Братство Плотвы (джен)

— Нашёл!!! — содрогнулись от крика стены Палаты Повелевания и полки со свитками. — Нашёл!!! — повскакивали с матрацев и мешков гномы из штаба Железного гарнизона, спавшие здесь прямо под служебными столами. — Я нашёл путь к этому треклятому топору!!!

Начальник разведки Бори вскочил на древний письменный стол времён Дурина Четвёртого, держа в одной руке перо, в другой полуистлевшую карту, и исполнял на нём что-то похожее на военный танец пьяных орков.

— Здоров ли ты, Бори? — спросил его гном-секретарь в громоздких круглых очках в ржавой оправе, с пегой бородой и вечным запасным пером за ухом.

— Я не просто здоров, Бейлиф — я открыл, где упрятан великий Зигильбурк! — отвечал ликующий милсдарь Бори, продолжая откалывать. — А теперь пошли искать ведьмака! За тысячу лет такое развелось в тех туннелях, что без ривянина мы там не пройдём!

Ведьмака найти оказалось несложно — в краснолюдском общежитии в Просторных Пещерах он был самым длинным и обыкновенно спал, храпя не хуже своих бородатых соседей, а в руке держа за горлышко сильно початую бутылку.

— На жука пойду охотиться... На паука... — бормотал сквозь сон Геральт. — Трисс... Где мне найти спирт? А? Что?

— Геральт! — громким шёпотом разбудил ведьмака рыжебородый Бори. — Пора! Я разыскал в архиве путь к Зигильбурку!

— Ты извращенец, Бори, — промычал невыспавшийся Белый Волк. — Наверху петухи спят, на хер...

— Я не спал всю ночь, ривянин, — покачал головой Бори. — Орки не должны нас опередить! Секретное оружие Длиннобородов принадлежит нам и только нам!

— Три пузыря гродбоговки, — ответил краснолюду просыпающийся Геральт. — И покрепче. А то мне теперь всё время снится, будто я падаю в какую-нибудь очередную вашу пропасть.

— Два. Мне тоже надо чем-то избыть кошмары после того, как Глубинный Страж утащил Броина в воду, — ответил ему Бори.

На том и сговорились, и вскоре Геральт из Ривии вместе с группой обвешанных оружием и кирками гномов в неверном свете факелов вступал в тесноватую пыльную залу где-то на задворках Зелем-Мелека.

— Здесь начинается тайный ход в Верхнюю оружейную, потаённый Гангараф — не просто оружейную палату, но настоящую сокровищницу великого Дурина Шестого! Все, кто знал о её существовании, пали жертвами Погибели Дурина — но зато она также осталась недоступна и нашим врагам! И сегодня гномы снова войдут туда как полноправные владетели наследия предков! — торжественно воскликнул Бори, напяливший-таки поверх зелёного костюма кольчугу и шлем-наплешник с бармицей. Затем шеф разведки скомандовал одному из подчинённых: — Отворяй!

Краснолюд прокрутил искусно вырезанное из камня колесо в стене, и значительная часть пола на натянутых цепях с адским скрипом поползла вверх, открыв люк с широкой лестницей.

— Эффектно, Бори, сын Боси, ничего не скажешь. Только вот там всё давно затопило, — пожал плечами Геральт. И действительно — из люка слышался плеск мутной воды.

— На это у нас есть второе колесо. Фери! — крикнул Бори ещё одному гному из штаба. Тот провернул колесо, и вода с громким гулом ушла куда-то.

— Погодите-ка, милсдари. Сейчас приму эликсиры, а то там темно, как у Утопца в заднице, — сказал ведьмак и накатил "Кошки". Кроме эликсира ночного видения, Геральт взял с собой на дело стальной меч, слабое средиземское подобие масла против инсектоидов и алхимическую бомбу, которую изготовил в Мории из отходов некоторых неприятных местных обитателей. Это отдалённое подобие классического "Сна дракона" предназначалось для чудовищ особо крупных и толстошкурых — вроде драконидов, гигантских черепах, того же Глубинного стража или паскуд-Безымянных.

— Ступай первым, ведьмак из Ривии, — сказал ему Бори. — Даже неохота думать, что теперь может обитать в Гангарафе.

