Просто Гарри? (гет)

Рождество в Хогвартсе выдалось тихим и почти камерным. Большинство учеников разъехались по домам, но в замке осталось около двух десятков человек — те, кому некуда было ехать, или те, кто предпочёл провести праздник в стенах школы. Гарри был среди них, и, хотя он не жаловался на одиночество, в воздухе витала та особенная тишина, которая бывает только в почти пустом замке.

Вечером, когда наступило время ужина, Гарри спустился в Большой зал и замер на пороге. Зал, обычно заполненный шумными толпами учеников, сегодня выглядел совершенно иначе. Четыре длинных факультетских стола были сдвинуты в центр, образуя один большой общий стол, за которым могли разместиться все оставшиеся — и ученики, и преподаватели.

Украшения были великолепными. Двенадцать огромных рождественских ёлок, покрытых инеем и украшенных мерцающими гирляндами и свечами, выстроились вдоль стен. На каждой ветке поблёскивали крошечные зачарованные снежинки, которые мягко кружились вокруг ёлок, не касаясь пола. Потолок отражал тёмное зимнее небо с редкими звёздами — и, если приглядеться, можно было заметить, как одна из звёзд мерцала особенно ярко, словно сам Хогвартс подмигивал своим обитателям. По залу кружились тёплые, сухие снежинки, которые таяли, не долетая до пола, оставляя после себя едва уловимый аромат мяты и хвои. Ветви остролиста и омелы переплетались над головами, создавая праздничную арку, а кое-где между ними были развешаны маленькие золотые колокольчики, которые тихо позвякивали от малейшего движения воздуха.

Гарри занял место за общим столом. Рядом с ним сидели несколько оставшихся учеников, которых он знал понаслышке: старшекурсник с Пуффендуя, трое второкурсников из Когтеврана, две девочки-первокурсницы из Гриффиндора, которые испуганно жались друг к другу, и даже парочка слизеринцев, которые в этот вечер казались менее надменными и более растерянными. Один из них, темноволосый мальчик, которого Гарри видел на зельях, даже улыбнулся, когда их взгляды встретились — неуверенно, но искренне. Всего за столом собралось человек двадцать — достаточно, чтобы создать уютную компанию, но не настолько много, чтобы было шумно. Гарри чувствовал себя почти как дома, в кругу таких же, как он, — тех, кому некуда было ехать, и тех, кто не хотел покидать Хогвартс даже на праздники.

Напротив, расположились преподаватели: профессор Макгонагалл, профессор Флитвик, профессор Спраут и, конечно, профессор Снейп, который сидел с таким видом, будто присутствовал на собственном награждении, но без особого энтузиазма. Рядом с ними пристроился Хагрид, который явно чувствовал себя не в своей тарелке среди профессоров, но от пирога отказываться не собирался. Профессор Макгонагалл сегодня была в тёмно-зелёной мантии, расшитой серебряными нитями, и впервые за всё время Гарри заметил, что она улыбается — не строго, не сдержанно, а почти тепло, словно праздник смягчил её обычную строгость. Профессор Флитвик, сидевший на специальной подставке, чтобы дотягиваться до стола, был в маленькой парчовой шапочке, которая придавала ему вид учёного эльфа из старых сказок. Профессор Спраут, чьи волосы сегодня были особенно растрёпаны, время от времени поправляла их и улыбалась, глядя на своих коллег. А Снейп, как всегда, казался высеченным из камня — но Гарри заметил, что он взял с собой вязаную салфетку, которой аккуратно прикрыл колени.

Дамблдор, сидевший во главе стола, поднялся и с улыбкой обвёл взглядом немногочисленных собравшихся.

— Дорогие мои, — сказал он, и его голос, усиленный магией, мягко разнёсся по залу. — Я знаю, что нас сегодня немного. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде. Рождество — это время, когда важнее всего быть вместе, независимо от того, сколько нас. И я надеюсь, что даже в этом малом кругу мы сможем почувствовать тепло и радость этого праздника.

Он взмахнул палочкой, и пустые тарелки перед ними мгновенно наполнились яствами. Гарри никогда в жизни не видел такого рождественского пира. Сотни жирных жареных индеек, горы жареного и варёного картофеля, блюда с румяными сосисками-чиполата, огромные супницы с маслянистым горошком, серебряные лодочки с густой подливкой и клюквенным соусом. Повсюду, через каждые несколько футов, лежали стопки волшебных хлопушек, и казалось, что сам воздух в зале звенел от предвкушения.

