Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 13 — 15 сентября 1998 года. Квиддич, нормальность и грязная игра]

Последнюю неделю мы с Финном каждый вечер пропадали на квиддичном поле — он упросил меня ему помочь. Из-за всей этой кутерьмы, что творится в замке, не было времени на друзей, но Финн очень просил, а я знал его тайную страсть к квиддичу, и для меня эти часы стали единственным глотком нормальной школьной жизни. Никаких темных магов, никаких интриг и философских бесед. Только бьющий в лицо холодный осенний ветер, хищный свист бладжеров и сухой скрип старых школьных метел.

Финну до одури хотелось попасть в сборную Когтеврана на позицию загонщика. Это была его заветная мечта — он пытался пробиться в команду еще с третьего курса, но каждый раз кто-то оказывался чуть быстрее или удачливее. В прошлом году Волдеморт помешал: Финн и его родные скрывались в Ирландии. Этот год был его последним шансом. В основе освободилось как раз три места, и конкуренция на них была бешеной, даже меня звали попробовать. Помогал ему готовиться по-честному. Никаких обманных методов, никаких скрытых заклинаний на биту или метлу. Только едкий пот, саднящие синяки и изматывающая отработка ударов, от которых гудели плечи. Я бросал, он отбивал с глухим, тяжелым треском дерева. И к пятнадцатому числу здоровяк набрал просто звериную форму. Он был хоть чуть меньше меня по росту, зато шире в плечах.

Наступил день официального отбора. Воздух был колючим и свежим. Я стоял у кромки поля, скрестив руки на груди, и наблюдал за другом. Финн летал как демон. Его гортанный ирландский рык разносился над трибунами каждый раз, когда он сокрушительным ударом отправлял бладжер в сторону манекенов. Он был лучшим из кандидатов, это было очевидно всем. Зрители на трибунах, кто пришёл посмотреть отбор, хлопали каждому его успешному действию.

Я тоже хлопал и радовался за друга, ведь его мечта станет реальностью. Но затем на трибунах появилась она.

Кассандра пришла «поболеть». Старая Касс никогда не любила квиддич, считала его жестким и скучным; у новой, видно, другие мысли. Идеальная когтевранка в шарфе факультетских цветов. Она сидела в окружении своих новых подружек с разных факультетов, звонко смеялась, аплодировала удачным броскам и стреляла глазками в сторону игроков. Парни на мётлах буквально распушали хвосты, стараясь произвести на неё впечатление. Скрипнул зубами. Её приторная «безупречность» вызывала почти физическую тошноту. И даже не очень понимал, злит меня то, что она себя так ведёт специально, или это какая-то скрытая ревность, что другие на неё так реагируют. Ведь раньше я был номер один для неё. Она держала меня за руку, приносила чай, укрывала. Да, возможно, это эгоистично с моей стороны, и новая Касс заслужила жить так, как ей хочется. Но всё равно было неприятно, ведь у этой новой Кассандры в голове (или где он там обитает) — Гриндевальд. А он развращает весь образ ангелочка Касс, которым она была всегда.

Отбор закончился. Капитан Когтеврана, шестикурсник Кит Робертс, собрал запыхавшихся игроков в центре поля и огласил результаты. Когда прозвучала фамилия О’Рейли, тот победно взревел на весь стадион и вскинул биту над головой. Мечта сбылась.

Пошёл к нему навстречу по влажной от росы траве, чтобы поздравить друга. Но не успел.

Кассандра спустилась с трибун с грацией хищной кошки. Толпа расступилась перед ней сама собой. Она подошла к Финну — тяжело дышащему, красному от адреналина и абсолютного счастья — и нежно положила тонкие ладони на его широкие плечи.

— Ты был просто великолепен, Финн, — её голос звенел от искреннего восхищения.

А затем она подалась вперед, немного привстав на цыпочки, обхватила его за шею и поцеловала. Жарко, глубоко и совершенно не по-дружески. Финн замер, выронив биту на траву с глухим стуком, его глаза расширились от шока и нахлынувшего восторга. Трибуны и те, кто стоял на поле, ахнули и восторженно загудели.