— А вы тут будете за меня болеть за кружечкой пива, — хмыкнул Геральт, но двинулся по ступеням вниз, держа руку на эфесе меча.

— Мы будем тебя прикрывать, — возразил краснолюд Фери.

Так начался великий поход за топором Зигильбурк, который потом причинил столько неприятностей и самому ведьмаку, и его новым краснолюдским друзьям. Дорога в Гангараф пролегала через на редкость даже для Мории тёмные, сырые, вонючие и кишкообразные туннели, которые ещё и периодически оказывались завалены. В принципе Геральту не составило бы труда пробиться через завалы со знаком Аард, но он предпочёл сосредоточиться на местной фауне, предоставляя идущим за ним краснолюдам с кирками заниматься своим делом.

И ведьмак поступил совершенно правильно — фауны тут хватало. В первой же пещере на команду топороискателей набросилась клацающая панцирная тварь, похожая на помесь многоножки, богомола и рака с клешнями чуть ли не длиннее себя. Если бы масло на клинке Геральта, удачно всаженном между бронированными сегментами насекомого, не вступило в реакцию с его липким гноистым белым ихором, заставив инсектоида выворачиваться наизнанку от всеразрушающей боли, на этом бы экспедиция и закончилась.

В следующих подземных пустотах ведьмака и гномов ждали обычные доставучие гродбоги и огромные осклизлые ядовитые жабы — впрочем, ленивые и неагрессивные: очевидно, амфибии ушли в эти пещеры на зимнюю спячку. Зато, когда Геральт спустился ещё ярусом ниже и потревожил колонию полупрозрачных стеклистых пещерных пауков, на некоторое время ему и его бородатым спутникам стало совсем нескучно.

— Ведьмак! — окликнул его Фери, глядя, как Геральт после решающего удара знаком Игни в морду королеве арахноморфов, матерясь под нос, очищает себя и меч от паутины. — Похоже, мы пришли!

— Уверен? — без энтузиазма ответил Белый Волк и Гроза Могильников, даже не оборачиваясь. Поход в Гангараф затянулся, и хотя чудовищ в тоннелях сильно поубавилось, они успели крепко покусать гномов из группы Бори, а одному из них пришлось сразу же вернуться в обжитые залы — после встречи с клешнёй гигабогомола его правая рука держалась только на кусочке кости и честном слове.

— Чувствуешь, какой сквозняк?

— А то. Он ещё и воняет как дохлый кейран, — процедил ведьмак. И с кейраном он почти попал в точку.

Покинув логово пауков, Геральт и его новые товарищи-краснолюды оказались в подземной каверне, некогда изрядно украшенной каменотёсами и скульпторами Казад-Дума, но теперь уже тысячелетие с лишним заброшенной и затопленной почти до самых верхних ярусов. Площадка, на которой они стояли, была некогда верхней полкой большого склада, а теперь была завалена остатками сгнивших сундуков, ржавым оружием, явно помнившим времена Келеборна и Нарви, и обломками костей. В одном из них — наименее жёлтом и старом — Геральт признал лошадиный и вздохнул, вспомнив о потере Плотвы.

— Вот мы и в Верхней оружейной, друзья мои, — молвил Бори. — Но боюсь я, что Зигильбурк ушёл под воду вместе с большей частью её богатств. А если мы сейчас под потолком... То ни один гном не сумеет нырнуть на нужную глубину, — покачал он рыжей бородатой головой. — Обыщите эти мусорные кучи! А ты, Геральт, смотри, чтобы какой-нибудь хищник не вылез к нам из воды! А то она мне напоминает тот гнусный затон у Двери Дурина...

Чёрная маслянистая вода, плещущая о гранитный бортик, стремилась под словно бы вытесанную из оникса естественную арку, где утекала в неведомые даже гномам глубины. Эта вода и особенно испускаемая ей одуряющая вонь насторожили ведьмака больше всего — так как чётко говорили ему, кто в ней обитает.

— Зараза, — подумал вслух Геральт, который меньше всего на свете мечтал о прогулках по территории Глубинного стража.

— Эй! — ответили ему из дальнего угла. Голос принадлежал человеку — или скорее краснолюду — ослабленному ранами и недоеданием, но всё же знакомому. Слишком знакомому, чтобы Геральт мог рассчитывать увидеть его живым.