Забавные происшествия начались почти сразу. Когда Гарри взял ближайшую хлопушку и дёрнул за шнурок, раздался оглушительный хлопок, похожий на выстрел из старого ружья, и из хлопушки вылетела не шляпа, как обычно, а целая стая маленьких серебряных птиц, которые с громким чириканьем заметались над столом. Одна из них врезалась прямо в бокал с тыквенным соком профессора Снейпа, опрокинув его и залив мантию. Тыквенный сок растёкся по чёрной ткани оранжевым пятном, и на мгновение за столом воцарилась гробовая тишина. Снейп замер, глядя на расползающуюся лужу, а затем медленно поднял взгляд на Гарри. В его глазах не было ярости — только ледяное спокойствие, которое почему-то было ещё страшнее.

— Мистер Поттер, — произнёс он тоном, от которого у Гарри мурашки побежали по спине, — если вы решили устроить соревнование по метанию птиц в напитки, предупредите меня заранее. Я хотя бы успею сменить мантию на ту, которую не жалко.

С этими словами Снейп невозмутимо взмахнул палочкой и прошептал: «Тергео». Пятно на мантии исчезло мгновенно, словно его и не было — ткань снова стала идеально чёрной, даже без намёка на оранжевый след. Затем, к изумлению всех присутствующих, профессор протянул руку к ближайшей хлопушке, дёрнул за шнурок — и с оглушительным хлопком из неё вылетела большая бумажная шляпа, которая аккуратно приземлилась прямо ему на голову. Шляпа была ярко-синей, с длинными серебряными лентами, которые свешивались до плеч. Снейп несколько секунд сидел неподвижно, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Потом он медленно снял шляпу, положил её на стол рядом с собой и, глядя на Гарри с совершенно невозмутимым видом, произнёс:

— Вот видите, Поттер!

Хагрид, сидевший напротив, громко расхохотался, отчего его огромная борода задрожала, а его тарелка чуть не подпрыгнула на столе. Снейп пронзил его взглядом, но Хагрид лишь пожал плечами и отправил в рот ещё один кусок индейки, даже не поперхнувшись.

Профессор Флитвик, сидевший через несколько мест от Гарри, с интересом наблюдал за маленькой птичкой, которая, обессилев, приземлилась прямо на его стопку книг (он, разумеется, принёс их с собой даже на праздничный ужин). Птичка была крошечной, с перламутровыми крыльями, и она смотрела на профессора с любопытством. Флитвик, прочитав что-то тихое, аккуратно взял птичку в руки, и она превратилась в маленький золотой колокольчик, который мелодично звякнул. Профессор довольно улыбнулся и повесил его на свою мантию, где колокольчик продолжал тихо позвякивать при каждом его движении.

Тем временем за другим концом стола разворачивалась новая сцена. Одна из первокурсниц Гриффиндора, робкая девочка с косичками, попыталась открыть хлопушку. Раздался хлопок, и из хлопушки вылетела огромная бумажная шляпа — таких размеров, что она накрыла девочку с головы до плеч, полностью скрыв её лицо и плечи. Шляпа была ярко-красной, с длинными золотыми перьями, и она сидела на голове девочки так, что та стала похожа на крошечного, испуганного попугая. Девочка замерла на мгновение, а затем попыталась снять её, но шляпа оказалась слишком большой и просто не желала слезать с её головы. Она начала судорожно дёргать её, но шляпа, казалось, приросла к ней.

— Ой! — раздался приглушённый голос из-под шляпы. — Я ничего не вижу! Помогите!

Профессор Спраут, сидевшая рядом, отложила вилку и с улыбкой потянулась к девочке. Но не успела она помочь, как Хагрид, заметив происходящее, поднялся и своей огромной ручищей аккуратно снял шляпу с головы первокурсницы. Девочка, красная как рак, выдохнула с облегчением и поправила растрёпанные волосы.

— Спасибо, профессор Хагрид! — пискнула она, всё ещё краснея от смущения, но с благодарной улыбкой.

Хагрид улыбнулся в ответ, затем с неожиданной лёгкостью водрузил шляпу на свою собственную голову — и та, словно созданная для его размеров, села идеально. Шляпа с перьями на его огромной голове выглядела настолько нелепо, что даже профессор Макгонагалл не сдержала улыбки, прикрыв рот ладонью. В таком виде он и просидел до конца ужина, периодически ловя удивлённые взгляды профессора Снейпа, который неодобрительно качал головой, но не произносил ни слова.

Профессор Спраут, воспользовавшись моментом, громко заметила, обращаясь ко всему столу:

— Хагрид, вам она очень идёт!

Хагрид довольно ухмыльнулся и поправил шляпу, а девочка-первокурсница, всё ещё красная, робко улыбнулась и потянулась к картошке.