А Кассандра... Кассандра в этот момент приоткрыла глаза и посмотрела прямо на меня поверх его плеча.

В её зелёном взгляде не было ни капли страсти к парню, которого она целовала. Там был только холодный, расчётливый триумф. Она улыбалась мне одними глазами.

Кровь застучала в висках так сильно, что на миг потемнело. Пальцы правой руки до хруста сжались в кулак, чтобы рефлекторно не выхватить палочку прямо сейчас и не разнести тут всё к чёртовой матери.

Она оторвалась от ошарашенного Финна, заботливо поправила ему воротник мантии, мило хихикнула и пошла прочь, провожаемая завистливыми взглядами половины школы. Мой друг остался стоять с глупой, блаженной улыбкой, намертво попавшись в её сети.

Вот в чём заключался её план. Ей не нужно было захватывать Хогвартс прямо сейчас, ей не нужны были младшекурсники. Её целью было растоптать меня. Шаг за шагом, методично и жестоко отрезать от меня всех близких людей. Забрать мои точки опоры, пока я не останусь абсолютно один в изоляции. Да уж, делает она всё это мастерски. Но как же бесит.

И самое страшное — я ничего не мог сделать. В свой самый счастливый день Финн получил девушку, о которой тайно мечтала половина школы. Если бы я подошёл к нему сейчас и сказал, что девушка его мечты — это монстр и тёмный маг, он бы мне просто не поверил. Теперь — точно не поверил бы. Шах и мат.

[Запись из дневника. 16 сентября 1998 года. Канун]

Закончил работу над МПК глубокой ночью.

Артефакт лежал на верстаке, тускло поблескивая отполированным кварцевым экраном и гладким пластиком магловского корпуса, от которого едва уловимо пахло заводской краской. Внутри не было ни единого проводка или какой-то пайки — только чистая магия, плотно упакованная в серебряные рунные цепи. Торжество мысли.

Правда, после нескольких ночных вылазок в школьную библиотеку для тестирования пришлось признать, что до магии Основателей мне еще далеко. Артефакт имел жесткие ограничения по сравнению с тем, что задумывал.

Во-первых, емкость кристалла-накопителя оказалась не безграничной — МПК мог держать в памяти не больше пятидесяти средних томов одновременно. Конечно, можно было поставить больший кристалл, но тогда он бы не поместился в магловский корпус. Была идея поставить несколько маленьких, но не удалось связать их. Скрепя сердце и скрипя зубами, пришлось оставить как есть, так как решить эту проблему до дня рождения Гермионы не успел бы.

Во-вторых, сканирование требовало времени. Вначале казалось: будет так — пришёл, навёл, и вуаля, была ваша книга, стала наша. Но и тут ограничения. Это не разовая вспышка заклинания: линзу нужно было плавно, страница за страницей, вести над текстом. Конечно, это быстрее, чем переписывать пером, но процесс всё равно требовал терпения. В тестах выходило максимум минута на страницу, то есть толстый талмуд придется очень долго собирать.

И в-третьих, магия самого Хогвартса. Старые гримуары, особенно опасные книги из Запретной секции, имели встроенную защиту от копирования. Стоило попытаться отсканировать такой фолиант, как на экране МПК вместо текста появлялась сущая белиберда из скачущих клякс и перевернутых рун. Всякие покупные книги из «Флориш и Блоттс» он сканировал без особых проблем, да и скорость была высокая, но с сильно магическими книгами — беда. Так что пока переписать всю Запретную секцию на кристаллы не выйдет.

Все эти нюансы подробно расписал на куске пергамента. Как и саму инструкцию по работе с артефактом.

Туда же вписал правила системы безопасности. Меньше всего хотелось, чтобы в эту вещь залез кто-то посторонний. Чтобы активировать артефакт, ей нужно будет капнуть каплю крови на торец и произнести пароль привязки. И он будет слушаться только её, даже я не смогу им пользоваться, если она не разрешит.