— Броин?! — хором воскликнули Бори и остальные гномы. Обернувшись, ведьмак увидел, что куча старого хлама в углу зашевелилась, и оттуда высунулась бородатая голова со свежими шрамами от когтей псевдориггера и измождённым лицом.

— Бори... Друзья... Как вы... Нашли меня? — простонал краснолюд с густой тёмной бородой и заплетёнными в косички усами.

— Как же славно тебя видеть живым, кузен! — воскликнул Бори, вытаскивая ослабевшего Броина из-под гнилых досок, крепко обнимая и хлопая по плечу. — Прости нас, но мы уж думали, что тобой полакомилась тварь из озера, и искали совсем другое сокровище.

— Это всё он... Ведьмак... — ответил Броин. Геральт озадаченно посмотрел на чудом выжившего гнома. — Если бы не его лошадь... Страж её слопал... А меня оставил про запас... Но я спрятался здесь.

— Можешь теперь в благодарность назвать Плотвичкой своего пони, — ответил ведьмак.

— Хорошо придумано, — кивнул Броин, и, опираясь на кузена, побрёл было к расчищенному краснолюдами выходу, как вдруг заметил на маслянистой чёрной глади пробежавшую небольшую волну и побледнел ещё больше. — Берегитесь, ребята! Он вернулся!

Гномы отпрянули подальше к стене и похватались за топоры. Геральт, последовав их примеру, взял наизготовку алхимическую бомбу и сделал глоток "Филина". Как раз вовремя — волны увеличились в размерах, и наконец Глубинный Страж с громким всплеском выпростал несколько когтистых щупалец из воды.

До гномов в этот раз псевдориггер не дотянулся, а там, где дотянулся, получил болезненный отпор. Поначалу ведьмак думал, что на этот раз их пронесло, но не тут-то было — с мерзким мычанием Страж сделал мощный рывок вверх и показался во всей своей толстошкурой осклизлой красе. Щупальца снова метнулись вперёд — теперь они достали бы искателей Зигильбурка даже в самом дальнем углу.

Но у Геральта был для Стража неприятный сюрприз. Ведьмак швырнул в него свой недоделанный "Сон Дракона", и чудовище перехватило его очередным ветвистым щупальцем с присосками и само потащило в пасть, думая, что поймало нечто съедобное. Геральт, решив использовать подарок судьбы на полную катушку, выждал, как только гадина засунет бомбу в зубастый рот, и послал в смыкающиеся грязные челюсти усиленный эликсиром знак Игни.

Взрыв и вой гигантского псевдориггера превзошёл все ожидания. Зверюга с невероятной скоростью нырнула в спасительные глубины зализывать зияющую рану, из которой хлынула густо-зелёная, цвета водорослей, кровь. При этом Глубинный Страж поднял такую волну, что троих гномов чуть не смыло в загаженную воду вслед за ним.

— Если после такой раны он и выживет, то ещё долго не сунется на ярусы, где может встретить гномов, — удовлетворённо усмехнулся в усы Бори.

— Вот это работа, ведьмак, — восхитился Броин. — Твоя горючая смесь... Будет посильнее... Того топора...

— Какого топора? Зигильбурк? Ты его нашёл? — наперебой загалдели краснолюды Железного гарнизона.

— Бори... Веди меня назад... — сказал истощённый гном вместо ответа. Его товарищи последовали за кузенами разгребать кучу дряни, где отсиживался Броин. Наконец на свет факелов показался скелет краснолюда с откушенными ногами, так что кладоискатели отпрянули в ужасе. Но въедливый Бори заметил на пальце перстень-печатку, снял и, поднеся к факелу, прочёл...

— "Оин", — громогласно объявил шеф краснолюдской разведки. — Похоже, героя битвы Пяти Воинств постигла похожая судьба!

— Посмотри... в руке... — сказал ему троюродный братец. Бори и Фери обнаружили в костяной руке умершего гнома резное древко, а оттолкнув ногами кучку мусора, чуть не ослепли от сверкания лезвия. Топорище было выполнено из какого-то редчайшего металла, напомнившего Геральту одновременно сталь и серебро.