К концу ужина, когда подали рождественский пудинг, Дамблдор зажёг его взмахом палочки, и пудинг вспыхнул голубым пламенем. Пламя было таким ярким, что на мгновение осветило даже самые тёмные углы Большого зала. Когда огонь погас, на поверхности пудинга проступила надпись, выложенная золотыми искрами: «С Рождеством, дорогие!». Все захлопали, даже Снейп — хотя он сделал это с таким видом, будто исполнял неприятную обязанность.

Дамблдор, уже успевший надеть шляпу-грифа из одной из хлопушек, поднялся и провозгласил:

— Друзья мои, я предлагаю тост! За тех, кто с нами, и за тех, кто в наших сердцах. За Хогвартс, который остаётся домом для каждого из нас, даже когда залы пусты. За магию Рождества, которая согревает нас даже в самые холодные ночи. За будущий год и за то, чтобы он принёс нам радость и открытия! За Хогвартс!

— За Хогвартс! — хором отозвались все присутствующие, даже Снейп — хотя он ограничился лишь коротким кивком.

Ужин подошёл к концу, и гости начали расходиться. Гарри поднялся в Когтевранскую башню с чувством тёплой усталости. За окнами кружился снег, а в кармане у него лежало несколько шоколадных лягушек, которые он прихватил с собой. Он знал, что завтра утром его ждут подарки — и, возможно, письма от друзей. Но это было завтра. А сегодня был праздник.

Рождественское утро встретило Гарри тишиной и мягким серебристым светом, просачивающимся сквозь высокие окна Когтевранской башни. Снег, выпавший за ночь, укрыл подоконники и крыши замка толстым пушистым слоем, и казалось, что даже само время замерло в этом безмолвии. Гарри проснулся не от будильника, а от странного ощущения тепла, разлившегося по груди — словно кто-то невидимый улыбнулся ему и пожелал доброго утра.

Он открыл глаза и увидел, что на его тумбочке лежала стопка подарков — не меньше дюжины, аккуратно упакованных и перевязанных разноцветными лентами. Гарри сел на кровати, потёр глаза и улыбнулся. Впервые в жизни он просыпался в Рождество, зная, что его ждут подарки, которые сделаны с душой.

И первое, что бросилось ему в глаза, — небольшой конверт из плотной, слегка шероховатой бумаги, без подписи и без обратного адреса. Он лежал сверху, словно специально положенный так, чтобы Гарри заметил его первым. Гарри узнал почерк — аккуратный, каллиграфический, с резкими нажимами, — и почувствовал, как внутри ёкнуло. Письмо от профессора Снейпа.

Он разорвал конверт и прочитал, чувствуя, как каждое слово врезается в сознание.

«Мистер Поттер,

Я не привык писать рождественские письма и не собираюсь начинать эту традицию сегодня. Но я должен предупредить вас о нескольких важных вещах.

Во-первых, те зелья, что вы подарили своим друзьям, — постарайтесь не распространяться о них и не хвастаться. Для всех, включая ваших друзей, это должны быть «обычные укрепляющие зелья». Если вы будете обсуждать их, называйте их просто «то зелье» или как-то похоже, без подробностей.

Во-вторых, и это самое важное. То зелье, что вы подарили мне, — постарайтесь забыть о нём. Хотя бы до того момента, как станете главой рода Поттер. Не ищите о нём информацию, не упоминайте его ни в каких разговорах. Просто вычеркните его из своей памяти и из своих планов.

В-третьих, если вам понадобится обсуждать любые из этих зелий — называйте их обтекаемо, без названий и подробностей. «То зелье», «этот подарок», «то, что я сварил» — этого достаточно.

Подробности вы узнаете на нашем ближайшем занятии после каникул. До тех пор — ни слова. Никому.

С. Снейп».

Гарри перечитал письмо дважды, чувствуя, как холод пробегает по спине. Снейп никогда не писал ему так много и так серьёзно. Он понял, что это не просто предупреждение — это приказ, за которым стоит многолетний опыт и знание того, как устроен тёмный магический мир. Гарри сжал письмо в руке, затем аккуратно сложил его и спрятал в карман мантии, решив, что позже положит его в свою шкатулку с самыми важными вещами.

Теперь Гарри перешёл к остальным подаркам. Следующим лежал яркий пакет с характерным шуршанием — сладости от Рона. Гарри развернул его и обнаружил внутри несколько шоколадных лягушек и письмо, написанное кривым, но разборчивым почерком Рона.

«Гарри! Надеюсь, ты не слишком скучаешь один в замке. Мама говорит, что я должен был отправить тебе что-то нормальное, а не сладости, но ты же знаешь — я не умею дарить умные подарки. Зато шоколадные лягушки всегда поднимают настроение. Я слышал, что в новой партии есть карточка с Дамблдором, так что будь внимателен.