А вот для тех, кто решит сунуть нос без спроса, заложил небольшой сюрприз. Если МПК возьмет в руки не Гермиона (или она не привяжет его и попытается узнать тайну), экран заблокируется, и устройство начнет громким, гнусавым голосом декламировать дурацкие шутки про Рона Уизли. Начиная от его талантов в скоростном поедании куриных ножек и заканчивая героическими падениями с метлы. Немного мелочно? Возможно. Но отказать себе в этом маленьком удовольствии просто не смог. Чёртов рыжий заслужил это.

Еще одной особенностью было управление библиотекой. Если маго-плеер Джинни тогда не удалось довести полностью до ума, и он крутил песни по кругу, то с книгами подобное было бы жутко неудобно. Поэтому воспользовался заклинанием Revelatio Data, которым извлекал информацию из кристаллов МАКУСА, и зашил его в руну. Теперь, коснувшись палочкой значка вишенки в самом верху артефакта, можно вызвать сизое облако магического тумана, показывающее, какие книги уже есть на кристалле. Их можно перемещать и сортировать. А если нужно удалить — просто развеять магический символ с облачка нужной книги. Конечно, это не так удобно, названия не особо видны, но если задать каждой книге свой символ, можно их различать. Выбрал книгу — облако беззвучно тает, и текст появляется на экране. Заменить настоящие фолианты это полностью не могло, размер экрана всё же меньше. Но зато можно лежать и «листать» палочкой, приближать руны, формулы и гравюры.

Завернул артефакт в красивую магловскую упаковочную бумагу, которую специально припас заранее, и повязал аккуратный бантик — точно так же, как когда-то оформлял плеер для Джинни. Бумага тихо, приятно шуршала. В этот раз постарался выбрать цвета упаковки не когтевранские, а то в прошлый раз на этом и спалился. Хотя она и так узнает, от кого это. Кто еще мог ей такое подарить? Уж точно не её дружки.

Долго смотрел на получившийся яркий сверток. Стоит ли вообще его дарить? Учитывая то, что произошло сегодня днем, она может просто выкинуть его в камин.

А днем имел глупость задержаться в коридоре на третьем этаже. Меня тут же зажала в угол стайка хихикающих шестикурсниц-пуффендуек. Одна из них, активно накручивая локон на палец и хлопая ресницами, откровенно флиртовала, задавая максимально идиотские вопросы про комендантский час. И не хочу ли я применить к ней «персональное наказание». Я стоял с каменным лицом, сухо и монотонно цитируя устав, и мечтал лишь о том, чтобы немедленно дематериализоваться. От девчонок густо несло приторным персиковым блеском для губ и сладкими духами. Не то чтобы мне эта конкретная девушка не нравилась, но стоит ей улыбнуться — вся школа будет знать, что у Старосты Школы новая подружка.

И именно в этот момент мимо проходила Гермиона со стопкой книг. Притормозила. Окинула эту мизансцену ледяным, презрительным взглядом. Пуффендуйки тут же притихли.

— Еще один трофей для твоего гарема, К...? — бросила она, не повышая голоса, но каждое слово резало как битое стекло. — Смотри не надорвись от переизбытка внимания.И, круто развернувшись, ушла, оглушительно хлопнув дверью соседнего пустого класса.

Вздохнул, вспоминая её взгляд, и потер воспаленные от недосыпа глаза. Да уж, Кассандра создала мне в школе образ эдакого турецкого султана, который каждый день любит новую жену или наложницу. Слышал эти истории — точнее, подслушал случайно, как одна студентка другой щебетала. Что у Старосты Школы был гарем, что он бросил Кассандру и Бэт, что от него ушла Грейнджер, и вообще бабник неисправимый. Ну да, конечно, прямо бык-производитель. Самое паршивое в этом то, что правда смешалась с неправдой, и все в это поверили. Все считают, что меня бросила Кассандра, и поэтому теперь так нервно на неё реагируют, ревнуют.

Завтра, семнадцатого сентября, мой день рождения. А девятнадцатого — её. Наши дни, которые раньше были одним большим общим праздником. Кажется, после всех этих месяцев она хотя бы перестала метать в меня молнии на каждом шагу, но этот холодный туман презрения из-за моих так называемых «измен» всё еще висит между нами.

Всё же убрал нарядный сверток в тумбочку возле кровати. Ящик глухо стукнул. Решу в день её рождения.

