэв знала.

— Любезная леди. — Лариникано с улыбкой повернулся к имперке. — Покорнейше простите нас за отнятое время, но сделки, увы, не будет.

— Но как так? — возмутилась та. — Вам не сыскать лучшего предложения в этой части города!

— Простите, моей невестке не по нутру жить в тени стен, — отозвался Лариникано. А потом подставил Мэв локоть. — Идём, Мэвель. Думаю, есть вариант, который тебя устроит.

Она кивнула, приняла руку свёкра. Они пересекли холл, когда имперка крикнула им вслед:

— Хорошо, я согласна продать дом за сорок тысяч.

Лариникано замер и страдальчески посмотрел на Мэв. Было видно, как манит его выгодная сделка, но сама Мэв была категорична. И пятьдесят пять тысяч с учётом ремонта были суммой, которую она не готова была потратить на жильё. К тому же… проклятое поместье Рианов было отсюда не так чтобы далеко. Может, поэтому этот дом казался ей пустым и страшным.

* * *

— Здесь жила моя мать, — произнёс за её спиной немолодой, худощавый и статный бретонец, показывавший им уже второй дом в Храмовом районе.

Первый располагался неподалёку от Талморского посольства, и Мэв быстро его отвергла. А вот расположение второго, где они сейчас находились, ей понравилось. Рядом был храм Единого, а близость к Молодому Дракону всегда успокаивала её. Помолившись у алтарей, Мэв каждый раз посещала и застывшего в камне друга, коротко делясь с ним тревогами. После этого те и правда отступали, пусть и ненадолго.

А ещё на повороте улицы располагалась городская библиотека. Мэтр Рубар был к ней добр и на днях прислал записку, сообщив, что благодаря её выступлению во дворце получил солидный грант на покупку книг и наём новых работников — дабы архивы не простаивали без дела. Мэтр приглашал её к себе, словно показывая, что не держит зла за то, что его племянник остался в тени.

Тем более что ещё две недели назад Мэв написала Клавирусу, заверив, что он может объявить о своём авторстве песни о Гаридане, а она останется просто исполнительницей — как оно и было на самом деле. Клавирус ответил, что так и сделает, если это не принесёт им вреда.

Мэв качнула головой и вернулась к насущным делам. Этот дом — а вернее, квартира — был куда меньше тех, что они смотрели в Эльфийских садах. Хоть и большая, но всего одна господская спальня на втором этаже. А на первом — маленькая кухня, комната для слуг, подсобка, заставленная старой утварью, и спуск в небольшой подвал. Никакой гостиной и столовой. Даже прихожая была узкой, словно лаз в звериную нору.

Но здесь ей было спокойно.

Мэв повернулась. Продавец о чём-то тихо беседовал… хотя нет, скорее шептался с Лариникано. Заметив, что она смотрит на них, свёкр кивнул продавцу и шагнул к ней.

— М-да, не впечатляет эта вдовья квартирка, — скептически отметил он.

— Вдовья? — изумилась Мэв.

— Да. — Он указал на лестницу, ведущую в спальню. — В таких живут одинокие и часто пожилые люди, отсюда и название. Я предлагаю осмотреть ещё один вариант, это тоже квартира. Но лучше всего будет, если мы вернёмся и купим тот особнячок у стены за сорок тысяч.

Мэв насупилась.

— Ну что ты упрямишься? — заворчал Лариникано. — Мальчик будет доволен сделкой. Мы более чем впишемся в выставленные им лимиты.

— Я не хочу, чтобы Далемар из-за нас влезал в долги перед вами, — наконец созналась Мэв.

Лариникано тут же посмотрел на неё исподлобья и нахмурился.

— Думаешь, я буду использовать это, чтобы им манипулировать? — хмыкнул он с горечью, а потом мотнул головой. — Нет. Я даже не буду брать с мальчика деньги. А если упрётся рогом и выплатит, соберу всё и отдам внучке. Через несколько лет ей нужно будет нанять достойных учителей. Это тоже удовольствие не из дешёвых.

— Далемару трудно просить вас о чём-то.

— Знаю, — вздохнул Лариникано. — Но я рад, что он осознал своё состояние и отправился в башню. Иначе занятый пост ему не удержать.

Он оглянулся на продавца и убедился, что тот стоит у входа и не прислушивается. Но всё равно перешёл на шёпот:

— А заодно и переломает его вдали от посторонних глаз.

Мэв поджала губы. Тема с зависимостью мужа была острой. И думать об этом было тошно. Она то и дело представляла Далемара, бьющегося в конвульсиях, как те наркоманы из Рифтена. Теперь он там один. В холодном каменном мешке.

— Какие прогнозы даёт Анторис? — с опаской спросила она.

— Позитивные, — если Лариникано и врал, то очень убедительно. — Мак не лунный сахар. Да и то, что мальчик признал проблему, — добрый знак.