Здесь у нас всё… ну, сложно. Мама всё время плачет из-за Джинни, даже когда пытается улыбаться. Фред и Джордж решили, что лучший способ её отвлечь — это устроить шоу с взрывающимися хлопушками, но после того, как одна из них взорвалась на кухне и подожгла занавески, мама запретила им приближаться к ней ближе, чем на десять футов. Перси ходит с важным видом и всё время говорит о своей карьере, что только бесит всех. Но папа держится молодцом — он уже начал чинить старый маггловский тостер и говорит, что это помогает ему не думать о плохом.

Джинни всё ещё в больничном крыле. Мама говорит, что у неё есть надежда, что, когда мандрагоры созреют, она очнётся. Мы все молимся, чтобы это случилось поскорее.

Ты держись там. Мы все скоро вернёмся. И спасибо за твоё письмо — я знаю, что тебе тоже тяжело, но ты всегда находишь слова, чтобы поддержать меня. Ты лучший друг, которого я мог бы пожелать.

С Рождеством, Гарри!

Твой друг, Рон».

Гарри улыбнулся, читая письмо. Он знал, что Рону сейчас тяжело, но даже в такой ситуации друг находил силы писать ему и поддерживать. Он аккуратно сложил письмо и убрал его в ящик стола.

Следующий свёрток был изящным, перевязанным серебряной лентой. Гарри развернул его и увидел обычную книгу в твёрдой обложке — «Основы магической артефакторики». В книге было множество закладок и пометок, сделанных аккуратным почерком Гермионы. Рядом лежало письмо, от которого пахло чем-то очень знакомым.

«Гарри, дорогой! Рождество — это время чудес, и я подумала, что ты заслуживаешь чуда больше, чем кто-либо. Эта книга — не просто учебник, это целый мир, который, я знаю, тебя заинтересует. Артефакторики — удивительная область, и я уверена, что она тебе понравится.

Я должна признаться: когда я приобрела эту книгу для тебя, я не смогла удержаться и прочитала её почти целиком. Прости меня! Она оказалась настолько увлекательной, что я просто не могла остановиться. Надеюсь, ты не будешь слишком сердиться на меня за то, что я «испортила» твой подарок своими пометками. Но я подумала, что мои заметки могут помочь тебе быстрее разобраться в самых сложных разделах.

Родители передают тебе привет и говорят, что ты можешь приезжать к нам на каникулах, если захочешь.

Я очень скучаю по Хогвартсу. Здесь слишком тихо, и я всё время ловлю себя на мысли, что хочу вернуться в библиотеку, к нашим вечерним посиделкам и спорам о том, какое зелье лучше. Невилл написал мне, что его бабушка устроила грандиозный рождественский ужин и пригласила всех соседей. Он говорит, что она пытается отвлечь его от мыслей о происшествиях в Хогвартсе, но, по-моему, ей просто хочется показать, какой у неё талантливый внук.

Береги себя, Гарри.

С Рождеством!

Гермиона».

Гарри улыбнулся, читая письмо Гермионы. Он пролистал книгу, рассматривая её пометки — аккуратные, с пояснениями и ссылками на другие источники, — и понял, что этот подарок станет для него настоящим сокровищем.

Следующий свёрток был небольшим, но увесистым. Гарри развернул его и обнаружил внутри еще одну книгу в тёмно-зелёной обложке — «Энциклопедия магических травм и их исцелений». Рядом лежало письмо, написанное уверенным, каллиграфическим почерком Драко:

«Поттер, я знаю, что ты и так отлично разбираешься в зельях, но иногда даже лучшим зельеварам нужна помощь хорошего колдомедика. Эта книга — лучшее, что я нашёл в нашей библиотеке (правда это копия). Она содержит описания редких магических травм, которые не встретишь в обычных учебниках. Надеюсь, она пригодится тебе в твоих исследованиях.

У нас здесь всё спокойно, насколько это вообще возможно. Отец всё время о чём-то думает, ходит мрачный и почти не выходит из кабинета. Мама пытается его отвлечь, но он только отмахивается. Я боюсь, что он что-то знает о Тайной комнате, чего не говорит мне. Но я не хочу портить тебе Рождество своими переживаниями.

Держись, Поттер. Мы скоро увидимся. И, если что, ты знаешь, где меня найти.

Драко».

Гарри пролистал книгу и понял, что она станет полезным дополнением к его коллекции. Он положил её на стол и перешёл к следующему подарку.