[Запись из дневника. 17 сентября 1998 года. Сладкая горечь и следы на коже]

Утро. Тишина.

Семнадцатое сентября. Раньше этот день был точкой опоры. Где-то там, в магловском Минске, мама вставала ни свет ни заря, чтобы испечь мой любимый торт, густой ванильный запах которого заполнял весь дом. Отец сдерживал торжественную улыбку, пряча за спиной сверток с подарком, а старшая сестра — вечно колючая и вредная — именно сегодня становилась почти нормальной, прекращая свои подначки.

Закрываю глаза и почти чувствую вкус того теста и тяжелое тепло отцовской руки на плече.

Но этого больше нет. И, скорее всего, не будет. Мои родители живут своей жизнью, в которой нет сына по имени Александр. Дамблдор вырезал меня из их памяти, стёр каждый след существования, чтобы спасти их и меня. Сейчас они, наверное, завтракают и даже не подозревают, что у человека, которого они когда-то любили больше жизни, сегодня день рождения. Одиночество в толпе студентов — это ничто по сравнению с осознанием того, что ты мёртв для собственных родителей. Даже хуже — никогда не существовал.

Утро добило окончательно. Вышел в коридор и нос к носу столкнулся с Гермионой. Она шла навстречу, сухо шелестя мантией. Увидела меня. Замерла. В её карих глазах на секунду мелькнуло что-то живое, тёплое. Она явно помнила, какой сегодня день. Губы чуть дрогнули, казалось, она сейчас переступит через свою гордость, скажет простое «с днём рождения». Но забрало упало так же быстро. Маска Ледяной Королевы вернулась на место. Она нахмурилась, отвернулась и молча, быстрым шагом прошла мимо, обдав меня холодом.

Моё сердце словно на миг остановилось и сжалось. Готовился к такой реакции, но всё равно больно. Хотелось побежать за ней, остановить, сказать, что мне очень жаль, что всё так. И что я без неё не я. Но это ничего не изменит. Это срабатывает один раз. Слишком много вранья и лжи между нами. А ещё она с Роном.

День. Подарки и пустота.

Зато остальная школа, кажется, сошла с ума. Кто-то пустил слух (наверняка не обошлось без Финна или Осси), и теперь каждый встречный считал своим долгом поздравить «известного преступника с плакатов и старосту школы». Почему с плакатов? Кто-то раздобыл плакаты с моим розыском и фотографией для Азкабана и развесил на стены. Пришлось всё найти и снять, но уже полшколы увидело и узнало. Со всех сторон летели крики, хлопки по плечу. С одной стороны — приятно, чёрт возьми. А с другой... Вся эта толпа не стоила и одного слова от тех, кого я ждал. Гермиона не поздравила. Кассандра — той Касс нет, а эта если и поздравит, то подольёт мне в бокал яд. Бэт, моя милая девочка, она в плену, пока я тут учусь, она страдает. Родители — тем более.

Днём меня выловила Джинни. С разбегу повисла на шее, крепко обняла и звонко чмокнула в щёку. От неё привычно пахло яблоками и осенним ветром. Обнимать её было приятно, всё же она капитан команды по квиддичу своего факультета, и фигура у неё спортивная.

— С восемнадцатилетием, Алекс! — Она всунула мне в руки свёрток. Крафтовая бумага сухо зашуршала.

Развернул. Отличные тактические перчатки из чёрной драконьей кожи. Мягкие, но прочные, приятно пахнущие выделкой. Рассказывал ей про то, как нужно добыть «Сердце Горы», что Тина сказала: надо брать его перчатками из драконьей кожи. Это был ценный и нужный подарок. Был ей благодарен.

— Спасибо, рыжая. Подарок— огонь, — Искренне улыбнулся, натягивая перчатку на правую руку. Села как влитая.

Мы отошли в пустой класс, и я рассказал ей про МПК — Магическую Персональную Книгу, которую собрал для Гермионы. И про свои сомнения: стоит ли дарить, если она на меня даже смотреть не хочет.