Мэв кивнула. С одной стороны, она была очень рада, что Далемар перестал цепляться за гордость и принял помощь отца. Верно, то, как он сорвался перед жрецом и магистратом, показало ему, что он не в силах держать себя в руках.

Но успеет ли Далемар вернуться с лечения раньше, чем закончится наложенная на них епитимья? Этого она не знала.

С другой стороны, Далемару нужно было как можно скорее занять место в Совете и вступить в должность в порту. Они должны были увидеться раньше… И, быть может, пойти вместе и забрать проклятую бумажку с прошением о расторжении брака. Но ждать этого момента так, как есть, и злоупотреблять гостеприимством Ашры Мэв не желала.

— Сколько вы хотите за этот дом? — громко спросила она у продавца.

— Пять тысяч септимов, — отозвался тот.

Сжавшаяся было от дурного предчувствия Мэв удивлённо ойкнула. Да, жилище было маленьким, но сумма вполне подходящая для того, чтобы она…

— Я отдам вам всё сама, — сказала она, поворачиваясь к Лариникано.

Тот недовольно покачал головой.

— Говорю тебе: есть ещё одно жилище в Эльфийских садах. Это тоже квартира, но на две спальни.

— Комната наверху достаточно большая. Я могу делить её с Иенн, а Эдгари и Кажуро поселятся…

— Мэв, — сурово оборвал её Лариникано. — Эта квартира слишком мала. Та, в Эльфийских садах, будет стоить на тысячу дороже, но ты сможешь принимать гостей. Да и если тебе понадобится отдельная спальня…

— Зачем?

— Ну потому что с разводом жизнь не кончается, — заворчал Лариникано. — А ты слишком молода, чтобы носить долгий траур по рухнувшему браку.

— Я не приму другого мужчину. — Наконец поняв, куда клонит свёкр, Мэв ощутила себя до глубины души оскорблённой.

— Не руби с плеча. — Лариникано выставил руки. — Если так хочешь, я возьму твои деньги. Вернёшь долг малыми частями, без процентов. Но жильё, которое ты купишь, будет больше.

Мэв нахмурилась, но потом признала, что заплатить тысячу за лишнюю спальню — не такое уж и дурное решение. Иенн всё-таки растёт… Неплохо будет, если у неё появится свой уголок. Сама Мэв провела всё детство и юность в комнате с родителями и помнила, как порой ей хотелось просто остаться одной.

— Есть ли ещё варианты рядом с храмом? — спросила она.

— Кажется, нет, — буркнул Лариникано. — Дешёвое жильё ныне в большом дефиците. Но… я тут поспорил с Далемаром, и, кажется, всё идёт к тому, что он у меня выиграет. Взамен проигрыша я обязался купить для вас с Иенн поместье в Вейе… Кажется, вы смотрели его пару месяцев назад. Оно ещё продаётся, и я готов вложить свои деньги без условий возврата уже сейчас.

Поместье в Вейе. Мэв живо вспомнила, как фантазировала, что сможет жить там с мужем и дочерью. Как Иенн будет играть в цветущем саду, а Далемар заниматься с деревом в мастерской. Сама мысль о том, что это будущее может не исполниться, душила. Нет… слишком тяжело. Да и до храма далеко. Тот странный сон с демонической Оливин… Быть может, Вермина ухитрилась как-то наслать на неё морок? Нет. Она должна остаться здесь, под сенью крыльев друга.

— Я хочу дом в Храмовом районе.

— Вот же упёртая. — Лариникано топнул ногой. — Тебе что, тут мёдом намазано?

— Можно и так сказать. Мне нравится посещать храм Единого. А ещё мне предложили работу неподалёку.

— Это где же? — Лариникано прищурился.

— Мэтру Рубару выделили грант на наём новых работников, и он предложил мне должность смотрительницы архивов.

— Уже согласилась? — ворчливо спросил Лариникано.

— Ещё даже не успела сходить к нему, — со вздохом ответила Мэв. — И тут будете отговаривать? Недостаточно престижно для бывшего члена семейства Улькаринов?

— Отчего же, — дёрнул плечом Лариникано. — Работа в библиотеке — весьма достойное занятие. А раз уж сам мэтр Рубар тебя пригласил, то отказывать ему неприлично. Ныне он фигура значимая. Говорят, императрица поручила ему найти в архивах ещё какие-то сведения, касающиеся её семьи. Неудивительно, что он пригласил тебя: это уже однажды принесло ему удачу.

* * *

— Три тысячи септимов? — Месячное жалование, предложенное мэтром Рубаром, Мэв приятно удивило. И даже более того — поразило настолько, что она несколько раз повторила про себя сумму, чтобы убедиться: ей не почудилось.

— Императрица, да благословят Восемь её здоровье и благополучие, щедра, — кивнул мэтр Рубар, поправляя пенсне — новое, тонкой работы.