Следующий свёрток был необычным — он был сделан из грубой обёрточной бумаги, перевязан бечёвкой. Гарри развернул его и увидел внутри книгу «Растения в зельях и артефактах» — довольно толстый том с множеством иллюстраций. Рядом лежала записка, написанная робким, но аккуратным почерком Невилла:

«Гарри! Я подумал, что тебе может пригодиться эта книга. Она не очень редкая, но в ней собрано много полезной информации о том, как растения используются не только в зельеварении, но и в создании артефактов. Я сам часто её перелистываю — там есть интересные разделы о сочетании трав с магическими предметами.

Я тебе очень благодарен за то зелье, что ты мне прислал! Оно помогло моим растениям расти быстрее. Бабушка была так удивлена, что чуть не упала в обморок. Она сказала, что это самое удивительное зелье, которое она видела за последние годы.

Бабушка говорит, что ты всегда можешь приехать к нам, если захочешь. У нас много места, и она была бы рада тебя видеть.

С Рождеством! Невилл».

Гарри улыбнулся и положил книгу на стол рядом с остальными.

Затем он заметил ещё одну, довольно внушительную коробку, перевязанную простой бечёвкой. На ней не было подписи, но лежала записка: «От преподавателей». Гарри удивлённо поднял бровь и открыл коробку. Внутри лежали четыре книги, каждая из которых выглядела новой и дорогой:

«Дюжина артефактов архиполезных для зельевара»,

«Артефакты в домашних условиях»,

«Ваш ребенок юный артефактор, узнайте, что ему понадобиться»,

«Зелья и Артефакты — что их связывает?».

Гарри перевёл взгляд на первую книгу. «Дюжина артефактов архиполезных для зельевара» — и это название мгновенно приковало его внимание. Он взял книгу в руки, чувствуя приятную тяжесть плотных страниц. Обложка была тёмно-синей, с золотым тиснением, изображающим переплетённые символы — котёл, змею и какой-то сложный геометрический узор. Гарри открыл её на первой странице и начал читать.

«Дюжина артефактов архиполезных для зельевара»

Автор: Себастьян Эдмунд Мортимер, Мастер Зельеварения и Артефакторики, обладатель Ордена «Золотой Реторты» за выдающийся вклад в развитие магической артефакторики.

От автора

Когда я, ещё начинающий зельевар, впервые переступил порог своей лаборатории, мне казалось, что достаточно хорошего котла, точных весов и качественных ингредиентов, чтобы достичь вершин мастерства. Как же я ошибался!

За долгие годы практики я понял: самый искусный зельевар без должных инструментов подобен художнику без кистей или скульптору без резца. Правильно подобранные артефакты способны не только облегчить процесс варки, но и открыть новые горизонты, позволяя создавать зелья, которые обычными методами сварить невозможно.

В этой книге я собрал дюжину артефактов, которые, на мой взгляд, являются самыми полезными для любого зельевара — от начинающего до мастера. Каждый из этих предметов проверен мной лично в сотнях варок, и каждый снабжён подробнейшими схемами и инструкциями по изготовлению, чтобы вы могли создать их своими руками.

Особую благодарность я выражаю своим учителям — наставникам, которые открыли мне глаза на важность правильных инструментов, а также всем тем зельеварам, чьи ошибки и открытия помогли мне составить этот список.

Артефакт первый: Температурный регулятор «Саламандра»

Этот небольшой серебряный диск, покрытый древними рунами, является моим самым первым изобретением. Но в отличие от многих артефактов, рождённых в тиши лабораторий, «Саламандра» появилась на свет благодаря одному наблюдению, которое я сделал в юности.

В те годы я часто путешествовал по магическим землям в поисках редких ингредиентов. Однажды, во время остановки в одном из вулканических регионов, я заметил в трещинах раскалённой лавы маленьких существ — саламандр. Они не просто жили в огне — они танцевали в нём, словно огонь был их стихией, их домом. Пламя не обжигало их, а питало, давало силу.

Я наблюдал за ними несколько дней и понял: настоящий зельевар должен уметь управлять огнём так же искусно, как саламандра управляет пламенем. Но я, в отличие от этих созданий, не мог жить в огне. И тогда я решил создать артефакт, который станет моей собственной саламандрой — заменит огонь горелки, станет идеальным источником тепла для моих зелий.

Так появилась «Саламандра». Установленный под котлом, этот диск заменяет любую горелку, создавая ровный, контролируемый поток магического огня. Вам больше не нужно следить за уровнем пламени, бояться сквозняков или перепадов температуры. Артефакт сам регулирует интенсивность нагрева, поддерживая заданную температуру с точностью до одной десятой градуса на протяжении всей варки.