— Зигильбурк! — пронёсся восхищённый хоровой крик гномов над мрачными водами Гангарафа. — Мы нашли тебя! Велик Махал!

— Так я скрывался... У Оина... Он послужил мне защитой... — с налётом иронии выдохнул Броин. — С радостью... зарубил бы гадину... но уже был слаб... Заберите меня...

— Не бойся, Броин, сын Брогура, — сказал Фери. — Не будет эта помойная яма твоей могилой. Гномы! Хоть и можем мы смотреть бесконечно на красу Зигильбурка, пора бы нам прибрать и его тоже и воротиться наверх — пока вся дрянь из туннелей не наползла заново!

Двадцать первый чертог гудел, как потревоженный улей. То гудели под древними сводами скрипки, виолы, сопелки, трубы и волынки, бухали барабаны; то лился рекой добрый краснолюдский эль пополам с эльфским вином и шкворчало жареное мясо на вертелах. Первый большой пир в Казад-Думе со времён прихода Балина — если не со времён Дурина Пятого — был посвящён тройному празднику: победе над Глубинным Стражем, спасению Броина и обретению Зигильбурка Несравненного, шедевра гениального Онгли.

Мифриловый виновник торжества теперь украшал стену чертога, водружённый прямо над почётным местом Боси и Брогура. К сожалению, Броина за пиршественным столом не было — лекаря строго наказали ему отлёживаться ещё неделю — но гномы регулярно носили ему снедь, достаточно сытную и не слишком сладкую, солёную или острую.

— А теперь, братья-гномы, выпьем же, не чокаясь, за славного Оина, товарища наших отцов и героя Похода Тринадцати! — воскликнул Боси. — Теперь, когда его останки перезахоронены рядом с отважным Балином, да найдёт он покой в Чертогах ожидания!

Посерьёзневшие краснолюды осушили кубки и рога и ненадолго присмирели, почтив память Оина вставанием. Но вскоре скрипки и волынки завизжали снова, а вытесанные из камня лики былых королей Мории словно бы одобрительно усмехались в тенях горящих факелов, глядя, как смешно и при этом лихо отплясывают под них воины-гномы, словно соревнуясь, кто громче топнет.

— Теперь я понимаю, что значит "возрождение Казад-Дума", — сказал Геральт Бори, дожевав наконец свой кусок баранины и показывая руками на целые гирлянды факелов.

— Одна копоть от этих факелов, — буркнул рыжий краснолюд. — То ли дело в былые века, когда целая сеть зеркал, отражающих солнечный свет с самого Зиракзигила, освещала жилые ярусы, и солнечный день в этих чертогах был ярок даже больше, чем на поверхности! Увы, теперь половина этих зеркал — в пространствах, захваченных орками и морровалями, а отцу и Брогуру нынче не до них. Мазог со своей ордой постоянно наседает на наши копи, и ещё не скоро наш поход окупит себя.

— Хочешь предложить мне ими заняться? — спросил ведьмак.

— Это был бы славный подвиг, — кивнул Бори. — Но после Глубинного Стража нам всем следует отдохнуть.

— Примерно как Броину — к стенке зубами и с доставкой еды и пива, — одобрительно поддержал его Геральт. — Жаль только, что баб здесь нет, и мы так и уедем, не отдохнув. — На этом месте Бори показал ему кулак, готовясь самым яростным способом вступиться за честь краснолюдок, и ведьмак прекратил дозволенные речи. Меж тем краснолюды запели хором:

Но вот, как видят вещий сон,

Зеркальное увидел он

И отраженный в бездне вод -

Короной звездной — небосвод.

На царство первая заря

Венчала юного царя

У вод Зеркального. Но трон

Был в Морию перенесен,

И золоченый Тронный Зал

Огнями вечными сиял -

Ни тьма ночей, ни злая мгла

Сюда проникнуть не могла.

Искристый свет крыла простер

Под легким сводом юных гор,

Чертоги светлые всегда

Звенели музыкой труда...

Впоследствии Геральт из Ривии и впрямь подрядился вернуть гномам их систему освещения, а Казад-Думу — былой блеск. Но и встреча его с Глубинным Стражем оказалась не последней.