Мантия на хранителе библиотеки тоже теперь была богатой — бархатной, украшенной изящной вышивкой. Да и стены вокруг пахли обновлённой штукатуркой, а столики были отполированы и покрыты светлым лаком. Прибавилось ламп и подсвечников. Ширмы, прикрывавшие читательские ниши, теперь были бумажными и расписными, а стулья — новыми и из одного гарнитура. Книг тоже стало больше — это место заметно преобразилось за последний месяц.

Оперевшись локтями о стойку, Мэв задумалась. Три тысячи септимов… С таким жалованием она сможет легко отдать Лариникано деньги за «вдовий» дом. А потом начать копить на новое жильё — уже за городом. И даже на образование Иенн. Если Далемар не одумается… она не будет стоять перед ним с протянутой рукой. Сможет жить достойно. Труд же её никогда не пугал.

— Что будет входить в мои обязанности?

— Работа в архиве, — охотно пояснил Рубар. — Чтение и составление важных выдержек из старых дневников, журналов, конторских книг. Консервация образцов. В свободное время — оценка и очистка книг из действующих фондов.

— Мне нужно будет показать, как это делается.

— Естественно, — кивнул мэтр Рубар. — Я всё лично покажу.

— И ещё… я не смогу находиться здесь полный день, — решила сразу предупредить Мэв. — У меня маленький ребёнок, с которым я должна заниматься.

— Ребёнок — это, несомненно, уважительная причина, — признал мэтр Рубар. — Я буду давать вам задания, Мэвель, выполнив которые, вы можете быть свободны. Обещаю не нагружать вас больше разумного. Жалование при этом останется фиксированным. Вы принесли моей библиотеке много добра, и я всегда пойду вам навстречу.

— Спасибо вам большое, мэтр. — Коснувшись груди, Мэв склонила голову. — Ваше предложение о работе звучит очень заманчиво, и я его принимаю.

«За такие-то деньжищи… Три тысячи септимов… Голова кругом!»

— Рад это слышать.

Она осмотрелась. На какой-то миг ей показалось, что она различает музыку. И да, точно… Лютня. А ещё голоса и смех.

— Клавирус здесь? — спросила она, чуть смутившись.

— Да, он с друзьями на чердаке, — пояснил мэтр Рубар, улыбнувшись. — Можете заглянуть. Признаюсь честно, это племянник ратовал за то, чтобы должность смотрительницы архива досталась именно вам.

— Тогда мне нужно поблагодарить его!

За спиной зазвенел колокольчик. Мэв оглянулась и увидела аргонианина Тихого-как-Ручей — тот был загружен книгами, вне сомнения возвращёнными после чтения. Покряхтывая, аргонианин пошёл к стойке. Мэв же отступила, давая ему место.

— Я приступлю к работе через пару дней, если вы не против, — сказала она.

— Конечно, — кивнул мэтр Рубар с улыбкой.

— А сейчас, с вашего позволения, я загляну к Клавирусу, — добавила Мэв. — Он, верно, расстроится, если я просто уйду и не поблагодарю его за ценную рекомендацию.

— Да, поднимитесь.

Вздохнув, Мэв пошла к лестнице, ведущей на чердак. Признаться честно, ей было неловко. Клавирус был в компании друзей, а значит, во встрече с ним при свидетелях не было ничего скандального. И всё же, поднявшись, Мэв поколебалась.

Кого она увидит? Его товарищей по юридическому поприщу или кого-то из бардовской братии? Музыка намекала на последнее. Но не мог же Лестеро прийти сюда. Зачем ему это? И хорошо. Значит, неловкости можно будет избежать.

Решившись, Мэв постучалась. Музыка замолкла. Раздались глухие шаги, и дверь открылась.

Клавирус вскинул брови, но тут же одарил её широкой улыбкой.

— Мэв! Вот так сюрприз! Ты наконец пришла! А дядя уже отчаялся, что ты не откликнешься на его предложение.

— Здравствуй, Клавирус. — Мэв протянула ему руку, и тот крепко её пожал. — Зашла вот поблагодарить тебя за рекомендацию.

— Я подумал, что работа для тебя не будет лишней. — Клавирус не спешил отпускать её ладонь. Но стоило Мэв слегка потянуть, как освободил, едва заметно покраснев. — Да и дядя получил благосклонность благодаря тебе.

— Вообще-то, мой триумф состоялся лишь из-за того, что ты был достаточно великодушен, — тихо произнесла Мэв и наконец заглянула за спину Клавирусу.

Комната на чердаке преобразилась. Теперь она точно была жилой: с мебели сняли ткань, всё расставили и протёрли от пыли. А ещё Мэв заметила гостей Клавируса — их было двое, и оба были ей хорошо знакомы.

Маргаритка — юная бардка, аккомпанировавшая ей во время выступления во дворце. И, собственно, Лестеро…

Стоило Мэв встретиться взглядом с кузеном мужа, как тот скрестил руки на груди и насупился. Да, обиды не были забыты, зря Маринья уверяла, что брата отпустит через несколько дней.

— Знаешь, мне нужно вернуться домой и подготовиться к скорому выходу на работу. — Мэв отступила, но Клавирус качнул головой, словно показывая, что не в восторге от её бегства.