На страницах этой книги вы найдёте подробнейшие чертежи «Саламандры» — изображения со всех сторон, разрезы, схемы рун и объяснения каждого элемента. Всего три десятка страниц с детальными инструкциями, следуя которым, даже начинающий артифактор сможет создать этот удивительный прибор. Я намеренно сделал описание максимально подробным, потому что верю: каждый зельевар должен иметь возможность обзавестись таким помощником.

Артефакт второй: Обсидиановый нож

Обычные ножи со временем тупятся и теряют магические свойства. Но этот клинок, выточенный из цельного куска вулканического обсидиана, остаётся острым на протяжении нескольких столетий. Его лезвие, чёрное как безлунная ночь, не отражает свет и не оставляет следов на разрезаемых ингредиентах.

Я нашёл этот нож совершенно случайно. Это было в Бразилии, в заброшенном храме, который местные племена считали проклятым. Я искал редкие растения, которые, по слухам, росли в тех краях, но наткнулся на руины, скрытые в джунглях. Внутри, в центральном зале, на каменном алтаре лежал этот нож. Он пролежал там, по оценкам экспертов, не менее полутора тысяч лет, но лезвие оставалось таким же острым, словно его выточили вчера.

Сам нож прост — без затейливых рун и сложных заклинаний. Его сила в материале. Обсидиан, как известно, обладает способностью поглощать негативные магические вибрации. Этот нож полностью нейтрализует любые загрязнения, которые могут испортить зелье — остаточные проклятия, сглазы, даже следы старой тёмной магии, которые иногда остаются на ингредиентах, купленных с рук.

В книге вы найдёте точные чертежи этого ножа со всех сторон, включая форму рукояти, угол заточки и даже особый способ полировки, который придаёт обсидиану необходимую магическую структуру. Описание процесса изготовления займёт около двадцати страниц, но каждый, кто владеет базовыми навыками обработки камня, сможет воссоздать его. Я сам изготовил несколько таких ножей по этой инструкции, и каждый из них ничуть не уступает тому, найденному в храме.

Артефакт третий: Ступка и пестик «Гармония Камня»

Если обсидиановый нож очищает магический фон ингредиентов, то эта ступка и пестик, изготовленные из того же материала, делают следующий шаг — они приводят любые компоненты к идеальному состоянию, необходимому для варки.

В отличие от обычных ступок, которые просто механически измельчают компоненты, «Гармония Камня» работает на принципе магического резонанса. При вращении пестика ингредиенты не только смешиваются, но и обмениваются магическими частицами, достигая идеальной однородности на молекулярном уровне. Травы, корни и даже кристаллы, растёртые в этой ступке, обретают ту самую «идеальную структуру», которую опытные зельевары называют «готовностью к варке».

Название «Гармония Камня» отражает суть этого артефакта: он не просто измельчает, а гармонизирует, приводит к состоянию внутреннего баланса. Мне не раз доводилось наблюдать, как ингредиенты, которые в обычных условиях упорно не желали сочетаться, в этой ступке превращались в идеальную, однородную массу.

На страницах книги вы найдёте подробнейшие схемы этой ступки — изображения снаружи, изнутри, в разрезе, с указанием точных размеров и углов наклона стенок. Описание процесса изготовления занимает более сорока страниц, но оно того стоит. Ступка, созданная по этим чертежам, будет служить вам верой и правдой на протяжении многих десятилетий.

Гарри закрыл книгу и тяжело вздохнул. Все эти удивительные артефакты — «Саламандра», обсидиановый нож, «Гармония Камня» — были описаны так подробно, с такими точными чертежами и инструкциями, что на мгновение ему показалось, будто он уже может их создать. Но реальность была сурова.

— У меня нет ни инструментов для обработки обсидиана, — пробормотал он, глядя на книгу, — ни серебра для диска, ни знание рун, которые нужно наносить. У меня даже нет нормальной мастерской, чтобы попробовать сделать хотя бы что-то подобное.

Он провёл пальцем по обложке и вздохнул. В ней было описано двенадцать удивительных артефактов, каждый из которых мог бы изменить его подход к зельеварению. Но чтобы создать их, нужны были годы обучения, дорогие материалы и доступ к специализированным мастерским. А у него не было ничего из этого.

— И всё это только первые три, — тихо сказал он, откладывая книгу в сторону. — Если я буду читать дальше, я просто расстроюсь ещё больше.

Он перевёл взгляд на стопку книг, лежащих рядом. Его глаза остановились на той, что лежала ниже всех — «Зелья и Артефакты — что их связывает?». Название интриговало. Он взял её и открыл на первой странице.

«Зелья и Артефакты — что их связывает?»

Автор: Антуан Лефевр, Мастер Зельеварения и Артефакторики, кавалер Ордена Серебряной Реторты, профессор Академии Шармбатон (в отставке).