— Дари, — жёстко припечатала Джинни, больно ткнув меня пальцем в грудь. — Если ты струсишь и спрячешь его, она решит, что ты на неё забил. А так... Пусть злится, пусть швыряется молниями, но она будет знать, что ты помнишь и заботишься. Действуй, К...

Потом были Луна и Элис. Они подловили меня у библиотеки. Луна с абсолютно безмятежным видом надела мне на шею ожерелье из сушёных слив-цеппелинов (или редисок, я так и не понял, по цвету и размеру сразу не разберёшь).

— Это отгоняет нарглов, Алекс. В твоём возрасте они особенно активны, — Пропела она.

А Элис... Элис стояла за её спиной, красная как рак. Она так и не смогла выдавить из себя ни слова, поэтому просто толкнула Луну в бок. Та положила Элис ладонь на макушку.

— И Элис тоже поздравляет тебя с днём рождения и желает крепких щитов, — Перевела Луна.

Элис тут же смущённо пискнула, развернулась и стремительно ретировалась за ближайший стеллаж, смешно путаясь в своём балахоне. Я лишь улыбнулся вслед. Хоть какой-то позитив.

Хотя, конечно, мне бы хотелось обнять и поговорить с Элис наедине. Но проблем с девушками в избытке, а портить жизнь ещё и этой девочке не хотелось.

Вечер. Корпоратив Когтеврана.

Вечером ребята устроили импровизированный сабантуй в гостиной Когтеврана и позвали меня, сделав сюрприз. Куча всяких гирлянд и украшений, шариков и разных магических бумажных птичек, что с шелестом порхали по гостиной.

Оказалось, это Осси, как истинный бухгалтер и финдиректор нашей «Мастерской», выделил часть прибыли на этот корпоратив. Гуляли на широкую ногу. Собрали весь Когтевран, кроме первого и второго курсов — малышне выдали по огромному куску торта и строгим приказом загнали по спальням, чтобы не мешались под ногами у старших.

Когтевранцы притащили сливочное пиво, Осси и Ричи вручили какой-то тяжелый сверток — их общий подарок от Мастерской. Все поздравляли, хлопали по плечу, девчонки-пятикурсницы то и дело норовили чмокнуть в щеку именинника и старосту школы, то есть меня.

Даже робкая шестикурсница, староста Эвелин Тарнер, смущаясь и краснея, подошла ко мне, поздравила и поцеловала в щеку. А когда я её слегка обнял, она вся словно рябью пошла от смущения, потом быстро отстранилась и куда-то ретировалась в толпу.

Стоял там, держа в руках нераспечатанный подарок, но радости не было, словно дементоры высосали всю её. А всё дело было в том, что мой взгляд постоянно упирался в угол у окна. Где сидела эта парочка.

Там была Кассандра. Она не лезла в центр, не пыталась перетянуть внимание на себя. Она просто стояла рядом с Финном. Они о чем-то тихо переговаривались, и Финн, мой лучший друг, смотрел на неё с тем самым выражением лица, которое бывает у людей, идущих на свет фонаря прямо в болото. Она мягко улыбалась ему, поправляла мантию... Это было так обыденно и так страшно. Поздравления друзей превратились для меня в невнятный гул. Я видел, как она методично отрезает от меня последний кусок моей «нормальности».

А ведь ни она, ни он так и не подошли меня поздравить.

Мистик в тени

Отошел к дальней стене, подальше от шума и музыки, прислонился спиной к прохладному камню. И тут из тени соседней книжной полки бесшумно вынырнул Ричи Стивенс. Как обычно, появился из ниоткуда.

Он не стал хлопать меня по плечу или кричать тосты. Встал рядом, глядя в ту же сторону, куда смотрел я — на Кассандру и Финна.

— Твоя аура сейчас чернее, чем дно Черного озера, Алекс, — тихо, почти шепотом произнес Ричи. Его расфокусированный взгляд скользнул по моему лицу. — Я вижу, как ты на них смотришь.

— Финн не понимает, во что лезет, — процедил сквозь зубы.