— Где ты теперь живёшь? — спросил он.

Теперь?

— Что?

Самой Мэв казалось, что её переезд из особняка остался для имперцев незамеченным. Она ведь не выносила вещи. И вообще старалась сохранить в тайне тот факт, что они с Далемаром посетили магистрат ради развода.

— Слышал, ты теперь с дочерью живешь в Портовом районе, — смущённо произнёс Клавирус. Кажется, он жалел что сболтнул лишнего.

— Откуда ты узнал? — Она мрачно взглянула на Лестеро.

Тот словно понял, в чём его подозревают, — выставил руки и вновь фыркнул:

— Это не я.

— А, да… — Клавирус неловко улыбнулся и почесал затылок. — Я невольно подслушал, как дядя Паланий обсуждал с Брусом Калинусом ваш с мужем… кхм… развод. Кстати, это было перед тем, как я… Я… сказал дяде, что больше не хочу заниматься правом!

«Оппоненты Далемара уже знают о нашем разводе? — с досадой подумала Мэв. — Хотя кто бы сомневался… Вряд ли после избрания Калинус отозвал от своего врага шпиков».

— Дядя пришёл в ярость, — продолжил пояснять Клавирус, становясь всё взволнованнее. — Он сказал, что если я отступлю от его воли, то должен буду собрать пожитки и немедленно покинуть его дом. И я… Я сделал это! Фух, и как камень с души свалился! Дядя Рубар принял меня и дал полную ставку курьера. А в свободное время я теперь вот снова занимаюсь музыкой…

Мэв слушала его, но всё равно витала где-то далеко от восторженного признания Клавируса. Естественно… К возвращению Далемара из башни его враги придумают, как обернуть развод против него.

Но ведь он сам это выбрал…

Истина была жестокой, но непоколебимой: не она настояла на разводе. И не она осталась глуха к доводам рассудка. Если Далемар не пожелает забрать с нею прошение о разводе из магистрата, то проблемы, с которыми он столкнётся на новой службе, уже не будут иметь к ней никакого отношения.

Хватит ей уже думать лишь о нём одном. Далемар — жуткий эгоист, и ей следует тоже немного перенять эту черту, чтобы говорить с ним на равных.

— Значит, ты снова бард? — Тряхнув головой, Мэв вернулась в реальность и прервала повисшее неловкое молчание.

— Да! — оживился Клавирус. — Мастер Лестеро официально взял надо мной шефство, а Маргаритка помогает на практике освоить упущенное. Мы… Вернее, я собираюсь дебютировать на Празднике Пробуждения.

— М? — Мэв услышала лишь новый термин.

— Это когда сжигают чучело Умарила Неоперённого и восхваляют Пелинала Вайстрейка и его боевых товарищей, — бойко пояснил Клавирус.

— Огненный пир, что ли? — спросила Мэв, вспомнив похожие проводы зимы на своей родине.

— Ага! — радостно закивал Клавирус. — Слышал, Коллегия бардов в Солитьюде устраивает в эту пору сожжение чучела короля Олафа Одноглазого.

— Нам нужно репетировать дальше, — подала голос до того молчавшая Маргаритка.

Она сидела с лютней в руках, одетая всё в ту же жилетку с вышитыми цветами, и смотрела на Мэв то ли настороженно, то ли вовсе зло. Судя по одежде и стоптанным башмакам, её саму милости императрицы обошли стороной. И не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять, как сильно бардку это задело.

— Ты очень много пропустил! — поучительно продолжила Маргаритка. — Вы согласны, мастер Лестеро?

— Так и есть, — чуть заносчиво подтвердил тот.

— Мэв, а ты хочешь послушать? — предложил Клавирус. Он явно не разделял скептицизма друзей. — Мне важно твоё мнение как певицы.

«Певицы… Эх, если бы».

— Я бы с радостью, но мне нужно идти… Я… — Мэв нервно поджала губы. — Покупаю новый дом. Неподалёку отсюда.

— Дом?! Вот так событие! — всплеснул руками Клавирус. — Это нужно будет отметить. Хотя о чём это я… Навязываюсь тут.

Он явно смутился и чуть сморщился, испытывая стыд за необдуманные слова.

«Интересно, у него всегда так язык путается? Или только в моём присутствии?»

— Теперь мы работаем в одном месте, — напомнила она с улыбкой. — Думаю, видеться будем часто.

Мэв тронула Клавируса за плечо, дружески потрепав его. Жест вышел чуть неуклюжим и заставил её тоже почувствовать неловкость.

Словно уловив это, Клавирус захихикал.

— Я пойду, — сказала Мэв, спускаясь ещё на ступень. — Приятно было увидеть всех вас.

— Да, до встречи! — оптимистично помахал ей Клавирус.