От автора

Mes chers collègues, мои дорогие коллеги!

За долгие годы преподавания в Шармбатон и бесчисленных экспериментов в собственной лаборатории я пришёл к одному простому, но удивительно важному выводу: самый лучший артефакт для мага — это тот, который он создал своими руками. И точно так же, как артефакт, изготовленный лично вами, будет служить вам вернее любого купленного, так и зелье, сваренное вами для себя, будет действовать сильнее, глубже и эффективнее любого магазинного.

Почему? Всё просто. Когда вы создаёте что-то сами, вы вкладываете в это свою магию, свою энергию, свою интенцию. Вы знаете, каждую трещинку вашего артефакта, каждый изгиб, каждую руну. Вы чувствуете, как он дышит в вашей руке. То же самое происходит и с зельями — вы варите их, наполняя своей волей, своей заботой, своим намерением. И они отвечают вам взаимностью.

Я всегда говорил своим ученикам: «Не покупайте то, что можете создать сами. Не доверяйте чужой магии то, что вы способны вложить своей».

Поэтому каждый уважающий себя волшебник, будь он начинающим или мастером, должен иметь базовый комплект самых необходимых зелий, сделанных лично им. Не купленных, не заказанных — а созданных собственноручно. И точно так же каждый маг должен обладать минимальным набором артефактов, которые он изготовил сам. Это не просто вопрос удобства или экономии. Это вопрос магической гигиены, если позволите мне так выразиться.

Когда вы пьёте покупное зелье, вы получаете лишь часть его силы. Оно действует, но его магия чужда вам, она не резонирует с вашим магическим ядром. А когда вы варите зелье для себя — вы знаете каждую его молекулу, вы чувствуете, как оно взаимодействует с вашим организмом. И оно работает в разы лучше.

В этой книге я описал рецепты основных зелий, которые должен уметь варить каждый волшебник — от укрепляющих до восстанавливающих, от защитных до очищающих. Для каждого зелья я подробно объяснил, как меняется его действие в зависимости от того, кто его варит и для кого. Зелье, сваренное самим волшебником для себя, будет действовать на тридцать процентов эффективнее, чем купленное. Зелье, сваренное мастером для другого, будет уступать тому, которое тот же мастер создал для себя. Это не магия — это просто закономерность, которую я проверил на тысячах экспериментов.

То же самое относится и к артефактам. Я включил в эту книгу описания самых необходимых для волшебника артефактов — тех, без которых трудно представить полноценную магическую жизнь. И для каждого из них я привёл два описания: как он будет работать, если вы купите его в лавке, и как он изменится, если вы создадите его сами. Разница, поверьте, будет очевидна.

Эта книга — не просто справочник. Это приглашение к самостоятельному творчеству. Это призыв не полагаться на чужие руки, а доверять своим. Это философия магии, которую я пытался передать своим ученикам на протяжении пятидесяти лет преподавания.

Если вы прочитаете эту книгу и решите, что покупные артефакты и зелья — это проще, быстрее и удобнее, вы будете правы. Но если вы решите попробовать создать их сами — вы станете настоящим волшебником. И это не просто слова. Это опыт, проверенный веками.

Надеюсь, эта книга станет для вас не только источником знаний, но и началом нового пути. Пути, на котором вы откроете для себя истинную магию — магию, созданную вашими руками.

Антуан Лефевр

Париж, лето 1958 года

Гарри перечитал вступление дважды, чувствуя, как внутри разгорается странное, почти забытое чувство. Он думал о зельях, которые варил для друзей, о том, как они благодарили его, как мадам Помфри хвалила его укрепляющие зелья. А потом он вспомнил свои собственные зелья — те, что он варил для себя, — и понял, что Лефевр был прав. Когда он варил для других, он вкладывал в зелье свою заботу, своё желание помочь. Но когда он варил для себя — он вкладывал в него свою волю, свою магию, свою суть. И это делало зелье особенным, связанным с ним невидимой нитью, которую не мог порвать никто.

И возможно, именно поэтому зелье «Сердце феникса», которое он подарил Снейпу, оказалось таким особенным. Он варил его для профессора не из чувства долга, а из искренней благодарности и желания помочь. И зелье получилось — потому что он вложил в него частицу себя, своего понимания, своей надежды.

Гарри перевернул несколько страниц, пробегая глазами по заголовкам. Лефевр описывал рецепты зелий, которые он считал базовыми, и для каждого приводил два варианта — для покупного и для сваренного самостоятельно. Внизу каждой страницы были схемы артефактов, которые можно было изготовить, чтобы усилить действие этих зелий. И всё это было описано настолько просто и доступно, что Гарри почувствовал, как внутри загорается надежда.