— Финн хочет верить в сказку, — философски отозвался мистик. А затем повернул ко мне голову, и его глаза вдруг сфокусировались, став пугающе ясными. — Кассандра встала на тёмный путь, Алекс. Она пропитана этой энергией. И Финн... Он готов пойти по этой дороге за ней. Он ослеплен. Понимаешь, Алекс, ты всегда был среди нас лидером, меня это устраивало, мне комфортно там, где я есть. Осси тоже. А вот Финн... Он не то чтобы тебе завидовал, но он был всегда другом на вторых ролях. А сейчас он в команде по квиддичу, у него появилась девушка. Кассандра ему всегда нравилась. Просто он не знал, как с ней заговорить, а в этом году она стала другой. И сама выбрала его.

Напрягся. Одно дело — мои подозрения, и совсем другое — когда это говорит Ричи, чья «чуйка» на людей граничит с его прорицаниями. А еще эти слова про Финна... Но я же никогда не хочу никого подавлять и мешать жить. Наоборот. Делаю всё для других.

— Это еще не всё, — Ричи понизил голос так, что мне пришлось наклониться к нему. — Она осторожна. Очень. Но последние пару дней она аккуратно подходила ко мне и к Осси. Задавала правильные вопросы. Вздыхала о том, как «Алекс изменился после Азкабана», как «власть старосты сделала его жестким», «Нужен ли вам такой лидер в Мастерской, которого никогда нет». Пыталась нащупать трещины.

Внутри всё похолодело. Значит, Матиас был прав насчет стравливания факультетов, но она пошла дальше. Она бьет прямо по моей команде. По «Мастерской».

— И что вы? — сухо спросил я.

— Осси — финансист, он верит только цифрам и балансу, а ты всегда приносил прибыль и прикрывал нам спины. Тем более после того случая с Круциатусом, когда ему пришлось пытать тебя, а ты ему сказал, что, делай он иначе, пострадали бы оба. Он никогда не предаст тебя, — Ричи едва заметно, грустно усмехнулся. — А я... Я верю своему чутью и вижу её суть. Мы не купились на её мягкий голос. Но она сеет сомнения, Алекс. Неявно, подтекстом. Капля за каплей. И на Финне это сработало. Он самый уязвимый среди нас.

Ричи похлопал меня по плечу и растворился в толпе танцующих когтевранцев так же тихо, как появился.

Остался стоять у стены, сжимая в руке подарок. Ричи на моей памяти сказал самую свою длинную речь. Но меня проняло. Они тоже всё понимают. Даже несмотря на мои попытки скрыть от них правду. А ведь расскажи я им правду еще тогда в мае, Финн бы не поддался. Да и в целом Кассандра бы не смогла делать то, что делает сейчас.

Полночь. Башня Старост.

Вернулся в Башню Старост поздно. В камине еще теплились угли, и, к моему удивлению, Гермиона была там. Она не спала, сидела в кресле с книгой, но я видел, что она не читает. Когда вошел, она подняла голову, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то похожее на ту старую Гермиону — тень тепла. Возможно, она даже собиралась что-то сказать.

Поздравить?

Но это длилось всего секунду.

Её взгляд мгновенно заледенел. Она резко встала, так что книга с глухим стуком упала на ковер, и смерила меня таким взглядом, будто я только что притащил в башню кучу навоза.

— Отвратительно, — выплюнула она, её голос дрожал от ярости.

— Что? — искренне не понял этого внезапного перехода. — Грейнджер, в чем дело?

Гермиона ничего не ответила. Просто круто развернулась и почти бегом скрылась в своей комнате, захлопнув дверь так, что по стенам пошла вибрация.

Стоял в недоумении, пока не подошел к зеркалу у камина. Из отражения на меня смотрел измотанный парень с пустыми глазами... и пятью или шестью отчетливыми отпечатками яркой помады на щеках и прямо у края губ. Все девчонки, что целовали меня за этот вечер.

Смотрел на эти пятна и не знал, смеяться мне или разбить это чертово зеркало. Гермиона ждала меня. Возможно, она действительно хотела если не зарыть топор войны хотя бы на одну ночь, то поздравить меня. А я пришел, раскрашенный чужими поцелуями и запахом сливочного пива, как последний бабник, подтверждая все её худшие мысли обо мне.

Прекрасный день рождения. Просто идеальный. С днём рождения, Саша.