* * *

Ключи от собственного дома приятно тяжелели в руке и наполнялись хозяйским теплом. А сердце будто отбивало ритм для танца. У неё есть собственный угол! Где хозяйка — она! Не мама, не Дигли, не Кирава. И не Эльвени. Это осознание дарило такой восторг, что Мэв не замечала ни паутины, ни трещин на штукатурке, ни толстого слоя пыли, превратившегося в настоящий пласт. В прошлый раз, когда они осматривали это место, мебели было больше, но, верно, хозяин успел вынести всё, что только мог. Ну и ладно.

— Ох, работы здесь немало, госпожа, — произнесла за её спиной Эдгари.

Мэв повернулась. Каджитка деловито упёрла руки в бока.

— Ты опять? — насупилась Мэв. — Просила же не называть меня госпожой.

— То было, когда вы гостили в нашем доме, а теперь мы находимся у вас на службе. — Эдгари подошла к стене и тронула её. — Нужно купить известь и щётки. Дом-то небольшой, но вдвоём мы будем приводить его в порядок дня три, не меньше.

Мэв кивнула. Иенн она вверила заботам Ашры, заодно оставив рядом с ней и Кажуро. Коль имперскому сообществу уже известно, что вскоре она перестанет быть женой Далемара, то и интерес со стороны его врагов к ней поугаснет. А вот Иенн его дочерью не перестанет быть никогда. Да и ей самой, пока дочь под охраной, было куда спокойнее.

Теперь Мэв не боялась даже Брит. С той ярмарки сестра словно испарилась. Как будто и не было её. Может… то и правда был призрак в родном теле. Брит всегда гналась лишь за своими целями. И едва сама Мэв от этой цели отдалилась, как стала ей неинтересна. Как бы то ни было, Мэв не желала искать встречи с сестрой. И вообще старалась о ней не думать. Если судьбе будет угодно — она сведёт их вместе. А пока у неё и без того дел хватало.

— Откуда нам взять воды? — спросила она у Эдгари.

— Неподалёку Эдгари заметила городской колодец, — ответила та. — Для уборки пойдёт. Но для пищи и питья придётся нанять водовоза. Эдгари порекомендовала бы Огнариса — он доставляет воду в особняк господина Лариникано. За услуги берёт дороже, чем обычно, но и воду привозит из чистых родников вдали от города, а не из тех, что вблизи канализационных стоков.

— На воде экономить нельзя, — признала Мэв, касаясь кошелька на поясе. Его ей дал Лариникано вместе с платой за дом и сказал, что это месячное содержание на неё и Иенн. Сумма выходила приличная. А если учитывать жалование за новую работу, то и вовсе…

— Эдгари, как думаешь, мы можем купить сюда новые шторы? — Она кивнула на окошко над входом.

Да и в спальне на втором этаже было два больших окна.

— А ещё циновки и покрывала…

— Теперь вам не зазорно сходить с Эдгари в «Подержанные товары Садри», — хмыкнула каджитка. — Эдгари вам покажет, где что выгоднее купить. Сделаем из этой квартирки конфетку, и никто не догадается, сколько мы на всё потратили!

* * *

Мэв едва успела пробелить участок стены рядом с дверью, когда услышала стук. Это заставило её насторожиться. На двери было небольшое смотровое окошко, а задвижка — опущена. Вломиться к ним силой никто не мог.

Обтерев руки о фартук и переглянувшись с Эдгари, Мэв шагнула к двери и, щёлкнув щеколдой, приоткрыла окошко. Тут же она увидела белую морду Эдга, расплывшуюся в улыбке.

Мэв открыла дверь и замерла. Рядом с Эдгом стояли Навари и Онари.

— Господин Лариникано послал нас вам в помощь, — произнёс Эдг, демонстрируя лестницу, которую принёс с собой. Потом махнул лапой в сторону улицы — там стоял экипаж. — Кстати, если нужно проехаться до лавок в Торговом районе, то Эдг в вашем распоряжении, госпожа.

Мэв улыбнулась.

— Ну уж вам-то я точно не госпожа, — ответила она. — А вот от предложения проехаться по лавкам я совсем не против. Да, Эдгари?

* * *

Хранилищем старых книг в городской библиотеке был подвал — холодный и довольно сухой. Работать здесь приходилось в тёплой жилетке, сапогах и, разумеется, перчатках — в непременном атрибуте любого библиотекаря, как сказал ей мэтр Рубар.

Он же посвятил её в основную догму, которой придерживался любой реставратор, получив в руки редкое издание: не навреди. Всё, что можно было сохранить, нужно было сохранить, а то, что не могло обойтись без переписи, — переписать.

Вот так она и работала при свете свечей. Проверяла, пригоден ли ещё впитывающий лишнюю влагу уголь, разложенный в мешочках возле витрин с особо ценными экземплярами. Подклеивала начинающие отрываться обложки. Протирала страницы специальным раствором, если на них появлялись загрязнения. Фиксировала пятна и записывала, кто из читателей вернул книгу в ненадлежащем виде. А ещё удаляла пыль со страниц тех книг, что долго стояли на полках.