Но одна мысль не давала ему покоя. Он закрыл книгу и посмотрел на обе — «Дюжину артефактов» и «Зелья и артефакты». Оба автора были мастерами в двух дисциплинах — зельеварении и артефакторики. Себастьян Эдмунд Мортимер был Мастером Зельеварения и Артефакторики, обладателем Ордена «Золотой Реторты» за вклад в развитие магической артефакторики. Антуан Лефевр был Мастером Зельеварения и Артефакторики, профессором Шармбатон. Это казалось почти невозможным — стать мастером в двух таких сложных, таких разных областях.

Гарри еще раз перечитал титульные страницы обеих книг, всматриваясь в каждое слово. Мортимер — Мастер Зельеварения и Артефакторики. Лефевр — Мастер Зельеварения и Артефакторики. Как такое возможно? Как можно достичь мастерства в двух дисциплинах одновременно? Он вспомнил, как Снейп говорил ему о важности углублённых знаний, о том, что настоящий мастер должен понимать не только свою область, но и те, что с ней соприкасаются. Но чтобы стать мастером в двух совершенно разных дисциплинах... Это требовало не просто таланта, а невероятной усидчивости, доступа к редчайшим знаниям и, возможно, помощи опытных наставников.

Гарри отложил книгу и посмотрел на огонь в камине. Ответа у него не было. Но он знал, у кого можно было спросить. Профессор Снейп. Он был не просто его наставником по зельеварению — он был человеком, который знал о магическом мире больше, чем кто-либо ещё. Если кто-то и мог объяснить ему, как такое возможно, то это был Снейп.

Гарри мысленно сделал пометку: при первой же встрече после каникул спросить профессора об этом. Но сейчас его ждала книга Лефевра, и в ней было столько всего, что он хотел изучить. Он перевернул страницу и начал читать, чувствуя, как внутри закипает азарт исследователя. Лефевр писал просто и увлекательно, и каждая страница открывала перед ним новые горизонты.

Он читал, не замечая времени. Камин тихо гудел, снег кружился за окнами, а Гарри погружался в мир новых знаний, чувствуя, как это Рождество становится началом нового, увлекательного пути. Он изучал рецепты укрепляющих зелий, которые Лефевр рекомендовал варить для себя, и сравнивал их с теми, что он уже знал. Он читал о простых артефактах — например, о небольшом амулете, который помогал стабилизировать магический поток при варке, и который можно было изготовить из обычного серебра и нескольких простых рун.

Прошёл час, потом второй. За окнами гостиной свет поменялся — солнце поднялось выше, и снег засверкал ярче. Гарри перевернул ещё одну страницу и вдруг заметил, что в комнате стало как-то слишком светло. Он поднял голову и посмотрел на часы над камином. Стрелки показывали уже половину десятого.

— О, Мерлин! — воскликнул он, вскакивая с кресла. — Я же пропущу завтрак!

Он быстро закрыл книгу, но задержался на мгновение, глядя на её обложку. Мысль о том, что он не мог позволить себе сложные артефакты, больше не казалась такой удручающей. Лефевр показал ему, что можно начать с малого — с простых зелий и простых артефактов, которые он мог создать сам. И это было важнее, чем любые сложные приборы.

Гарри улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тёплое, уверенное чувство. Он быстро привел себя в порядок, сунул книгу Лефевра под мышку и почти бегом направился в Большой зал.

В Большом зале было тихо — только несколько учеников, оставшихся на каникулы, сидели за своими столами. Преподавателей, видимо, ещё не было, они, наверное, отдыхали после вчерашнего праздничного ужина или занимались своими делами. Гарри сел за когтевранский стол и с наслаждением взялся за тарелку с яичницей и тостами. В кармане лежали письма от друзей, а рядом на столе лежали четыре книги, открывающие перед ним новый мир. Он знал, что, что бы ни случилось, у него есть те, кто всегда будет рядом. И это было главным подарком, который он получил в это Рождество.

После завтрака Гарри вернулся в гостиную Когтеврана. В башне было тихо и пусто — никто из его однокурсников ещё не вернулся с каникул. Он прошёл к дальнему креслу у камина, где огонь весело потрескивал, отбрасывая тёплые блики на стены, устроился поудобнее на нем, открыл книгу Лефевра на том же месте, где остановился.

Камин тихо гудел, снег кружился за окнами, а Гарри погрузился в чтение, чувствуя, как новые знания заполняют его сознание, открывая двери в мир, о котором он раньше даже не подозревал. Это Рождество обещало быть не просто праздником, но началом нового, увлекательного пути.