«По сути, я опять уборщица, — со смехом отметила Мэв, стоя около одной из книжных полок с тряпкой и щёткой. — Правда, платят мне не тридцать септимов в месяц, а три тысячи. Так что можно и потерпеть».

В остальное время она читала записи и дневники из фондов, а также вставляла бумажки в места с ценными сведениями, требующими особой письменной фиксации. Последним теперь занимался Клавирус. Мэтр Рубар, прочтя её записи, с деликатным вздохом заметил, что почерк у неё недостаточно чёткий. Мэв признала это без обид и начала тренироваться.

Благо и тут Клавирус вызвался стать её наставником. Оказывается, в Коллегии бардов преподавали и искусство каллиграфии.

Через неделю занятий у Мэв наметился прогресс. А ещё через две она уже смогла полностью взять ведение записей на себя, дав Клавирусу больше времени для репетиций с Лестеро и Маргариткой.

А их тоже было немало: праздник проводов зимы приближался.

Нехитрые подсчёты помогли Мэв понять, что дебют Клавируса на имперской сцене приходился как раз на тот самый день, когда истекал срок наложенной на них с мужем епитимьи и появлялась возможность примириться, забрав прошение о расторжении брака из магистрата.

Стендарр не был к ней милосерден: весточки от Далемара она так и не получила. Тревога за мужа наконец превысила гордость, и, закончив работу, Мэв отправилась не в свой дом, куда переехала вместе с Иенн, Эдгари и Кажуро, а прямиком в Портовый район.

Она не успела дойти до конторы Лариникано, как встретила его на половине пути. Старый мер шёл в сопровождении пары охранников со стороны лодочной пристани.

— Лариникано, — окликнула она его.

Старый мер остановился и посмотрел на неё чуть сконфуженно. По крайней мере, Мэв так показалось. Затем он убрал руки за спину и улыбнулся.

— Мэвель, какая приятная неожиданность.

— А я как раз иду к вам.

— Правда? — спросил он, переступая с ноги на ногу. — Я вот вышел перекусить. Присоединишься ко мне? В Плавучей таверне варят лучшую крабовую похлёбку во всём Тамриэле.

Перекусить? Отказаться Мэв не могла. Во-первых, это было бы грубо, а во-вторых, совместный обед располагал к доверительной беседе, которая ей и была нужна.

* * *

Плавучая таверна осталась такой же, какой была в воспоминаниях Далемара. А ведь прошло почти сорок лет. Интерьер корабельной каюты, занимавшей весь трюм, не изменился — некогда это заведение явно было настоящим кораблём, вставшим в Портовом районе на вечный якорь. Разносчики еды и напитков носили форму матросов. Хозяин-альтмер за стойкой щеголял в широкополой капитанской шляпе с пышным пером и с большим ярким попугаем на плече.

Многие столики в таверне были заняты, но едва они с Лариникано спустились с верхней палубы, как хозяин подал знак одному из разносчиков. Тот тут же сопроводил их в укромный закуток, который был отгорожен от основного зала перегородкой, стилизованной под стеллаж с бутылками.

Охранники остались у входа.

Усадив гостей за стол, разносчик огласил сегодняшнее меню. Мэв предоставила Лариникано выбрать блюда, и тот остановился на той самой крабовой похлёбке. Затем заказал запечённые мидии, тресковые котлеты с дымком и салат из рубленых водорослей и крабового мяса. Запить всё это им предстояло обычным яблочным сидром, но без добавления рома.

Едва разносчик ушёл, Лариникано посмотрел на неё.

— Что стряслось? — серьёзно поинтересовался он.

— Я хотела бы узнать, как там Далемар, — решила не юлить Мэв.

Лариникано выпятил нижнюю губу, обдумывая ответ.

— А как он… Лечится, — отозвался он наконец.

На столике перед ними стояло блюдо с мелкими яблоками. Взяв одно, Лариникано откусил. Потом скривился и отложил.

— Кислятина. Так вот, Анторис навещал брата дней пять назад. Заглядывал и к Далемару. — Лариникано понизил голос до шёпота. — Переломало его солидно, но уже оклемался. Рвётся в бой, но из башни ему пока рано выходить: сейчас период самый острый. Может снова сорваться. Из хороших новостей — я ещё четыре недели назад нанял для него целителя, который занялся проблемами с его ногами. Прогресс хороший. Ещё не бегает, но ходить может, не напиваясь зельями. Его выпускают в сад на прогулки. Хорошо кормят. Дают книги для чтения. Анторис отмечает, что мальчик…

Лариникано замолчал. Из-за загородки вынырнул разносчик, поставил перед ними деревянные стаканы и кувшин с сидром и объявил, что скоро подаст мидии, котлеты и салат. Едва он ушёл, Лариникано прокашлялся.

— Анторис отмечает, что мальчик стал поспокойнее. Уже выполняет рекомендации лекарей. Ему дают чай на успокаивающих травах — принимает, хотя и кривится, заявляя, что это редкостная дрянь, от которой тянет блевать.

Мэв улыбнулась, уловив в этих словах характерную сварливость мужа. Новости и правда обнадёживали — значит, Далемару лучше.

— А Анторис не сказал вам, когда Далемара отпустят из башни? — тихо спросила она.

— Ещё месяц, не раньше, — ответил Лариникано, откидываясь на спинку стула.

Мэв едва не взвыла от отчаяния. Месяц? Но до истечения срока всего две недели! Завтра она начнёт молиться Зенитару, а потом останется только Мара… И их разведут! А после, даже если Далемар и одумается, он не сможет приблизиться к ней без опаски попасть под суд за злостное прелюбодеяние!

— И то лишь потому, что ему нужно вступать в должность, — словно и не замечая её состояния, продолжил Лариникано. — Брат Анториса рекомендует мальчику пробыть в башне три месяца. А то и вовсе полгода, чтобы снизить риски нового срыва. Но, увы, это непозволительная роскошь.

— Он там уже шесть недель, — тихо отозвалась Мэв. — Осталось всего две, и нас разведут.

— Послушай, Мэв. — Лариникано подался к ней, протянул руки и коснулся её запястья. — Если бы Далемар хотел сохранить ваш брак, то мог бы это сделать. Он пациент в башне, но не пленник. Никто не запрещает писать ему письма. И даже если бы он попросился на день, чтобы забрать то самое прошение из магистрата, лекарь позволил бы ему это сделать.

— Он спрашивал обо мне? Вы знаете?

— Об Иенн — да, — сухо ответил Лариникано, похлопывая её по руке. — Что до тебя… не тешь себя напрасной надеждой и ожиданием. Мальчик не простил тебе того, что ты обратилась ко мне за помощью против его воли. А может, и чего-то иного. Я предупреждал, что за наш союз тебе придётся уплатить дорогую цену, и ты уверила, что готова к ней.

— Он жив, — только и ответила она.

— Да, — признал Лариникано. — И ты тоже жива. У тебя есть собственный дом, работа… И, кстати, помнишь, я говорил тебе, что поспорил с сыном насчёт покупки дома для вас в Вейе? Он выиграл у меня. Вчера я уплатил причитающуюся сумму и составил дарственную на внучку. Но вы уже можете въехать туда в любой момент. Правда, я заказал там небольшой ремонт. Нужно докупить мебель, ковры.

— Мне не нужен тот дом! — выпалила Мэв и вырвала-таки руку.

Слова Лариникано жгли её, словно угли. Далемар её не простил.

— Вот же упрямица! — пробурчал Лариникано. — Всё по-своему делаешь, хоть и себе в убыток. Говорил же: давай купим тот особняк у стены или квартиру с двумя спальнями. Нет, заселилась в угол, где и вдвоём ютиться невозможно. А ты ещё и няньку с охранником там маринуешь.

— Хватит вам уже. — Мэв посмотрела в стену. На ней было небольшое трюмное окошко. За ним плескались тихие волны, словно они и правда куда-то плыли. — Через два месяца я возмещу вам стоимость своей конуры, а после накоплю на что-нибудь ещё. Своё. А не даренное и не выигранное в споре с тем, кто ради простой обиды вычеркнул меня из своей жизни, словно мусор.

— Эх ты, — без злости выдохнул Лариникано. — Горе луковое. Понимаю я, что больно тебе. Но ведь, если посмотреть, и лучше, что вы разошлись. Далемар тебе не пара. И не думай, что я в укор тебе это говорю. У него в голове такие тараканы, побороть которые тебе не по силам. Вот взять хотя бы его отношение к матери. Взъелся на пустом месте. Сказал: коль узнает, что я тебя склоняю Иенн к нам отпустить хоть ненадолго, то никому не поздоровится.

Мэв сглотнула. Эльвени не вызывала у неё ни капли сострадания, и всё же для Иенн она не была чужачкой.

— Как ваша жена?

— Уехала в Анвил две недели назад. До весны, думаю, не вернётся, — отозвался он. Потом вздохнул. — Знаешь… Тяжко мне одному в нашем доме, как в могиле.

— Мне жаль, — только и ответила она.

Разом появились два разносчика с подносами. Поставили перед ними тарелки с аппетитно выглядевшими и пахнущими рыбой блюдами, от которых исходил ещё и лёгкий аромат костра. Один из разносчиков спросил, подавать ли похлёбку сразу. Лариникано кивнул. Мэв продолжала сидеть безмолвно.

— Поешь, — сказал ей Лариникано, пододвигая к себе тарелку с мидиями, запечёнными с сыром прямо в ракушке.

Мэв тоже отведала угощение — было вкусно. Мясо мидии казалось чуть сладким, сыр — солёным, а кислинку добавляла капля лимонного сока, которым, похоже, сбрызнули блюдо перед подачей.

С утра Мэв лишь позавтракала молочной кашей, которую Эдгари сварила для Иенн, и оттого была голодна. Она съела все мидии, попробовала котлету, подивившись, что в ней не чувствуется ни единой косточки, и ткнула вилкой в салат, выудив между тёмно-зелёными водорослями розовый кусок крабового мяса.

Когда принесли похлёбку, Мэв поняла, что уже сыта, но ради приличия попробовала пару ложек. И та действительно оказалась удивительно вкусной: рыбный бульон был наваристым и пах пряностями.

Лариникано, сидя напротив, ел молча и сосредоточенно. Наверное, Мэв должна была дать ему закончить так же в тишине, но, едва отложив ложку, поняла, что выдержки не хватит.

— Я должна увидеть своего мужа, — произнесла она твёрдо и уверенно.

— Зачем? Если и придёшь, он тебя не примет. У пациентов башни есть такое право. И лекарь оберегает их от всего, что может спровоцировать срыв.

— Но как я могу убедиться, что вы не лжёте мне? — раздражённо спросила она. — Вы ведь можете, я знаю. Решили, что так для сына лучше, и намеренно не говорите ему, что я всё ещё надеюсь на примирение. Молюсь богам.

— У меня нет причины лгать тебе. — Лариникано тоже отложил столовые приборы и скрестил руки перед собой. — Если бы Далемар хотел, он бы тебе написал. Другим он пишет.

— Кому он может писать? — выдохнула она раньше, чем поняла, как неприлично прозвучал этот вопрос.

— Ну, одно письмо я отправил вместе с собственным, адресованным в Солитьюд, Рогнальду. Кажется, у Далемара тоже там остался друг.

— Подруга. Рианнон Тромиан, полагаю.

— Угадала, — признал Лариникано. — Кто она, кстати?

— Его бывшая адъютантка. Алинорская аристократка — дочь графини и наследница титула, — быстро перечислила Мэв, сжимая кулаки. — А ещё Далемар делал ей предложение руки и сердца. Но когда она отказала, он поехал за мной.

— Надеюсь, ты узнала это, воспользовавшись своими былыми способностями, а не из уст мальчишки.

— Да. Он о ней никогда не говорил, — вздохнула Мэв.

Осознание того, что он нашёл в себе силы написать другой женщине в другую часть света, но не ей, уязвило. И причинило боль.

— Но он хотел покрасоваться перед вами правильной женой. Представить её общине. Но в итоге… привёз меня. Потому что я родила…

— Послушай, Мэв, вы были женаты чуть больше полугода…

— Это для вас прошло полгода, — тихо и отчаянно произнесла она, повесив голову. — Я же была с ним ещё с тех пор, как он был просто дерзким мальчишкой, попавшим не к тому учителю. Потерять его для меня… словно утратить часть самой себя. И даже больше… Он мой… Я поняла это ещё на том острове и ждала. И он пришёл. Я всегда чувствовала, что это случится, что мы связаны самой судьбой. А теперь вот… он вбил себе в голову, что…

Поняв, что чуть не произнесла слово «выродок», Мэв прикусила губу.

— Вообразил, будто не способен сделать меня счастливой, — продолжила она. — И считает, что избавить меня от себя — его лучший поступок.

— Ну, в трезвом остатке он прав, — отметил Лариникано.

Мэв с яростью посмотрела на почти бывшего свёкра. Тот выставил руки.

— Хорошо. Я напишу ему и попрошу дать тебе ответ относительно его планов, — заверил её Лариникано. — А теперь мне нужно идти. У моего нового помощника дома случилась трагедия.

Поняв, что свёкор говорит о Казире, Мэв встрепенулась и коснулась груди.

— Аззар умер?

— Отмучился скорее, — мрачно буркнул Лариникано. — Последние дни лекарь поддерживал его во сне, отпаивая маком. Так он и ушёл. Не просыпаясь.

— Когда это случилось?

— Сегодня утром. Соседи уже подготовили тело к ритуальному сожжению. А мои каджиты договорились о месте и доставке дров. Всё случится на закате, на берегу Румаре. Потом прах развеют над водой, чтобы душе было легче добраться до Дальних Берегов. Я собираюсь быстро закончить одно дело в конторе и отправиться на церемонию. Казир — хороший и честный мальчик. Он сильно мне помогает. И, признаться, он моя последняя отдушина все эти дни.

Мэв села прямее. Ей было безумно жаль осиротевших детей Аззара — и Казира, и Бариску. Ещё миг назад Мэв считала, что ей сейчас невыносимо. Но потеря других была ещё более тяжёлой. Аззар явно не выбирал оставить своих детей одних в этом мире. Болезнь сделала это за него.

Подумав, Мэв устыдилась собственных мыслей и слов. А ещё ей захотелось поддержать своих знакомых с Арены, как только она могла.

— Можно мне пойти с вами? — смущённо попросила она. — Казир и его сестра помогли мне в храме Кинарет. Да и с Аззаром мы были знакомы.

Лариникано подумал, а потом кивнул.